Акт III. Борьба. Надежда. Смерть.

Однажды моё сердце станет льдинкой в груди.

Однажды вместо зари и заката я увижу лишь мрак.

Однажды моё тело станет вечной тюрьмой.

Боюсь, боюсь, дышать уже нету сил…

Зови, зови меня, мой ненаглядный Экзектор.

Я всё равно защищу тебя от страшного мира…

Твой смертный грех и верный друг, я рядом!

Джинна

    — «… хуйнул из миномёта по ориентировке. Вынес пятнадцать союзников», — с кислым выражением лица читал отчёты эггмоперских солдат Экзекл (по просьбе Кодек) со своего КПК. — М-да…     Высший демон бросил взгляд в сторону. Его пустые глазницы вспыхнули, как две фары, а потом сощурились в две амбразуры.     — Так. Кто анальную пробку потерял? — тихо проскрипел Кровавый Барон и поднялся с места. — Живо убрали, пока охотники не увидели.     Проклятая версия Руж растоптала каблуком непристойный предмет и шаркнула ногой: она спрятала осколки под ближайшей тумбочкой. Только потом проклятые существа с аппаратурой покинули помещение — закончили проверку на наличие жучков и шпионских заклинаний.     — Я вас умоляю, эти святые мученики с пушками приняли бы эту штуку за палочку для мороженого. Незачем так напрягаться.     Впрочем, главное подслушивающее, а то и видеозаписывающее устройство, не обделили вниманием. Кукла лисёнка, плюшевый аватар Мультика, сидела на карнизе, чтобы было удобнее наблюдать за грядущим весельем.     — Мы должны быть серьёзными! — Экзекл обернулся к генералу информационной войны и громко сел в кресло.     — Банхаммер, мы и так в кроличьих ушках сидим, — Кодек демонстративно пригладила комочки меха на голове. — У нас флешмоб до конца этого вечера. Я думаю, тиммейты из Альянса уже готовы к нашему приёму.     Безликая ехидна недовольно поправил свой ободок с кроличьими ушами:     — Я тоже прям сейчас в них сижу. К слову, чья это была гениа-альная идея? — с сарказмом протянул Мультик.     — Моего отца. Сегодня праздничный ивент в столице — яйца красят во славу Его Крутости, Величия и Бесподобности.     Кодек включила запись и оттуда раздался властный голос Эггменатора:     «Граждане Эггмоперии! С рассвета этого же дня и до заката этого же дня все государственные служащие обязаны носить кроличьи уши! Вот!»     — Гм-м, — ехидна снова поправил уши, которые не хотели держаться ровно. — Не можем мертвецов напугать — попытаемся до смерти их рассмешить?     — Они уже мертвы.     — В этом-то и панч, Ваше Величество, — ласково проворковала кукла.     — Что ещё тебе прислали, Банхаммер? — зевнула Кодек. — Продолжай.     Кровавый Барон с неохотой исполнил приказ:     — «Присоединился к отряду. Через несколько минут пребывания на базе, какой-то парень наорал на меня, посадил в грузовик и повёз через лес в гору. В конце концов он застрял — машина отказывалась ехать на девяносто градусов. Я вышел из машины, упал и покатился кувырком по горе обратно на базу. Отступление прошло успешно — нежить охуела».     — Господи Великий Хаос, как же хорошо, что медиа руковожу я. Увидь такое народ без редактуры — засмеют нахер, — вздохнул Мультик.     На нижнем этаже вдруг начался грохот. Даже кто-то заверещал и воскликнул громкое «А-а-а-ах!». Безликая ехидна насупился и посмотрела под ноги.     — Уже и сюда зомби пробрались? — высший демон выключил планшет.     — Да ну не-е-е, — скучающе протянула девушка и опять зевнула. — Думаю, подраться успели: либо друг с другом, либо с нашими гостями.     — Скорее всего, второе. — кукла на секунду застыла, и над головой у неё засиял значок загрузки. — Нет, точно второе.     И снова раздался грохот. Крики стали громче, а потом достигли своего пика. Но вскоре всё затихло. Наступила мёртвая тишина.     — Свет, камера, и-и-и... — Мультик протянул как можно дольше, после чего щелкнул пальцами и показал на дверь, — Мотор.     Идеальный момент: сразу открылись двери, а пол задрожал. В тот же миг над головами главных повстанцев навернул сальто офицер D-Watch — непонятно, кто его пнул, но это был кто-то очень сильный и с мощными ногами. Бедолага аж потерял повязку с цветком гвоздики, что должна быть у него на плече, пока катился по начищенному до блеска полу.     Кукла лисёнка опустила глаза на распластавшегося сидрианца и провела лапкой по горлу — жест красноречивее любого слова. Смотритель кивнул, и подобрал повязку и осторожно пополз на корточках в сторону выхода, пока его коллеги тыкали в него пальцами.     — Чего встали, как солевые торчки? Заходите, идиоты опилкоголовые!     Запахло морем и ветром после грозы. На пороге выросли грозные тёмные фигуры с оружием в руках. К ним и обратился безликий демон. Случайно.     — А, ой… — Кровавый Барон неловко почесал затылок. — Здравствуйте, гости Альянса Разбитых Миров! Добро пожаловать!     Птицы и кресты, что располагались блестящим серебром на кирасах, больно ударили по глазам Экзекла, и ехидна зажмурился. Воители двигались чётко и синхронно; даже когда между ними прополз агент D-Watch, они лишь слегка приподняли ноги. Их равнодушие было пугающим, почти оскорбительным.     — Хорошо-о-о, — Кодек Зари развалилась в кресле. — Кто атаман?     Униженный смотритель выпрямился, схватил за шею товарища и потащил куда-то за кулисы. Драчунов заменили другие офицеры D-Watch — сменился караул. Автоматические двери медленно закрылись.     И вот, из полумрака, с тяжёлым эхом, приблизился рыцарь с огромными полосатыми рогами — причём, один рог сломан. Его латы из тёмного малахита поглощали свет, зелёная птица на кирасе раскинула крылья так широко, что казалась живой, и она вот-вот взлетит.     И устрашающий образ завершал шлем: он был мордой змеи, оскаленной, готовой к укусу. Узкие прорези для глаз выглядели так, будто змее зашили веки, но из них всё равно сочился ядовитый свет.     — Вот это индюк припёрся… — буркнул Экзекл.     Кодек Зари многозначительно посмотрела на высшего демона.     — Да приветствует тебя Хаос Беспощадный, тиммейт из Альянса, — принцесса наклонилась, а потом игриво постучала ногтями по столу.     — Взаимно, Ваше Высочество, — мощно пробасив, рыцарь поклонился. — Приветствую, великая императрица пурпурной зари.     Крестоносец старался не заострять внимание на внешности эггмоперцев. Особенно нелепо выглядел высший демон: гигантская фигура в тёмной готической броне, и при этом с нелепыми неоновыми ушками.     — Назовись, коль ты здесь заспавнился, — потребовала Кодек.     — Генерал-лейтенант Завок-Клюква, корпус «Le-V1-Athan» подразделения «Буревестники», к вашим услугам, — рыцарь отключил шлем, показывая чёрно-красную голову. — У вас здесь неприятности или я зря теряю время?     Мультик приподнял мордочку. Он молчал, но светящиеся глазки куклы мерцали в полумраке так, словно они сканировали гостей.     — Почему «Клюква»? — спросил безликая ехидна. — Ягодка кислая?     Крестоносец скрестил руки на груди. Он задерживал взгляд на каждой блестяшке: на доспехах Экзекла, на кольцах и серьгах Кодек, на дорогих камерах Мультика. Ни один повстанец не остался без его внимания.     — У зети, посвятивших жизнь истреблению демонов-Экзе, так принято.     У Завока-Клюквы морда выглядела уродливо: там, где горел зелёный глаз, из-под кожи тянулись грубые шрамы: они превращали любую эмоцию в гротескную маску. Его бирюзовые волосы походили на щупальца актинии, их удерживала резинка в виде изумрудного ползучего змея.     — Кто придумал девиз для вашей гильдии? — уточнила принцесса.     Зети обвёл взглядом зал и запоздало остановился на Кодек.     — Нытик, — низко прогудел крестоносец.     Глаза антипаладина тоже не вызывали доверия: жёлтый — стандартный для зети, и зелёный — без зрачка. И зелёный глаз пульсировал гадким отсветом.     — А кого ты называешь Нытиком? — продолжила допрос Кодек.     — «Доктора Ренессанса», — нахмурился Завок-Клюква.     Рыцарь громко вздохнул — остальные буревестники вздрогнули.     — Значит, Альянс не отказал в помощи и прислал паладинов, — Кровавый Барон поправил свою мрачную, но роскошную пурпурную кирасу.     Завок-Клюква, глядя на высшего демона, машинально провёл ладонью по собственным латам. Он едва заметно скривился, чуть обнажая клыки.     — Это буревестники, а не паладины, — строго поправила Кодек Зари.     — А в чём разница? Что те, что те из «Клинки Свободы», — сказал ехидна.     — Блять, то же самое, что палец и жопа, — вот, в чём разница. Я же не говорю, что ты с Рэдиансом — один долбоёб, — фыркнул сверху Мультик.     — Мнение битардов не спрашивали! — огрызнулся высший демон.     Зети опустил голову и пару раз похлопал бронированным хвостом по полу.     — Уж прости, дорогой, но я не могу молчать, когда слышу вопиющее невежество, — продолжила ворчать кукла. — И вообще, когда мы увидим рыцарей-нормисов? Нефоров у нас и так полный двор.     Завок-Клюква закатил глаза и стал выглядеть ещё свирепее.     — Так, Клюква, где остальная Смертельная Семёрка? — спросил Экзекл.     — Кошмарят придурков Экзектора и кровосисей Тёмного Соблазна.     Завок-Клюква не сводил глаз с трона дочери Эггменатора — с вырезанными узорами и отливающего золотом. Его пальцы сжались, как будто он хотел испытать, каково это — сидеть там вместо принцессы.     — Конечно, я не рыцарь не белом коне — конь бы меня попросту не выдержал. Но всё равно рыцарь. И всё равно приехал к принцессе, — без шуток, всё ещё хмуро произнёс Завок-Клюква.     Над головой куклы Мультика возникли смайлики: задумчивая жёлтая мордочка и красный вопросик. Его стеклянные глазки хитро блеснули.     — Кстати, а это правда, что антипаладины решают все вопросы в раздевалках? — Кодек снова постучала пальцами по столу.     — Что-то правда, а что-то миф, — потом буревестник приложил руку к кирасе: — Истина одна — безоговорочный босс качалки только я.     — Сто процентов этого парня записали в штрафники, потому что слишком много выёбывается, — ткнул в крестоносца пальцем Мультик.     — А вот и неправда! — Завок-Клюква резко вскинул голову и широко раскрыл зелёный глаз. Его шрамы тоже начали светиться. — Я уехал в «Буревестники», потому что слишком крут для этих неженок.     Рогатый гуманоид зажёг руку изумрудным пламенем и провёл ею по своим бирюзовым волосам — они стали извиваться без всякого ветра.     — Эти пусечки боятся действовать жёстко. Вместо того, чтобы заканчивать с Экзешками сразу — устраивают детский сад.     Кровавый Барон странно улыбнулся и склонил голову набок:     — Клюква-а… О! А не тебя ли отправили за какой-то подвиг в штрафники? Как я погляжу, в Альянсе не ценят героизм и самоотверженность.     — Немного мимо, господин Экзекл, тут долгая история. Мне тогда совесть и честь не позволили, — недовольно оскалился Завок-Клюква. — А ещё боятся моей силы. Я ведь настолько крут, что могу уложить на лопатки Феникса.     — Чё, правда? А в Сети найдутся видео, что подтвердят твою браваду? — Мультик с щелчком склонил голову набок. — Честно, я бы глянул, как тебя метелит скунс под стероидами. Буры ведь так выясняют, кто альфач?     Экзекл услышал чей-то громкий ржач: буревестники, что стояли в стороне, завертели головами. Но, поймав взгляд ехидны, они быстро притихли.     — А на кой хер мне чистить ебало Вонючке? Чтобы показать авторитет? Госпожа «Разящий Рассвет» и так руку мне целует при встрече, — и даже в щёчку, — тамплиер «выключил спецэффекты» и снова стал серьёзным.     — Ты бы ещё сказал, что наденешь платье Королевы Ночи и вместо неё возглавишь «Клинки» — я бы больше в эту дичь поверил. Без обид, я тоже могу сказать, что запросто укатаю Оверлордуса, — подключился Экзекл.     Завок-Клюква медленно, с глухим лязгом, опустил свою массивную, покрытую зазубринами, перчатку на стол между Кодек и Экзеклом. Стол заскрипел, а глаза Мультика — сверкнули алыми огоньками.     — Прошу прощения, если покажусь грубым, — почти прорычал зети сквозь зубы. — Буревестники тут для войны, а не для стендапов.     Безликий демон шумно выдохнул и громко потёр ладони, а кукла замолкла. Поначалу принцесса была ошарашена поведением тамплиера, а потом — хищно прищурилась и растянула широкую улыбку.     — Плюсую. Ближе к делу, — Кодек развалилась в кресле-троне.

***

    Пограничное измерение клана «Армия Экзектора».      Пара недель спустя.     Даже в этом застывшем, искажённом Экзектором, мире бывали ночи — густые, синеватые, как туман, накрывавшие его тёмное царство. Однако даже ночью не было тут спокойно — гремели гром и молнии, пулемётные и артиллерийские очереди. На серых берегах тусклого, почти чёрного моря валялись существа — похожие на китов полупрозрачные желеобразные чудовища, чьи головы плотно покрывали белые глаза. Их брюха распороты чем-то большим и острым, но из них текла не кровь, а дымящийся жидкий лёд, что промораживал землю насквозь.     — Дуры пиздоглазые, я вам покажу, как надо стрелять! Съебись, чмошница!     Сарк-Крим оттолкнула одну из проклятых мобианок и улеглась за огромную конструкцию, похожую на помесь пушки и пулемёта с ленточным питанием, но заряженную огромными сферами с алой плазмой и состоящая из сплетений металла с плотью. Служанки высшего Демона Острия попрятались — кто-то в окопы, кто-то за баррикады, — и наблюдали, как одна из хозяек гарема палила по суше и береговой линии: взрывы поднимали огромные грибы из пыли и выжигали всё живое — в том числе и других демонов-Экзе.     — Ты как стреляешь, идиотка? Ты наших же убиваешь, — рядом стояла Сарк-Салли. — Хотя оно и неудивительно, с одним-то глазом.     — У тебя вообще нет глаз, пизда тупая! Так что завали ебало!     Бурундучиха с зашитыми веками ухмыльнулась и молниеносным движением рук что-то изменила в пушке Сарк-Крим. В итоге все служанки Сарка взорвались смехом — пурпурная крольчиха начала вращаться вокруг пушки. Но шоу продлилось недолго — одноглазая демоница вскочила и чуть не продырявила соперницу большим железным шипом.     — Ты чё, заодно с ними?! Пошла нахуй отсюда, жопа спидозная!     Сарк-Крим была одарена невероятной силой — и она с лёгкостью отодрала огромное дуло от земли, а потом долбанула им по Сарк-Салли. Бурундучиха покатилась кубарем от крольчихи, рыча проклятьями. Ушастая мобианка с яростным криком «за нашего Лорда!» возобновила стрельбу и принялась расстреливать окрестности. При этом, от души размахивала пушкой.     Из «кустов» тёмных кристаллов высунулись сине-серые, почти чёрные рыцари — озадаченные, кто-то с ящиками подмышкой, а кто-то с пультами управления (похожими на джойстики), они вертели головами. Вскоре из укрытия высунулся необычный воитель — в тёмной янтарной броне, в стальной ковбойской шляпе, и в шлеме, в форме морды жабы. Он прислушался, чтобы понять, откуда раздавались пронзительные вопли. Вслед за ним, покачиваясь и дрожа, вылез челкастый утконос в сизом, почти сером доспехе — окровавленный и с пробитым шлемом в виде головы черепахи, — в его глазах вращались алые спирали. Рыцари в шоке переглянулись и уставились на пурпурную крольчиху: она расстреливала всех подряд, пуляла по своим же подругам и взрывала в фарш монстров, но при этом умудрялась сносить неприятельских солдат — других рыцарей, — и их технику.     — Сейчас я вас всех достану, суки! — на пике боевого ража Сарк-Крим начала вдобавок запускать шипы, что вылетали из маленьких порталов, которые возникали вокруг неё. — Трахну, пидорасов, и сожру!     Диверсанты дружно пригнулись за кристаллы — их головы чуть не сбрила волна из стали. Сама демоница-Экзе уже подчистую разрушила баррикады, разнесла на куски всю свору рабынь и добила «китов». Крольчихе было словно море по колено — даже дроны-камикадзе её не беспокоили.     — Кто они? — прорычал Архидемон Острия. Он был гораздо дальше от поля боя. — Кто осмелился потопить твои корабли и уложить моби-диков?     — Экипаж военных подлодок. И моби-дики скоро вернутся в море, — ровно ответил Негаген, а потом передал новый приказ через гарнитуру.     Вдоль горизонта тянулись ряды пленников, привязанных к столбам из чёрного камня. Израненные, но не сломленные, они смело смотрели на демонов-Экзе. Кирокори — синий демон-ёж в белой маске — обходил их и разглядывал, как редких зверей. За ним бегали Зил и Библио, они наперебой придумывали пытки и другие идеи для военных преступлений.     — Понятно, — выдохнул падший архангел. — Кто их послал?     — Альянс, — у высшего Демона Волны было завидное спокойствие.     Высших демонов окружали изломанные люди — тяжёлые экзокостюмы, бензопилы, клинки вместо рук, и маски без малейшей щели. Их красные окуляры, вкрученные прямо в глазницы, впивались взглядом в падшего архангела. Стонущие, дрожащие, они не то злились, не то страдали.     — Это понятно. Нужно узнать, кто ими командует, — нахмурился Экзектор.     — Смертельная Семёрка, — напомнил Негаген.     — Это я тоже знаю. Кто у них главный?     — Мастер, вы ведь уже сражались с их главным. И победили его.     — Там был вожак, но не главарь. У него и у остальной Семёрки есть командир. Альянс нас изучает и отправляет к нам штрафников. Скоро он пришлёт основные подразделения… но неясно, когда это произойдёт. Тащите этих наглых смертных в пыточные. Для допроса.     Под грохот и взрывы Архидемон Острия зашагал по каменистой дороге и вошёл в красное кольцо-портал. Телепорт вывел его в полуразрушенное здание, ржавое, но грациозное, почти дворец. Там он прошёл мимо Тейлза-Агрессора, что проверял документы у демонов-гостей. Те, кто прошёл проверку, уходили через железные порталы, а кто нет — их задерживали Демоны Острия для допроса Демонами Разрыва.     — Устал? — Владыка Кошмаров вдруг вернулся и решил зайти в будку.     Двухвостый лис в тяжелой пехотной броне глянул хмуро — он будто желал спрятаться от архидемона за стеклом. На каменных арках висели желеобразные красно-чёрные твари с одним огромным глазом в центре, похожие на медуз. Они сканировали каждого, кто проходил рамки, и обхватывали колонны щупальцами. От «медуз» исходил тошнотворный гул.     — Устанешь тут, ага… когда эти ебучие комки соплей за тобой бдят.     Рядом с лисом на ржавом офисном стуле сидела Рози — похожая на монстра Франкенштейна ежиха с болезненным жёлтым взглядом, грубо сшитая из живой плоти и мертвечины. Однако это ей не мешало быть красивой, даже сохранять траурную величественность, особенно это подчеркивали викторианское платье и элегантная шляпка, так как недавний Совет вынуждал всех слуг Экзектора быть при параде. Проклятая мобианка отвела взгляд от Владыки Кошмаров и почти буквально слилась с багровой тенью.     — Я, кста, покормил катэнаканов, — буркнул Тейлз-Агрессор в микрофон. — Или как там Первижон этих чихуахуа называет? Тьфу.     Костяные псы, облепленные пульсирующей плотью, бесконечно лаяли. Монстры постоянно звенели цепями, так и желая сорваться в бой, а из их пастей, откуда вырывались вопли, похожие на плач обезумевшего младенца, струились дым и кипящая кровь.     — Рад за пёсиков. Если кто меня ищет — скажи, что я в зале терминалов.     Экзектор вышел из будки и пошёл в Кровавый Храм. Двухвостый лис фыркнул, а потом продолжил проверку… и увидел у себя документ почётного шпиона Эггмоперии. Его не глядя всунул бледно-жёлтый белка-летяга с огромными красными глазами.     — Оп-па, — Тейлз-Агрессор с ухмылкой раскрыл документ, чтобы полюбоваться настоящим именем лазутчика, его фото и красивой печатью D-Watch в форме ворона с гвоздикой. — Нихуя себе.     — Ох, это же повстанец... — заглянула ему в железную лапу Рози.     — Тш-ш-ш! — шикнул на ежиху киборг. — А то глазастики услышат.     Проклятая версия Рея не потеряла самообладание. Повстанец тут же поменял документ — всучил киборгу поддельный паспорт клана «Судного Дня» с липовым приглашением, — и молча что-то показал жестом. Там двухвостый лис обнаружил очень много купюр с мордочками Эггменатора.     — Вот это подгончик, — прошептал Тейлз-Агрессор, стрельнув взглядом по сторонам. Он также заметил на мониторах, что камеры вышли из строя.     — Тебя ждут, — прозвенел мерзким эхом эггмоперец. — Когда придёшь?     — Ты ведь его пропустишь? — вопрос Рози прозвучал… с надеждой.     Лис кивнул. Киборг втянул деньги в карманное измерение и железным когтем потребовал ещё. Смотритель D-Watch тяжело вздохнул и положил ещё купюры. Киборг опять кивнул.     — Я пока не знаю. Всё, пиздуй, малой, — отпустил шпиона Тейлз-Агрессор.     — Слава Эггменатору, — смотритель забрал документы и вышел из будки.     Потом лис, следя взглядом за повстанцем, прошептал:     — Слава Эггменатору. Нахуй Экзектора…     Рози, прождав некоторое время, нажала на кнопку вызова персонала:     — Здравствуйте. Вызовите, пожалуйста, бригаду. Камеры надо починить.

***

   Кровавый Храм.     Зал Терминалов.     Архидемон Острия уже стоял перед пыльными, проржавевшими терминалами. Компьютерный зал встретил его болезненным багровым светом, вибрирующим зловещей энергией. Он тянулся вдаль, словно готический собор, но вместо сводов — переплетения артерий, по которым текла жужжащая плазма. Во мраке что-то тихо, но ритмично брякало.     Компьютеры падшему архангелу не нужны — его уже ждала прозрачная проекция прекрасного существа, нетерпеливо покачивающегося на платформе. Тёмно-синий ёж осторожно шагал меж кабелей, похожих на кишки и щупальца, тянущихся к генераторам и потолку. Огненные искры, дыхание раскалённой геенны, неспешно плыли по сухому воздуху.     — О, Владыка Кошмаров…     — Хватит так меня называть вне собрания.     Это была Джинна — вернее, её соблазнительный идеал: высокая, тонкая, с точёными чертами и роскошными изгибами. Губы, как алые розы, манили; глаза сияли, словно пылающий космос; фарфоровые руки тянулись к падшему архангелу для объятий. Её образ будто вырастал из кровавого огня.     — Повелитель криков и искусства пыток… я трепещу, — её голос звучал, как песнь райских птиц. — Архидемон Острия, Волны и Разрыва, твоя слава сводит наш клан с ума и заставляет биться в экстазе…     Тёмный Владыка тяжело вздохнул. Он отвёл взгляд, пытаясь не засмотреться на изумительное платье Джинны: золото, камни, узоры, каждый штрих создан, чтобы пленять и очаровывать, созерцать и мечтать.     — Что ж, королева «Судного Дня», почему не пришла лично?     — Не хотела унижать вашу принцессу, — лениво ответила рыжая мобианка; её зрачки вспыхнули розовым, а вокруг волос закружили волшебные искры. — Боялась, что твои котята начнут трахаться друг с другом. Я ведь… слишком горячая. От меня все сходят с ума. Верно, щенята?     — Да! Да-да! Да! — в унисон пропели демонические слуги.     Кровоглазые клыкастые мобианцы, у которых из одежды был только генитальный пирсинг и сапоги на острых шпильках, выгнулись и застонали. Монстры потанцевали хороводом вокруг госпожи, красуясь женскими и мужскими прелестями… что у них были одновременно. К счастью для Экзектора, эти демоны-Экзе тоже были проекциями.     — Ох, Соблазн, ты как обычно. И зачем я вам понадобился в этот раз?     Рогатая девушка улыбнулась безупречной белизной зубов.     — Уничтожить силы Хаоса. Закрой глаза… почувствуй солёное вино на губах.     Экзектор на миг поддался её чарам, но тут же встрепенулся:     — Ладно, хватит. Почему твой муж на собрание не явился?     — Ох, слышала, к вам заглянул архангел, — Тёмный Соблазн усмехнулась, коснувшись пышной груди. — Великий полководец Апокрифа, верно ли?     — Ты сама там сидела, — устало сказал Архидемон Острия, Волны и Разрыва. — Почему ты не заметила, что твоего мужа подменили?     Архидемоница пропустила его слова мимо ушей.     — Владыка Смерти занят нашим планом. Прости моего тухлика.     Вдруг мониторы вспыхнули белым светом. Из колонок зазвучала холодная, величественная мелодия, а в зал опустился влажный, но бодрящий туман.     — Велика задача, сам знаешь, — промурлыкала королева вампиров.     Экзектор взревел: и вот, стол уже летит в пропасть со звоном и грохотом.     — Я давно бы уничтожил Эггмоперию в зародыше! А вместо этого веду себя, как шут, перед другими архидемонами! Они уже смеются за моей спиной, будто мечтают повторить судьбу Ментродда! И все из-за вашего плана!     Из его перчатки выстрелили длинные стальные когти. Они зазвенели, и Экзектор провёл ими по ржавой стене, осыпая искры.     — Ты думаешь, нашей армии легко? Скоро я потеряю доверие Первижона и остальных. Дети грома уже побили некоторых моих клонов. Моих, Соблазн!     — Помнишь слова Кукловода, Владыки Лжи? Хаос — истинный Порядок. Значит, надо больше хаоса. Больше смерти. И больше секса… ням, — простонала королева вампиров, закатив глаза. — Наш Повелитель Проклятых вырос — щеночек стал лютым зверем. Представление будет — ух!     — Гр-р-р! Я не хочу участвовать в вашей оргии! — рявкнул Экзектор и усилием воли втянул когти. — Дел полно. Небеса шевелятся. Затеяли что-то.     — У тебя нет выбора, милашка, — подмигнула оранжевая мобианка. — Иначе выпадешь из чудо-проекта… и станешь его жертвой. Попа порвётся.     Владыка Кошмаров шумно выдохнул и щёлкнул пальцами. Он моментально развеял туман, выключил музыку и мониторы. Поднялся неестественный ледяной ветер, вопящий, как тысяча кошек и сотня китов, он разгонял адский жар и раздувал незатухающее пламя из кратеров.     — А если ваш чудо-проект провалится? — скрестил руки Экзектор. — Что делать с Эггмоперией и Альянсом? Отвечай, Владычица Декаданса.     — Не провалится, пупсик. В ином случае просто трахнем их! — облизнулась Тёмный Соблазн. — Экзюша, у тебя же огромный космофлот, разве нет?     — Огромный, да. Но хватит ли? Я уже не уверен, — тяжело выдохнул Архидемон Острия, Волны и Разрыва. — У смертных куча союзников.     — Ох, сладкий, — подмигнула королева вампиров. — «Судный День» прекрасно понимает угрозу Хаоса — в отличие от идиотов из Совета. Члены у них шипастые, и целятся они прямо нам в задницы. Без смазки.     — Ха! С этими жалкими смертными вообще какой-то тупейший пиздец!     Выбив с ноги дверь, в другом конце коридора появился Сарк. Он бесцеремонно прошёл сквозь проекцию вампиров и самого Тёмного Соблазна.     — Ты совсем страх потерял? — исподлобья взглянул на него Экзектор.     — Мне насрать, — высший Демон Острия поглядел на голограмму. — Она же любит пожёстче? Вот пускай кровосисей ебут дальше паладосы с бурами.     — Ты зачем сюда явился?     Сарк даже не взглянул на Владыку Кошмаров и продолжил идти:     — Доложить, что малютка Негаген еле как отбился от морских куриц. Мог бы и на туалетной бумаге выслать, но у меня настроение хорошее, — серо-синий ёж хмыкнул. — Твоему пидорку повезло, ведь даже последние отбросы разбойников — такие же пусечки. Будь это повстанцы, ему бы опять запихала в жопу флажок Эггмоперии какая-нибудь чокнутая бабка.     — Опа-опа! — оживилась княгиня боли. — Не открывал бы ты ротик, пока в него писюнчик не залетел.     — Это ещё почему? — ненадолго обернулся высший демон.     — Уля-ля-ля! Думаешь, я не знаю, какой образ ты во мне видишь?     — Враньё! Не верьте злоебучему Мультику! — аж до слюней прорычал Сарк.     — УХУ-ХО-ХО-ХО-ХО-О-О-О-О! — её хохот разнёсся жутким басом.     Это никак не впечатлило высшего Демона Острия:     — Ебанутая. Или ебанутый? Короче, иди нахер, трансуха.     — Я тебя не осуждаю, милашка, — Тёмный Соблазн обсосала свой палец.     — Выйди отсюда, Сарк, — потребовал Архидемон Острия, Волны и Разрыва.     — Я и не горел желанием оставаться в вашем БДСМ-кружке.     Серо-синий ёж спрыгнул с обрыва, исчезая с громким взрывом магии и далёким колдовским рокотом. Владыка Кошмаров вздохнул.     — Прошу прощения за моего слугу. Так, на чём мы остановились?     Тёмный Соблазн кивнула одному из прислужников. Вампир-слуга сразу же упал перед Экзектором на спину и раздвинул ноги, неистово мастурбируя. Из его анального отверстия высветилась другая голограмма.     А вокруг Тёмных Владык начали плясать остальные вампиры:     — Тра-ла-ла! Я-хо-хо! Тра-ля-ля!     — Я-хо-хо!     — Тра-ла-ла!     Возле Архидемона Острия, Волны и Разрыва раскинулась стратегическая карта Мультивселенной. Падший архангел пронаблюдал за похоронным маршем войск «Судного Дня» через границы Эггмоперии.     — Мы уже входим в клан повстанцев. Входим весьма тяжеловато, — демоница-Экзе провела изящной ладонью по экрану. — Пока нас задерживают сыновья грома, которых позвал Повелитель Проклятых. Скоро подтянутся и другие разбойники. Они точно будут в столице — в Эггманлэнде… которое мы сожмём, как сердце.     Владыка Кошмаров помрачнел и приложил руку к подбородку:     — Вся эта братия уже сидит у меня в печёнках… постой-ка. Значит, Эггмоперия и Альянс Разбитых Миров теперь в союзе?     — Скорее всего, да, — безмятежно пожала плечами Тёмный Соблазн. — Поможет ли им это? Вряд ли… им ничто не поможет. Ах-ха-ха-ха!     — Кстати, и Небеса с Апокрифом тоже засуетились после вашего вторжения, — заметил падший архангел. — Меня это нервирует.     — Моего тухлика тоже это беспокоит. Светлые силы снова что-то замыслили. М-м, негодяи.     — Но они вряд ли заодно со смертными. Как бы твой муж не повторил судьбу младшего брата… — продолжил выражать скепсис Экзектор.     — Именно поэтому нам нужна помощь твоего клана. Просто потянуть время. Прелюдию перед холодным сексом организовать.     Кровоглазый ёж нахмурился. Некоторое время он думал над ответом под стоны вампира-проектора и ревущий ледяной ветер.     — Мне не нравится, как всё складывается… Экзеллер подключится?     — Цепной пёсик не хочет бросаться даже за вкусные косточки. Негодник.     — Так и думал… безмозглый идиот. Ладно, я всё равно помогу вам.     — А-ах! — ещё громче застонал вампир-проектор.     — Я лично приду к Повелителю Проклятых и выпотрошу его голыми руками, — прошипел Экзектор. — Будет третий раунд.     — Замечательно-хорошо, Экзюша… мы понимаем друг друга.     — Но с Альянсом разбирайтесь сами.     Демон-Экзе, служивший проектором, уже кончил себе на лицо и жадно слизывал белые капли длинным языком.     — Боишься Последнего Из Трё-ёх? Или испугался историй о приключениях Владыки По-орчи? — хитро ухмыльнулась архидемоница.     Вампиры резко замерли и замолкли. Они уставились на падшего архангела.     — Не боюсь. Последнему Из Трёх тогда помогал Король Погребель, — мрачно проговорил Экзектор. — Я, величайшее создание среди ангелов и демонов, гордо несу отметину Великого Хаоса. Я не боюсь бывшего смертного и не стану страшиться вонючего грызуна… который уложил слабоумного архидемона лишь благодаря собственному смраду.     — Запашок у тебя не лучше, — съязвила Владычица Декаданса.     — Гр-р-р! Итак, каков план?

***

    Центральная база Альянса Разбитых Миров.      Храм Прогресса.      Исследовательский Центр, Аномальный Отдел.     Аномальный Отдел тоже был лабораторией — но такой, какую видят в кошмарах. Комплекс, напоминающий и морг, и фабрику, уходил вглубь на несколько уровней под землю. Вдоль стен тянулись огромные цилиндры-капсулы из бронированного стекла, стянутого толстыми рамами и сетками силовых нитей. Внутри каждой клубился дымчатый холодный свет, под которым виднелись скрюченные спящие чудовища, отвратительные даже для демона, хтонические даже для ангела.     Стройными рядами блестели толстые гермодвери. Некоторые звенели и дрожали: время от времени с глухим нечеловеческим рёвом долбились пленники столь опасные в своих манифестациях, что сама реальность рассыпалась в ничто; и настолько жуткие, что один только взгляд на их обличия сводил смертных с ума или разрывал их сердца от ужаса. Некоторые опытные исследователи просто стучали по дверям в ответ, и монстры затихали, а те, кто помоложе или новички — чуть ли не падали в обморок.     — Вы так быстро вернули его сюда, господин Макабр?     — Честно говоря, даже мне оставаться один на один с ним страшновато. Но угрозы он не представляет… пока. А у тебя что?     Центральный проход был вымощен стальными плитами, потрескивающими под шагами. Вверху мигали лампы, что резали воздух короткими вспышками света, и едва пробивались сквозь дым из вентиляций. Пол дрожал — под ним гудели генераторы, что поддерживали изоляцию тварей от мира.     — Новости… плохие. Ну, или хорошие — как посмотреть, — Дантист безрадостно глядел на пленника. — Этот Соник — архангел.     Высоченный светло-жёлтый лис и маленький на его фоне лемур стояли перед бронированным стеклом. За ним — сияющее, искажённое существо.     — Тот же архидемон, только другой полярности, — продолжил Данте. — Слава Хаосу Милосердному, он не аномалия.     — Я знаю. Почему он архангел?     Внутри стеклянного колпака Классик-Соник неуклюже изучал своё новое «жилище». Его прозрачные зелёные крылья — будто из светящегося стекла — волочились за ним, как саван. Каждое движение отдавалось детской робостью: монстр то прикасался к морде, то к острым шипам. Его хитиновое, как у жука, тело внушало ужас даже матёрым солдатам.     — Стало ясно, куда делась ОКиЛ, — пояснил Дантист. — Она внутри Соника. Артефакт теперь исполняет функцию ядра Наивысшего — а я напомню, что именно вокруг ядра Наивысшие формируют свой видимый образ. И вот, мальчик попал в плен нового тела, что создала для него Основа Контроля.     — Но ведь его обследовали вдоль и поперёк… — покачал головой лис.     — Это доказывает, что наша аппаратура не идеальна, а ОКиЛ и СЕГА — непостижимый абсолют технологий. Потрясающе, не так ли?     Макабр выглядел сбитым с толку. Его взгляд метался по стенам, а хвосты скручивались, будто от желания ухватиться хоть за какую-то мысль.     — Но мальчика назвать Высшим нельзя, — устало продолжил лемур. — И Наивысшим тоже. Он даже не освящённый. Он — наполовину смертный.     — Наполовину смертный? Тогда всё не так плохо. С этим можно работать.     Классик-Соник прижался рукой к стеклу, и от его ладони пробилось белое сияние. Голос мальчика прозвучал глухо, как из-под воды:     — Что со мной произошло? Что будет теперь?..     — С тобой всё будет хорошо, — ответил Данте.     Но в этих словах не таилось ничего, кроме холодного расчёта: лемур звучал, как судья, что зачитывал смертный приговор. Классик-Соник застыл, не отрывая глаз от мобианцев за стеклом. Его сияние сильно померкло.     — Можно… можно у вас кое-что попросить?     — Что именно? — хмурый двухвостый лис убрал руку от панели.     — Не говорите моим друзьям… что я стал вот этим. Пожалуйста.     Дантист и Макабр переглянулись.     — Как тебе будет угодно, малыш, — ответил светло-жёлтый мобианец.     Через несколько минут тяжёлая гермодверь с грохотом ушла в стену. В лабораторию ввалился третий учёный — измученный персиковый лис в помятом халате. Завидев существо по ту сторону бронированного стекла, он застыл, будто получил удар током. Его хвосты встали дыбом.     — Ёлки-палки… это чё, Соник, что ли? — выдох Тейлза-Модеуса сорвался в изумлённый шёпот: — Охренеть... я не думал, что всё настолько плохо.     — Красивый, правда? — не то серьёзно, не то с сарказмом спросил Макабр.     — А что с ним случилось? — вздёрнул брови персиковый мобианец и приложил руку к подбородку. Он пытался углядеть хоть какую-то логику в изломанном теле Классик-Соника. — Почему эта хтонь выглядит, как… я даже не знаю, с чем этот ходячий пиздец сравнить.     — Я не хтонь! — голос Классик-Соника ударил по стенам отдела. — Я ёжик!     — Пожалуйста, потише, — Данте потёр висок. — Ты громко говоришь.     Архангел состроил грустную физиономию, обиженно повёл плечами и отвернул голову. В его множестве глаз промелькнули смесь боли и досады.     — Так в чём дело, господа-ботаники? Почему пацан стал таким?     — ОКиЛ оказалась внутри тела этого ребёнка, — холодно объяснил Данте. — Она и превратила его в ангела. Вернее, даже в архангела.     — Блять, ещё и архангел… а извлечь материнку можно?     — Ох, было бы всё так просто. Если мы попробуем извлечь ОКиЛ, то мальчик погибнет, — нахмурился Дантист. — Артефакт стал его сердцем.     — Что значит погибну? — снова встрял в разговор Классик-Соник и ткнул в себя пальцем. — Я теперь навсегда останусь… этим?!     — Помолчи, малой, пока взрослые разговаривают, — отрезал Тейлз-Модеус, не сводя глаз с серого мобианца.     Архангел рванулся в стекло: бронебойный экран задрожал и зазвенел. Дантист отскочил на инстинкте, а лисы — не сдвинулись ни на дюйм.     — Не указывай мне! — Классик-Соник врезался в экран.     Персиковый мобианец медленно повернул к нему голову.     — Я требую ответы! Я хочу знать! Я…     Ежонок не договорил: вспыхнула молния, и Тейлз-Модеус оказался у экрана. БАМ! Стекло хрустнуло. Вспыхнула пурпурная рябь. Стекло выгнулось внутрь, пошли толстые трещины — и тут же исчезли.     — Не выёбывайся, а то я к тебе в камеру зайду. И тогда твоя башка будет у тебя в жопе, раз не понимаешь по-хорошему. Там будешь квакать.     Архангел отшатнулся и опешил:     — Эй, погоди… а что я «по-хорошему» не понимаю?     — Тебя просили помалкивать. Ты до сих пор не въехал, что твой голос разрывает всем барабанные перепонки?     — А я всё равно буду говорить! Тебе назло! — Классик-Соник начал паясничать: — Ля-ля-ля! Бе-бе-бе! Ля-ля-ля! Бе-бе-бе!     Пол вибрировал. Лампы мигали. Металл стонал. У сотрудников задрожали зубы — кто-то уже зажал уши.     — Ты думаешь, я шучу, пиздюк?! — в ярости выпучил глаза Тейлз-Модеус и засучил рукава. — Мне до лампочки, что ты теперь размером с дом!     Классик-Соник впился когтями в пол, загрохотал крыльями и похлопал по стеклу лапами. Затем ежонок начал орать — визг птицы, рык хищников и звон колоколов одновременно. А потом стал подпрыгивать — да так, что посыпалась пыль с потолка.     — Ну давай, заходи! Только я всё ещё быстрый! Догонишь ли?     — Да мне плевать на твою скорость! Я тебе голову просто откручу и всё!     — Неужели?! Ты быстрее меня? — с любопытством наклонился архангел.     — Знай, я даже одного пидора однажды угондошил! А он быстрее любого Соника, и тебя тоже! Поэтому от твоей сраки и мокрого места не останется!     Классик-Соник расхохотался и захлопал в ладоши:     — Это же кто такой шустрый, что он обгонит меня во всех Вселенных?     — Ты специально, что ли, Модеус? — зажал себе уши Дантист. — Ты не выглядишь крутым, когда размахиваешь кулаками перед детьми.     Макабр, — до этого стоявший молча и неподвижно, словно огромная тень с двумя хвостами, — наконец-то вмешался. Он даже не морщился — хотя всем уже заложило уши. Светло-жёлтый лис подошёл ближе и одним мягким, но непререкаемым движением отодвинул Тейлза-Модеуса.     — Соник, — голос Макабра звучал удивительно спокойно. Глухой, уверенный, но с такой силой, что даже грохот архангела не мог его заглушить. — Ты же не хочешь причинять боль и дискомфорт окружающим?     — А мне, значит, можно причинять? — Классик-Соник вскинул голову, скрестил руки на груди, и отвернулся. Половина его глаз закрылась, другая полыхнула недовольством. — Мне ведь тоже больно! И тоже некомфортно!     — Твои слова справедливы, — кивнул Макабр. — И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я когда-то был на твоём месте.     Архангел с любопытством прищурил глаза, похожие на неоновые нарывы.     — Послушай, малыш. Твоё поведение мешает нам помогать тебе. Чем больше ты шумишь, тем медленнее мы идём вперёд. А чем тише ты будешь, тем быстрее мы вернём твой нормальный облик. Есть контакт?     Классик-Соник задумчиво поскрёб когтём по виску.     — Ты меня расколдуешь, дядя… Тейлз? — детским голосом спросил ежонок.     — Сделаем всё, что сможем. Просто не отвлекай нас. Хорошо?     На мгновение повисло безмолвие — редкость для этого отделения.     — Чили-дог хочу, — вдруг пискнуло чудовище.     — Три чили-дога — и ты ведёшь себя тише воды, ниже травы, — вздыхая и поднимая руки, предложил Данте. — Договорились?     — По рукам, дядя Дантист! — монстр засмеялся потусторонним, низким, вибрирующим хохотом, а потом изобразил жест застёгивающей молнии там, где у него когда-то был рот. — Жду чили-доги!     Макабр покачал головой, то ли от усталости, то ли от облегчения. Он дал знак своим подчинённым. Лемур и персиковый лис последовали за начальником в соседнее крыло комплекса, оставляя архангела в его стеклянной тюрьме.     — И что с этим нефилимом делать? — Тейлз-Модеус шумно перевёл дух. — Может, не надо ничего извлекать? Это же архангел, он может быть оружием.     — На днях экстренно созовут Синклит Альянса. Опять, — наконец, сказал светло-жёлтый мобианец. — Эх, я уже устал туда ходить…     — Мне кажется, позовут деда, и пацана сожгут Огнём Пустоты, — прямолинейно сказал персиковый лис. — Биг с радостью прикончит ещё одного ангела. Наш лемурчик такое одобряет. Правда ведь, зубная фея?     Однако Данте просто промолчал.     — Я постараюсь, чтобы паренька рассматривали с той же перспективы, что и Соника-Эхо, — Макабр всё ещё звучал глухо.     — Соника-Эхо? Это нашего недо-вампира так зовут? Почему именно Эхо?     — А тебе зачем это знать? — строго уточнил Макабр, сведя брови. — За Палача и Реквием переживаешь, не так ли?     — Немного. Я не могу запрещать им с кем-то общаться, — Тейлз-Модеус отвернулся от светло-жёлтого мобианца. — Мне не нравится, откуда Эхо привели, и кто его нашёл. Он слишком долго был с мерзким контингентом.     — Ты бы там отлично вписался, — ухмыльнувшись, подколол Дантист.     Тейлз-Модеус медленно повернул голову к лемуру. Его глаза засветились.     — Ты бы тоже, дружочек.     Данте такой фокус никак не испугал. Наоборот, позабавил, и он тоже растянул улыбку в ответ. Даже подмигнул. А потом сказал:     — Смертельная Семёрка тебя ждёт. Двадцать лет ждёт… и дождётся.

***

    Закрытая сеть измерений Апокрифа.      Шестой Круг, Круг Юпитера.     Голубое бесконечное небо, слишком голубое, слишком насыщенное, как ядовитый акварельный разлив, и безупречно чистое. Многоярусные белые облака — не пушистые, а плотные, упругие, с перламутровым блеском, по ним можно было бегать и скакать, как по батутам. Между уровнями висели абсурдно высокие и широкие лестницы, гладкие и скользкие, словно выточенные из цельного куска молочного хрусталя; они соединяли ярусы и уходили вверх под невозможными углами, извивались и закручивались.     Мегаполис выглядел так, будто его слепили из огня, дыма и плазмы, и его архитектура казалась гротескной и бессмысленной: здания изгибались в немыслимых спиралях; выросты и шпили переплетались; окна отражали образы, похожие на сны во время болезни. Круг Юпитера считался самым населённым: на нижних ярусах было так шумно из-за рупоров с лозунгами, что у неосторожных слушателей лилась кровь из ушей, а на самых верхах было так тихо, что терялась одна из точек опоры и начинался бред.     На одном из «улиц» сияющего города, на платформе, что пульсировала золотом, толкались две ангельские сущности — пурпурный Сансет-Эсент, комок лезвий и щупалец, и розовая Глори-Шайн, более человечная.     — Мне надо идти, — крутился в воздухе неугомонный Сансет-Эсент.     — Нам велели ждать, — Глори-Шайн переминалась на тонких лапах.     Здания не просто стояли — они медленно перемещались, перетекали друг в друга и перекраивались. Аллеи, отлитые из текучего зеркала, находились в непрерывном движении. Они существовали не в трёх, а сразу в одиннадцати измерениях; для существ, привыкших к миру длины, ширины и высоты, прогулка по такой аллее могла стать путешествием в безумие. Свет плыл, как ветер, и колыхался, как рябь на воде, лился отовсюду во всех возможных и невозможных цветах. Он был почти невидим, но при этом наносил порезы сознанию лишь фактом своего противоестественного существования.     — Будь дело охуенно важным, нас бы вызвали в Девятый Круг.     По облачным полям бродили геометрические кошмары — другие Наивысшие, существа, слепленные из структурированного света, собранные будто наугад: плавающие глаза без головы, вращающиеся кольца, беспорядочные пучки крыльев, и сияющие звёздные узоры; образы ангелов настолько прекрасные, что вызывали отвращение, но от них невозможно оторвать взгляд — и их великолепие выжигало глаза. В воздухе проплывали сущности помельче, ещё более безобразные сгустки звёзд, и лишь отдалённо, на уровне подсознания, они могли напоминать смертным городских животных — вроде голубей, собак или кошек.     — Но ты… но ты Основу Логики уничтожил, — возразила Глори-Шайн.     — РЯ-Я-Я-Я! — взревел Сансет-Эсент и вздыбил щупальца. Продрав горло, он сипло добавил: — Я не уничтожал ОКиЛ.     Высоко над парочкой носились полупрозрачные шестикрылые стражи, они сверкали фейерверками. Крик привлёк внимание одного: тот опустился ниже, прикрывая тело четырьмя крыльями, а двумя поддерживая полёт. Голова существа вращалась и мигала, как полицейская сирена, а потом ненадолго остановилась — черты его лица хаотично разбросаны: нос повис на подбородке, рот вместе с ухом оказался на макушке, а глаз вообще не было, но они пульсировали на плазменных крыльях, как голубые язвы.     — Тебе никто не поверит, — сказала Глори-Шайн.     — Да и плевать.     Сансет-Эсент попытался попить из бутылки, но только после пятой попытки вспомнил, что у него, вообще-то, нет рта. На шестой — ткнул себе в глаз горлышком. Разозлившись, Наивысший разнёс бутылку об собственную шипастую голову; его щупальца-лезвия недовольно свернулись в узел.     — За пивом мне сгоняй, — выдохнув, распорядился пурпурный ангел.     Розовая сущность отшатнулась от «морского конька» — к торчащим посреди облачной пустоты двустворчатым воротам, отлитым из бронзы.     — Но ты же опять всё разобьёшь.     — Я тебе сотку дам, — Сансет-Эсент будто её не слышал. — Давай чеши.     Время от времени доносился гром. За полотном идеально чистого голубого неба иногда проскакивали молнии — там, выше самых верхних облаков, постоянно грохотали бури и штормы. Туда не поднимались даже другие ангелы: ветры в выси настолько мощные, что разорвут не только броню, не только скафандр, но даже метафизическое тело космической сущности.     — Сотку чего ты мне дашь?     — Сотку пиздюлей тебе дам! — снова рявкнул Наивысший. Потом до него вдруг запоздало дошла новая мысль: — Хотя зачем… я лучше ограблю ларёк. Ещё не хватало идеальному виду торговаться с недосуществами. А потом кровью и голубиными какашками напишу где-нибудь гадости! Да-а-а! Какой же я гондо-о-он! Муа-ха-ха!     Он распахнул крылья-лезвия и разразился истеричным хохотом, снова задирая голову. Пока Сансет-Эсент болтал сам с собой, Глори-Шайн с лицом лица смотрела на своего собрата.     — А потом я тайком высажу кусты конопли в огороде какой-нибудь бабки, ускорю рост суперсилой и вызову полицию! Потому что нехуй было грешить в молодости, ищи искупления на нарах! — Наивысший упёр «клинки» в бока. — Я охуенно планирую судьбы смертным. Так, пожалуй, и сделаю.     Здания поблизости снова начали перестраиваться — издавали странный шум, больше похожий… на радостный плач и литания. Как оказалось, они были живыми, но не в привычном понимании. Даже облака начали странно вздыматься, вздыхать. Это был не город. Это был колоссальный улей.     — Да уж, ты и правда гений, — покачала головой Наивысшая. — «Тот, Кто Не Совершает Ошибок» в гробу перевернулся.     — Ты бы так Алисе отвечала, ссыкливая сучка, — огрызнулся Сансет-Эсент.     Вдруг бронзовые ворота распахнулись — они чуть не пришибли Глори-Шайн. Спустя мгновение раздался торжественный женский голос:     — Мне нравится думать, что вы не такие тупые, как кажетесь. Хотя бы умеете приходить вовремя. У меня масса дел, а в Девятом Круге вам сейчас не рады.     Из сияния ворот возник глаз, вихрь из крыльев. Наивысшие скрестили лапы и отростки на груди — ритуальное приветствие.     — О-хо-хо, здарова-а! — весело протянул Сансет-Эсент и выпрямился. — А ты сегодня хорошо выглядишь, милашка Канцлер.     — Но ты сейчас не видишь её лично, — вполголоса поправила Глори-Шайн.     — Не порть шутку, ебланка, — злобно сощурился пурпурный Наивысший.     Глаз-водоворот презрительно оглядел ангелов, и его вихрь замедлился.     — Дегенераты… одна слабачкой выродилась — надзиратель, как из облака кирпич. Второй тот ещё сверхразум — мозги свои оставил в родовой капсуле, — синий зрачок Канцлера сузился. — Итак, Глори-Шайн, тебя ждёт Ас-Реал. Мне плевать, что тебе там наболтала жалкая королева рабов, а вот нашему Архонту — нет. Это приказ — значит, ты идёшь сию минуту. Убирайся.     Глори-Шайн молча и послушно исчезла за воротами, которые тут же захлопнулись. Сансет-Эсент остался один.     — Всё-таки будет свидание? — выгнул грудь колесом «морской конёк».     Вихрь из крыльев резко замер. И вот, на нём открылись сотни глаз.     — Благодари Ас-Реал, что тебя не бросили в Огонь Пустоты. Лично я бы уже давно это сделала, — прогремела Канцлер мужским басом. — Но нас слишком мало, и даже таких идиотов, как ты, нужно беречь… и прощ-щать.     — Но я хочу с тобой сплестись узами Света, а не с твоей мамашей, — Сансет-Эсент был абсолютно невозмутимым и умудрялся даже подмигивать.     — Червь тоже мечтает летать, как орёл, — Канцлер запустила вращение крыльями, а её голос стал женским: — Отправляйся в Пятый Круг, Круг Марса. Готовь свои отряды к новой войне с силами Тьмы. Скоро поход на Экзектора, затем — на безумца Оверлордуса. Надеюсь, хотя бы тут ты не проявишь свою «гениальную инициативу»?     — Хуйня вопрос, — махнул крылом-лезвием пурпурный Наивысший. — И только ради этого ты припёрлась ко мне лично? Ну, почти лично.     — Чтобы предупредить: в следующий раз твои выходки уже не простят. И письма читать научись — ты же ими только подтираешься.     — А чё, на ОКиЛ уже похуй? — рискнул спросить «морской конёк».     — Этот вопрос мы решим позже… — зловеще прошептал глаз-водоворот.

***

    Измерение категории IDW-S типологии С1AS-S1C №2017.      Зелёные Холмы. Дом Тейлза.     Было за полночь. Планета спала под колючим светом звёзд, и только один огонёк теплился на окраине Зелёных Холмов. В маленьком домике тусклая лампа освещала импровизированную мастерскую, где Классик-Тейлз уже час безуспешно возился с радиостанцией. Связь исчезла разом: вышки молчали, телевизор показывал шум, все каналы были мертвы.     Классик-Эми была в гостях у своего двухвостого приятеля. Ежиха сидела у окна с плюшевым чао в руках, но она уже давно не читала комикс. Она всматривалась в ночную тьму так пристально, словно там мог появиться ответ. Тревога за Классик-Соника только росла в её душе.     — Такое впечатление, что кто-то одним щелчком вырубил всю коммуникацию. Вот всегда всё так не вовремя!     Когда Классик-Тейлз устал мучить приёмник, чтобы достучаться до классических Майти и Рея, он быстро нашёл себе занятие: лисёнок начал что-то чиркать на карте звёздного неба, которую он приобрёл на днях по неведомой для Роуз причине. Юного механика переполнял энтузиазм.     — Может, власти? — устало предположила ежиха.     — Возможно. Но зачем? — лисёнок обернулся, нахмурившись.     — Скажи мне, что ты с Майти и Реем задумал? — тихо спросила девочка.     Двухвостый мобианец ненадолго завис, даже красную ручку выронил:     — Ничего криминального… и сверхъестественного, — Классик-Тейлз заполз под стол и поднял ручку. — Парни скоро придут, и ты всё увидишь.     — Надеюсь, они не полезли в какую-нибудь, как тогда сказал Палач… клоаку?     — Не-не-не! — помотал мордочкой мальчик и помахал ручонками. Он сел на стул. — Точно нет! Мы не хотим нарушать наказы охотников!     — И поэтому ты отправил мальчиков в тьму тараканью? А если их тоже похитят? — насупилась Роуз и надула губы. — Охрана Альянса не идеальная.     — Ну я отправил их до похищения… — потёр затылок Классик-Тейлз.     — Тебе и до похищения сказали, что наш мир на мушке, — розовая мобианка закатила глаза. — Вызывай их сюда. Здесь мы хотя бы под присмотром.     — Как я тебе их вызову? Связи нет!     Вдруг за стеной прошёлся скрежет — тонкий и мерзкий, как нож по стеклу. Затем появилось низкое, искажённое жужжание. Будто из темноты к дому медленно подбиралось нечто механическое и живое одновременно.     — Подожди, — Классик-Эми замерла. — Ты слышал?     — Да, слышал, — до безобразия спокойно отозвался Классик-Тейлз. Потом его уши встали домиком, а в глазах зажглось любопытство. — Обычно ночью все спят. Надо посмотреть, кто пришёл… или что к нам пришло.     Классик-Эми вскочила. Она подбежала к другу, что уже тянулся к замку.     — Тейлз! — её шёпот был злым и громким. — Ты совсем спятил, что ли?     Снаружи снова поскребли. Жужжание стало ближе — прерывистое, хриплое, чужое. Казалось, по двору шло что-то, что никогда не должно было ходить.     — Если не посмотрим — так и останемся в неведении, — прошептал Классик-Тейлз. А потом на его лице дрогнула… нездоровая улыбка. — Если это демон, под кроватью мы точно не спрячемся. Я прав?     Классик-Эми ошарашенно вытаращилась на двухвостого мобианца и остолбенела. Холодный ночной воздух окатил их сразу, как только дверь распахнулась, и они двинулись за порог дома. Лунный свет вырывал из темноты лишь небольшие куски реальности — траву, дерево и край забора.     — Не томи, выходи быстрее, — вдруг проявил нетерпение Классик-Тейлз. Он расправил плечи и сложил руки за спиной, бесстрашно глядя во мрак.     Звук шагов усиливался, тяжёлых и неровных. Вскоре мобианцы увидели... нечто. Из кустов выбралось что-то искорёженное и поломанное.     — Что это…? — прошептала Классик-Эми.     Фигура низко жужжала. Она неумолимо шла к ребятам, её сильно заносило то вправо, то влево. Погнутые ноги с трудом удерживали вес тела, а каждый шаг сопровождался хрустом и железным скрежетом.     — О, Хаос, это… это Метал Соник? — Роуз едва унимала дрожь в коленях.     — Да, это Метал Соник, — Классик-Тейлз с чистым спокойствием наблюдателя склонил голову набок. — И это непростой Метал Соник.     Наконец на свет луны вышел робот. Он едва держался: с плеч тянулись оборванные кабели вместо рук; из треснувшего корпуса валил дым и голубые всполохи; искры сыпались на траву, прожигая в земле дырки.     — Наш мир уже не будет прежним, — взгляд у лисёнка на миг стал мутным. — И наш Метал тоже не будет прежним.     Голова Метал Соника выглядела, как цветок из битого стекла. Изнутри торчал обугленный процессор, пульсировавший тусклым оранжевым светом. Один визор был разбит в пыль, второй мигал, пытаясь рассмотреть окружающий мир сквозь трещины. Из панелей всё ещё стекала вода.     — Бедный… кто же так тебя изуродовал?     — Точно, это же он тогда нам помог! — резко оживился Классик-Тейлз. — И его ведь после похищения никто не нашёл. Метала что, утопили где-то?     Красный огонёк на месте глаза робота дрогнул в слабом ответе — и погас. Метал Соник попытался поднять голову, но она тут же безвольно упала на грудь. Робот покачнулся — и вот, он рухнул на бок, гулко и с тяжестью. Посыпались осколки, по двору разошёлся запах горелого железа. Андроид дёрнулся пару раз и затих окончательно. Последний вибрирующий гул прокатился по земле — и наступила гнетущая тишина.     Только через несколько долгих секунд маленькие мобианцы осмелились подойти ближе. Белые мотыльки уже крутились над телом машины.     — Тейлз, а ты это… ты сможешь его починить? — внезапно спросила ежиха.     Где-то далеко прогремел грозовой раскат. Приближался ураган.     — Наверно, да. Но зачем? — двухвостый лисёнок нахмурился.     Классик-Эми замялась — однако только на мгновение:     — Сейчас ему никто не приказывает. Доктора больше нет, он сам сюда пришёл. Значит, хотел помощи…     — Эми, это же Метал! Он плохой, и мы все это знаем! Зачем нам ему помогать? — всплеснул руками Классик-Тейлз.     — И всё-таки он нас спас! Ты сам ведь это сказал! — Роуз подпрыгнула для убедительности. — Если бы не он, тебя тоже бы утащили злодеи!     Классик-Тейлз пристально уставился на израненного андроида. Его внимание сразу привлёк едва тлеющий бирюзовый костерок в груди меха-ежа. Он потрескивал, как гаснущий уголёк, сворачивался в плотную спираль и источал лёгкий аромат — будто от открытого флакончика мягких духов.     — Странно, его энергетическая матрица слишком шумит. Такое неустойчивое существо должно было разрушиться, — пробормотал лисёнок. — Но выглядит всё равно изумительно… такое неправильное… и такое красивое.     Заинтригованный, Классик-Тейлз протянул к огоньку ладонь, но тут же резко отдёрнул её: пальцы обожгло резкой ледяной болью, словно мальчик сунул руку под раскалённый пар. Юный механик потёр пальцы и поморщился.     — Может, дадим ему шанс? Может, он уже не наш враг? — Классик-Эми в жалобной просьбе сложила руки у мордочки.     — Или, может, лучше позвонить в Альянс? — предложил двухвостый. — Дядя Дантист предупреждал: если какая-то нечисть к нам заявится…     — Предупреждал. Только до Альянса мы так и не дозвонились, — буркнула ежиха. — И Соника не хотят отпускать домой. Надеюсь, с ним всё в порядке…     — Зато до Другого Меня связь проходит. Коммуникатор-то работает, — покачал головой Классик-Тейлз. — Вообще, хочу узнать, что он с ним сделал.     — Ты прав, Метала должны осмотреть. А если… а если они его уничтожат? — мобианка перевела дух. — Потому что он был плохим?     — Ладно, заберу Метала в гараж. Но не обещаю, что оживлю. Подсоби.     Лисёнок аккуратно поднял Метал Соника за ноги, а ежиха подхватила робота под плечи. Андроид оказался почти невесомым — будто внутри он пустой. Но тело при этом оставалось горячим, хотя голубой огонёк уже почти потух.     — Его появление тут не просто так, — тихо сказал Классик-Тейлз. — Он либо чудо, либо первый знак погибели. Впрочем, это не так важно…     — Ты меня пугаешь, — вдруг призналась Классик-Эми. — Ты правда изменился после разговора с дядей Макабром. Что он тебе такое сказал?     — Даже не знаю, о чём ты, — лисёнок отвёл взгляд к дому. — Осторожно.