По ту сторону двери...☔💐

      Юнги безразлично двигает маленький горшочек с кактусом по рабочему столу. Густое белое опушение совсем не кажется колючим. Он знает, что это обман, и всё же нарочно сжимает двумя пальцами небольшое округлое тельце. Больно, но недостаточно. Острые розовые шипы терзают сердце гораздо ощутимей. Больнее. Боль.       Сколько страданий способен вынести один человек? Есть ли предел? Когда и как разбивается душевный сосуд? Нужно собрать отведённую норму боли, чтобы он пошёл трещинами? Или достаточно одного сильного удара судьбы, чтобы кувшин разлетелся на тысячи уязвлённых осколков? Юнги мысленно измеряет оставшееся место…       Не дождавшись истинного в юности, сердце альфы раздосадовано сбавило свой темп. Горечь разочарования наполнила душу сразу на треть, и Юнги вынужденно смирился с едким привкусом, но не сдался.       Любовь встречают не только предназначенные пары, а значит, шанс на счастье непременно есть. Любовь -она ведь повсюду…Цветы влюблённо тянутся к солнцу. Миллиарды звёзд ревностно защищают свою единственную возлюбленную -Луну. Ласкаясь нежностью дождя, молодая поросль становится сильнее. Значит, и его неизбежно кто-то ждёт. Нужно только верить.       Изящный омега с добродушной улыбкой, что повстречался в коридоре университета, разжёг огонь внутри. Юнги поверил, что Сокджин способен испарить его тоску, но тот безжалостно наполнил душу на вторую треть. Разбавил горькое разочарование печальным опытом. Давление в груди сильнее сжало лёгкие. Стиснуло сердце тяжестью посланного судьбой испытания. Но сосуд не треснул, не разбился. Опыт. Судьба. Испытания.       Рождённый в истинной паре, Юнги должен был стать любимчиком судьбы, но стал изгоем по её злой шутке. Она не испытывает. Она не награждает бесценным опытом. Она издевается. Насмехается над тем, как отчаянно альфа барахтается и делает ставки, сколько ещё тот протянет, прежде чем сдаться. Зачем вселенная послала ему Чимина? Чимин.       Это имя в каждом трепетании ресниц. В каждом вдохе. В каждом очередном ударе сердца. В каждой капле дождя и робком солнечном блике. Повсюду.       Юнги равнодушно ловит прохладный ветер из распахнутого окна, пытаясь разобраться. Этот омега очередной опыт? Испытание? Или насмешка? Мужчина не слышит ответа, но отчётливо осознаёт- Чимин не заполнил его душу болью на оставшуюся треть и не пустил трещины. Он разбил её на крошечные осколки, что не собрать.       Долгие годы его мучала пустота внутри. Теперь не осталось и её. Бездна разрослась на столько, что теперь кажется, Юнги сам и есть пустота.       Глубоко задумавшись, альфа не замечает, как ведомый его пальцами маленький горшочек падает со стола. Пластиковая ёмкость не страдает. Страдают живые корни крошечного кактуса. Юнги садится на корточки и смело берёт его в руки, совсем не опасаясь уколоться. Взгляд высокомерно сверлит сильное растение. Его так легко спасти, но мужчине вдруг хочется побыть для кого-то судьбой. От чего только ему без конца перекрывают кислород, вынуждая искать новый способ задышать? Эгоистично хочется, чтобы кому-то тоже было больно…И кактус отправляется в мусорное ведро, лишаясь шанса на жизнь…       Поднимаясь в полный рост, Юнги осматривает свой кабинет. Просторное помещение внезапно представляется совсем крошечным. Холодные стены с голубым оттенком давят. Если смотреть в одну точку достаточно продолжительно, начинает казаться, что стена движется. Что ещё одно мгновенье - и альфу зажмёт меж двух бетонных плит и попросту раздавит. Опасаясь быть задушенным собственными галлюцинациями, Юнги не задерживает фокус в одном месте на долго.       Встреча с Чимином, поделила жизнь на «до» и «после». Альфа блуждает взглядом по обрывкам того, что было «до» в надежде зацепиться за что-нибудь повторно.       Стена гордости вдруг представляется пустым местом. Всё, над чем он трудился -бессмысленно. Государственные, ведомственные и профессиональные награды в позолоченных рамочках не вызывают ровным счётом ничего. Благодарности, почётные звания и грамоты за вклад в развитие ветеринарии - жалкие бумажки.       Недвижимость и крупные накопления не имеют ценности. Будучи бережливым и прагматичным, альфа никогда не тратил деньги в пустую. Никак особо не тратил. Один счёт вёл для сына. Второй- для себя и своего омеги… Холодный здравый разум давно отчаялся, однако романтичное сердце не переставало дышать надеждой, заставляя каждый месяц пополнять счёт автоматически.       Работа? Деньги? Всё пустое…За это не зацепиться. Тэхён.       Любимый сын всегда был глотком воды в засушливой пустыне его жизни. Взгляд ползёт к висящему на шкафчике старому рисунку с надписью: «Отец и я – счастливая семья». Драгоценный подарок на день отца. Картинка неумелая, но для ребёнка шести лет почти гениальная. Юнги ласково улыбается и гладит пальцами чуть выцветший лист бумаги. Семья.       Их маленькая, неполная, но счастливая семья- достойная причина, чтобы сделать всё возможное и вернуть разум на место. Чтобы заставить сердце сосредоточиться на единственной любви, которая ему доступна. Отцовской.       Юнги подходит к окну, поднимая глаза к мрачному небу. Редкие капли дождя, забегающие в комнату, бьются о кожу. Словно крошечные иголочки, ледяные слезинки ощущаются на лице. Погода уже не намекает, а прямолинейно говорит о надвигающейся осени.       С грохотом закрывая окно, альфа продолжает смотреть на стекло. Крупные бусинки дождя, сталкиваясь друг с другом, собираются в крошечные ручейки, стремительно сбегая вниз. Юнги всегда любил дождь. В пасмурные дни он получал шанс избавиться от одиночества, представляя себя частью чего-то необъятного. Во время дождя особенно легко дышалось. Сейчас же бушующий на улице шторм- олицетворение его измученной души. Вдыхать запах собственной боли мучительно…       Резкий завиток воздуха издевательски подбрасывает аромат роз, заставляя Юнги резко дёрнуться. Он здесь. Тот, кто колючими шипами терзает его сердце, здесь. Юнги болезненно сглатывает, озираясь через плечо.       Стационар далеко. Нужно выйти за дверь, пройти длинный коридор и спуститься на нижний этаж. Но даже оттуда шлейф возлюбленного режет обоняние альфы. Каждое утро Чимин навещает Жемчужину. Каждое утро Юнги с детской верой глядит на дверь. Хочется оказаться в кино, где всё разрешается чудесным образом. Где Чимин врывается в кабинет, бросается на шею и стирает удушающее: «не» прокричав только «Люблю».       Иногда кажется, что запах вдруг становится ярче, словно если открыть дверь, Чимин окажется прямо за ней. Тогда альфа встаёт и подходит ближе, укладывая руку на полотно. Фантазирует тепло по ту сторону, но никогда не решается распахнуть.       Юнги чувствует себя влюблённым подростком, но делает это снова… Снова тихонько крадётся. Снова тяжело опускает ладонь, утыкаясь лбом в закрытую дверь своего кабинета, и давит отчаянное желание позорно заскулить.       Спасительная ниточка выскальзывает из рук, и альфа с усилием притягивает её обратно. Семья. Семья. Семья.       Общение с сыном в последнее время строилось исключительно на телефонных звонках. Юнги знает, как сильно Тэхён переживает. Знает, как много у него вопросов, но намеренно избегает встреч. Ни отвечать, не притворяться он не в состоянии. Тэ знает, что произошло, но не расспрашивает о подробностях и альфа благодарен за понимание.       Надо выбираться. Если корень своей любви не вырвать, то хотя бы зарыть поглубже.       Он взрослый мужчина. Он отец. Пора вспомнить и взять на себя ответственность за благополучие сына. Вернуть свою эмоциональную зрелость. Он должен приготовить ужин и пригласить Тэ со своим альфой. Должен познакомиться с Чонгуком и порадоваться за счастье своего ребёнка, а не страдать от безответной любви. Должен вести себя соответственно возрасту и статусу. Альфа никогда не жил для себя и продолжит «жить» для сына дальше, упиваясь крупицами его счастья. Окажись в руках его собственное, наверное, Юнги не знал бы, что с ним делать. Но в ладонях старая приятельница – боль. Что делать с ней, мужчина знает, как никто другой. Он примет её и научится соседствовать. Как всегда…       Чимин написал доверенность. Вечером Юнги заберёт Жемчужину домой, и розы перестанут атаковать стены его клиники. Навсегда.       Через два дня он пойдёт на выставку и будет вести себя как гордый отец. Одна только мысль о том, что он увидит Чимина…Увидит, его в объятиях чужого альфы, заставляет клыки болезненно чесаться, но он справится. Ради сына. Он справится. У него нет выбора… ____________ «❤️»___________       Выбравшись из такси раньше времени, Сокджин неспешно бредёт по улице с увесистым пакетом в руке. Ходить на дальние расстояния всё ещё не просто, но хочется не много размяться. До клиники Юнги пара кварталов. Как раз достаточно, чтобы не много прогуляться и не слишком утомиться.        Лето стремительно близится к своему финалу, сигнализируя прохладным оттенком грядущей осени. Городские застройки с высокими зданиями мешают воздушным вихрям разгуляться, создавая препятствия. За пределами гораздо ветренее. Тучи медленно переплывают небесный океан, отдыхая от стремительного погонщика. Едва они пересекут черту города, неумолимый ветер понесёт их скорее.       Сокджин делает короткую остановку. Замершие облака провоцируют неподдельную зависть. Вот бы так же остановить и поток мыслей, хотя бы не на долго. Вот бы избавиться от тяжести в груди, чтобы свободно вдохнуть раз в жизни. Интересно, каково это -дышать полноценно?       Который день подряд он привозит Юнги обед и сидит какое-то время на лавочке напротив больницы. Сейчас деревянное сиденье покрыто водой после дождя, но это не останавливает. Сокджин смахивает ладонью излишки влаги и всё равно присаживается. Выуживает силы на подбадривающую улыбку, чтобы найти толику положительного. Не только для Юнги. Для себя тоже.       Изнывая от терзаний собственного сердца, Джин оказался по неволе втянут ещё и в чужую историю. Со всех сторон окружённая горем душа задыхается.       Чимин уехал почти две недели назад и не проронил с тех пор ни слова. Сокджин пытался писать и звонить, но омега, кажется, полностью оборвал ниточки, ведущие к Юнги. Тревога неустанно скребётся в груди раненным зверем. Чимин просил довериться и ни о чём не спрашивать. Его слёзы, мольбы и надрывный голос ещё совсем свежи в памяти. Сокджин чувствует что-то неладное, что-то зловещее. Но рассудительная сторона глушит желание залезть в чужое дело. Это выбор Чимина. Выбор, который, очевидно, обдуман и взвешен ни единожды.  Джин должен это уважать без права вмешиваться.       Чимин не стал расспрашивать его о прошлом. Не стал хранить враждебность, а протянул руку помощи. Поддержал, когда Сокджин в этом нуждался. Поверил в искренность его намерений. Не смотря на короткую дружбу, хочется ответить взаимностью. И выполнить просьбу младшего- лучшее, чем Сокджин может его отблагодарить…       Что происходит в душе Юнги, представлять не нужно. Он так глубоко разбит и подавлен, что глубина всех его страданий читается в каждом тоскливом взгляде… Тему Чимина Джин деликатно обходит стороной. Залечить зияющую рану альфы он не может, но в его силах к ней не прикасаться…       Всю первую неделю альфа каждый вечер сидел у окна, мрачно устремляя взор к увязшему в зелени домику напротив. Без устали смотрел на окна в которых больше не горит свет, и пил…Много пил. Джин старался не вмешиваться, но всё время находиться где -нибудь поблизости.       Юнги почти не говорил. Только когда звонил Тэхён, мужчина включал прикрытие, старательно выталкивая непринуждённое: «Я буду в порядке, сынок. Тебе не о чем волноваться». Притворно спокойный голос без тени печали звучал не натурально. Но если не видеть, поверить в искусную ложь можно.  Со стороны же альфа походил на куклу, которую кто-то оживил, но человеком она всё равно не стала. Неестественное выражение лица с эффектом «зловещей долины» вгоняло Джина в ужас. Фиксированный в одной точке пустой взгляд и застывшие губы. Даже кожа словно из пластика.       На предложения поесть или прогуляться Юнги либо отвечал односложно, либо кивал мёртвой головой, допивая очередную порцию виски. Вопросы, требующие более детального ответа, он попросту игнорировал. Однако и прочь Джина не гнал, вселяя веру, что от его присутствия мужчине хоть сколько-нибудь легче.       Юнги не хочет находиться один, но никогда об этом не скажет…       В начале второй недели альфа отложил бутылку и, склеив себя по кусочкам, вышел на работу. Ему совсем не стало легче, и Сокджин восхищённо взял на себя больше заботы о нём. Жить без сердца тяжело, но этот сильный мужчина борется. Собирается во что оформленное ради сына…       Джин мучительно усмехается. А что он сделал для сына? Мог бы просто умереть, но не справился даже с этим.       Изящная трость ловит поток ветра и, проскользнув по сиденью лавочки, с грохотом падает на землю. Джин возвращает взгляд с серых небес на серый асфальт, не отпуская мыслей о серой бессмысленной жизни… Проглотив подступивший к горлу ком, омега коротко утирает кулаком скупую соль с глаз и поднимается.       Пешеходный переход, зелёный сигнал светофора, и Джин свободно ступает на проезжую часть, не глядя по сторонам. Опасливо озираются те, кто дорожит своей жизнью. А в своей омега не видит ценности.       Всё происходит слишком быстро.       Пронзительный гудок, визг тормозов, жуткое шипение автомобильных шин звучат как в тумане, заставляя омегу перепугано вскрикнуть. Пальцы машинально разжимаются, роняя всё на землю, и прячут лицо в попытке защититься. Участившееся в приступе паники дыхание сбивается, провоцируя сердце вспомнить роковой день. Время останавливается, погружая Сокджина глубоко в подсознание. Фантомная боль, чувство страха и зловещий хохот приближающейся смерти яркой вспышкой напоминают о себе, вгоняя в ужас.       -Простите! Простите, Бога ради! Вы в порядке?! В порядке ведь? – Взволнованный низкий голос, граничащий с истерикой, доносится сквозь шум в ушах. Лёгкая встряска и крепкие прикосновения незнакомых рук всё же уговаривают Джина оторвать ладони от лица. Представший взору альфа кажется в ещё большем ужасе, но омегу это ни капли не трогает.       -Ты в своём уме? Чуть не убил меня! – Несдержанно вопит Сокджин, игнорируя формальности, и враждебно скидывает с себя чужие ладони. Атакующий грозный взгляд прибивает непутёвого водителя гвоздями к асфальту совершенно безжалостно.       -Я…Я только на днях получил права! Умоляю, простите. я ещё привыкаю! Скорость была маленькой, я просто…Просто я…Я… – Растерянно оправдывается незнакомец, сгибаясь пополам в залпе сожалеющих поклонов.        -Я- я- я, блеешь, как баран! Не умеешь-не берись! Вождение — это серьёзно! Кто-то может пострадать или вообще погибнуть! Тебе следует больше практиковаться на менее загруженных дорогах, прежде чем соваться в самый цент Сеула! – Испуг стремительно перерастает в ярость. Сокджин вдруг неожиданно осознаёт, что умирать ему перехотелось.       -Как я могу загладить свою вину? Может, в больницу или? Или…Просто скажите, что я могу для вас сделать? – Почти скулит мужчина, принимаясь спешно собирать оброненные омегой вещи. Содержимое то и дело падает из рук в неуклюжих попытках собраться обратно в пакет. Тонкая трость и вовсе не даётся в чужие пальцы, прыгая по дороге. В какой-то момент Сокджину надоедает наблюдать. Он поднимает её сам и грубо возвращает пакет в свои владения. Кажется, альфа такой неловкий вовсе не из-за волнения. Неуклюжесть выглядит слишком естественной, словно он всегда такой.       -Ты можешь не ездить по оживлённым улицам, пока не станешь водить лучше!       -Я не буду! Больше не буду, правда! – По детски клянётся незнакомец и тянет на лицо виноватую улыбку. Притягательные ямочки, высокие скулы и аккуратный нос на мгновенье сманивают внимание Джина. Красивый мужчина. Думается, что они примерно одного возраста, только поведение и внешний вид с возрастом не вяжутся. Мешковатые джинсы лежат нижним краем на кроссовках, почти подметая асфальт. Безразмерная толстовка совсем невыгодно скрывает крепкие широкие плечи, а короткие светлые волосы торчат ёжиком во все стороны. Даже запах не типичный. Пахнет чем-то сладким, но среди городского обилия запахов точно не разобрать.       -Молодец! Спасибо, что не сбил! – Язвительно фыркает Сокджин, разворачиваясь в нужном ему направлении.       -Мир бы не вынес потери такого ослепительного омеги.       -Неподходящая ситуация для флирта!       -Знаю. И мне очень жаль…- Стараясь не акцентировать внимания на разочарованных нотах чужого голоса, Джин покидает компанию незнакомца.       Сегодня он опаздывает. Еда, должно быть, перемешалась от падения, но омега надеется, что на вкус это не повлияло, и Юнги не останется голодным. ____________ «❤️»___________       Обеденный перерыв близится к концу, а Сокджин до сих пор не появился. Юнги чуть озадаченно бросает взгляд на телефон. Ни звонков, ни сообщений. Ни то, что бы тревожно, но любопытно, почему он решил нарушить традицию, за которую так настойчиво боролся. Альфа категорически отмёл предложение привозить еду, но Джин всё равно заявился в первый же рабочий день.       В последнее время их отношения стали гораздо теплее. Омега окружил его заботой. Принимать внимание того, кто причинил столько боли и разочарований, всё ещё кажется немыслимым. Диким. Но Юнги сейчас так слаб, что не способен спорить… Или не хочет? Как бы не старался, но той острой ненависти, что была раньше, больше не чувствует. Осталось только непонимание. Может потому, что устал ненавидеть и злиться больше нет сил. Может потому, что отрицательных чувств слишком много и хочется покоя. А может просто потому, что не хочет быть один…       Джин хлопочет по дому, полностью взяв на себя бытовые обязанности. Он не спрашивает ни о чём, что могло бы разозлить. Болтает о чём- то, не обижаясь на отсутствие взаимности, или просто молча сидит поодаль. Слабой обезболивающей микстурой Сокджин дарит временное фантомное облегчение. Болезнь не лечит, но его голос и непритворная забота ослабляют симптоматику.       Вопрос: «Можешь ли ты быть ещё более жалким?» Юнги себе больше не задаёт, смирившись. Видимо, его добродушное и до тошноты сентиментальное сердце всегда найдёт новую пропасть, чтобы опуститься ещё ниже. Видимо то, что он нашёл утешение в компании бывшего врага -ещё одна насмешка судьбы.       Тихий стук и кудрявую макушку, Юнги встречает с раздражающим облегчением.       -Прости, меня не много задержали. Надеюсь, ты не успел заказать еду. –Не вдаваясь в подробности, с порога оправдывается Джин. Едва ли Юнги станет волноваться, но провоцировать дополнительные причины для переживаний омега не намерен.       -Я и не заметил. Заработался. – Нарочно врёт Юнги. Признаться в том, что действительно ждал, даже себе унизительно. Сказать это вслух- язык не повернётся.       -По дороге уронил пакет. Наверное, еда перемешалась, но…       -Не беспокойся об этом. Сам обедал?       -Нет ещё…       -Оставайся. Поедим вместе.  – Простые слова заставляют Джина насторожиться. Юнги сейчас представляется диким волком, что вдруг даёт себя погладить. Первый раз он предлагает задержаться. Обычно они перебрасываются парой слов, и омега уходит, оставляя его в одиночестве. Приблизиться к хищнику хочется. Дружба с ним позволит подобраться к Тэхёну, поэтому Сокджин готов рискнуть.       Они молча накрывают на стол и в той же тишине берутся за палочки. Еда действительно слегка перемешалась, но, как и думал Сокджин, вкусу это не навредило. Сохраняя равнодушие, Юнги с аппетитом поедет свинину и рис, пока омега скрыто улыбается, ощущая пусть и не большую, но значимую победу. Альфа стал есть лучше. Стал есть.       -Принял подавители? –Расслабившись в менее напряжённой атмосфере, спрашивает Джин, но тут же осекается. Юнги ни за что не ответит. Пусть и косвенно, но вопрос касается Чимина. Хочется шлёпнуть себя по лицу за оплошность, и омега продолжает есть, настроившись больше не раскрывать рта.       -Не оставил себе выбора. Мой альфа…Не в лучшей форме, и каждый свободный омега в радиусе метра считает своим долгом меня утешить. Это мешает работать. – Пренебрежительный хриплый голос заставляет брови омеги подпрыгнуть от неожиданности и направить на мужчину взгляд. Юнги смотрит в пластиковую ёмкость, перебирая палочками тонкие ломтики мяса, а Джин старается не дышать и не двигаться. Ему ответили. Впервые сказали больше двух слов. Ещё одна победа.       -Ты привлекательный мужчина, Юнги. Конечно, к тебе тянутся…- С непритворной мягкостью говорит Джин и рассматривает мрачное выражение осунувшегося лица напротив. Он только сейчас замечает невесомые лапки морщинок в уголках глаз. Боль делает их заметнее. Худоба подчёркивает возраст.       -Их интересует сила моего альфы и мои деньги, а не я… – Отчаяние альфы вынуждает отвести взгляд. Юнги…Такой же, как и был. Даже сейчас он мог бы взять любого, чтобы просто выпустить пар. Использовать кого захочется, но не делает этого. – Кстати, Тэхён звонил. Спрашивал о тебе.       -Правда? Что спрашивал?! -Резко встрепенувшись, Джин роняет палочки на стол. Сердце разгорается в нетерпеливом пламенем надежды.        -Когда ты собираешься свалить…  –Слова ожидаемо ранят, но то, что следует после них, заставляет об этом позабыть на мгновенье. Юнги хихикает. Коротко и тихо, но смеётся. Улыбка трогает лицо лишь на несколько секунд, но и этого слишком много. Слишком больше, чем обычно.       -Ясно…       -Эй, соберись. Он всё больше задирается, чем злится. Я это слышу. Если не сбежишь и выстоишь, он это оценит. Уверен, Тэхён смягчится однажды. Дай нашему сыну время. А я замолвлю словечко.       -Спасибо, Юнги. – Голос омеги звучит с непомерной благодарностью. Душа взволнованно трепещет, повторяя: «нашему сыну». Слова Юнги, словно тонкая ниточка. стягивают лоскутки искалеченного сердца во что-то целое. С новой силой надежда воинственно готовится продолжать сражение. Чувство беспомощности отступает, проигрывая на этот раз.         -Я рад, что наше перемирие приобретает постоянный характер. - Хочется поговорить ещё. О чём угодно. Только бы разговаривать с Юнги       - Я всё время на тебя срываюсь, но ты всё ещё здесь. Хочу отблагодарить. Передвигаться с тростью на такие расстояния должно быть не просто. Но ты всё равно приезжаешь.       -Я живу у тебя. Обеды — это меньшее, что я могу для тебя сделать.       -Ты делаешь гораздо больше.       -Мне совсем не сложно. К тому же я заслужил твою ненависть.       -Может, закончим обмен любезностями? – Юнги снова легонько посмеивается, заражая чужой голос. Джин тоже вдруг смеётся от души. Так приятно слышать смех альфы снова. Приятно говорить спустя столько лет, словно не было тех ошибок и боли. Оба смеются, улавливая, как беззаботный хохот прошлого сделался тяжёлым и отчаянным. Беспечный смех юности теперь лишь способ заглушить надрывные вопли в груди. Оружие против горя прожитой жизни. У каждого своя война, но прямо сейчас оба чувствуют, как их плечи тянет друг к другу, чтобы вставь рядом и оборонятся вместе.       -Расскажешь, что с тобой произошло? – Юнги, вновь делаясь серьёзным, бросает тяжёлый взгляд на вытянутую ногу Сокджина.       -Хочешь выпить вечером? Я приготовлю ужин и расскажу, если не передумаешь.       -Белое полусладкое?       -Ты помнишь?       -Помню. – Ностальгия мягким облаком зависает в воздухе, наполняясь дружественным дождём и фруктами.       -Что хочешь поесть? – Спрашивает Джин и глубоко вдыхает образовавшуюся смесь. Плечи свободно приподнимаются, словно вдруг стали легче. Хочется дышать. Впервые за годы это приятно. Лёгкие не расправились, но он чувствует, как воздуха внутри становится больше.       -Ты тоже наверняка помнишь…       Они доедают молча, а после прощаются до вечера. Между ними десятки бетонных стен, но сегодня какая-то из них рухнула. Джин чувствует, что теперь сможет докричаться. Сегодня они смогут поговорить. Сегодня Юнги захочет выслушать его часть истории. ____________ «❤️»___________       Просторный выставочный зал готов к проведению грандиозной выставки сезона. Тэхён безрадостно прогуливается по стильным дорогостоящим декорациям, стараясь не задевать взглядом картины Maestro Smeraldo. Невозможно. Спина отца, его руки и плечи красуются почти на каждом искусном холсте. Сильный альфа, навеки запертый в живописных клетках. Навеки одинокий.       Переполняющие чувства представляются палитрой со скудным набором красок.       Боль- отец.       Предательство- Сокджин.       Разочарование- Чимин.       Каждая эмоция, что олицетворяет человека, видится исключительно чёрным. Как не смешивай, более живого оттенка не добиться. Холст подсознания без единого проблеска поглощён траурным мрачным цветом.       Как бы отец не скрывался, как бы не силился придать голосу оттенок нормы, сын так легко не обманется. Альфа страдает слишком очевидно. Сердце тянется к нему в желании утешить и поддержать так же, как это всегда делает он. Только отец держит дистанцию, а сам Тэхён не уверен, что справится. Он не чувствует себя достойной опорой. Ему не хватает отцовского спокойствия, рассудительности и мудрости. Тэхён совсем его не понимает. Почему позволил Сокджину вернуться в свою жизнь? Почему не забрал Чимина? Отец -сильный альфа. Он способен подавить кого угодно. Почему не воспользовался своей силой ради своего же счастья? Вместо тёплых слов утешения Тэхён боится задеть ещё сильнее. Ногти до боли вонзаются в кожу ладоней. Наверное, он и впрямь ещё совсем ребёнок, не способный побороть эмоции.       От чувства безысходности и полного непонимания хочется свернуться в крошечный клубочек. Тэхён тянет ладони к плечам, заключая самого себя в объятия, и отправляется в начало выставки, внимательно изучая первую картину. В каждом мазке читается любовь и трепет. Не спрашивая разрешения, чувства художника выбираются наружу и тянутся невидимыми пальцами к сердцу смотрящего. Тэхён уверен, что у Чимина есть к отцу чувства. Почему всё сложилось именно так?       Если читать холсты в задуманном порядке, станет ясно, что Maestro рассказывает историю. Она не имеет точного сценария, но совершенно точно передаёт чувства. То, как они зарождаются, то, как меняются. Если сравнить первую и последнюю работы, то в них почти не найти ничего общего. Почерк и узнаваемый стиль — это всё, что их связывает. Настроения разнятся прямо противоположно друг другу. Первая картина о любви. Последняя -о трагедии.       За прошедшие две недели Тэхён десятки раз следовал по этому пути в поисках ответов. Он ведь тоже художник и должен понять. Ему знакомы главные герои. Он должен разобраться. Но сколько бы Тэхён не блуждал по обрывкам чужого повествования, становилось всё яснее. Истинная суть и настоящие причины так и останутся лишь намёками на полотнах. Останутся в неприступном сердце их создателя. Никто и никогда не узнает. Тэхён злится. Он недостаточно мудр, чтобы понять отца, и недостаточно талантлив, чтобы разгадать тайну Maestro.       Взгляд неуверенно косится в зону, отведённую для его работ. В стенах соей комнаты. На мольберте у окна картины казались отличными. Тэхён ими гордился, особенно когда Хосок со своим безупречным чутьём отобрал их лично. Только сейчас, по соседству с картинами Maestro, омега вдруг замечает, как многому ещё нужно научиться. Техника почти совершенна, но холстам словно не хватает жизни. У них нет истории.       Голова представляется пчелиным ульем, в котором исчезла королева. Сбитые с привычного ориентира насекомые носятся в панике, не зная, что делать. Всё неправильно. Всё должно было быть не так.        Тревог скопилось так много, что он решает самоубийственно добавить ещё. Руки ныряют в рюкзак и рыщут в поисках кошелька. Мгновенье- и между плацами оказывается свёрнутый листок фотобумаги с потёртыми сгибами. Тэхён не доставал его много лет, но сейчас для чего разворачивает. Так он и думал. Сокджин почти не изменился. Такой же красивый. Только глаза совсем не похожи. Снимок смотрит сверкающим тёмным взглядом, в котором кипит жизнь, передавая счастье и безмятежность. Глаза, с которыми не посчастливилось недавно столкнуться, наполнены глубокой горечью и сожалениями. Лицо омеги тогда и сейчас, подобно истории Maestro. Тэ чувствует болезненный сценарий чужой жизни, но его детали тоже не известны.       Снимок вновь оказывается завёрнут цветной стороной вовнутрь и отправлен в привычное место заточения.       -Я думал, ты занят до вечера. – Расслаблено опуская ресницы, вдруг шепчет Тэхён, не оборачиваясь. В этом нет необходимости. Он знает, кто вошёл. Узнал сразу же, едва альфа перешагнул порог просторного холла.  -Почувствовал, что нужен тебе, и освободился пораньше. –Тихо говорит Чонгук, укладывая подбородок на хрупкое плечико своего омеги. Сердце мгновенно успокаивается, устав тревожится. Оно ещё не приспособилось к истинности и бесконтрольно рвётся к Тэхёну, каждую секунду разлуки чувствуя его тоску. Находиться в дали– пытка, которую невозможно вынести.       -Нужен...Очень. - На выдохе проговаривает Тэ. Ноги чуть подгибаются в коленях от охватившего чувства лёгкости. Одним своим появлением Чонгук делит тяжесть в груди на двоих. Ощущение его тёплых ладоней на талии, словно по волшебству, снимает напряжение. Тэхён медленно вращается в безопасных объятиях и жадно притирается носом к широкой груди альфы. Нежится, упиваясь степенным стуком сердца и ароматом сочной мяты. Когда губы Чонгука робко касаются кудрявой макушки, омега окончательно расплывается, повиснув на крепкой шее.       -С отцом так и не виделся?       -Нет. Он продолжает оправдываться работой и настаивает, чтобы я не отвлекался от выставки. –Не отрываясь от чужого тела, бубнит Тэхён. Драгоценный цитрус кислит, выдавая неподдельную меланхолию. Так хочется добавить ему сладости, забрать не половину боли, а всю, до последней капли. Чонгук крепче обнимает парня, ласково поглаживая изящную спину в искреннем стремлении хотя бы попытаться.       -Так даже лучше. У тебя будет больше времени, чтобы подобрать нужные слова. К тому же отец прав, тебе действительно стоит думать о дебюте.        -Я не хочу. Не могу. Когда думаю о выставке, представляю Чимина, который наслаждается обществом своего нового альфы и отца, который на всё это смотрит, умирая от ревности. Он итак едва держится. – Голос омеги заходится нервной дрожью. От озвученных мыслей картинка становится только ярче. - Ему будет плохо. Мне будет плохо! Тогда и тебе будет плохо! Может. не стоит идти? – Тэхён отстраняется, с надеждой заглядывая в глаза истинного, словно ждёт разрешения пропустить собственный дебют. Или наоборот, чтобы его переубедили. Хочется переложить ответственность за это решение на кого-то другого. Внутри так много чужих чувств, что они заглушают собственные, мешая здраво мыслить.       -Тебе определённо стоит пойти. Может, это как раз то, что вам всем нужно? Ты сможешь расслабиться, окунувшись в атмосферу. А внимание твоего отца я попробую взять на себя. Мы познакомимся, и я…Я его отвлеку…Как-нибудь.  - Чонгук ласково забирает лицо омеги в ладони, усиленно скрывая собственное волнение. Он понятия не имеет, как именно собирается отвлекать, но что-нибудь придумает. Наверное…       Большой палец трепетно оглаживают щёку и, чуть спускаясь на подбородок, тянет лицо омеги на себя. Тёмные глаза Чонгука полны обожания и щемящей душу нежности, стирая всё, кроме вспыхнувшего чувства стыда. Тэхён озабоченно уводит взор в сторону. В палитре его чувств не только беспросветный чёрный. Там ослепительное белое пятнышко. Любовь – Чонгук. Он битый час бродил, размышляя, но не вспомнил об истинном ни разу.       -Гуки…Может, нам стоит сделать паузу? Пока страсти в моей семье не улягутся? – Омега накрывает своей ладонью руку Чонгука и убирает со своего лица. Сердце вдруг заходится ещё одним чужим чувством. Страхом альфы. Оба сердца пропускают удар, в ужасе вторя друг другу.       -Что?! Почему?!  – Опешив, брови Чонгука взлетают наверх. Руки испуганно хватают омегу, с силой возвращая обратно к себе, чтобы тот не мог вырваться. Но Тэхён не вырывается, а только зажимает ткань его футболки в кулачки и льнёт ближе.       -Я без конца вынуждаю тебя быть психоаналитиком, жалуясь на свою жизнь. Мы едва знакомы, а я…Мне жаль, что тебе достался такой нытик. Ты наверняка устал меня слушать. Просто слишком хороший, чтобы сказать об этом. Мы сейчас должны узнавать друг друга, ходить на свидания и целоваться…А вместо этого…Наверное стоит подождать более подходящего момента. – Бормочет Тэхён. Тихо всхлипывая, бродит кончиком носа по плечу альфы. Робкие слезинки катятся из глаз. Меньше всего на свете хочется расставаться со своим единственным источником света, но, думается, альфе так будет лучше.       -Тэхёни, то, что происходит между нами, гораздо важнее и значимей. Ты прав, мы едва знакомы, но ты говоришь со мной о сокровенном. Доверяешь и раскрываешь своё сердце. Разве не этого больше всего хочет альфа?       -Я всегда был уверен, что альфы хотят точно не этого…       -Я не знаю, чего хотят другие. А я хочу, чтобы тебе было хорошо. Свидания подождут. Сейчас тебе нужно не это. Нужен психоаналитик? Я им буду. Ты мой омега. Мой! И я готов быть для тебя кем угодно. И я вовсе не устал тебя слушать. Говори столько, сколько тебе нужно. Говори, пока тебе не станет легче. – Чонгук бережно гладит подрагивающую спину и чуть раскачивается из стороны в сторону в медленном танце. Убаюкивает.       -Отец снова оказался прав. Наверное, судьба для истинных действительно покровитель, и мы не спроста встретились именно сейчас. Мне хорошо с тобой. Спасибо, что ты так терпелив. Я даю тебе недостаточно, но я исправлюсь. Правда… -Не отрываясь, виновато мямлит Тэхён, наслаждаясь робким танцем. Отец тоже всегда так делает. Становится легко, спокойно и снова стыдно за брошенные, не подумав, слова.       -А мне хорошо с тобой. Между нами всё замечательно и об этом ты точно не должен тревожиться. Позволь мне стать местом, где ты найдёшь утешение, пока всё не успокоится. Мне эгоистично нравится быть твоей главной поддержкой.       -А поехали ко мне? Хочу заказать огромную пиццу и посмотреть с тобой какой-нибудь фильм. Не хочу сегодня разговаривать…Хочу целоваться. – Тэхён обвивает шею альфы и приподнимается на носочки. Пальчики игриво прогуливаются по коже и ныряют в волосы, мягко надавливая на затылок. Чонгук чувствует, как сердце в груди замирает в предвкушении. Всё внутри переворачивается от жажды близости, и альфа опускает веки, охотно подаваясь вперёд.       -Ебануться…- Рассчитывая услышать что угодно, но не это, Чонгук резко распахивает глаза обратно. Обращённый за его спину яростный взгляд Тэхёна, вынуждает пугливо обернуться, словно позади приведение.       -Чимин хён! – Чуть повысив голос, констатирует факт Чонгук. Лучше бы приведение. Едва проклюнувшаяся сладость снова кислит. Ему с таким трудом удалось успокоить своего омегу, а теперь нос снова морщится от атакующего цитруса.       -Привет, Чонгуки.  – Безжизненный голос омеги настораживает альфу сразу же. Он знает его много лет. Пусть не близко, но Чимин -один из близких друзей его брата, и он один из самых жизнерадостных и солнечных людей, что ему известны. Тот, кто стоит сейчас перед ним, кто угодно, но не Чимин… -Тэхён…Я звонил, но ты не отвечаешь… - Сипловатый голос Чимина лишился своих звонких ноток, но Тэ не обращает на это внимание.       -А чего вы ожидали, Господин Пак? – Подобно змее, которой наступили на хвост, шипит младший. Стремительно обходя Чонгука по кругу, он враждебно складывает руки на груди, бросая в Чимина острый, словно лезвие ножа, взор. Старший не смотрит в ответ. Его глаза в панике озираются в сторону, от которой веет холодом. Туда, где его крепко держит паучья шершавая лапа. Чимин пытается забрать руку от навязанного контакта, но её жмут сильнее, показывая, что ничего не выйдет.       -Не представишь нас? –Ёнгван вмешивается раньше, нежели Чимин успевает что-нибудь ответить. Грубые пальцы альфы отпускают хрупкую ладошку и по-хозяйски ложатся на талию, притягивая парня на себя.       -Нет! – Дерзко фыркает Чимин и тут же сжимает губы в тонкую мучительную ниточку. Паучьи пальцы на его пояснице сжимаются так сильно, что даже через одежду кожа горит от боли. - Оставь нас, пожалуйста. – Теперь более степенно просит Чимин и даже улыбается. Если бездушно натянутые уста можно считать улыбкой. Но альфа продолжает настойчиво стоять на месте.  -Ёнгван, прошу тебя...Оставь нас наедине.  – Чимин повержено умоляет, поднимая на альфу полный покорности взгляд. Глаза хищника удовлетворённо сверкают. Ёнгван облизывается, наслаждаясь невидимыми трещинами, которые даёт Чимин. Упивается собственным превосходством над слабеющим омегой. С каждым днём Чимин ломается всё заметнее.       -Как скажешь, детка. Тогда я поехал. Увидимся дома. -  Приторно сладкий голос и притворная улыбка вызывает острый приступ тошноты. Чимин закрывает глаза, только бы не видеть. Не чувствовать. Не думать. Отключиться. Отвратительно горячие губы ложатся на его щеку в прощальном поцелуе. Кажется, это прикосновение длится вечность, но Чимину не кажется. Так и есть. Ёнгван нарочно растягивает момент. Мажет влажными липкими губами дорожку от щеки к уголку губ. Омега старается не дышать и на всякий случай сжимает уста плотнее, чтобы не позволить поцелую смерти случится. Тело напрягается крошечной пружинкой, терпеливо ожидая, когда это закончится…       Шум дыхания и скрежет зубов истинного вгоняют Чонгука в панику. Если печаль удалось снять нежностью и лаской, то подавить такую агрессию едва ли вообще возможно. Омега пышет жаром. Кажется, если эти двое сейчас не оторвутся друг от друга, тот просто накинется на кого-то из них и перегрызёт горло. Чонгук ненавязчиво опускает ладони, на ходуном ходящие плечи Тэхёна. Просто чтобы напомнить, что он не один. Просто что бы омега ощутил поддержку. Просто чтобы не наделал глупостей.       -Думаю, не стоит спрашивать, как твои дела. Вижу, что отлично. Красивый альфа…Даже не думал, что такие в твоём вкусе. Хотя, получается, я и вовсе тебя не знал. – Плюётся словами младший, как только незнакомый альфа оставляет их компанию. Глаза с горечью рассматривают Чимина снизу вверх. Омега сильно похудел, стал ещё стройнее и миниатюрней. Макияж. Пожалуй, даже в изобилии. Дорогой костюм и безупречная укладка. Выглядит до того вычурно и дорого, что глаза не приятно режет. В памяти всплывает милый омега в импровизированном наряде из разорванного костюма и в смешной дурацкой шляпе. Неприятная резь в глазах сменяется пеленой, застилая взор. Слёзы выбираются раньше, чем Тэхён успевает их остановить.       -Тэхён, - Чимин делает шаг на встречу, нарушая долгое молчание.        -Нет! Не подходи! – Вскрикивает младший. Чонгук сильнее сжимает его в своих руках, решая не вмешиваться. Его головная боль- его омега, и он напрягается всем телом, готовясь увести Тэхёна силой, если появится необходимость. Когда появится…       -Давай поговорим? – Хрипло шепчет Чимин. Лёгкие сжимаются, словно грудную клетку стянули тугим корсетом, и теперь он не может дышать. От младшего исходит удушающая ненависть. Феромон бьёт с такой яростью, что Чимин вынуждено отступает, пятясь назад. Несмотря на то, что Тэхён омега, он такой же сильный, как и его отец. В нём ощущается его мощь и непреклонность. Чимин помнит ту злобу, с которой Юнги набросился на Сокджина. Только Тэ, кажется, ненавидит его ещё сильнее. Слёзы режут глаза, представляясь вовсе не влагой, а мелкими иглами. Если утрёт капельку, пальцы, должно быть, окрасятся красным. Больно. Больно.       -Что с вами всеми не так?! Что за желание такое вообще? Натворить дерьма, а потом просить о разговорах! Говорить мы не будем, но меня ты выслушаешь! – Тэхён срывается на крик, выскальзывая из рук Чонгука. На попытку альфы его остановить Тэ зыркает так, что Чон сам вынужденно останавливается. Может быть, так даже лучше. Может, если он выговорится, станет хотя бы не много легче.       -Тебе не интересно, конечно, но знаешь, как дела у моего отца? Херово, пак Чимин! Очень херово! Он сыплет отговорками, чтобы со мной не встречаться! Знаешь, почему? Потому что ему едва хватает сил даже по телефону со мной говорить! Мой отец- сильный человек, он столько пережил в одиночку, а ты…Ты! Я думал, ты любишь его! Думал, сможешь его вылечить, а ты безжалостно добил! Он страдает! Страдает из-за тебя, пока ты развлекаешься! - Истошный крик разрушают сердце старшего. Звонкое эхо дублирует крик Тэхёна, уничтожая. Если бы голос был чем-то осязаемым, сейчас Чимин лежал бы на полу, мучаясь от болезненных ударов по всему телу, истекал бы кровью от глубоких ран.       -Тэхён, не надо…Пожалуйста, прекрати… -Захлёбываясь слезами, сипит Чимин. Невидимый корсет затягивается сильнее. Омега задыхается от боли. Задыхается от мыслей о Юнги. Перед глазами возникает дверь кабинета альфы. Ещё ни разу Чимин не смог просто уйти из клиники. Каждый день он стоял, держа ладони на холодной двери, и дышал проливным дождём. Убеждал себя, что Юнги не страдает, а просто ненавидит его. Злится.       -О, не делай вид, что тебе не всё равно! Если бы ты любил его, ты бы его не бросил! Потому что тех, кого любят, не бросают!!! –И в последнем Тэхён убеждён наверняка. Теперь он не просто кричит. Слова вырываются наружу истошным воплем, оглушая.       -Всё…Сложно…- Даже пара коротких слов даётся Чимину с тяжёлым усилием.       -Всё просто, когда любишь! Но что я могу об этом знать? Я же глупый ребёнок, верно? Я ведь ничего не понимаю в вашей взрослой трагедии! -Тэхён перекрывает кислород своей кислотой. Одышка становится физически ощутимой. Чимин чувствует, как голова идёт кругом, как зрение медленно теряет фокус. -Не смей! Не смей изображать, что ты страдаешь. Я тебе не верю! Я считал тебя близким человеком! Хотел, чтобы ты стал частью нашей семьи! Я верил, что ты сделаешь его счастливым, Чимин. Я верил тебе!       -Мне жаль… - Последнее, что говорит Чимин, медленно оседая на пол.       -Тэхёна, полегче! – Чонгук взволнованно бросается к старшему, не позволяя упасть. Осторожно закидывая руку Чимина себе на плечо, он усаживает его на мягкую скамейку, размахивая ладонями перед лицом. На долю секунду Тэхён тоже не много пугается. Но лишь на долю.       -Мне плевать, что ему жаль. -Тэ переключает внимание на Чонгука, обращаясь теперь к нему. Голос охрип, сделавшись тише, но не лишился злобного окраса. - Они словно издеваются! Отец слишком добрый и они бессовестно этим пользуются! Ненавижу их! Обоих ненавижу! Видимо, отца люблю только я! Никто! Никто его не достоин! – Тэхён замолкает, делая глубокий вдох, и так же медленно, долго выдыхает.       Легче не стало.       Чимин вроде пришёл в себя, и младшему не терпится скорее покинуть это место, чтобы его не видеть.       -Маэстро, честь быть знакомым с вами лично. Чрезмерно благодарен вам за опыт и подаренную возможность. Вынужден откланяться. Нас более ничто не связывает. – Высокопарно брошенные слова сопровождаются изящным поклоном. Поклоном, которому его научил Чимин… ___       -Какую пиццу ты любишь? – Спокойно спрашивает Чонгук, когда они садятся в машину. – Я закажу. Пока доберёмся, как раз привезут.       -Я сейчас снова всё испорчу, но…        -Я не позволю тебе ничего испортить! Я повторю это тысячи раз, если понадобится! Я никуда не уйду и одного тебя не оставлю! Может ещё рано говорить о чувствах, но я в них уверен. Поэтому не хочу ждать подходящего момента. Я люблю тебя, Тэхён. Люблю. И не отвечай, не говори сейчас ничего. Я не хочу, чтобы на тебя давили эти слова. Я только хочу, чтобы ты понял, почему тебе не нужно меня прогонять. Меня расстраивает, что твои беды от родных людей. Мои руки связаны. Будь это кто-то чужой, он бы уже расплатился за каждою твою слезинку. Поверь, мне тоже тяжело, потому что всё, что я могу — это слушать тебя. Я бессилен! Поэтому просто скажи, какую чёртову пиццу ты любишь! Мы поедем домой и посмотрим чёртов фильм. Потому что это всё, что я могу для тебя сделать. Просто быть рядом со своим любимым омегой! -Четыре сыра… -Вот и отлично! Поехали!