Формалин II

Рик лежит и смотрит в потолок всю ночь. Соцсети пестрят новостями о скорой свадьбе Найса и Луны. Невозможно открыть ни одну, чтобы в ленте не всплыл чей-то ролик или пост. Фото Найса везде. Короткие видео. Записи его голоса. Рик пролистывает все так быстро, словно экран может его обжечь. Рик мьютит все хэштеги. И всё равно. Найс везде. Счастливый. Улыбающийся своей идеальной фальшивой улыбкой. Счастлив ли он по-настоящему? Рик надеется, что да. Рику хочется, чтобы Найс был счастлив. Пусть и без него. Может, тогда, поняв, что Найс больше совершенно в нём не нуждается, Рик сможет его отпустить? Стать наконец от него свободным. — Но разве тень не исчезает полностью без света? — спрашивает воспоминание о Найсе, привычно занимая вторую половину кровати. — Этого я и хочу, — Рик закрывает глаза, прижимаясь к плечу Найса, которого на самом деле здесь нет, — полностью исчезнуть. Тоска по Найсу так ощутима, что почти материальна. Тоска ведёт рукой по щеке Рика. Тоска тянет его лицо на себя. Тоска накрывает его губы своими, утягивая в чёрное, как ночь, воспоминание. Найс смеялся. Рик не помнит, над чем именно, что он такого сказал, чтобы развеселить его, это было неважно. Важен лишь смех Найса, рассыпающийся по полутёмной комнате, освещённой лишь экраном телевизора. Спящий режим транслировал изображение горящих дров. Иллюзия уюта. Симуляция домашнего очага. За окном шум машин и дождя. Кажется, до этого мгновения они смотрели реакции блогеров на их последний бой, и Рик наслушался о себе много нелестных слов. — Это не о тебе, — говорил Найс, укладывая голову ему на плечо, — это о Разрушителе. Вы разные. Ты лучший, знаешь же? — Лучший здесь ты, — усмехался Рик, ероша его волосы. — Тогда ты сразу за мной, — отвечал Найс. Или, может, это был другой вечер, с другим разговором. Они могли читать фанфики друг про друга, и Найс смеялся, а Рик краснел оттого, сколько раз они с Найсом успели переспать в фантазиях других людей. Возможно, сила бы их веры воплотила это в реальность, если бы между ними реальными и ними в чужих фантазиях было хоть что-то общее. И если бы не приписки в духе «я, конечно, не хочу, чтобы подобное происходило, потому что Разрушитель ужасный, но если бы он не был таким…» «Нерешительным», — мысленно добавлял Рик. А может, они смотрели выступления танцевальных групп. Повторяли чужие движения, путаясь в руках, ногах и тактах, понимая, что отвыкли от этого. Рик точно не помнит, что было до. Словно этот вечер, переходящий в ночь, отрезало от остального таймлайна, отделило ото всей его жизни. Сам Рик отделил, отрезал. Вырезал на себе, чтобы не забыть и никогда не вспоминать. Найс смеялся и вдруг замолчал. С этого момента Рик помнит всё с ужасающей чёткостью. Каждое мгновение. Каждое движение. Каждое слово. Каждый звук. Каждый вздох. — На самом деле мне кажется, что я не справляюсь. — Слова падают в повисшую почти тишину. В огромном городе никогда не бывает по-настоящему тихо. Шумит дождь. Летят по дороге машины. Где-то звучит музыка. Слова Найса повисают в воздухе. Рик уже привык к перепадам его настроения. Это началось полгода назад, через несколько месяцев после того, как он стал героем. Сказался стресс. Найс впервые накричал на него за то, что Рик не дорабатывает. Что он не может выглядеть достаточно хорошо, когда Рик не выкладывается на двести процентов, представляя настоящую угрозу. Прокричавшись, Найс несколько минут стоял и смотрел в пустоту, словно это его только что так отчитали. Потом долго извинялся. Рик на него не злился. Всё повторилось. Найс срывался. Язвил. Критиковал. Требовал. Кричал. Извинялся. Рик на него не злился. Всё повторялось. Найс срывался. Смотрел на Рика всё холоднее. Требовал всё больше. Контролировал и критиковал каждое действие. Рик на него не злился. Всё повторялось. Найс срывался. Однажды, когда Рик попробовал возразить, хлестнул его по щеке так сильно, что голова безвольно мотнулась в сторону, а на коже остался алый след. После Найс смотрел на свою руку так, словно она казалась ему чужой. Словно он не понимал, как она вообще двигалась. Рик тогда разогнал всех, отвёл Найса в гримировочный трейлер, замаскированный под машину журналистов. Хотел поговорить, но разговора не вышло. Стоило только двери закрыться, Найс прижался к нему и разрыдался, уронив голову на плечо. Рик обнимал его, слушал, как он говорит что-то бессвязное вроде «я не понимаю почему», «это не я», «я не знаю, откуда оно появляется». Рик предлагал ему всё бросить, Найс говорил, что не может, просил прощения и не оставлять его. Рик не оставлял. Всё повторялось. — С чем именно ты не справляешься? — спросил Рик, заглядывая Найсу в лицо. Алые блики ненастоящего огня заливали висок и скулу кровавыми пятнами. — Со всем. — Найс потянулся, наливая себе ещё. Виски с колой. Виски больше, чем колы. В его голосе отчаяния больше, чем чего бы то ни было. — Я совсем не справляюсь. — Но ты лучший, ты идеальный, — возразил Рик. — Nice, but not perfect, — усмехнулся он. Выпил весь бокал, далеко не первый, почти залпом. — Это только у тебя в голове. — Рик потянулся, коснулся его идеально уложенных белоснежных волос. — На самом деле ты всё делаешь прекрасно. Лучше всех или нет, какая разница? — Есть разница. — Он закрыл лицо ладонью. — И ты прав. Оно у меня в голове, и от этого лишь хуже. От этого никуда не деться. Разве что голову себе разбить. — Не говори так. — Рик снова провёл рукой по его волосам. — Люди любят тебя. Найс поймал его за запястье, потянул вниз, прижался щекой к ладони. Найс поднял взгляд, и Рик понял: в его глазах, в этом море, полном печали, невозможно не утонуть. — А ты? Ты меня любишь? «В каком смысле?» — хотел спросить Рик, но не стал, потому что неважно, во всех: — Люблю. Больше всех на свете. — Несмотря на то, что я требовательный, истеричный, самовлюблённый и эгоистичный? — Дыхание Найса обжигает ладонь с каждым словом. — Ты не такой. — Просто ты видишь меня другим. А я уже не знаю, какой я на самом деле. Я такой, каким меня хотят видеть. Я делаю то, что мне скажут. И не знаю, хочу этого или нет. — Тогда ты можешь уйти. Мы можем уйти. — Не можем. Я больше не знаю, как жить иначе. Мне всё это нужно. — А мне нужен ты. Такой, каким был до становления героем. И такой, какой ты сейчас. Абсолютно любой, Найс, понимаешь, лишь бы тебе было хорошо. А сейчас я вижу, что тебе плохо. У Рика в стакане виски тоже больше, чем колы. У Рика внутри отчаяния больше, чем храбрости и честности, но вместе получается убойная смесь. Вместе с сорока градусами виски особенно. — Сделаешь так, чтобы мне было хорошо? — спрашивает Найс и прижимается к ладони Рика губами. — А? — глупо переспрашивает Рик, но Найс будто его и не слышит, продолжает говорить. — Они верят, что я правда люблю Луну, и мне кажется, что в какой-то момент это станет правдой. Я полюблю её не потому что сам так хочу, а потому что они так решили. Это не должно было так работать, но работает. — А чего хочешь ты? — спрашивает Рик с затаённым волнением. Найс улыбается, печально, горько, одними уголками губ. Найс тянется к нему. Найс тянет его к себе. Найс выдыхает ему в губы: — Тебя. Пока эхо этого слова ещё прокатывается по всему телу горячей волной, Найс уже целует его. Губы его терпко древесно-горькие, как виски или печаль. Найс целует его так настойчиво, словно хочет взять неприступную крепость. Словно это ещё один их бой. Но здесь не нужно играть на публику, и Рик сдаётся, не испытывая желания сопротивляться. Он позволяет целовать себя глубже, позволяет уронить себя на кровать. Он позволяет Найсу всё и ещё больше. Немного болезненные поцелуи, которые останутся красными пятнами на шее, плечах и бёдрах. Следы от его пальцев. Несколько неосторожных царапин. Сбитые простыни. Вот и всё, что останется Рику на утро. А ещё пустая кровать, пустые стаканы и пустые сожаления. Пустая квартира и пустые надежды. Они не поговорили об этом. Рик не нашёл в себе сил. Найс не нашёл на это желания. Больше он не пришёл ни разу. Вскоре стал общаться только через менеджера. После и вовсе исчез. А теперь вот устраивает свадьбу, на которую Рика… Смартфон вибрирует входящим сообщением от менеджера. …надо же пригласили в качестве развлекательной программы. Рик не читает присланный сценарий. Рик утыкается лбом в колени. Рик накрывает голову руками. Рик не отдаст его им так просто.