Часть 5. Почти свободен I

И время своё потратить,

Своё время отдать

Я обещал, но не смог.

Вокруг

То ли всё рушится, то ли я сам

Внутри ничего не могу построить.

То ли я раб твой без воли,

То ли почти свободен.

лампабикт «То ли»

Рик не совсем понимает, как так вышло, что их переписка с Линь Лином не прерывается, что общение не сходит на нет, что сам Линь Лин оказывается у него дома не раз и не два. Но всё постепенно, конечно. Он не замечает того момента, когда начинает думать о Линь Лине как об отдельной личности. Вот он лишь жалкая замена Найсу, а в следующее мгновение он отдельная личность, у которой с Найсом не так уж и много общего. Между двумя этими точками пропасть, но Рик ухитряется в неё не упасть. У него-то с падениями никаких проблем. Рик думает, что Линь Лин хороший. Слишком хороший для него. И тормозит себя на этой мысли, потому что почему Линь Лин вообще должен быть «для него»? Не стоит ему о таком думать. О Линь Лине в целом тоже. Но не думать о нём крайне сложно, когда он начинает всё чаще мелькать в новостной ленте. Например, потому что уронил на себя статую. «Я её на себя не ронял. Я её вообще не ронял!!!» — пишет Линь Лин, и Рик представляет, как он возмущённо тыкает эти четыре восклицательных знака. И забавно хмурится. Милый такой. «Она сама на меня упала». «Рад, что тебя не придавило, — и правда ведь рад. Он видел запись падения, и сердце болезненно замерло от страха. Понял вдруг, что он бы этого не пережил. Но не понял, чего именно: второй смерти Найса или первой — Линь Лина. Неплохо было бы разобраться. Но вместо этого он пишет: — Как ты себя чувствуешь?» «Нормально. На героях всё быстро заживает. А на злодеях?» «Тоже». Это некий побочный эффект веры. Спасибо массовой культуре, воспитавшей в людях уверенность в том, что герои и злодеи, пусть и получают раны, но оправляются от них примерно за пять минут. «Погуляем?» — вспыхивает на выключенном экране несколько минут спустя. Рик буквально уверен, что всё это время Линь Лин не занимался своими делами, а гипнотизировал смартфон, думая, отправлять или нет. В этом мнении Рик убеждается, открыв переписку и не увидев сообщение. «Погуляем, — отвечает он. Думает немного и дописывает: — Не удаляй сообщения больше. Я правда на тебя не злюсь, и у меня не так много друзей, чтобы разбрасываться хорошими людьми». У него в целом друзей почти не осталось. «Отметим твоё вступление в десятку лучших». Он физически ощущает, как смущается Линь Лин по ту сторону экрана. Смешной такой. Найс бы сказал, что это был лишь вопрос — не слишком длительного — времени. Линь Лин пишет: «Не моё, а Найса». «Ваше совместное, — Рик усмехается. Оба хороши. — Ты молодец». Линь Лин по ту сторону экрана смущается ещё сильнее. Они гуляют, наивно радуясь облачной погоде, потому что Линь Лин не получит нового перегрева. И оба, конечно же, не смотрят прогноз погоды, поэтому дождь оказывается для них полной неожиданностью. И предлогом снова затащить Линь Лина к себе. Ведь он же не может отметить конечной точкой маршрута такси в свою дурацкую башню героев, придётся ещё пару кварталов под дождём тащиться. Так что заходи, подожди, пока не закончится, в душе погрейся, в сухое переоденься, укутайся в плед, чаю попей, поешь что-нибудь. Линь Лин после душа взъерошенный, как воробушек. Белые волосы торчат в разные стороны, падают на лицо. Он в одежде Рика и это, ну, мило. Хотя ничего особенного милого в его чёрных спортивных штанах и лонгсливе нет, они сидят на Линь Лине примерно так же, как и на нём самом. И всё же. Что-то в этом есть. Линь Лин в этом есть, и потому всё меняется. Или всё потому что он представляет Найса на его месте? Даже фантазию напрягать сильно не надо. Замени выражение лица и жесты. Рик не заменяет. Он смеётся с того, как Линь Лин, случайно включив фен сразу на полную мощность, выпускает поток горячего воздуха себе в лицо, вздрагивает, роняет, смотрит на Рика обречённо-беспомощно. Будто на него сейчас за это разозлятся и выкинут под дождь. Но Рик смеётся. По-настоящему. В первый раз с момента, когда Найс перестал ему отвечать. В первый раз за такое долгое время, что уже и забыл, как звучит его смех. Он поднимает фен с пола, давит Линь Лину на плечи, заставляя опуститься на диван, и сушит ему волосы. — Я могу сам, — вяло сопротивляется Линь Лин, — не уроню больше. — Ты себя больше не роняй главное. Линь Лин что-то недовольно бурчит себе под нос, Рик понимает, что улыбается. И кажется, начинает влюбляться в него. Или всё-таки в образ Найса. Как бы понять?.. Следующим утром Рик чувствует себя плохо. Наполовину оттого, что не уговорил Линь Лина остаться на ночь, наполовину из-за простуды. Следующую неделю Рик чувствует себя хорошо, несмотря на температуру, больное горло и насморк, потому что Линь Лин каким-то образом ухитряется каждый день сбегать из-под надзора, чтобы носить ему таблетки и продукты, даже приготовить лучший в жизни Рика цзи тан мянь и едва ли не с ложечки его покормить. Слова о том, что Рик не при смерти, не работают как аргументы. Линь Лин пишет, чтобы спросить о его состоянии по десять раз в день. А потом в сети бурно обсуждают, кому Найс так взволнованно строчит сообщения, только впечатав очередного злодея в асфальт, неужели он уже оправился от потери Луны и завёл себе кого-то нового? Цзюань пишет Рику, что убьёт их обоих. Но уже через полчаса Линь Лин пишет очередное: «Как ты себя чувствуешь?» Рик закрывает глаза ладонью и смеётся. О нём никто так не заботился с момента смерти родителей. О нём вообще никто с момента смерти родителей толком не заботился. Ещё через две недели Линь Лин снова начинает регулярно оказываться у Рика дома. Всё начинается с того, что Линь Лин не может понять, как танцевать завирусившийся танец из FOMO. Он вроде как пока всё ещё в трауре, так что выкладывать не будет, но в свободное время заняться особенно нечем. — Не держи спину так прямо, — говорит Рик, объясняя движения, — ты не балету учишься, Поттер. Идеальная осанка важна в классических танцах, в современных иногда нужно немного сгорбиться. И конкретно здесь отвести таз чуть назад. Он кладёт одну руку Линь Лину на плечо, другую на живот. И теряется. Это ощущается, как резкое отключение электричества. Как «проверьте интернет-соединение». Как «абонент вне зоны доступа». Рика вышибает из шедшего потока мыслей и здравого смысла, как пробки в электрощитке. В голове абсолютная темнота, и в ней светом фонарика одна мысль: он мог бы надавить чуть сильнее и прижаться к Линь Лину всем телом, ощутить его тепло, почувствовать, как его мышцы напрягаются под пальцами. Рик вправляет собственные мысли в нужное русло, как выбитый сустав — болезненно и с хрустом. Линь Лин вроде как не замечает, что Рик держал его в руках на несколько секунд дольше, чем нужно. Даже говорит потом: — Ты очень хорошо объясняешь. Лучше, чем тот хореограф, к которому меня направила Цзюань-нюйши. Он в основном говорит мне, что я полено без чувства ритма, — неловко усмехается Линь Лин. — Тогда он грёбаная бездарность, — кривится Рик, — ты очень гибкий и отлично чувствуешь музыку. Линь Лин смущается. Ерошит волосы. Отводит глаза. — Всегда хотел танцами заниматься. — Почему не стал? — Сначала родители не разрешили, потом времени не было. А ты не хочешь вернуться? В смысле танцами заняться? — Раз героем стать не вышло? — Рик бросает на него насмешливый взгляд, падая на диван. — Нет! Я не это имел в виду. — На лице Линь Лина отражается такая явная паника, что Рик даже немного жалеет о брошенной фразе. — Лаки Циан же может быть и героем, и певицей. Ты тоже можешь совмещать. — Танцы и злодейство? Мы что, в индийском кино? — Я серьёзно, вообще-то. — Линь Лин хмурится и недовольно пинает его в колено. Легонько, конечно, это же Линь Лин. — И если кто-то выдал тебе роль злодея, тебе вовсе необязательно её придерживаться. Злодей из тебя не лучше, чем из меня. А вот танцор прекрасный. Рик хмыкает. Хочет насмешливо. Выходит неловко. Только чтобы скрыть это внезапное смущение, Рик соглашается станцевать для Линь Лина ещё раз. Думает потом, что получилось даже неплохо. На следующий день понимает — был неправ. Листая ленту коротких видео в FOMO, он смотрит на чужие танцы в рамках ежедневного разрушения собственной самооценки и селфхарма, чтобы поддерживать злодейскую ненависть к миру. Лента рекомендаций услужливо подкидывает ему тот самый популярный танец. В первую секунду Рик думает, что стенка за спиной танцора похожа на его собственную. Во вторую — что танцор тоже как-то очень на него смахивает. В третью — уже гневно пишет Линь Лину с вопросом «какого хрена?!» И сильно позже, глядя на летящее вверх количество лайков, комментариев и просмотров, думает, что вышло не «неплохо». Потрясно у него вышло.