Пустота IV

Линь Лин просыпается в незнакомой тёмной комнате и первое, что понимает — темнота эта искусственная. Есть разница между настоящим отсутствием света и тем, когда кто-то наглухо закрыл шторы. Ещё Линь Лин понимает, что должен быть на улице. По крайней мере, улица — последнее, что он помнит. Телепортация — это фишка Луны, так что его, возможно, похитили. Следует прояснить этот вопрос. — Ты меня похитил? — спрашивает Линь Лин у Рика, как только он заходит в комнату. В коридоре тоже нет света, искусственная темнота заполняет всё пространство. Возможно, это обязательный злодейский атрибут. — Ага, — отзывается Рик, — украл тебя. — Крадут неживые объекты. — Ты весьма себе тянул на не слишком живое тело полчаса назад. «Ну, хотя бы не очередная шутка про смерть Найса» — думает Линь Лин и параллельно отмечает, что на лбу лежит что-то приятно холодное. Трогает пальцами. Нащупывает компресс. — Пить хочешь? Линь Лин кивает, и Рик передаёт ему стакан приятно прохладной воды. Когда Линь Лин осторожно приподнимается, Рик порывается ему помочь, но быстро останавливает себя. Потому что злодеи не поддерживают трепетно героев под спину. Даже если герои так похожи на их погибших возлюбленных. — Я, ну… — Линь Лин не знает, как спросить. — Ты растаял, льдинка. Кажется, никто в жизни не придавал его имени столько значения. — Мне нужно… — Куда? Домой? Это не его дом точно. К ноге? — В квартиру. — Время выгула закончилось? — спрашивает Рик даже с долей сочувствия. Линь Лин лишь обречённо кивает. Теперь вся его жизнь под контролем Цзюань. Он спит, ест и выходит на улицу только по графику. За исключением тех случаев, когда, выбив окно, бросается кого-то спасать. За это ему, кстати, влетело, но Линь Лин не жалеет. — Ну, ты же украден. Я потребую за тебя выкуп. — Рик задумчиво прикладывает пальцы к подбородку. — Во сколько ты себя оцениваешь? — Тысячу долларов? Рик качает головой с притворной скорбью учителя, ученик которого не оправдывает ожиданий. — А если подумать как Найс? — Миллион? — Он оценил бы себя в несколько миллиардов, не меньше. — Это бюджет небольшой страны. — Найс стоит и большего. Тон у Рика непривычно несерьёзный, но в последних словах всё же чувствуется грусть. В нём во всем чувствуется грусть, но как будто начинает пробиваться что-то кроме. — Мне правда очень неловко, что я так… свалился. — Линь Лин уже знает, что это неудачный подбор слова. — У вас с Найсом из общего только проблемы с падениями. Линь Лин лишь вздыхает, потому что не поспоришь же. В принципе как-то неловко спорить с человеком, который дотащил тебя на спине, уложил в своей квартире на свой диван, охлаждающий компресс тебе на лоб положил и при этом правда тебя не похищал. Линь Лин пытается встать, чтобы уже перестать досаждать Рику своим присутствием, ведь Рик вряд ли ему рад. С чего бы ему радоваться тому, кто отнял внешность и личность его любимого? Встать у Линь Лина даже получается, но Рик оказывается бесконечно прав. Не сделав и шага, Линь Лин чувствует, как заваливается набок, потому что голову повело, потому что тяжесть в ней перевесила возможности сопротивляться гравитации. Линь Лин ждёт столкновения с полом, как неизбежности, но сталкивается лишь с теплом чужой кожи. Утыкается носом, вдыхает резкий и горький запах сигаретного дыма и химической вишни, но под ним едва ощутимо что-то очень приятное, древесное, что ли. Хочется вдохнуть поглубже, принюхаться, разобрать. Но Линь Лин вовремя останавливает себя оттого, чтобы вжаться носом в шею Рика плотнее. Его мягкая усмешка слышится над ухом, и мурашки пробегают вдоль позвоночника. Линь Лину кажется, что Рик может почувствовать их лёгшей ему на спину рукой. — Сказал же, проблемы с падениями. — Чуть хриплый голос Рика оказывается таким уютно-успокаивающим, что в него хочется завернуться. Постоять в тёплых почти объятьях подольше. — Куда ты собрался? — Я… ну… не раздражать тебя, — невпопад отвечает Линь Лин, потому что ощущать тепло, голос и запах Рика так близко оказывается слишком приятно, у Линь Лина случается что-то вроде сенсорной перегрузки, но в хорошем смысле. Рик вздыхает. И Линь Лин ощущает тепло его дыхания кожей. — Ты меня не раздражаешь, Лин Лин. Ты слишком милый, чтобы тебя можно было ненавидеть. Интересно, кто-нибудь сообщал Рику, что говорить подобные слова, обнимая кого-то, очень нечестно? Потому что этот кто-то может начать выстраивать совершенно нереалистичные ожидания от вашего дальнейшего взаимодействия. Об этом Линь Лин думает, а ещё о том, уместно ли сейчас сказать Рику, что он произносит его имя неправильно? Что у него получается очень милое «Лин-Лин». Или продолжить подпитывать свои нереалистичные ожидания, пропуская удары сердца каждый раз, когда Рик обращается к нему так, будто они парочка? Линь Лин останавливается на втором варианте. Его сердце тоже на пару пропущенных ударов, когда Рик надавливает тёплой ладонью на низ спины и сначала садит его обратно на диван, а потом, надавив уже на плечи, укладывает на подушку. — Спасибо, — только и может выдавить Линь Лин, потому что у него чёрные круги перед глазами. То ли от перегрева на солнце, то ли от перегрева сейчас. — Хочешь ещё поспать? Поесть? Линь Лин на оба вопроса коротко качает головой, потому что нормально говорить пока не в состоянии. Он хочет схватить себя и оттащить от этого чувства, как должен был оттащить Найса от края крыши. Потому что тебе нельзя в него влюбляться, Линь Лин, это очень плохая идея. Ты станешь либо вечным напоминанием о Найсе, либо бюджетной заменой. Одумайся. Приди в себя. Это просто реакция на заботу. Ты ведь даже вспомнить не можешь, когда о тебе заботились в последний раз, даже в детстве простуды на ногах переносил или лежал один в пустой квартире. Ты не помнишь, когда, кроме пустоты, тебя кто-то обнимал. И сейчас просто не хочешь возвращаться к ней же, в пустую-пустую квартиру, где тебя никто не ждёт, кроме своры менеджеров, которым нужен не ты, а Найс. Включи голову, Линь Лин, ты Луне был не нужен, Рику не нужен тем более. Он закрывает глаза, пытается дышать ровно. — Болит? — обеспокоенно спрашивает Рик. «Очень-очень. И когда ты так спрашиваешь, ещё сильнее». — Нет, — выдавливает Линь Лин. Рик задумывается на время, за которое Линь Лин успевает выровнять дыхание, а потом предлагает: — Посмотрим что-нибудь? Линь Лин не просто согласен, он в полном восторге от этой идеи, в ещё большем восторге он оттого, что даже не успевает предложить куда-то срочно деть свои ноги, занявшие всё возможное место на диване перед телевизором. Рик сам их приподнимает, чтобы скинуть, как думает Линь Лин. Но вместо этого Рик, устроившись, кладёт их себе на колени так привычно, будто уже делал сотню раз. С Найсом? Может, он в принципе так добр с Линь Лином, потому что видит в нём Найса, даже не осознавая этого? «Агенты времени» оказываются не лучшим выбором для просмотра, потому что большую часть первого сезона у Линь Лина глаза на мокром месте. Ко второму Рик приносит ему пачку платков, за что Линь Лин ему очень благодарен, особенно к финалу. Ему самому же немного стыдно за свою чувствительность и плаксивость, но дунхуа ухитряется ударить по всем его болевым точкам разом. Только вот, посмотрев на Рика, Линь Лин понимает, что тот тоже плачет. Слёзы совершенно бесшумно катятся по лицу, поблёскивают в свете экрана. Линь Лин протягивает ему платки. Рик благодарно кивает. — И почему мои способности не могли быть связаны с перемещением во времени? — усмехается Рик, вытирая глаза. В этой усмешке горечь, как в запахе сигарет. — Чтобы спасти Найса? — и зачем Линь Лин спрашивает? — Ну да. Можно было бы вернуться в момент, когда вы пересеклись на крыше, и надавать по головам обоим. Два падающих придурка разом. Такой шанс пропадает. И даже как будто никаких отрицательных последствий. Рик встаёт, бросает короткое «давай спать», а ноги Линь Лина не бросает, их аккуратно укладывает, так же как на него одеяло, снятое с собственной кровати, потому что ты под самым кондиционером будешь спать, простынешь ещё, лежи спокойно, никуда ты сейчас не поедешь. — И меня бы спас? — спрашивает Линь Лин. — Я-то тебе зачем? Таких, как он, не спасают, их забывают, едва увидев, их бросают, чтобы никогда не вернуться, с ними заводят отношения только из-за внешности, их целуют только по приколу и по пьяни, ради них не остаются, их оставляют в огромной квартире один на один с пустотой, которая однажды разорвёт их на части. — Таких, как ты, нельзя не спасать, — говорит Рик, укрывая его одеялом так, словно Линь Лин не может сам, словно они не едва-едва знакомы, словно они что-то друг для друга значат, — вымирающий вид очень хороших людей. А теперь спи давай.