Часть 7. Дом I

Смотри на меня и не стыдись того, чем ты стал,

Но я верю, что исправимо всё,

Верю, что заживёт!

Ходи, не умножай скорбь!

Не умножай скорбь!

И чтобы было куда прийти,

Вот тебе мой дом.

Бонд с кнопкой «Дом»

Утром следующего дня Рик просыпается с не менее тяжёлой головой и такой же неприятной тяжестью на душе. Предчувствие чего-то недоброго липкое и тревожное, от него хочется отмыться под утренним душем, хотя время уже за полдень. Вчера после ухода Линь Лина Рик не смог больше заснуть, слишком напряжённо думал о нём в своей кровати. О том, как Линь Лин обнимал его со спины. О его губах на собственной коже. Эти мысли абсолютно не способствовали хорошему сну. Не то чтобы он так безумно хотел Линь Лина. Хотел, конечно, но это было контролируемое желание. Волновало другое: Рик чувствовал себя странно, когда целовал Линь Лина, выглядящего, как Найс. Некое неприятное ощущение, что он ухитряется изменять им обоим сразу. И это просто поцелуи. А что-то более серьёзное… Может, глаза себе завязать? Кому-то же нравится вслепую. Хотелось поговорить с Линь Лином, не обязательно об этом. Просто о чём-нибудь. Рик понял, что его это успокаивает, но Линь Лин весь день был занят на съёмках какого-то там интервью, и у него отобрали даже секретный смартфон, потому что, — как передал Линь Лин слова Цзюань — «если в сеть утекут кадры того, как глупо и влюблённо ты улыбаешься, глядя в экран, я клянусь, кто-то из вас разделит судьбу Юй Боя». Вероятно, это была весьма поэтичная угроза убийства, но Рик и сейчас мог что-нибудь разбить на могиле Линь Лина, правда, оплакивая Найса. За неимением цитры, вероятно, голову или сердце. Так что Линь Лин оказался вне зоны доступа, а Рик поймал себя на желании превратиться в того самого навязчивого фаната, который отыскивает, где у его кумира проходят съёмки, чтобы как бы случайно оказаться там. Частная охраняемая территория в ста километрах от города? Да просто по пути было. Нахаживал ежедневную норму шагов. Знаете, путь в тысячу ли начинается с одного шага, а потом как втягиваешься. В общем, он отключил интернет и убил весь день на методичную отработку новой хореографии. Так что к вечеру был абсолютно выжат, зато мог идеально танцевать её, почти не задумываясь. И вот после этого он отключился, проспав пятнадцать часов, о чём искренне сожалел, потому что бодрость не приходила. В голову словно натолкали мокрой ваты, и Рик понятия не имеет, как её вытрясти. Он подходит к окнам, закрытым блекаут шторами так плотно, что надёжнее только кирпичами заложить, и раскрывает. Ожидает встретиться взглядом с синими глазами Найса с рекламного баннера. Но там показывают что-то другое. В первое мгновение сонный мозг решает: трейлер фильма, где один человек избивает другого. Потом доходит — это новости. В прямом эфире. В прямом эфире, где какой-то урод в зелёном избивает Линь Лина. Настоящего Линь Лина. С его настоящей внешностью без всяких суперспособностей. Сердце глухо колотится в голове. Быстро-быстро. Так же быстро, как мысль: «А если его сейчас убьют?» Рик думает, что это ему снится, что всё это кошмар, что это какая-то странная выдумка компании, что он уничтожит любого, кто к этому причастен и посмел навредить Линь Лину. По асфальту размажет. Ему кажется, что он никогда не перемещался так быстро. Ему кажется, что он не успевает. Под его ногами крошится асфальт, за ним остаётся шлейф из битого стекла, тревожный вой автомобильных сигнализаций. В голове ничего, кроме одной мысли: что, если, когда он окажется на месте, уже некого будет спасать? Сколько вообще обычный человек может продержаться против кого-то с суперспособностями? Боги, он не может потерять второго своего возлюбленного. Он не может не спасти своего глупого героя дважды. И почему всё опять происходит на грёбаной крыше? Что это за проклятие такое? Никаких больше крыш, Линь Лин, слышишь? Они тебе противопоказаны. Когда Рик оказывается на месте, смотрит на происходящее с соседней крыши, спасать уже действительно некого. Потому что Линь Лин бьёт Глаза Бога так сильно, что тому приходится отступить. А потом ещё раз и ещё. Рик замирает, точно ударенный молнией. Стоит и смотрит на это, запускает руку в волосы, чувствуя, как его пробирает нервный смех. Ну да. Это же Линь Лин. Оленья грация, ледяная тонкость черт и упрямая пробивная сила тарана. Его на самом деле не нужно спасать. Ему на самом деле не нужна суперсила, чтобы спасать других. И Рик верит в него так сильно, как не верил ни в кого, кроме него и Найса. Верит в то, что Линь Лин победит, так же сильно, как верил в то, что Найс действительно может оторваться от сцены во время танца и взлететь. Что он лёгкий, как птичье перо. Так же верит в то, что Линь Лин сильный и прочный, как крепостная стена. Быть может, Рик всё равно дважды совершает одну и ту же ошибку, ошибку влюблённого, становясь тем самым первым верующим. Неотвратимо толкая на путь геройства. Он видит, как на руке Линь Лина загорается цифра один. Видит, как эти цифры начинают мелькать, увеличиваясь. И ему радостно, страшно и больно одновременно. Он видит, как Линь Лин побеждает. Он видит, как Линь Лин пытается выпрямиться, возможно, толкнуть ещё одну речь о двуличии корпорации и о том, что героем может быть каждый. Но вдруг обессиленно заваливается вперёд, прямо к краю крыши, прямо за её край. Рик срывается с места в то же мгновение, даже подумать не успевает. Или мысли не успевают за ним и догоняют позже. Пространство вокруг ломается, искажается под воздействием его разрушительной силы. Покрытие крыши выворачивается наизнанку, образуя купол вокруг них. Рик думает, что это правда какое-то проклятие. И о том, что заставит Линь Лина носить парашют каждый грёбаный день. Но это уже когда он ловит Линь Лина за секунду до падения. На его лицо больно даже смотреть, оно всё — синяки и кровоподтёки. Ни единого живого места. Он всё равно с трудом приоткрывает глаза, оказывается, они у него карие, тёплого такого цвета горького шоколада. — Что здесь вообще?.. — начинает Рик, Линь Лин открывает рот, чтобы ответить, но Рик резко качает головой, обрывая его. — Нет. Плевать. Сначала я доставлю тебя в больницу. — А если заметят и поймут, что ты… — едва ли не шепчет Линь Лин сорванным голосом. Пусть поймут. Пусть поймут, что он Лорд Разрушитель, что он гей, что он любит Линь Лина больше жизни. Пусть всё про него поймут. Как же плевать. — Помолчи просто, — просит его Рик. Целует в лоб. И срывается с места.

***

— И что ты устроил? Рик вскакивает с места, на котором сидел, стоит только голосу Цзюань раздаться в больничном коридоре. В следующее мгновение он уже вжимает Цзюань в стену, надавливая предплечьем ей на горло. И плевать, что она женщина без суперспособностей. Потерпит. Рик же злодей в конце концов, а у злодеев политика полного гендерного равноправия. — Это вы что устроили?! — Он понижает голос до угрожающего шёпота, потому что не хочет орать перед дверью палаты Линь Лина. Телохранители, следующие за Цзюань тенями, хотят оттащить Рика (так он им это и позволил), но она машет им рукой, отгоняя. Рик ослабляет давление на её горле. — Это не мы. Мы говорили ему не ходить. Все говорили ему не ходить. Рик в больнице уже час. За это время Линь Лина успели осмотреть, диагностировать ему переломы трёх рёбер и лёгкое сотрясение, перебинтовать и уложить спать в палату. Большую часть времени Рик просто сверлил взглядом стену. Потом принялся нервно просматривать новостную ленту, чтобы понять, что успело произойти, параллельно обещая себе, что больше никакого информационного детокса. Он повесит на Линь Лина трекер и тревожную кнопку. Подпишется на все новостные медиа и поставит уведомления. — Общественное мнение не выпускало его из башни, потому люди не хотели, чтобы он выходил, — продолжает Цзюань. — Но Линь Лин его переборол. И просто сбросил с себя образ Найса. Я не знаю, как он это сделал. Теперь все обсуждают смерть и подмену Найса. А до кучи ещё и то, что Линь Лина, видимо, похитил Разрушитель. И что мне прикажешь с этим делать? — Рассказать всем правду? — Рик отходит от неё, скрещивает руки на груди. — Предлагаешь всем твою личность раскрыть? — А я разве уже этого не сделал? Цзюань вздыхает. Усталым жестом оправляет очки. Говорит скорее сама себе, чем ему: — Конечно, как я могла подумать, что ты это намеренно… — потом смотрит на него, как на конченого придурка. Впрочем, она всегда так на всех смотрит. — Ты двигался так быстро и так искажал пространство, что тебя ни одна камера не засняла. Поэтому нам пришлось обыскивать все больницы, чтобы вас найти. Рик хмыкает и падает обратно, растекаясь по мягкому креслу в зоне ожидания. В голове становится пусто, а тело делается неподъёмным, будто ему переломали все кости. — Мне плевать, что и кому ты расскажешь. Вообще на всё плевать. Просто оставь нас в покое. Хотя бы на время. — Рик закрывает глаза ладонью. Солнечный свет кажется отвратительно ярким. — Ты его любишь? — вопрос Цзюань кажется оглушающе громким, как выстрел в пустом зале. — А так непонятно? — Его или призрак Найса? Рик отрывает ладонь от лица, смотрит на Цзюань злым взглядом. Она глядит на него сверху вниз, с высоты своих острых каблуков, холодно и строго. — Потому что, если тебе нужен был кто-то на замену Найса, уходи сейчас. Линь Лин им больше не будет. Пусть испытает всю боль за раз. Сначала Рик хочет послать её. А потом понимает, что на самом деле она говорит. Что это её способ позаботиться о сердце Линь Лина. — Мне нужен именно он, — твёрдо отвечает Рик. — Тогда оставляю его на тебя, — говорит Цзюань, разворачиваясь, — счёт за лечение оплачен. Рик не говорит ей спасибо, но и к демонам не посылает. Уже вполне себе начало мирных переговоров. На некоторое время Рика снова оставляют в покое и одиночестве. — Извините, а вы… — голос медсестры едва не заставляет его вздрогнуть, — случайно не… Разрушитель? Он неслучайно и да. — Не тот танцор из FOMO, Рик? — заканчивает медсестра. Ах да, создавая аккаунт, Линь Лин — рекламщик от бога, чистая душа — просто ввёл его имя, потому что «оно у тебя и так как псевдоним звучит, на слух приятно и запомнить легко». Рик заставит его геройствовать под реальным именем, как только Линь Лин придёт в себя. — Ага, — устало кивает Рик. — Это я Линь Лина регистрировала, — говорит девушка, — вы тогда даже имя не сказали, но я смотрела новости и вписала сама… Это же Линь Лин, да? Рик снова кивает. — Хорошо, что его не похитил Разрушитель и это просто слухи, — облегчённо выдыхает она. — А если вы его принесли и ждёте тут, то он ваш?.. — Теперь мой, да, я его на улице подобрал, — отвечает Рик, — свалился на мою голову. Девушка смеётся, а потом предлагает: — Давайте я вам успокоительного принесу. У вас руки трясутся.

***

Рика несколько раз мягко, но настойчиво пытаются отправить домой, говоря, что Линь Лин не проснётся до утра. Внимательная девушка — то ли регистратор, то ли медсестра, Рик так и не понял — не разрешает ему пить кофе, говоря, что это вредно для его эмоционального состояния. Для эмоционального состояния Рика будет вредно находиться далеко от Линь Лина. Потому что он хочет, чтобы было как в этих дурацких фильмах: когда герой выходит из-под наркоза или из комы, кто-то обязательно сидит рядом. Где-то глубоко внутри Рика просыпается романтик, всё остальное, наоборот, норовит уснуть, но он упорно держит глаза открытыми. И вздрагивает от звонкого щелчка. Рик вскакивает одним резким движением, пытается рефлекторно схватиться за меч, но ловит пустоту. И смотрит на больничную скамью, где, он готов поклясться, никого не было ещё секунду назад. А теперь есть некий темноволосый мужчина. Вроде обычный, а вроде… есть в его внешности что-то настораживающее. — Значит, ты и правда Разрушитель, — говорит он, расслабленно откидываясь на стену. — Как вы?.. — Скамейку поправь. — Он кивает на край скамьи, которая под действием спонтанного выброса силы Рика изогнулась под невероятным углом. Рик поправляет и обессиленно падает на неё. — Вас тут не было только что. — А теперь есть. — Мужчина пожимает плечами. — Так выходит, Линь Лина правда украл Разрушитель? — Вам какое дело? Вы ведь не журналист. — Рик смотрит на него внимательным, настороженным взглядом. Эта улыбка, само выражение лица, уверенное и чуть насмешливое, кажется знакомым. В голове щёлкает точно так же, как мужчина до этого щёлкнул пальцами: — Вы Икс. — Неужели настолько очевидно? — удивление показное, намеренно наигранное. — Выстрел наугад. Так что вам нужно? — Просто хотелось заполнить пробелы в истории Найса. — Лицо Икса серьёзнеет. — Вы его знали? — Пересекался, скорее. Дурной парень, но не пропащий, как мне показалось. Соболезную по поводу его смерти. Не зря мне казалось, что он изменился. Вроде повадки те же, а взгляд другой и выражение лица тоже. Вы были друзьями? — Ага, — Рик надломлено усмехается. — С привилегиями. С привилегиями порыдать на его могиле и поговорить с его призраком. — А ты сам подставной злодей? — Подставляющийся. — Но за Линь Лином ты явно не по указке компании побежал. Скорее уж против их воли. — Я их не спрашивал. — Новый друг с привилегиями? Рик бросает на Икса убийственный взгляд. — Не ваше дело. — Понял-понял, — Икс машет руками, — всё у вас очень серьёзно, иначе ты бы не сидел под дверью, как Хатико. Тогда и разговор будет серьёзный. — Вся насмешливость исчезает из голоса. — Этот мальчик, Линь Лин, явный любитель толкать пламенные речи, идеалист и альтруист. — Говорите так, будто это плохо. — Рик нервно сцепляет пальцы в замок. — Неплохо. Просто выживаемость у таких низкая. — Выражение лица Икса становится серьёзным, а ещё усталым. Очень усталым. — Он напомнил мне Смайла. Такой же идеалист. Знаешь, таких особенно печально… хоронить. Икс замолкает ненадолго, глядя в стену невидящим взглядом. По выражению лица невозможно понять, что происходит у него в голове, но подозревает, что нечто похожее с тем, что происходит у самого Рика, когда он думает о Найсе. Вероятно, они могли бы обменяться историями о мёртвых героях. — Вы были друзьями? — осторожно спрашивает Рик. — Ага. — Край губ Икса дёргается в надломленной улыбке. Он вздыхает и продолжает: — Я это всё к чему, парень. Твой Линь Лин понравился людям, и корпорация теперь так просто от него не отстанет. Береги его, если не хочешь держать на полке урну с его прахом. Рик пристально смотрит на Икса, мысли в голове с огромной скоростью сменяют одна другую. И всё начинает складываться. — Так ассоциация героев виновата в смерти Смайла. И в смерти Найса тоже. — Притормози, Лорд Разрушитель, — Икс произносит его злодейское имя с вернувшейся насмешливостью. — В одиночку бросаться на больших шишек — плохая идея. — Я вовсе не собирался этого делать. — Рик хмурится, откидывается на стену, скрещивая руки на груди. — Знаешь, хорошо, что ты носишь шлем. У тебя очень честное лицо, тебе говорили? Никто бы никогда не поверил, что ты злодей. У тебя все мысли по глазам видно. Говорили ли ему? Да, когда-то. В детдоме его не включали ни в какие авантюры, потому что он вообще не умел врать. Найс говорил, что его можно принять за злодея, только если не видеть его грустных глаз. Линь Лин тоже что-то такое разглядел в его лице ещё тогда, во вторую — а может, и в первую — их встречу, когда Рик пытался его убить. Может, у него правда все мысли в глазах бегущей строкой. — Так что не пытайся прыгнуть выше головы. Помни, что ты злодей, а у них целый штат героев под боком. Они в полном праве сделать с тобой всё, что угодно. И если не хочешь, чтобы уже твой ненаглядный Линь Лин носил тебе передачки в тюрьму или цветы на могилу, действуй рационально и никогда не пытайся справиться в одиночку. — А вы? — потому что, ну, кто бы говорил. — А что я? — Икс разводит руками. — Меня вообще здесь не было. И щёлкает пальцами. Рику лишь остаётся смотреть на пустое место. Думать, не приснилось ли. Осмыслять сказанное. И то, как, несмотря на всю тяжесть диалога, приятно отзывалось в сердце это «твой Линь Лин».