Глава 17-2. Валяй, Дети: Отец В Ответе

Летят дурные вести, кровь ручьями льётся.

И вот, я хожу по краю, жду с трепетом беду.

Запомнят камни и вода мою молитву, когда умру.

Сколько ещё полнолуний осталось мне увидеть?

Мастер, прошу простить, мне правда очень страшно.

Но этот страх не мой — делю его с другими демонами.

Негаген

    Страшная тишина легла между солдатами Альянса и демоническим легионом. В воздухе дрожал низкий гул. Из тумана возникли руины: ржавые металлические коробки и спутниковые тарелки, изломанные опоры. На стенах — бычьи черепа, знак древних хозяев измерения «Корабль-12».     Земля содрогнулась. Один удар. Второй. Словно сердце титана забилось в недрах. А затем на скале вспыхнули шесть красных глаз. Силуэт пророкотал:     — Нас вынудили позабыть о вражде с братом нашего бога. Не знаю насчёт братского клана, но мальчонка нам нужен, чтобы катастрофу предотвратить.     Он стоял в белой тунике жреца-гладиатора; пепельная шерсть мерцала в тумане. Три головы — рычащая, хохочущая и шепчущая — говорили единым голосом; из пастей клубился дым, а глаза сверкали искрами ярости.     — О странники междумирья, — раздался голос Афины, звенящий и мощный. — Помутился разум Владыки Смерти, и не ради славы тщеславной пришли мы на сей поход. Хотим удержать его замысел, дабы не пробудили безумцы силу коварную в механизме мироздания. В тот же миг панихида обречённых накроет всё сущее, если вы мальца не убережёте. И тогда вас, эргатов Хаоса, уже более не спасут ни надежда, ни вера, ни любовь.     Одноглазые чудовища с рельсотронами — теперь их было не четыре, а несколько десятков, — выстрелили в воздух. Впервые охотники увидели украденную мощь повстанцев — плазма разорвала небо зелёным светом.     — Только прихвостней Аида нам тут не хватало… и этого высшего демона, — Эспантодор невозмутимо поднял голову. — День просто прекрасен.     Огромный демон-Экзе ещё мгновение стоял на вершине, глядя вниз, как генерал перед битвой. Потом монстр проревел:     — Внимание всем! К вам обращается Цербер, доблестный маркиз!     Он грациозно шагнул со скалы и рухнул, как метеор. Земля треснула, камни взметнулись, дым рассыпался вихрем. Из кратера к Альянсу вышел пёс, но его тень была не собачьей — человек с головой ворона следовал за ним.     — Вы окружены, разбойники, я привёл сюда девятнадцать легионов.     За спиной Цербера зашипел змеевидный хвост в зелёной чешуе.     — Но шанс уйти без крови вам дан, странники, — эхом произнесла Афина. — Отдайте синего ежа да ступайте с миром.     Кошка явилась куда спокойнее: спустилась по невидимым ступеням воздуха.     — Какого из? — приподняла бровь Ван Хельсинг.     — Ежа Соника, — отозвался трёхглавый демон-Экзе.     — Ой, вы это зря! — Соник-Эхо вышел вперёд. В этот раз в его ладони высветился меч «Катарсис», который сразу же острой тьмой нацелился на трёхголового. — Подходите по одному! Пиздюлей всем хватит!     — Да не ты, дебил, — махнул рукой Цербер. — Самый маленький нам нужен.     Вампир и не думал отступать обратно, пока его не оттащила бурундучиха.     — Есть ещё вариант, — пёс поманил пальцем. — Вышлите своего чемпиона, но поединок будет без коней. Победит та сторона, над которой стоит правда.     — Дуэль? Ща будет, — Соник-Эхо возложил меч на плечо и помчался.     Однако Эспантодор жёстко оттолкнул его в сторону; тот почти упал, но Салли-Реквием подстраховала. Шедоу вышел вперёд и скрестил руки.     — А чего без коней? Я прекрасный всадник-вольтижёр с опытом джигитовки.     — Куда вы, сэр? — Габриэлла снова воевала с потерянной связью в гаджете.     — Я жду, маркиз. Даю тебе шанс сдаться, — сыщик встал напротив пса.     Трёхголовый пёс расхохотался в три пасти. Тем временем Афина взлетела и встала на самую вершину гигантской ели — в идеальном балансе.     — Высоко же ты ставишь себя, смертный, — шестиглазый взгляд пса скользнул по альянситам и задержался на бесхвостом лисе с бурундучихой.     — Не выше тебя. Буду снисходительней и дам фору — убью тебя без оружия, — Эспантодор поднял руки, и на его запястьях блеснули золотые кольца.     Гул усилился. На теле демона-Экзе, в клубах дыма, сомкнулись массивные чёрно-бронзовые доспехи. Обе армии отступили и образовали круг.     — О, первый из сынов Ареса, — прорычали головы Цербера. — Я — один из тех Зловещих Сеньоров, кто следит за порядком в мире демонов.     Экзе двинулся вперёд. С каждым шагом Цербера мир искажался: дождь стал кровавым; тени вытянулись в клыки; небо зажглось багряным огнём; камни взлетели, и чёрный пепел застыл в воздухе.     — В моей власти — лишать наград и званий тех, кто их недостоин. Мне под силу вернуть почести тем, кто их был лишён несправедливо, — продолжил хрипло грохотать трёхголовый пёс. — И я буду беспощаден ко всем, кто будет мешать восстанавливать утраченный порядок… как и ты.     Эспантодор стоял спокойно — почти устало, словно часто видел подобные спектакли. Тейлз-Палач и Салли-Реквием тревожно переглядывались. Соника-Эхо вновь пробрала дрожь: на его теле вспыхнули фиолетово-голубые узоры, как во время прошлых битв — с Прометеем и Афиной.     — Ты ведь тоже хранитель закона, первый из сынов Ареса, — траурным гулом возвестил трёхголовый. — Мы оба стремимся к спокойствию в мирах. И под моим надзором никто из слуг Аида не смеет сеять разрушения.     Тень Цербера вдруг ожила: красный глаз ворона вспыхнул в тёмном силуэте, и клюв метнулся к тени Шедоу. Эспантодор ушёл в сторону. Раздалось карканье — и один из паладинов рухнул без головы: ворон целился в детектива, но случайно ущипнул тень рыцаря. Ежонок хотел посмотреть, что произошло, но Габриэлла помешала ему.     — Мы оба связаны со смертью. Мы оба несём её отметину и дарим врагам порядка гибель, — высший демон облизнулся сквозь яркий волчий оскал.     Классик-Соник застыл. Его дыхание сбилось с ритма, но потом Ван Хельсинг мягко прикрыла глаза мальчика ладонью, и ежонку стало легче.     — Ты слишком болтлив, el cachorro (испан. «щенок»).     Цербер повернулся и получил укол меж рёбер: Шедоу метнулся к псу, но монстр усмехнулся. Удар прошёл мимо — реальность сдвинулась в сторону.     В лапах гладиатора возникла глефа. Взмах — воздух треснул, и разлом рванул к детективу. Тот лениво уклонился, но Цербер уже обрушил пылающий цеп. Однако Шедоу всё равно уходил от атак, как в танце.     — Уверен, мертвец, что это не последний твой азарт?     — Безумцам нет пути назад, — отрезал сыщик.     — Удивляет, что ты ещё не сдался… и что с Аресом ты остался.     Карканье воронов сковало воздух, и тень Цербера клюнула Шедоу в голову — мерзко и с щелчком. Но оранжевый барьер, взорвавшись, спас охотника, а ёж продолжил кружить вокруг демона-Экзе.     — Долго ещё будет выёбываться? — буркнул Тейлз-Палач. — Я домой хочу.     — Будто ты нашего Шеда не знаешь, — отмахнулась Салли-Реквием.     — Пардон, пойду блевану, — Соник-Эхо, дрожа от магии, поплёлся в кусты.     — Ты в порядке? — обеспокоился киборг, но вслед за ежом не пошёл.     Шедоу взвился вверх. Цербер взвыл — пламя хлынуло из пастей, и пространство расплылось, чтобы затянуть детектива в огненную ловушку. И вот, мобианец оказался возле одной из пастей высшего демона.     — Первый из сынов Ареса, ты упрямец. Ваша первая крепость пала — думаешь, устоит и эта? Не это ли доказательство, что демонам вы не ровня?     Детектив выпрыгнул из капкана, но лезвие рассекло жаром воздух и снова пробило барьер. Ёж поморщился — с его лица брызнула кровь.     — Bueno, está bien (испан. «Ладно, хорошо»), — Эспантодор отпрыгнул в искривлённую тень, что зашевелилась жидкой смолой.     Шедоу ослабил одно золотое кольцо, затем другое. Выпрямился, стёр кровь с брови пальцем. Иглы приподнялись, а глаза затопил оранжевый огонь.     — Ты что задумал? — все головы Цербера прищурились.     Эспантодор собрал энергию в руках. Золотой вихрь сгустился меж пальцев.     — Хаос-Контроль, — ёж раскатом грома хлопнул в ладоши.     Звук исчез. А затем снова взревел.     Мир обесцветился, стал серым — и вспыхнул раскалённой оранжевой короной. Деревья испарились, дождь стёрся из существования; всё превратилось в дымящуюся пустошь. Демоны и охотники застыли, словно их вырезали из времени. Даже огонь в глазах Цербера замер, потрясённый.     — Так, я вернулся, — вышел из кустов Соник-Эхо. Его голос звучал рывками, а сам он будто перемещался быстрыми стоп-кадрами. — Ничё не пропустил?     Колючий парень не сразу осознал, что время остановилось, и не сразу понял, почему спецназовцы встали, как вкопанные. Вампир даже толкнул одного из солдат — тот застыл в полёте, наклонившись, будто падал в вечность. Ёж озадаченно почесал затылок, а потом подошёл к Салли-Реквием и Тейлзу-Палачу: те также застыли, как куклы из воска, прекратили дышать и моргать.     Классик-Соник тоже остался свободным от Хаос-Контроля. Он убрал ладонь Габриэллы, полюбовался пылающим Шедоу и переглянулся с вампиром.     — Я дал тебе возможность покрасоваться перед такими же бесами, как ты.     Эспантодор прошёл мимо раскрытой пасти демона-Экзе, оставляя за собой золотой след. Цербер в полном изумлении выпучил глаза.     — Откуда столько понтов? — кисло проворчал Классик-Соник.     Затем детектив с ухмылкой протянул руку к Зловещему Сеньору:     — А теперь убирайся со своим сбродом в дыру, откуда ты вылез.     Шедоу щёлкнул пальцем по кирасе. Взрыв магии разнёс воздух.     Цербера подбросило в небо — доспехи треснули, брызнула кровь, обнажились рёбра и пульсирующее нутро. Все три головы завизжали, как жалобные щенки. Высший демон кувырком полетел к адскому легиону.     — Ох, ё… — Классик-Соник спрятался обратно под ладонь Ван Хельсинг.     Замерший ранее солдат Альянса наконец рухнул циветте и ежонку под ноги. Затем арена, искря, осыпалась, как карточный домик, и растворилась в чёрном тумане. Цербер, несколько раз кувыркнувшись, развалился перед своими солдатами — те, получив свободу от силы Шедоу, с визгом отбежали. В довесок на пса обрушились старые турели и ржавые спутниковые тарелки.     — Нихуя себе… хотя, почему-то, я не удивлён, — пробормотал Соник-Эхо.     Реальность дрогнула волной — и вернулся дождливый хвойный лес.     — Хаос-Контроль? — очнулся Тейлз-Палач и спокойно глянул на ежа.     — Хаос-Контроль, — кивнул тёмно-синий мобианец.     — Всё хорошо? — спросила Салли-Реквием.     — Не знаю. Вроде полегчало.     Шедоу стоял неподвижно. Кольца на его запястьях погасли и сами собой закрутились обратно. Потом Эспантодор расправил плечи, поднял подбородок и властно обратился к слугам Зевса и Аида:     — Теперь дайте нам дорогу и покиньте это место. Подобру-поздорову.     Бесы вокруг затаились… но вскоре вновь зашевелились, поднимая шум и гам. Афина, сжав зубы, злобно постучала змеиным копьём об ствол дерева.     — Ты сжульничал! — вдруг заорал Цербер и отбросил старую турель.     Шедоу нахмурился и сердито сдвинул брови.     — Ты использовал запрещённую технику! — приподнялся на локтях адский пёс. Раны на его теле быстро заживали, как и трещины на кирасе.     — Чего-о? Какую запрещённую технику?! — крикнула Салли-Реквием.     Габриэлла отпрянула от Классик-Соника. Солдаты Альянса переглянулись, одинаково ошарашенные. Среди альянситов тоже поднялся гомон.     — Кхах-кхах! Хаос-Контроль! — хрипло гавкнул адский пёс.     — Чего?.. — переспросил Эспантодор.     — Так в правилах, блять, это не обговаривалось! — зарычал Тейлз-Палач.     — Подтверждаю! — Соник-Эхо помахал мечом, который всё ещё тлел чёрно-белым светом. Он чуть не сбрил голову бесхвостому лису, который чудом успел вовремя пригнуться. — Не было такого. Я на диктофон записывал!     Афина жестом угомонила бесов-легионеров. Она опять вспорхнула в воздух и элегантно приземлилась рядом с Цербером.     — О, смертные! Не ведая законов, не избежите вы грозной расплаты, — сказала кошка. — Незнанье — не добродетель, и от тяжких уз не спасёт.     — Так вы их сами на ходу выдумываете! — продолжил возмущаться киборг.     Ответ пришёл не сразу — не потому, что его не было, а потому, что Афина позволила паузе повиснуть, подобно дамоклову мечу над головой. В это время демонские гоплиты, пельтасты, а также колесницы и конные всадники уже обнажили оружие и построились в боевые формирования.     — Хаос-Контроль и любая власть над потоком времени — древнейшее табу. Сей запрет над аренами великих гладиаторов царит, он честность поединков защищает, — пояснила Экзешница.     Легион демонов-Экзе уже навёл зачарованные копья, дротики и тетивы. Послышались щелчки спусковых механизмов. Баллисты щёлкнули, катапульты глухо застонали, натягивая закалённые сухожилия. Шестиногие кони, впряжённые в колесницы, и всадники поскакали по кругу. Их топот сливался в адскую какофонию, поднимая вихри грязи, влаги и пыли.     — В принципе, ожидаемый исход, — хмыкнул чёрно-красный ёж. — Демоны-Экзе никогда не играют честно. Так веселее… бесчестные ублюдки.     — Я тоже буду драться! — хотел было попрыгать вперед Классик-Соник.     Но вместо решительного шага вперёд, его лицо исказила гримаса боли. Глаза расширились, дыхание сбилось. Его руки задрожали, как у сломанной куклы.     — Ой… ой-ой… — колючий парнишка, трясясь, взялся за голову.     Соника-Эхо пробрала дрожь от сильной тревоги. Его взгляд приковался к побледневшему мальчишке, который трясся всё сильнее и сильнее.     — В смысле, мы бесчестные ублюдки? — Цербера оскорбили слова сыщика.     — Вы должны были разъяснить правила поединка, прежде чем его начать.     — Разве тебе неясно, первый из сынов Ареса? — нахмурилась Афина. — Вы, эргаты Хаоса, сами принципу следуете, что незнание — не оправдание.     Легионы Экзе ожидали приказа высших демонов, но предводители медлили. Было ясно, что красно-чёрный ёж тянул время. Но это было неясно «богам».     — А с какой стати мы должны следовать законам демонов? — продолжил упираться Шедоу. — В наших поединках не запрещен Хаос-Контроль.     Эспантодор незаметно показал знак; все поняли его сразу, кроме Соника-Эхо. Потом до вампира дошло — Шедоу хотел задержать демонов-Экзе, чтобы остальные могли отступить.     — Потому что мы хозяева ситуации, — Цербер навис над детективом.     — Вы? Вы забыли, с кем столкнулись, — усмехнулся ёж. — Первый сын Ареса уничтожит вас всех в одиночку. Ведь он подобен Аресу, Последнему из Трёх.     Цербер и Афина замерли: кажется, они почти купились на слова сыщика. В это время альянситы готовились к экстренной телепортации: вытащили кольца и топазы с крайне странными узорами.     — Салли, Тейлз… — Соник-Эхо дёрнул своих друзей за локти.     Названные брат и сестра переглянулись, а потом посмотрели на ежонка. Габриэлла тоже заметила неладное и подошла ближе к мальчику.     — Мне кажется, или он… сияет? — вампир ткнул в Классик-Соника.     — Соник? — позвал ежонка Тейлз-Палач, опустив оружие. — Ты в норме?     Бесхвостый лис тоже подошёл ближе. Вокруг колючего парнишки дрожал воздух, будто над пламенем. Изумруд Хаоса у киборга странно мигал.     Ван Хельсинг присела рядом, быстро осмотрела мальчика, затем вытащила медальон. Тот вспыхнул белым пламенем и закружился вокруг её руки.     — Это же…     Договорить циветта не успела.     У Классик-Соника дыхание вдруг стало глухим басом. Позвоночник выгнулся, дёрнулся гармошкой… и рёбра с хрустом разошлись в стороны, а кожа натянулась. Салли-Реквием вскрикнула.     — Отойдите от него! — рявкнула Ван Хельсинг и так резко вскочила, что аж свалилась. Она каракатицей попятилась назад. — Немедленно!     Раздалась отвратительная симфония хруста. Лицо мальчишки стремительно уродовалось: лопнувшая кожа заросла лазурным хитином и затянула ему глаза. Колючки вспыхнули зелёным светом и стали вытягиваться, превращаясь в острые шипы-корону. Срастающийся рот издал потусторонний рёв, прежде чем полностью слипся.     — ЧЁ ЗА НАХЕР?! — в один голос заорали Тейлз-Палач и Соник-Эхо.     Охотники отпрянули: кто-то упал, кто-то бросился наутёк. Шум, крики, паника — всё смешалось. Даже бесы застыли, а потом взвыли, как собаки.     — Всем в укрытие! — приказала Ван Хельсинг и побежала прочь от ежонка.     — Бегом, придурки! — Салли-Реквием схватила ежа-вампира и лиса-киборга за уши, и потащила их в лес. Парни заорали и бросили оружие.     Классик-Соник снова взревел в плаче. Бесы-легионеры случайно выпустили залп — снаряды разлетелись хаотично. Взрывы разнеслись по лесу, валя деревья. Высшие демоны остолбенели: Афина отшатнулась и почти выронила копьё, а Цербер заскулил, как маленький щенок.     Шестиногие кони взбесились, разлетелись колесницы. Спецназ и охотники по приказу Габриэллы разбежались, не меньше напуганные, чем демоны.     — Что на этот раз? — Эспантодор обернулся. Потом обалдел: — Ого…     Вскоре и тело Классик-Соника начало меняться и раздуваться, а судороги перешли в конвульсии. Кожа лопалась, она пробивалась белым светом, а из разрывов вырастали шипы и гладкие наросты. Ежонок вонзил пальцы в землю — руки удлинялись, скручивались, перетекали в когтистые лапы.     — Меня не предупреждали! — воскликнул Цербер. — Это твои фокусы, да?!     — Мне тоже неведомо это было, глупец! — крикнула в ответ Афина.     Из спины мальчишки с душераздирающим треском вырвалось нечто, пылающее болезненно-зелёной плазмой. Крылья — если это вообще можно было назвать крыльями — расползлись в стороны и поджигали мокрую траву одним лишь касанием, будто пламя пожирало тополиный пух.     — Es un conazo... (испан. Пиздец какой-то…) — Эспантодор, которого накрыла тень от крыльев, выглядел больше озадаченным, чем удивлённым.     Мутировавший Классик-Соник застыл. Он дрожал. Десяток глаз метнулся вниз — на когти, распластанные по земле крылья, на собственную тень.     — Что… что я…?! — его голос исказился, хотя рта у существа уже не было.     Тварь тряслась не от боли — от ужаса перед собой. Белая аура вокруг него уплотнялась, тяжелела. Демоны-Экзе заволновались. Шедоу понял, что начинается, — и щёлкнул кольцами. Вспыхнули два золотых разряда.     — Без паники, солдаты! По порталам! Живо! — Эспантодор взмахнул рукой, — выбросил золотые кольца, — и пригнулся в ритуальном жесте.     Звенящие бублики раскрывались порталами. Ветер из их разломов низко выл, словно звал к спасению. Солдаты АРМ прыгали в них почти с разбега.     Тейлз-Палач нелепо развалился на земле рядом с Соником-Эхом:     — Ты мне чуть второе ухо не разорвала!     — Замолчи! — Акорн юркнула за поваленный ствол. — Остаёмся здесь!     Превращение продолжалось. Классик-Соник его тело продолжал расти и выравнивался в чудовищную симметрию. Пластины накладывались одна на другую, скрывая последние остатки мобианского обличия.     — Ты ебанулась или ты дура, и у тебя с логикой беда? — Соник-Эхо показал на Классик-Соника. — Он скоро рванёт… но мы всё равно останемся?     Образ крылатого исполина быстро исчезал в звонком белом свете. Земля заходила ходуном, её недра зарычали, а ёлки пригнулись к земле от ветра.     — Варп-кольца сейчас нестабильны. Эхо, ты аномалия, и неясно, что с тобой произойдёт, если сейчас попробуем портнуться, — вокруг Салли-Реквием возник магический пузырь. — Братишка, подсоби! Соник, прижмись к нам!     Тейлз-Палач кивнул. Элитные охотники взяли вампира под руки и уселись в укрытие. Щиты лиса и бурундучихи сомкнулись, утолщаясь общим полем. Фиолетовое пятно пульсировало на поверхности, как граница.     — Рабы земные породили зло природы! Вот он — позор истинного преступления… — пурпурная кошка в ужасе схватилась за голову.     — Стоишь, ждёшь взрыва? — оскалился Цербер. — А вроде богиня мудрости.     Потом высшие демоны бросили свои армии: Афина обернулась совой и исчезла в небесном разломе; Цербер провалился в землю под алым светом.     Пыль поплыла вверх. Из тела исполина вырвался столб света, прорезавший небо, будто лезвием. Этот свет был белым и холодным. Он нёс не добро, а чистое разрушение. Земля под гигантом лопнула паутиной трещин.     — Я… я… — пробормотал монстр хтоническим голосом. Из десятков его глаз потекли огромные капли… простые и детские слёзы — Простите…     Демоны-Экзе закричали, закрывая глаза и бросаясь врассыпную. Их головы лопались, а тела вспыхивали и растворялись в воздухе. Колесницы, кони, оружие — всё горело без огня. Свет плавил демонов своим присутствием: он был слепящим и бесстрастным. Звуки оборвались.     Раздался новый взрыв, и мир погас в белом. Небеса разверзлись. Дождь исчез. Над головами открылось нечто невозможное — ясное, но гротескное: космос и океан в едином танце, где в омуте созвездий плавали планеты, кристаллы, рыбьи тени и птичьи призраки.

***

    Свет прошёлся по окрестностям, вырезав целые слои реальности. Рельеф исчез: вместо него остались лишь парящие каменные островки. Горные кряжи, скалы — всё растворилось без остатка. Там, где были леса, — теперь только пепел. Где стояли легионы Зевса и Аида — не осталось даже теней.     Вдруг пропали звуки. Всякое движение остановилось — все образы замерли. Воздух потяжелел, цвета потемнели, пока всё не стало серым.     Соник-Эхо лежал на чём-то твёрдом, и вот — будто оказался в открытом космосе: невидимая сила удерживала его в невесомости и парализовала тело. Над головой медленно раскрылся глаз — огромный, занимавший весь горизонт, на его фоне колючий парень казался едва заметной букашкой. Нечто непостижимое, хтоническое, колоссальное обратило на ежа свой взор. И его взгляд был так тяжёл, что вампир тут же пришёл в себя.     — Кто ты?.. — прошептал тёмно-синий мобианец.     Существо изучило его, огромный зрачок будто намеривался затянуть ежа в свою бездонную червоточину. Вскоре вокруг вампира появились далёкие сферы, размером с небольшие планеты. На их поверхности проступали безглазые морды обезображенных панд.     — У твоего вопроса нет смысла. Имён мне придумали множество, но ни одно не отражает меня полностью, — заговорили сферы безликим хором.     — Где я? Откуда ты?.. — снова подал голос Соник-Эхо.     — Ты в моей обители. Ты в Измерении Хаоса.     Стало тихо. Слишком тихо. Тишина была настолько оглушительной, что тёмно-синий мобианец не слышал ни своих мыслей, ни собственного сердца. Воздух стремительно сгущался, причём, в прямом смысле. Потом в ушах зазвенело от этого безмолвия, но звон был необычным — он тягучий и медленный, будто далёкий, бесконечно долгий вой огромного чудовища.     — Средь миров мой дом стоит, в нём горн всегда горит — и манит многих против воли. В нём тают прошлое и старые надежды… ради грядущего.     Зрачок небесного глаза расширился. По ребристой радужке растеклось жёлтое пламя — единственный цвет в этой серой гробовой тишине.     — Ты — тот, кто не может испытать передо мной ужаса. Поэтому именно ты дашь мне ответ. От него зависит твоя судьба и судьба тех, кто с тобой.     — Это чё… викторина? — слабым голосом выдавил колючий парень.     У сфер раскрылись щели — из них вылезли зубы. Это были улыбки.     — Мой вопрос таков: в чём смысл жизни? Попытка у тебя одна.     Соник-Эхо снова попытался пошевелиться — бесполезно.     — Эм… сорок два? — первое, что пришло в голову вампиру.     Морды исказились в отвратительных гримасах, а зрачок сузился до точки. Снова наступила невыносимая тишина… но вскоре она нарушилась басом.     — Забавно. Страшный шум в Измерении Хаоса я вам прощаю. Живи пока.     Резко наплыла темнота. Возник запах гари и странный шум. Соник-Эхо наконец-то открыл глаза, его голова гудела после взрыва. Он поднял взгляд: там, где должно быть небо, он увидел нечто гротескное, там, вместо облаков, по яркому омуту плыли странные узоры; в воздухе покачивались противоречивые куски чего-то абсурдного, из кругов и разноцветных камней.     — Где-то я уже это видел… — вампир лежал на спине. Его пальцы, дрожа, снова обхватывали рукоять «Катарсиса». — О, мы в Спец-Зоне?     В куче пепла в обнимку валялись Салли-Реквием и Тейлз-Палач. Не то дым, не то пар объял их, он был сгустком очень ярких разноцветных туманов.     — Чего вылупился? — обратил внимание на вампира киборг.     Вся троица оказалась на одном островке, что теперь парил в невесомости. Этот островок переливался квадратиками и битыми пикселями.     — Хорошо возлегаете… — колючий парень поднялся с глухим кашлем.     Салли-Реквием, что лежала на киборге сверху, спокойно слезла с брата:     — Карманное измерение разрушилось. Теперь мы в Измерении Хаоса.     На другом острове сидел укрытый барьером Шедоу. Его одежда обуглилась, а силовое поле дрожало. Но ёж выглядел серьёзным и спокойным.     — Сеньорита Санкрист-Арум, почему вы не покинули Корабль Тесея?     К сыщику, прыгая с островка на островок, явилась циветта. Ван Хельсинг стряхнула золу с волос, а потом достала из внутреннего кармана медальон.     — Мой отец был первым паладином. В кодексе рыцарской этики крестоносцев обеих разновидностей не принято бросать товарищей.     — Мило, — отведя взгляд, буркнул Шедоу. — Но это был приказ.     Медальон Габриэллы снова закрутился белым солнышком вокруг ладони циветты. Потом мобианцы поскакали по астероидам, они следовали на непрекращающийся мелодичный звон — туда, где артефакт Ван Хельсинг вращался всё быстрее и быстрее. Платформы сами подлетали под ноги охотникам на демонов, будто само Измерение Хаоса вело их.     Посреди полей причудливых спец-зон лежал, как напуганный котёнок монстр, что был когда-то Классик-Соником. Его крылья дёргались, но вскоре успокоились, когда подошли циветта с ежом. Однако сам он дрожал.     — Оперативные подразделения специализированной поддержки и мобильные тактические формирования уже осуществляют процесс транзита в Измерение Хаоса. Подождём,— Габриэлла отключила коммуникатор.     — Понятно. А этот… это Соник или больше не Соник? — Эспантодор всё ещё не сводил глаз с монстра, который прятал морду в своих когтистых ладонях.     — Не знаю, сэр. Но что бы это не было, оно сейчас в шоке.     Шедоу осторожно прикоснулся к существу. Чудовище вздрогнуло, но больше никак не отреагировало. И вдруг Эспантодор… нежно и аккуратно погладил его. Под касанием сыщик монстр чуть притих и прекратил трястись.     — Это всё ещё Соник, сеньорита, — сделал вывод элитный охотник.     Шедоу медленно убрал руку. Однако Классик-Соник снова начал дрожать и всхлипывать, и Эспантодор положил ладонь обратно на голову чудовищу.     — Как думаете, ему можно помочь?     — Моя компетенция детерминирована специализацией в области демонических существ и деструктивных воплощений Хаоса, — покачала головой Ван Хельсинг. — Я могу предоставить рекомендации исключительно в случае появления высших трансцендентных сущностей природы Хаоса. И к несчастью, есть огромная вероятность, что мы привлекли внимание Фейста…     Вскоре циветта и ёж заметили троицу мобианцев: Тейлз-Палач, Салли-Реквием и Соник-Эхо осторожно приблизились к монстру. Перед этим тёмно-синий ёж пару раз навернулся с обрывов — но платформы возвращали его.     Эспантодор тут же подлетел к молодым охотникам на демонов. Все отстранились, кроме Соника-Эха.     — ¡No jodas! (испан. Да ладно!) И почему я не удивлён, что вы тоже здесь?!     — Да-да, и мы тебя любим. Остынь, мужик, — Соник-Эхо устало указал мечом на детектива. «Катарсис» немного изменился, его белая аура вокруг бело-чёрного лезвия стала сильнее и засверкала. — Синий Пацан в порядке?     — Как будет чувствовать себя мобианец, когда ему оторвали ноги?     — Достопочтенный сэр, пожалуйста, держите свой эмоциональный фон под контролем. Ваши чувства создают непредсказуемые колебания в Измерении Хаоса, — учтиво предупредила Габриэлла.     Тейлз-Палач и Салли-Реквием поморщились от злого взгляда Совершенной Формы Жизни. Когда Классик-Соник снова заплакал, Ван Хельсинг начала делать то же самое, что делал Эспантодор: гладить и утешать мальчика.     — Это всё из-за вас. Опять, — потом Шедоу перевёл глаза на ежа: — Спрячь оружие, пока я тебя на него не насадил.     — Если хочешь, можем попиздиться, — но вампир послушно опустил клинок.     Неожиданно поднялся гул. Альянситы подняли головы — сквозь местные миражи начали появляться космические корабли с эмблемами АРМ, причём, они были чёрными, в белых крапинках и полосках. На мобианцев посветили ярким голубым прожектором.     — Ну обалдеть, ещё и НЛО… — потом Соник-Эхо поморщился и прикрыл мордочку ладонью: — Обязательно в ебло светить?     — На борт, — прошипел Эспантодор. — С мальчишкой и без вас справятся.

***

    Утро следующего дня. Центральная база АРМ.      Храм Мечей.     Начало рабочего дня. В Храме Мечей всегда было оживлённо, но сейчас существ стало ещё больше. По коридорам сновали паладины, сидрианские шаманы, инженеры, и разведчики-зверобои. В воздухе витал запах стали, масла и лёгкого аромата свежего кофе.     — Вот скажи, что мне делать с Палачом? — раздался усталый женский голос.     А ещё в привычный аромат офиса врезался ненавязчивый запах кваса. Зал совещаний не выглядел теперь столь мрачно и грустно.     — Пиздюлей дать (рус.). Причём, не детских, — ответил бодрый низкий бас. — Мой физрук в школе говорил всегда так: «Не дошло через голову — дойдёт через ноги». Парень уже не малыш — ему двадцать с гаком лет.     Несмотря на суету снаружи, в штабе царила напряжённая атмосфера, словно перед грозой. Даже лампы низко и грустно гудели.     — Погоди… ты мне реально предлагаешь отшлёпать лиса ремнём? Я ведь могу, ты же знаешь.     — Нет, что ты! Я это, скорее, фигурально. Просто надо применять более… серьёзные наказания за косяки. Вообще, это не такая плохая идея — отправить пацана в штрафбат. Да же, чекист? А, ой… он опять спит.     В зале для совещаний находилась «Разящий Рассвет». Она была, как лучик света в тёмном царстве. Вернее, в тёмной комнате. Волосы у неё были уложены, но несколько прядей выбились. Это придавало ей такой вид, будто она только что встала с кровати и по-быстрому причесалась.     — С Жар-Птицей лисёнок там будет, как барин на курорте. Я вот тебе клянусь, Салли! Да ещё уму-разуму научат и заставят повзрослеть.     — Тогда ему припишут судимость. Я не хочу для него такой судьбы.     — Не хочешь? Хорошо, тогда пусть Биг своими внуками займётся. А то он их учит, готовит, нянчит, а нам за ним исправлять их поведение. При мне Палач так себя не вёл! Сила — это не только мускулы, но ещё и дисциплина!     Покой продлился недолго. Поднялась стальная автоматическая дверь, и на пороге появился Эспантодор. Он беспощадно вклинился в идиллию.     — Buenos días («Доброе утро», испан.), прекрасная сеньора.     Салли прекратила смотреть в пол:     — Здравствуй, Шедоу. Я успела по тебе соскучиться.     Рядом с «Разящий Рассвет» находился Неждан — огромный пепельный медведь-паладин. Здоровяк всё это время сидел на полу поодаль стола — не желал испытывать на прочность офисные стулья. Медведь лишь искоса глянул на детектива и даже не поздоровался с ним.     — Как у тебя дела с маньяками? — поинтересовалась у ежа бурундучиха.     Эспантодор остановился рядом с паладинкой. Амбал сразу поднялся — ходячий утёс из бугристых мышц и плотной шерсти навис над мобианцами.     — Как раз о них, — с раздражённым вздохом начал Шедоу. — Хочу сказать, что «El Verdugo» y «La Requiem»… («Палач и Реквием…», испан.)     Однако мобианка даже не дала ему закончить. Она уже сразу всё поняла.      — Да как они… — Салли хлопнула себя по лицу, чуть не плача от злости.     — Бывший слуга Кукловода может быть ещё жив. И он переключился на синих ежей, — изъяснился Шедоу. — Нужно поднять старые архивы.     Неждан обеспокоенно посмотрел на «Разящий Рассвет». Как бы милитисса не пыталась сохранить величественность, она всё равно выглядела разбитой и помятой. Потом бурундучиха выдохнула и махнула рукой:     — Понятно. Вон, папаше их жалуйся. У меня сейчас дела.     Эспантодор насупился, затем посмотрел на скунса… и стал мрачнее тучи. Он отметил, что в позе этого рыцаря было что-то хищное. Что-то первобытное и опасное, даже если он просто спал, уткнувшись лицом в стол и сложив локти.     — Bonito caballero («милый джентльмен/рыцарь», испан.), — съязвил Шедоу. — Он перепутал базу Альянса с тюрьмой? Или зал совещаний с карцером?     — Очень смешно. Чекист у нас по делам, — недружелюбно сказал Неждан.     — По делам — это дрыхнуть на военном совете, где у тебя нет права голоса, потому что ты буревестник? Альянсом руководят цирковые артисты, — Эспнатодор покачал головой. — Впрочем, на одно дело у него стало больше.     Акорн скрестила руки на груди и глянула на Гречихина. Губы плотно сжаты — видно, что она нервничала.     Неждан всё понял, смягчился и приподнял толстый палец:     — Обожди, красавица.     Пепельный мобианец, вопреки своей массе, росту и трещащей от напряжения майке, тихо подкрался на цыпочках к полосатому мобианцу сбоку. Приблизив морду к его уху максимально близко, здоровяк прошептал:     — Пс-с. Боевая тревога.     Скунс резко дёрнулся и чуть не врезал по лицу медведя ладонью. Гречихин лениво уклонился. Увидев над собой знакомого крестоносца, сонный рыцарь раздражённо поморщился, замычал и сомкнул веки. Джеффри-Феникс начал тереть глаза пальцами.     — О, Хаос… я чуть не умер. Опять.     Неждан быстро отстранился от крестоносца и посмеялся.     — Не спи: замерзнешь!     Рыцарь посмотрел на медведя, а потом на Эспантодора. Он поначалу словно не понимал, где находился, но потом пришёл в себя и помотал мордочкой.     — Лучше бы я не просыпался… — полосатый мобианец встал, и как большое чудовище навис над Салли и Шедоу. — Здарова, Неждан, — а потом пожал руку медведю, который всё равно был в полтора раза больше него.     — Надеюсь, выспался? — усмехнулся здоровяк, а скунс покачал головой.     — И тебе здравствуй, сеньор Сент-Джон. Ваши детки опять напакостили, — с издёвкой протянул Эспантодор. — Не так сильно, конечно, как с ОКиЛ, но ситуация возникла крайне неприятная. Много улик сгорело.     — Кого-то убили? — спросил Джефри-Феникс.     — Нет. Но кое-что разрушили.     Тёмно-синий мобианец змеиным взглядом уставился на ежа. Его лицо застыло маской, а светящиеся зрачки сузились до точек.     — Вселенную разнесли?..     — Почти. Карманное измерение Тесея… пока спасали ежонка.     Буревестник проморгался от остаточного сна, а потом поправил волосы.     — Тогда всё норм. Свободен, мучачо, — он пренебрежительно махнул рукой.     Эспантодор злобно пощурился, а его ладонь легла на пояс с оружием.     — Джеффри, не выпендривайся, — «Разящий Рассвет» закатила глаза: — Или мне официально приказать тебе вести себя прилично?     — Не надо, у тебя своих проблем по горло. Я сам оплачу похороны, если что.     — Я что, непонятно изъясняюсь, Сент-Джон? — повысила голос тамплиер.     Антипаладин неспешно вышел из-за стола. А потом резко и с громким скрежетом задвинул стул: мобианцы невольно прижали уши к головам.     — Шедоу, а ты не обостряй ситуацию, — как воспитательница сказала Салли.     Неждан, громко топая, прошёл мимо Эспантодора. Он ловко обогнул люстру, которая так и намеривалась вдарить ему по макушке.     — Пошёл я зал готовить. Мои охламоны уже ждут.     Медведь ненадолго обернулся к полосатому мобианцу:     — Удачи, колбаса деловая. Зови, звони, кричи, я всегда приду! — Гречихин в знак прощания поднял руку. — Пойдём, Салли, нам как раз по пути.     «Разящий Рассвет» вздохнула и пошла с Нежданом. Когда автоматическая дверь захлопнулась, Джеффри-Феникс стал медленно приближаться к ежу.     Другой мобианец оставался на месте. Эспантодор был подобен нахальному сказочному герою, что храбро встречал злого великана.     — Давно не виделись, тамплиер штрафбата, — Шедоу ухмыльнулся.     Тяжелая поступь Сент-Джона сопровождалась низким гулом. Стёкла в окнах слегка дрожали от вибрации. Эспантодор ухмыльнулся ещё ярче.     — Ты чего такой довольный? — глухо, как из колодца, спросил буревестник.     — Я устал от компании идиотов. Наконец-то поговорю с умным созданием.     Тамплиер вскинул брови, а потом снова нахмурился. Он остановился напротив детектива и притопнул ногой, как гвардеец на параде.     — Ещё эти надоедливые синие ежи повсюду. Хоть тут от них отдохну.     Вдруг Джеффри-Феникс по-детски улыбнулся:     — Бро, тогда у меня для тебя плохие новости…     Сыщик опустил подбородок, а его ухмылка сразу испарилась.     — Идиоты не только среди Соников. Что там ребятишки накуролесили? — уже серьёзно спросил полосатый.     Шедоу протяжно замычал. Он перешёл к делу:     — Итак. Я хотел бы рассказать, как тупой лис и тупая бурундучиха…     БАМ! Джеффри-Феникс внезапно ударил ладонью по столу, прервав ежа.     — Следи за базаром, приятель, — попросил скунс вполголоса.     — Что ты сказал, прошу прощения? — склонил голову набок Эспантодор.     — Не обзывай Палача и Реквием. Пожалуйста.     — Ладно, девчонка, но мальчишка — разрушительный придурок.     — Шедоу-у… — Сент-Джон заговорил ещё тише. Шёпотом, что был громче любого крика. — Я очень прошу. Не выражайся так.     — И тебе меня не запугать, военный преступник, — хладнокровно сказал Эспантодор. — Таких «мориарти», как ты, я ловлю десятками в год.     Внезапно детектив чуть не вскрикнул — скунс улыбнулся и мягко щёлкнул ему по носу. В глазах ежа вспыхнули янтарные огоньки затаённой ярости.     — ¿Qué te pasa? ¿Se te han soltado las bridas? (испан. «Что с тобой? Ты что, берега попутал?») — едва держал себя в руках возмущённый Шедоу.     — Тебе не надоело понты корявые показывать? Я в курсе, что ты крутой.     — Не могу поверить, что тебя, бандито, теперь пускают на порог базы…     Пока Шедоу говорил — неспешно и чётко, чтоб слышали каждое слово, — скунс взял со стола карандаш. Он скучающе крутил его между пальцев.     — Какой противный. Тебе опять по лбу шариком зарядили?     — Я тебя не развлекать пришёл, — Шедоу сдвинул шляпу. — Доношу сведения, что маленький Соник вчера превратился в чудовищного ангела.     — Знаю. Дальше-то чё? — рыцарь прекратил вращать карандаш. — Палачу и Реквием обосраться теперь, что ли?     — Они уже и так обосрались, — скрестил руки на груди Эспантодор.     — Спрошу ещё раз. Что. Мои птенцы. Натворили? Конкретика, Шедоу!     Чёрно-красный ёж набычился — слишком безжалостно звучал скунс.     — Тебе плевать на судьбу мальчика? Хотя кому я удивляюсь.     — Понимаю, трагедия, пора звать танцоров с гробом для пацана… но превращение в ангела — не их зона ответственности, — пожал плечами Сент-Джон. — А лисёнок поедет ко мне, только если катаклизмы начнутся... хотя, справедливости ради, должен ещё две недели назад.     — Твои птенцы помешали поймать маньяков, дали им уйти и позволили взорвать базу. Между прочим, там был тес…     — Это уже твои проблемы, Шед. Нехер было титьки мять. Вопросы надо задавать Храму Прогресса. А лучше напрямую Макабру, лично.     Детектив опять шумно перевёл дух и сжал кулаки — он едва сдерживался, чтобы не врезать дерзкому буревестнику. Но что-то останавливало ежа.     — Мои птенцы сделали всё правильно и в рамках протоколов — пришли на помощь и спасли пацана. Забыл, что Сворди валялся в ауте? Так что Синклит будет на их стороне, — Сент-Джон развёл руки и помахал хвостом. — Да и Альянс всё равно бы потом уничтожил измерение Тесея. Ты видел, какая аномальная хрень с его «корабликов» лезет? А я видел. Мои ребята — тоже.     — Малыш может оказаться навсегда запертым в лаборатории, — Шедоу отвёл взгляд к окну. — Ты бы хотел такой судьбы для своего ребёнка?     Вдруг лицо скунса исказилось в широком зверином оскале.     ЩЁЛК!     Джеффри-Феникс сломал карандаш пальцами, и его опилки разлетелись. Это было точное попадание — чёткое и беспощадное, с мастерством снайпера. Полосатый мобианец быстро скрыл свою уязвимость и принял демонстративно расслабленный вид; его оскал перетёк в дружескую улыбку.     — Ты понимаешь, о чём речь, сеньор Сент-Джон, — детектив искоса глянул на рыцаря, прекратив любоваться космическими видами из окна. — И ты легко можешь сломать жизнь… кому угодно. Прям как этот карандаш.     Эспантодор хмыкнул. Потом оглянулся. Посмотрел по сторонам. А затем снова посмотрел за плечо, будто чувствовал на себе чей-то взгляд. Шедоу, поначалу надменный, теперь казался очень обеспокоенным, однако стал сосредоточенным, будто охотник, что выследил медведя.     — Ты правда поверил, что я тут только ради этих троих? — шепнул ёж.     Скунс посмотрел исподлобья, не прекращая мило улыбаться. Его хвост поднялся… и ощетинился шипами, настоящими и острыми, как у дикобраза.     — По тонкому льду ты скачешь по-настоящему. И я мог бы въебать тебе не понарошку, — нарочито мягко произнёс буревестник. — Что там у тебя?     — Perdoname (испан. «Прости»). Знаешь, всё куда хуже, чем ты думаешь.     Эспантодор протянул какую-то бумажку полосатому мобианцу… и ему чуть не вырвали руку вместе с ней. Детектив выругался, а скунс сжал листок.     — А теперь позволь мне ябедничать дальше, — Шедоу покашлял в кулак.

***

    Гул вентиляции заполнял стерильную тишину одного из этажей базы Альянса. Пол чуть вибрировал — где-то глубоко работали генераторы. Только что закончилась лекция от Ван Хельсинг — и компанию мобианцев выгнали в коридор, потому что они заняли аудиторию.     Этаж — и так весь зелёный, — был усеян растениями в горшках, отчего казались небольшими лесами. Где-то недалеко можно заметить оранжереи, откуда пели птицы и журчала вода. Но здесь пусто. Ни живой души.     — Я уже прослушала записи, которые вы достали с Корабля-12. Их передали для дальнейшей экспертизы. Что я вам скажу… это квинтэссенция безумия!     — Там правда был Тесей? — встревоженно спросила Салли-Реквием.     Габриэлла не спешила с ответом — сначала некоторое время размышляла:     — С вероятностью в девяносто процентов. Его апломб, его патологическая глоссолалия. Плохо только, что ещё одна база Тесея аннигилирована.     За гермодверью грохотали дроны и перегружали ящики. Ребята украдкой наблюдали за Габриэллой: стоило Шедоу уйти, как Ван Хельсинг будто подменили. Меньше высокомерия, больше странной расслабленности — и вот она уже спокойно листала детский журнал о принцессах.     — Что будет с Синим Пацаном? С ним всё хорошо? — спросил Тейлз-Палач.     — Понятия не имею, — вздохнула Габриэлла. — Не знаю, почему он превратился… и во что. Его новая форма — порождение Света. Возможно, из-за ОКиЛ, — циветта спросила больше у себя и фикуса в горшке, чем у ребят.     — Отстой, — Соник-Эхо облокотился спиной о стену. — Ладно, а Тесей кто? Какой-то маньяк-олимпиец?     — Забавно, но с демонами Олимпа он не связан. Однако Тесей связан с коронованным архидемоном — с Кукловодом, Владыкой Лжи. Один из самых страшных из его свиты… и да, он маньяк. Одиозный! Департамент «Виджил» гонялся за ним годами. Экзе убивал Тейлзов из сотен Вселенных и пришивал их части к себе. Апчхи! — Габриэлла чихнула в журнал.     — И нахуя он это делал? Хотя… почему я ищу логику у психа?     — Соник, у него свой идефикс — стать совершенным Тейлзом. И тебе, Эхо, и тебе, Палач, нужно быть алертными — скорее всего, Тесей вернулся, да ещё взялся за синих ежей. И Салли не помешает осторожность.     Габриэлла ненадолго отложила журнал. Прозвучал щелчок — цепочка, закрученная вокруг руки циветты, расправилась. Помощница детектива из любопытства направила медальон в сторону Соника-Эха. Медальон резко и неестественно остановился… а потом зазвенел, затрясся, как в исступлении.     — Это что? — нахмурился колючий парень. — Загипнозить хочешь?     Вампир присмотрелся: медальон был крупным, желтовато-белым, и узоры на нём буквально жидкие — то змеевидный дракон, то цветок лотоса, то меч в руке. По его граням текли то голубые, то фиолетовые искры, а по его сторонам вспыхивали то чёрные, то белые огоньки.     — Дзайтэн, одна из игрушек Ордена Ориза. Подарок моего папы. Он показывает настоящую сущность цели, но это не единственная его функция.     — Так бы и сказала, что это детектор пидорасов. Чё говорит?     — Впервые вижу такой результат, — пожала плечами Габриэлла и убрала дзайтэн, а потом вернулась к чтению. — Наверно, что ты — аномалия.     — Вы, мисс, рисовый маг? — невзначай спросил Тейлз-Палач.     — Нет, но мой папа — да. Причём, от рождения.     — А можно не надо сюда дядю Джеффри? — тихо попросила Салли-Реквием.     Соник-Эхо нахохлился. Одно лишь имя Сент-Джона вызывало в нём липкое, мерзкое отвращение — словно запах скунса. Обычно он никому не желал смерти, даже Роботнику, но Джеффри… был исключением.     — Увы, Мистер Вредина придёт. Он обещал. Или я… просто так здесь сижу? — неожиданно задумалась Санкрист-Арум. — Надеюсь, нет.     — Нам хватило вашей лекции о хорошем поведении, — проворчал Тейлз-Палач, а потом шёпотом добавил: — Даже Соник чуть не сдох от духоты.     — Меня ещё после вчерашнего полёта на ваших «ватманах» хуевертит.     — Не ватманы, а вайтмары, — поправил бесхвостый лис.     Соник-Эхо сменил тему и подготовил вопрос для Ван Хельсинг:     — Почему вы спец-зону называете Измерением Хаоса?     Циветта разлеглась, затем выпрямила ноги и заняла соседний стул. Она по-бытовому, будто делилась рецептом овощного супа, объяснила:     — Измерение Хаоса — это второй уровень Мультивселенной, совокупность всех специальных зон. В нём живут твари настолько иррациональные, что термин «разум» к ним неприменим. А ещё это обитель Больших Богов Хаоса: трансцендентных хтонических сущностей, что не могут выбраться в верхние миры… обычно. Физика там абсурдна, изменчива, полна кривых причинностей, но понятна. И время течёт иначе, поэтому Измерение Хаоса — удобный путь для межгалактических и межвселенских перемещений. Так можно миновать миллиарды и даже триллионы световых лет.     — Есть и другие уровни?     Ван Хельсинг не прекратила читать журнал. Но она пояснила:     — Нулевой, первый, второй и третий. Первый — Зона Вне или Запретная Зона. Представьте пространство, расположенное перпендикулярно каждой Вселенной сразу — то есть, измерениям нулевого уровня, миры смертных. В Запретной Зоне нет ни верха, ни низа; ты стоишь на полу, но ощущаешь себя на стене. Центральная база АРМ находится именно в Зоне Вне, но координаты постоянно меняют — так врагам сложнее её отследить.     Габриэлла перелистнула страницу. Девушка продолжила:     — Под моим родным миром — в той же Зоне Вне — располагается межмировая полиция, правда, власть ограничена лишь одной Вселенной. Но такие миры, как у меня, — сеть параллельных реальностей, — и чтобы они не превратились в кашу, их нужно контролировать. Представь бесконечно длинную гитару, где каждая струна — отдельное зеркало мира, — это и есть моё измерение. Эта категория Вселенных сложна и… немного безумна. У нас даже отдельные учёные занимаются только моей категорией Вселенных.     — У-у, ебать, — наигранно восхитился ёж. — И что на третьем?     — На третьем уровне Бездна — самый нижний и самый опасный. Изучен плохо. Там через абиогенез рождаются чистокровные демоны, Наивысшие и Боги Хаоса. Но туда лишний раз даже архангелы с архидемонами не суются, — Ван Хельсинг задумчиво провела пальцем по странице. — Исследователи Бездны долго в своей профессии не задерживаются — психика попросту не выдерживает. А всё потому, что там ничего нет — ни смысла, ни времени, ни пространства… а может, и есть, но не в привычном для нас понимании.     Соник-Эхо открыл рот, чтобы ответить, но мир вдруг поехал волнами.     — Ой-ёй-ёй… — пробормотал он и схватился за виски.     Габриэлла щёлкнула пальцами, не отрываясь от журнала:     — В медблок марш. По тебе дважды проехалась ангельская энергия. Мы в Храме Исцеления — далеко идти не придётся.     — Да, «второй раз» — ключевое слово, — вздохнул вампир.     — Я вызову дрона, — Салли-Реквием включила панель на стене. — Он тебя отведёт и вернёт. Мы подождём.     — Если меня разберут — считайте, это был почётный момент моей жизни, — Соник-Эхо встал. — Лишь бы не наткнуться на каких-нибудь Модеусов.     — Ты уже встретил дядю Модеуса? — уточнил киборг. — И чё, как?     — Да пошёл он нахуй. Не хочу с ним сталкиваться во второй раз.     Из-за угла коридора вылетел синий дрон с зелёным крестиком. Он завис перед ежом и щёлкнул манипулятором, требовательно указывая путь.     — Давай шевели жопой, пока тебя не накрыло, — поторопил Тейлз-Палач.     Соник-Эхо что-то недовольно сказал себе под нос и двинулся за роботом. Дверь закрылась за ним тяжёлым щелчком.     Почти сразу атмосфера в комнате напряглась. В коридор вползла волна удушающего жара. Вслед за ней вошла страшная громадная фигура — высокий мобианец, от которого несло озоном. Светильники мигнули.     Тейлз-Палач открыл рот, но Джеффри-Феникс приложил палец к губам. Буревестник бесшумно и мягко, как кот, подкрался к мисс Санкрист-Арум.     Журнал у неё в руках вдруг опустился.     — Ку-ку.     Габриэлла по-детски взвизгнула, свернула журнал в трубку и попыталась огреть скунса. Миг — и крестоносец отобрал «оружие», подняв над головой.     — Бать, ты нас ругать пришёл? — почти спокойно спросила Салли-Реквием. Она сняла ботинок другой ногой и почесала пятку. — Мы давно готовы.     — Ругать? Делать мне нехер, — скунс перекинул журнал в другую руку. — Это вы потому тогда так очканули — аж со страху побелели? Ещё официально со мной заговорили… я подумал, вы там Его Пиздатость подстрелили.     — Эй, отдай! — прыгала вокруг буревестника Ван Хельсинг.     — Мне аж неловко стало — даже наши жиганы меня так не стремаются. Вообще, я хотел убедиться, что вы, цыплята, целы и здоровы.     — Значит, всё заебись, — облегчённо выдохнул Тейлз-Палач.     — Ну, как тебе сказать, — протянул Сент-Джон. — Мама сказала: вас пронесло, но только потому, что спасли пацана. А где третий цып… ваш ёж?     Ван Хельсинг надула щёки, прекратила скакать и скрестила руки на груди:     — Эхо-Соник пошёл в медблок. А теперь журнал отдай. Живо!     Буревестник с театральным «бу-у-у» вернул ей журнал. Габриэлла с радостным всхлипом приняла его… и с прыжка огрела рыцаря по голове.     — Дурак! — Ван Хельсинг обняла журнал и отвернулась от крестоносца.     — А что с ним? Ну, с Эхом? — Сент-Джон отошёл от мисс Санкрист-Арум, пока она не одарила его новой оплеухой.     — От Светлой Магии штырит. Ему плохо стало, — Салли-Реквием приподняла ладони. — Мы все немного стрессанули из-за мальца.     — Тебя сюда мама послала? — Тейлз-Палач чуть не съехал со стула.     — Меня только на три буквы посылать могут. Да там Шед говна за шиворот накидал, — полосатый мобианец потёр между бровей: — Он так долго ныл, что я успел в магазин сгонять за хозмылом. Легавый ничего не заметил… ну или заметил, кто его знает. Кстати, принцесса, ваш заказ. Принимайте.     Джеффри-Феникс протянул яркую коробку. У Акорн глаза вспыхнули от радости — набор для приготовления шоколада.     — Ты правда услышал мою просьбу! Спасибо! — её голубой камень засиял.     — Лучше бы просто шоколад выпросила… — буркнул бесхвостый мобианец.     Сент-Джон вдруг посмотрел на киборга исподлобья:     — За мелкого переживаешь? Правильно. Я не знаю, что с ним будет.     — Ты знаешь, что будет с тем Сон… да блять! — лис хлопнул в ладоши.     — На Синклите всё решат, это не ваши проблемы, — сказала Ван Хельсинг, прекратив дуться. — Вы лучше свои дела разгребайте.      — Слушай, а ты чего такой весёлый сегодня? С тобой что, реально Модеус разговаривал? — прямо задал вопрос Тейлз-Палач.     — Вон оно чё… а я думал, этот клоун заболел или его подменили, — хитро протянул скунс. — Шут из него бездарный, он только настроение портит.     — Блять, внатуре? Он правда пошёл к тебе? — искренне обалдел киборг.     — Модеус-то хоть живой остался? — спросила Салли-Реквием шутливо.     Однако буревестник проигнорировал ребят:     — Так, подождите… вы Эхо отправили в медблок одного?     Фраза Джеффри-Феникса звучала буднично, но эффект был такой, будто он объявил о скором конце света. Все трое — лис, бурундучиха и циветта — совместно поёжились, как школьники, которых застукали с украденной булочкой. Особенно Габриэлла: она нервно улыбнулась, будто надеялась, что скунс не заметит её существования. Но нет, именно на неё он пялился.     — Ему не пять лет, за ручку водить не надо, — подтянула носки Акорн.     — Этот бедный ребёнок до усрачки боится врачей, — громко и тяжело вздохнул тамплиер, а потом провёл рукой по лицу. — Догоните его.     — Правда? А мне кажется, это врачи его боятся, — хмыкнул Тейлз-Палач.     — Поэтому бегом за ним. Сейчас же.     — Зачем? Макаруна… тьфу! Макабра, вроде, тогда не съел, — возразил лис.     Сент-Джон свёл брови к переносице, затем угрожающе медленно скрестил руки на груди. А потом как гаркнул:     — Я сказал — бегом!     Салли-Реквием с Тейлзом-Палачом вылетели из зала, грохнув стульями. Габриэлла метнулась с ними — ноги понесли раньше, чем мозг разобрался. Но у двери мобианка внезапно затормозила… и вернулась к скунсу.     — Ты уже договорился с Шедоу? — вполголоса спросила Ван Хельсинг.     Джеффри-Феникс, оставшись в той же позе, даже не глянул на циветту — он всё ещё смотрел туда, где мгновением ранее сидели бурундучиха с лисом. Тамплиер-буревестник глубоко задумался, отчего стал мрачнее тучи.     — Так точно, — ответил он, выдержав паузу.     — Это хорошо, Мистер Вредина. А ещё у меня созрел вопрос. Можно?     — Разрешаю.     — Сходила, называется, на стрижку. Я теперь правда похожа на парня? — Санкрист-Арум свернула журнал и грозно постучала им по своей ладони.     Столь неожиданный вопрос моментально вывел Сент-Джона из тяжелых мыслей. Он неспешно повернулся и в замешательстве уставился на неё:     — В смысле?..     — Эхо-Соник спутал меня с мальчиком. Восемь раз, я подсчитывала, — Габриэлла резко замерла. — Поэтому отвечай честно. И лучше тебе не врать.