Глава 19-3. Око за Око — И Весь Мир Ослепнет

То, что я видела во сне — я вижу сейчас наяву.

Демоны тоже плачут — и я опять слёзы лью.

Другие демоны плачут со мной — знают, скоро умрут.

Высшие тебя не убьют — ты сам затягиваешь петлю.

Ты сам отказываешься жить, охотники тебя не убьют.

Неужели наши… нет, твои усилия напрасны?

Ради чего мы победили Высших? Ради этого?

Джинна

    Зона Вне. Граница между Вселенными.     Измерение, под которым она находится, засекречено.     Сначала казалось, что ребята попали в обычную каменную пустыню — однако под ногами была странная сетка, что дрожала рябью. Это пространство было бесконечным — тянулось во все стороны сразу, а края горизонта будто изгибалась, как бумага. Ветра дули одновременно отовсюду. Ни единой тени, её не было даже у мобианцев.     Тейлз-Палач и Салли-Реквием спокойно болтали, пока ошеломлённый Соник-Эхо плёлся за ними.     — Тебе удалось что-то узнать у мамы? — спросил бесхвостый лис.     — Тётя Рассвет не понимает, о чём речь. Или делает вид, что не понимает. До дяди Джеффри я не дозвонилась: либо автоответчик, либо «грешники».     — «Грешники»? То есть, опять нахуй послали?     — Да, братец, опять послали. Зато выяснила, что с ним всё хорошо.     Несмотря на то, что Зона Вне находилась выше Измерения Хаоса, она была куда более абсурдной и безумной. Здесь не было ядерной пёстрой палитры, как на втором уровне Мультивселенной. Наоборот — всё выглядело будто выцветшим. Вместо звуков — бесконечный гул, от которого дрожали кости.     Неба как такового в Запретной Зоне не существовало: над головой колыхалась густая темнота, жидкая, словно омут. В ней не было ничего, кроме черноты — только волны, рукава галактики, в которых иногда мерещились сражения, трагедии и комедии из разных Вселенных.     — Где это мы? — спросил Соник-Эхо.     — Да хер его знает, — ответил Тейлз-Палач. — Но мы под верхними мирами.     Куда ни падал взгляд — везде горизонт, вогнутый, плавающий, словно нелепая условность. Причудливый рельеф — закрученные в узел горы, блестящие монолиты, совершенно гладкие стены — возникал из ниоткуда и исчезал так же внезапно. Троица мгновенно могла оказаться в совершенно другом месте, а цвета верха и низа менялись резко и внезапно.     — Мы прям на самой границе между нулевым и первым уровнем, — произнесла Салли-Реквием, возглавившая их маленькую экспедицию.     Иногда восприятие мобианцев просто ломалось, когда попадали на ту самую «границу». Они, будто призраки, шли по стенам, в то время как жители верхних миров спокойно гуляли по земле. Троица оказывалась то под полом, то взлетала в потолок, словно поднимаясь по винтовой лестнице, — и каждый виток открывал новый бледный пустой пейзаж. А вслед за ним — ещё одну Вселенную. Только навигатор не давал им потеряться окончательно и сойти с ума, а гаджеты — ходить по земле, а не по пустоте вверх тормашками.     — Да хранит вас Хаос Милосердный! — вдруг заорали в уши.     — Чик-чирик, ебать! — кто-то отрапортовал сбоку.     Соник-Эхо не заметил, как всё переменилось — реальность резко потемнела, помрачнела, будто мобианцы оказались в подземелье. Под ногами хлюпала ледяная вода, и в ней бурлили отражения: то пухлые дети, то взрослые авантюристы, перемотанные бинтами. Охотников, как волки, окружили пурпурные роботы и воители в роскошной форме, с тяжёлым оружием и машинами. В их рядах также мелькали редкие таинственные фигуры в плащах и с изысканными посохами, их глаза светились во мраке капюшонов.     Повстанцы подняли руки, требуя ребят остановиться. Командир в «усатом» шлеме и в больших тяжелых погонах шагнул вперёд:     — Союзники или нет, протокол един для всех. Руки от оружия, на виду!     Повстанцы быстро их обыскали: детекторы щёлкнули, кристаллические печати вспыхивали. У Салли-Реквием и Тейлза-Палача кристаллы мягко засветились синим — напряжение сразу спало. Соника-Эхо проверяли дольше: его вампирская сущность заставила печать дрогнуть алым. Только после короткой радиосвязи с командованием ему тоже махнули пройти.     — Задержка вынужденная, — сказал командир сухим, но корректным тоном. — Вас проводят в лагерь, оформят и внесут в реестр.     Отряд взял их в плотное кольцо и повёл в коридор, переходящему в укреплённые помещения. Камень сменился титановыми панелями, по полу тянулись кабели; воздух пах маслом и гарью — база жила войной. На следующем посту сняли отпечатки, проверили ауры, занесли данные в терминал. Всем выдали временные пропуска: матерчатые карточки с фото, эмблемой сектора и сроком действия, а также металлические бирки.     Вскоре ребята оказались в командном центре. Повсюду мигали мониторы: одни показывали настройки каналов, другие — мрачные руины в дыму и мистическом тумане. На мониторах жили странные водяные знаки — оккультные символы, то в углу, то на всём изображении. Один экран на минуту привлёк внимание Соника-Эхо: там розовые аниме-пони с накачанными мускулами обменивались ударами под эпичные взрывы.     От нечего делать ёж прислушался к разговору в коридоре:     — А хули именно я? — послышался хриплый голос.     — Так приказано сверху, Майлз, — ответила женщина. — Не ёрничай, у тебя шанс на повышение.     — Да мне насрать на повышение и на любые возвышения, когда, сука, на пороге смерть стоит и на могилу каждого из нас под хохот ссыт. И не называй, пожалуйста, меня Майлзом. У меня другое имя.     — Нам нужна поддержка твоего взвода. Остальные будут держать орды нежити и не позволять Эболе Фебрису воссоединиться с Тёмным Соблазном.     — Это мне понятно, но где сама Матка-Доминаторша? Какого Хаоса она бросила своего любимого слугу? Тебе не кажется это странным?     Вскоре ребят встретил писарь-робот. Он внёс данные Салли-Реквием и Тейлза-Палача в журнал, прикрепил цифровые копии пропусков. Соника-Эхо регистрировал дольше — по особой схеме.     — Вы в системе, — отчеканил андроид. — Пропуска действуют двое суток. Ваши перемещения будут отслеживаться. Союзникам открыт доступ в казармы и техангары. После инструктажа вас ждёт командующий.     Эггмоперские солдаты шли следом плотным строем. Оружие — наготове, взгляд — цепкий, но отношение вежливое. Всё-таки перед ними элитные охотники на демонов, редкость и ценность, которую зря не тревожат.     Ребятам навстречу вышла смотрительница — бурундучиха в чёрной форме D-Watch, украшенной серебром. На плече — повязка с гвоздикой и вороном. Девушка громко топала, раскачивала бёдрами и расталкивала плечами всех повстанцев поблизости. От неё несло медовым запахом и ароматом воска — как если бы таяли горящие свечи, — но ненавязчиво, весьма приятно.     — Здравствуйте… здравствуйте, охотники! Хо-хо! А мы вас ждали.     Мобианка широко улыбалась и постоянно маршировала, хотя она была не на параде. А ещё эта леди похохатывала между делом. Офицерша внешне похожа была на Салли … но нечто неуловимое сильно отличало её от принцессы Акорн. Что конкретно, вампир не мог объяснить.      — Мой позывной «Сладенькая»! — торжественно объявила повстанка, а ёж осознал, что пропустил мимо ушей её длинную приветственную речь. — Следуйте за мной, леди и джентльмены. Вперёд! На инструктаж!     Троицу провели в маленькую комнату: металлические скамьи, запах пыли и машинного масла, мерцающий проектор. Не очень уютно и холодно.     Сладенькая щёлкнула указкой по экрану. Повстанка начала рассказывать с каким-то нелепым и даже комичным вдохновением.     — Слушайте вни-ма-тель-но, славные граждане Альянса! База великой Эггмоперии — в зоне огромного риска! Нежить клана «Судного Дня» может проникнуть в любой момент. Начнём с простейших демонов-Экзе, а именно с глазодёров: призрачные твари, копируют голоса. Ха-ха! Отвратительно, правда? Маскируются под кого угодно, бестелесны, от пуль хохочут и выдирают глаза. Но магия и зачарованные штуки рвут их, так что не боимся, ребята. Увидели глазодёра — доклад не-мед-лен-но!     Офицерша подошла к столу и подглядела «план урока». Она продолжила:     — Проверка личности: кодовое слово — «Канделябр». Ответ — «Чупапи-Муняня». Не ответили? Стреляете. Да, именно так. За-пи-ши-те!     Слайд сменился изображениями метафизических ужасов, совершенно не похожих на привычных демонов-Экзе. Стриксы — тощие птицы-гуманоиды, лысые, с пастями до ушей, они абсолютно чёрные, даже их кости, внутренности и кровь. Умертвия — словно сшитые из разных существ, с разными руками и ногами, и с глазами, которые точно забрали у кого-то чужого. Соник-Эхо смотрел, заворожённый, и пропустил половину лекции.     — О-хо-хо, какая мерзость… демоны-скелеты, костобесы, и демоны-зомби, гнилобесы. Не умные, не скрытные, но крайне упорные и живучие. Хватают, кусают, пахнут соответствующе. По одному — ерунда, но ползают толпами и всегда сопровождают кого-то покруче. Боятся огня и потери головы — в прямом смысле, дамы и господа!     Пока бурундучиха рассказывала, другой смотритель собрал с Тейлза-Палача, Салли-Реквием и Соника-Эхо подписи. Потом повстанец снабдил скромными буклетиками с инструкциями при встрече с нежитью.     — О, наконец-то, самое интересное! Вампиры! Порождения Владычицы Декаданса, демоны-Экзе Второго Уровня Угрозы… иногда даже Первого. И не просто так, леди и джентльмены! — Сладенькая сделала пару глотков медового напитка из бутылки. — Сексуально озабоченные, превращаются в летучих мышей и комаров, и любят сосать! Кровь. Всего один укус и кир-дык — вы тоже вампир! Ха-ха! Однако вам, охотникам, по-вез-ло — если заражение свежее, можно сменить тело и обмануть хворь. На демонических и ангельских существ проклятие не действует, ну а аномалиям — как всегда, на всё по барабану.     Слайды показали стандартных демонов-Экзе: чёрные склеры, красные радужки, клыки до подбородка. Но зубы белы как снег — как у рекламных моделей отбеливающей пасты. Половина вампиров невероятно красивы, с идеальными лицами и стройными телами, другая половина отвратительные и безобразные — причём, чего-то промежуточного не существовало. И даже в демонических формах — жуткие помеси летучих мышей, клещей и гнуса, — красивые особи выглядели привлекательными, но всё равно шокирующими.     — А теперь внимание, славные граждане Альянса! Если видите такого вампира — это опасно, хо-хо, — Сладенькая постучала указкой по проклятому человеку с чёрными глазами. — Но если видите вот такого кровососа, — затем она перевела на мобианца с белыми склерами, — то это — аб-зац. От высшего вампира лучше свал… то есть, тактически отступить!     Соник-Эхо невольно прикоснулся к собственным клыкам. Его волнение заметил Тейлз-Палач, и он оторвал свой взгляд от буклета.     — А у высших вампиров всегда красные глаза?.. — спросил ёж у повстанки.     — Всегда, Соник. Всегда! — Сладенькая улыбнулась ещё шире. — Белые склеры, красные радужки, и зубной врач им не нужен во-об-ще. Мне даже им иногда завидно, но оно того не стоит. Ой, не стоит! — она махнула рукой.     Соник-Эхо неловко взял у киборга коммуникатор и взглянул на отражение. Голливудская вампирская улыбка — в порядке. Но глаза… зелёные, пронзительные, светятся ярко. Каждое утро они пугали его.     — Вампиры маскируются хорошо, — продолжила смотрительница и начала ходить взад-вперёд по аудитории. — Но красные глаза выдают каждого — и обычного, и высшего. Плюс вечные белоснежные зубы. А вычисляются легко: серебро, чеснок, осина; приглашение в дом — обязательно, соль — непреодолима, солнце — неприятно. Есть, конечно, ещё лич-вампиры и лжевампиры, но вас они не побеспокоят. Вам всё понятно, дамы и господа?     Сладенькая осушила полбутылки и указкой потыкала в выданные пропуски:     — Эти штуки — ваши жизни. Потеряли или дали чужому — мы сразу думаем, что вы дружите с Овертолчком. Табак дымить — только в курилках. Не будьте такими противными! И не делайте мне лишнюю работу.     На этом инструкция покатилась в пропасть скуки. Пожарная безопасность, огнетушители, курилки, повторение правил раз тридцать — голос Сладенькой стал идеальной колыбельной. Салли-Реквием мужественно изображала умный интерес. Тейлз-Палач, спрятав памятку в хранилище Изумруда, крепко дремал сидя. А Соник-Эхо занимался всем, чем угодно, только не слушал: вертел карточку, зевал, тянулся, рассматривал постеры с Эггменатором в странных позах, схемы эвакуации и плакаты с чиби-Блейдом.     Наконец их отпустили. В казармах было шумно и тесно: кто-то чинил броню, кто-то ел, кто-то красился — для эггмоперского офицерского состава макияж был очень важен, — а кто-то мирно спал на полу с амуницией. Все вокруг были проклятыми: их чёрные, — а у большинства ещё и лишённые глубокой осмысленности, — кровоточащие глаза заставляли ежовые иглы подрагивать. Колючего парня даже затошнило от духоты, и он немного отстал от лиса с бурундучихой.     — Рыба! — кто-то из повстанцев играл в домино.     — Какая рыба? Ты сжульничал! — второй повстанец стукнул кулаком по столу... и пробил его, отчего рука застряла в древесине. — Гондон!     — Я гондон?!     — Да! Ты! — бедолага пытался вытащить руку из стола, но не получалось.     — Ты ответишь за базар, — повстанец схватил беспомощного товарища за воротник, подтянул к себе, и начал звонко шлёпать его по щекам.     Соник-Эхо так засмотрелся на них, что не заметил, как куда-то завернул. Внезапно мир вокруг словно «провалился в воду». Звуки стали глухими, свет — размытым. Пол под ногами задрожал, и ёж заметил, что под его ботинками вспыхивали какие-то огненные узоры…     — Ну и куда меня опять закинуло? Ненавижу уже эту Жопу Вне…     Соник-Эхо остановился: впереди шёл разговор. Розовая мобианка — слишком уж похожая на одну из версий Эми Роуз — говорила с кем-то через белое зеркало с золотой рукоятью. Артефакт светился мягкой голубизной, воздух вокруг дрожал — магия, без сомнений.     — Вы готовы? Все на месте? — спросили у ежихи.     — Так точно.     — Превосходно. Мы на шаг ближе к долгожданному порядку.     Он услышал знакомый голос, и у Соника-Эхо внутри что-то резко сжалось, будто ему в голову плеснули кипятка. Инстинкт, древний и звериный, заорал: «Прячься!». Он юркнул за стену и прижал ладонь ко рту. Сердце билось слишком громко, а дыхание ощущалось чрезмерно шумным.     — План мне не нравится, — ответил кто-то мобианке. — Но если он поможет зачистить этих жалких… пусть сдохнут. Остальных тварей добьём мы.     Офицерше отвечало её отражение. Оно не отражало коридор — только её лицо. Глаза отражения светились белым, голос отдавался холодным эхом, и будто бы смотрели сквозь собеседницу. Лицо — надменное, холодное, безразличное, совсем не похожее на живую и экспрессивную Роуз.     — Мне он тоже не по душе, — голос «Розы Ветров» дрогнул. Чуть-чуть, но весьма заметно. — Мне кажется, это слишком.     — Знаешь, что? Смотри по ситуации. Если всё пойдёт совсем отвратительно — режь корни. Остальное я улажу сама, — произнесло зеркало.     Соник-Эхо задрожал — колючему парню сделалось зябко. Ему не хотелось узнавать, кто отвечал мобианке по ту сторону зеркала. Потом он осмотрелся — ёж не был на базе повстанцев в Зоне Вне: пол мерцал квадратиками, как и стены, а вместо потолка — разноцветный океан с силуэтами животных.     «Это чё, Измерение Хаоса?..»     — Не сомневаюсь в твоей гениальности, — не то искренне, не то с ядом пробормотала Эми. — Могу пожелать лишь удачи.     — Благодарю. Если будет всё совсем плохо — маякни мне. Я вышлю к вам на помощь моего телохранителя. Без награды ты не останешься.     Соник-Эхо ненадолго высунулся из укрытия. Девушка глянула из-за плеча — вампир в последний миг успел спрятаться. Его сердце опять заколотилось.     — Надеюсь, не очередной орущий дебил с большим мечом?     — Нет. Этот тише. И куда страшнее. О его визите никто не рассказывает, — отражение на миг растянуло дьявольскую ухмылку. — До связи, лапушка.     Свет погас, а отражение «Розы Ветров» будто вышло из одержимости. Розовая мобианка тяжело выдохнула и отвернулась, явно не в духе.     — Ты что, по зеркалу разговариваешь? — решил окликнуть повстанку Соник-Эхо, высунувшись из-за угла. — Или это у тебя телефон такой?     Ежиха вскрикнула, подпрыгнула и мгновенно спрятала зеркало под куртку.     — Как ты сюда попал?!     — Эм… ногами? — ёж, выйдя из укрытия, указал на узоры на полу.     Брови «Розы Ветров» поползли вверх. Она скомкала бумажку с символами — магический круг рассыпался, искажение захлопнулось. И вот, девушка двинулась к нему медленно, угрожающе. Ёж невольно попятился.     — Э-э… Канделябр! — выкрикнул Соник-Эхо.     Ежиха зловеще усмехнулась, а её взгляд стал ещё темнее.     — Чупапи-Муняня. Нехорошо подслушивать чужие разговоры… — казалось, она сейчас вот-вот сделает что-то плохое. — Где твои манеры?     — Да я просто потерялся, чувиха. Ищу, кому докладывать по заданию.     — Ты что ещё за оборванец? — остановившись, склонила голову набок «Роза Ветров». Её интонация была настолько желчной, что ежа аж начало подташнивать. — Не со мной тебе разговаривать. Ищи капитана взвода.     — Нихуя себе у вас тут встречают, — возмущённо всплеснул руками вампир. — Я тебе какое зло сделал, чтобы ты меня с порога облила помоями?     — Во-первых, подслушал мой разговор с начальством. Во-вторых, ты — Соник, — последнее слово мобианка процедила максимально едко. — Этого достаточно. Пшёл с глаз моих, дерьмо собачье.     Соник-Эхо недоумённо скривил губы. И прежде, чем он успел высказать всё, что думал о ней, сзади донёсся голос бурундучихи.     — О, привет! Ты с нами, «Роза Ветров»? — подбежала Салли-Реквием. — Ты уже познакомилась с моим другом?     — Твоим… другом?     Эми ещё раз оглядела Соника — и словно щёлкнул тумблер. Лицо смягчилось, появилась улыбка. А потом офицерша учтиво поклонилась.     — Прошу прощения. Я перепутала тебя с другим Соником. Он тоже из D-Watch и постоянно суёт нос, куда не надо. Вы… пугающе похожи. С моей стороны это было грубо. Надеюсь, ты не злишься?     — Эм… да вроде нет, — ненадолго растерялся тёмно-синий мобианец. — Я парень простой, обид не храню. Прописываю двоечку — и всё.     — Соник! — притопнула ногой охотница. — Знай границы!     «Роза Ветров» никак не отреагировала на скрытую колкость. Она лишь пожала плечами и звонко усмехнулась.     — Мы с тобой в этом похожи. Ты ведь Эхо, верно?     — Да, я Эхо, — ёж громко потёр нос.     — И давно ты знаком с Реквием? — спросила Эми медленно, подчёркивая каждое слово, всё так же улыбаясь.     — Чуть больше месяца. Он сейчас живёт с нами, — ответила Салли-Реквием и сцепила пальцы. — Соник хороший, правда.     — Вот оно как, — пробормотала Роуз, уводя взгляд. Она пошаркала ногой. — Ясненько-понятненько. Вам уже рассказали подробности миссии?     Соник-Эхо и Салли-Реквием пожали плечами. Потом они рассказали про диалог с Кодек Зари… аккуратно обходя неловкие детали.     — Я в курсе, что вы общались с Её Высочеством, — скрестила руки на груди Эми. — Эбола — ценный информатор. Его нужно вернуть в плен. Он близок к Тёмному Соблазну и знает много о сумасшедшем плане Оверлордуса.     — Сумасшедший план?.. — вздёрнула брови Акорн.     — Говорят, Тёмные Владыки дали смертным стать силой по приказу Владыки Смерти. В этом и кроется подвох, — агент D-Watch поправила фуражку. — Пойдёмте. Я командую операцией по поимке Графа Эболы Фебриса.

***

    «Роза Ветров» повела Соника-Эхо и Салли-Реквием дальше по эггмоперской базе. Воздух был густ от запаха жжёного металла и лекарств. Коридоры гудели, как улей: солдаты, ящики, раненые под латками, чья-то ругань из-за пайков. При виде охотников шум стихал, а взгляды — настороженные и оценивающие — липли к ним.     — Салли, к Майлзу. Штаб ждёт, — сказала Эми. — Ты нужна на совете.     Бывшая принцесса переглянулась с встревоженным вампиром, а потом кивнула. Она свернула в сторону с бойцами. Колючий парень косился по сторонам, нервно поигрывая временным пропуском на шнурке.     — Эй, а я? Мне-то куда деваться?     — Я тебя пристрою. Посидишь пока с одной компанией.     Звуки постепенно стихали. Сначала исчезли шаги, потом затихли команды сержантов и звяканье. Воздух сделался суше, холоднее. «Роза Ветров» и Соник-Эхо вошли в комнату отдыха со скамьями и зарядными станциями.     — А вот и они, оболтусы, — хмыкнула Роуз.     На скамье, подобно могильным статуям, сидели двое проклятых — здоровенные мобианцы, броненосец и белка-летяга. Их униформа была та же, что у остальных агентов D-Watch, но словно вытекла из теней: поглощала отблески ламп, а серебро тоже почернело. Даже смартфоны в их руках казались плотными комками тьмы.     Ёж невольно покрылся мурашками: рядом с ними становилось тихо, как в склепе. Ему казалось, что любой звук глохнет, не успев родиться.     — А чего у них броня такая… чёрная?     Соник-Эхо беспардонно ткнул в проклятых мобианцев пальцем — причём, настолько нагло, что влетел броненосцу в нос, прямо в ноздрю. Колючий парень ойкнул и спрятал руку за спину, а у повстанца вскинулась голова и выступили слёзы. Смущённый смотритель отполз по скамье от вампира и с угрюмой физиономией потёр мордочку.     — Мы так и не смогли решить их проблему, поэтому просто забили болт, — не глядя на ежа, ответила «Роза Ветров». — Эй, телефоны убрали.     Оба смотрителя тут же подчинились.     — Какую проблему? — не понял Соник-Эхо.     Но вместо Эми ответил проклятый белка-летяга — он с неожиданной прытью подскочил к ежу, да ещё навернул сальто:     — Мы раньше были в Чёрной Страже! Любая одежда на нас чернеет!     От его визга задрожала вентиляция, с потолка посыпалась пыль. Где-то в коридоре с грохотом уронили ящик. Соник-Эхо отскочил и врезался в стену.     — Ебать у тебя голос… ты что, с рупором родился?     Смотритель охнул и прикрыл рот рукой. Вид у него стал такой грустный и растерянный, что в контрасте с его мрачным обликом это смотрелось почти комично. Сонику-Эху аж самому захотелось перед ним извиниться.     — Прости. Тебе не стоит к нам близко подходить, — бледно-жёлтый мобианец показал на себя и на броненосца. — Реально можешь оглохнуть.     Солдат тем временем суетливо собирал рассыпавшиеся детали. Пальцы дрожали, детали всё равно снова валились на пол. Броненосец поднялся и медленно подошёл. Эггмоперец замер, как зверёк в капкане, но бледно-красный смотритель лишь присел рядом.     Смотритель молча собрал оружие, аккуратно уложил магазины в ящик… а потом тихо произнёс:     — Осторожнее, дружок, тут пальцы прищемить можно.     Голос у него был глубже и тише, чем у белки-летяги, но он всё равно будто доносился не из горла, а из глубины пустоты; шкафчики задребезжали, лампы мигнули. Солдат побледнел, кивнул — и исчез в коридоре, почти не оставив эха шагов. Чёрная фигура проводила его спокойным взглядом.     — Всё равно получит, — Эми наблюдала за знакомством мобианцев с отстранённым интересом, как будто перед ней снюхивались собаки.     Соник-Эхо заметил ещё одну деталь: глаза верзил. Склера — чёрная, как нефть, а огромные красные радужки заполняли её почти целиком. Без зрачков. Казалось, что их взгляд не фокусировался — он просто присутствовал, давил. По бледным щекам тянулись тёмные разводы — будто размазанная тушь, следы давно высохших слёз.     — Вы Майти и Рей? — всё ещё слыша звон в ушах, спросил Соник-Эхо.     Их шерсть была выцветшей, словно из неё ушёл цвет вместе с теплом, сквозь неё проступала абсолютно белая кожа. Тела казались слегка прозрачными, будто это не плоть, а тени, застрявшие в форме смотрителей. Униформа D-Watch не отражала свет — она его поглощала и удерживала этих двоих в реальности так крепко и неумолимо, словно гвозди скрепляли гроб.     — Мы ими были, когда существовали в мире живых, сэр Соник, — возвращаясь, шмыгнул носом бледно-красный мобианец. — Я Лютохлад, а это мой закадычный друг до самой могилы — Мертвозвон.     — Лютозвон и Мертвохлад?     — Лютохлад. Мертвозвон, — терпеливо, почти механически повторил он.     — То есть, Пустозвон и Лютотрах? — не удержался от шутки Соник-Эхо.     Воздух резко стал тяжёлым, словно его вытянули из лёгких. Броненосец медленно выдохнул — и изо рта пошёл густой холодный пар, хотя системы отопления работали исправно.     — Мы, кстати, правда чуть не получили такие позывные. Но если ещё раз так нас обзовёшь — пойдёшь в пешее эротическое. Очень и очень далеко.     Глаза Лютохлада мигнули красным, зловеще, прожигая насквозь ежа. Но Соник-Эхо уловил в этом больше досаду, чем злость; скорее, древняя, вытертая усталость, а мерцающее сияние — похоже на сбой, чем на угрозу.     — Извини Люта, он немного расстроенный, — пожал плечами белка-летяга. Его тень на стене двигалась с заметным опозданием.     — Ещё бы. Он у меня чуть в носу не поковырялся, — пробурчал Лютохлад.     — Так, мужики, ку-ку, — щёлкнула пальцами «Роза Ветров». — Присмотрите за этим дег… Соником. Мне нужно разобраться с элитными охотниками.     — Есть, госпожа! — вместе гаркнули Лютохлад и Мертвозвон.     В соседнем коридоре погас свет. Зазвенели стёкла. Свет включился.     Эми кивнула и ушла. И вместе с ней из комнаты вытекла последняя капля уверенности Соника-Эхо. Особенно напрягал броненосец: тот косился так, будто при желании мог сломать вампира об колено — быстро и без шума.     — Скажи, пожалуйста, как к тебе обращаться? — решил нарушить неловкое молчание Мертвозвон и потянул себя за воротник.     — Ну, как обычно — Соник. Но мне дали клич… то есть, позывной «Эхо».     Бледно-жёлтый смотритель задумчиво кивнул и пошёл кругами вокруг колючего парня. Сначала медленно, затем быстрее. А потом — бегом. Он обежал Соника несколько раз, подняв сквозняк: карта на стене задёргалась, лампы мигнули. У ежа поплыло в глазах. Мертвозвон резко остановился, отошёл и смущённо помахал рукой — проверял, не закружил ли он ежа.     — Красивый позывной. Вообще, нам никогда не приходилось драться против высших демонов бок о бок с охотниками. Для нас это первый опыт.     — Я не ох…     — Поэтому расскажи нам, ещё раз пожалуйста, про Альянс, — молитвенно сложил ладони Мертвозвон. — Это так интересно…     Белка-летяга состроил глазки так, что казалось — ещё секунда, и он добавит: «ну пожа-а-алуйста!». Его огромные красные радужки, к сожалению, выглядели так, будто дьявольский ребёнок умолял впустить его в дом.     — Какой, блять, Альянс? — тёмно-синий ёж отшатнулся от агента D-Watch.     — Про ваше королевство, сэр Соник, — сложил руки за спиной Лютохлад. Потом он осёкся и почесал затылок, осознав, что звучал слишком грозно.     — А, про королевство?     — Да-а-а, — протянул белка-летяга. — Про королевство.     Мертвозвон склонил голову набок, и Соник-Эхо поёжился. Смотритель приобрёл настолько пугающе-кокетливый вид, что это выглядело гротескно: казалось, проклятый вот-вот начнёт моргать ресничками с блёстками.     — Западный Остров, Максимилиан Акорн, Роботник, Борцы За Свободу, злой колдун. Мы всех победили, всех разогнали, мир спасли. Доволен?     Соник-Эхо ехидно уставился на повстанцев.     — Очень смешно, — в театральной обиде надул губы Мертвозвон. — Мы про королевство охотников, вообще-то.     — Чё, до рыцарей смерти доёбываешься? Здравия вам, джентльмены!     В помещение буквально вывалился демон-лис — в парадной форме, фуражке и с двумя сигаретами во рту.     — О, привет! — поднял руку белка-летяга. — А ты быстро!     — Не, красатуля, мы не закончили пока. Мой двойник тухнет там — тоска.     Двухвостый мобианец выдохнул дым кольцами. Те, коснувшись смотрителей, растворились, словно их проглотила тьма.     — А ты не борзей, пацан, — сказал лис. — Не заставляй их голос повышать и по пустякам переживать — эти парни так орут, что потом не живут. Наши два голубка — баньши, так что аккуратней, не зли — а то узнаешь вкус земли.     — Мы давно не рыцари смерти. И не голубки, — закатил глаза Лютохлад.     — Ага-ага, попизди мне тут, Лютохрап, — хохотнул полосатый лис.     — Но синичками нас звать можно, не обидимся, — усмехнулся Мертвозвон.     — А чё я-то? Они первыми начали! — вскинул руки Соник-Эхо.     — Да не кипятись, сэр Соник, — неожиданно мягко сказал броненосец. — Мы просто присматриваемся. Может, другом будешь нам. Или братом?     Лютохлад произнёс это так, что Мертвозвон захихикал — и от его смешка снова запрыгали шкафчики и замигали лампочки. Потом белка-летяга снова обошёл ежа — да так, будто хотел сплясать вокруг него.     — Ну, или ты наш будущий король. Подколов. Мы-то — рыцари приколов! — громко стукнул себя по груди Мертвозвон и поклонился.     Соник-Эхо отвернулся и нахмурился, но не смог упрятать лёгкую улыбку.     — А ну отвяньте от него, синички! — махнул сигаретой в сторону баньши полосатый мобианец. — Он смущается вас с непривычки — лыбитесь, как лисы, и рычите, как рыси!     — Ты так говоришь, будто мы какие-то бяки-буки, — фыркнул белка-летяга.     Вампир осмотрел низкорослого мобианца:     — Эй, а я тебя помню! Ты какой-то там номер, вроде как?     — А я тебя нет. Я 46-й, кста, — полосатый лис задрал голову, чтобы получше разглядеть колючего парня. — Ты кто такой, салага? Не из наших, погляжу — сразу скажу.     — Он типа Эхо, — представил ежа Лютохлад. — Пока не врубаюсь, почему.     — Э-эхо… всё понятно. Думал, тусуешься с Реквием и Палачом, а не познаёшь туташний дурдом, — 46-й резко выдохнул струю дыма через плечо, будто хотел сплюнуть. — Это ещё адекваты здесь, притом.     — Я люблю новые знакомства, — устало сказал вампир.     — Заметно, — подмигнул 46-й. — Не парься, всё норм будет — тебя здесь никто не забудет.     — О, Обкурыш! — позвал лиса Мертвозвон. — Смотри, это ты, что ли?     Белка-летяга вытянул руку, держа огромный, но тонкий, почти как лист бумаги, смартфон в крепкой ладони. Из динамиков рванула музыка.     — Моя башка ниже, еблан, — задрал мордочку 46-й. — Я же нихуя не вижу.     Бледно-жёлтый мобианец извинился и опустил руку. Соник-Эхо присел на корточки рядом с полосатым мобианцем.     — Ну я, — хмыкнул полосатый. — Бюджет: два бутерброда. Банка пива — и жизнь игрива.     На разбитом экране — лис в маске сварщика и длинном плаще, с самодельной гитарой. Вскоре Соник-Эхо заметил его двойников с разными инструментами, рассевшихся по всему гаражу. Лис крутанулся, швырнул известь в воздух и рванул струны — посыпались искры. И клоны, словно по команде, устроили концерт: басы зарычали на фоне возвышенной мелодии.     — Это правда ты? — поинтересовался Соник-Эхо.      — Так точно, нахуй. Под штанами ходули, — честно признался 46-й. — А то маска здоровенная, и я выглядел, как мусорный призрак.     — Пятую симфонию Бетховена в рок-версии херачишь?     Полосатый лис навострил длинные уши и обернулся к ежу:     — Неплохо. Рад, что звучит узнаваемо.     — Это было очень круто, Обкурыш, — зачастил Мертвозвон. — Жаль, Мультик и Блейд не заметили.     — Да дурацкий челлендж. Вот я и попробовал — получилось куце, но сносно, хоть и не в ряд, — 46-й пожал плечами. — В любом случае, как говорят: musica letitiae comes, medicina dolorum.     — «Музыка — радости спутник и от страданий лекарство»? — вслух перевёл Соник-Эхо, задумчиво нахмурившись.     — Шаришь, — широко улыбнулся лис и посмотрел на ежа внимательнее. — Слушай… неужто нас Симфония Судьбы решила свести, Соник?     Вампир почувствовал лёгкое жжение на щеках.     — Я что-то не поняла… — неожиданно вернулась «Роза Ветров».     Белка-летяга тут же убрал свой телефон — испарил его во мраке, — и засунул ладони в карманы. У Соника-Эхо от её присутствия снова пошли мурашки по спине, и колючий парень передёрнулся. Он поспешно ушёл с её пути.     — Вы какого Хаоса ОПЯТЬ в телефончик играете?     Неумолимой фурией ежиха, сложив руки за спиной, неспешно приближалась к бывшим рыцарям смерти. Мертвозвон и Лютохлад отступили от агента D-Watch и под её взглядом, будто под невидимым прессом, синхронно сели на скамью. Здоровенные проклятые мобианцы виновато таращились на хрупкую девушку своими огромными пылающими глазами.     — Просим прощения, госпожа, — сдержанно извинился броненосец.     Эми искоса глянула на Соника-Эхо и на 46-го. Особенно пристально она следила за тёмно-синим мобианцем. В её взгляде не было ничего доброго.     — А ты чё тут делаешь? — спросил демон-лис. — Собрание не закончилось.     — Сладенькая отлично справится без меня. Мне и так известны детали миссии, могу позволить себе ненадолго выйти, — миловидно улыбнулась «Роза Ветров». — Держу в курсе, мне ещё поручено присматривать за ёжиком… как будто я нянька в школе для дебилов.     Соник-Эхо сделал пару шагов назад от смотрительницы. Он случайно наступил на ногу Лютохладу. Броненосец не вскрикнул, однако злобно поднял брови. Вампир поспешно убрал ботинок с сапога баньши-повстанца.     — Кстати, насчёт ёжика. Присмотри за ним ты, Майлз. Считай, это приказ.     — Почему-то я так и думал. И я… не Майлз, — 46-й скрестил руки на груди. — А вообще, ты и забота — вещи несовместимые от слова совсем.     — Откуда такие выводы, капитан? — не прекращая смотреть на тёмно-синего мобианца, уточнила Роуз и упёрла руки в бока. — Что за предвзятость?     Соник-Эхо встал между ежихой и лисом. Он смотрел то на неё, то на него, в ожидании стуча пальцами друг об друга.     — Быть может, я от балды делаю выводы и у меня тупые выпады. Просто ты из того типажа, который… кхем, не умеет в ласку, — покачал головой 46-й.     — А кто мне приказал, чтобы я чесала этого идиота за ушком? — наконец, опустила взгляд к полосатому лису «Роза Ветров». — Тем не менее, Её Величество Кодек Зари хочет, чтобы Эхо вернулся живым. Тебе всё ясно?     — Не глухой и не тупой, по слогам мне говорить не надо, девочка, — свёл брови к переносице 46-й. — Можешь не утруждать себя лишней работой.     — Что ж, договорились! — хлопнула в ладоши Эми.     Соник-Эхо, встав за спиной «Розы Ветров», покрутил у виска пальцем. Роуз обернулась — вампир молниеносно спрятал руку. Мертвозвон и Лютохлад переглянулись — их удивляла вопиюще наглая дерзость тёмно-синего ежа.

***

    Неизвестно, сколько времени вампир пробыл в компании Мёртвозвона и Лютохлада, когда «Роза Ветров» и 46-й снова покинули их. Бывшие чёрные стражники, стоило розовой мобианке отлучиться, вновь уткнулись в смартфоны и даже не глядели в его сторону. Соник-Эхо уже успел соскучиться по Салли-Реквием и Тейлзу-Палачу, но позвонить им не мог, хоть и очень хотел. Ноги ежа зудели от скуки — ему хотелось хоть куда-то вырваться, лишь бы не сидеть на месте.     Лютохлад уловил скрытые желания колючего парня:     — Сэр Соник? — голос броненосца, будто подземный колокол, гремел так, что лампы дрожали. — Если захочешь подышать свежим воздухом — выход во двор там, за поворотом. Ты туда уже ходил в туалет, просто пройди немного вперёд.     Вдруг через стены пробился странный ритм — тяжёлый и вязкий, как раскаты артиллерии. Гитарный гул, барабанная дробь и звериный гроул — они сливались в единый дикий рёв и рокот.     — Это ещё чё такое? — ёж почесал ухо. — Что-то я уже не хочу гулять…     Мертвозвон вскинул бровь и оторвался от видеоигры:     — Культурная жизнь бурлит. Опять эти чудилы концерт развернули.     — Концерт? — Соник-Эхо нахмурился. — Мы же вроде на военной базе.     — Не совсем концерт, — развалившись на скамье, сложил ногу на ногу Лютохлад и поднял перед глазами смартфон. — Я тебя жду, Звон.     — Разве тут… ну, не должны привлекать внимание Экзешек? Или вы специально их так зазываете? — ещё сильнее нахмурился ёж.     — Код сервера получил. Сейчас всё будет, — потом Мертвозвон ухмыльнулся и бросил искоса взгляд на ежа: — Кстати, Соник, можешь сходить посмотреть. А то мы немного заняты — вон, собрались дракона гасить.     — Судя по звукам, этот дракон уже где-то рядом, — постучал ботинком вампир. — И его избивают гитарами.     — Тебе понравится, только близко не подходи. На такое смотрят издалека, — лениво махнул рукой броненосец и полностью погрузился в игру.     Соник-Эхо закатил глаза, но любопытство взяло верх. Толкнув дверь, он шагнул наружу: сырой воздух ударил в лицо — холодная влага облепила колючки. Под землёй гудело так мощно, что в зубах звенело, будто внутри черепа завёлся недовольный трансформатор.     Соник-Эхо вслух рассуждал, как старый ворчливый дед:     — Вроде повстанцы крайне успешно кошмарят демонов — и позволяют себе такие приколы. Хотя, наверно, поэтому и чиллят.     Вампир пошёл на звук — и, разумеется, свернул не туда. Музыка, что до этого гремела, вдруг оборвалась: ёж запнулся о толстый кабель и выдернул его из колонки с предательским «Пш-ш!».     — Какой парнишка прибежал… — протянул обволакивающий низкий голос.     — Очень извиняюсь, — Соник-Эхо поспешно вставил провод обратно.     В тёмном переулке лагеря повстанцев тусовалась странная гоп-компания: полуголые, в коже и цепях, расписанные боевой раскраской, со шрамами на всех частях тел. При виде ежа они разом выпрямились. Остальные рвали струны окровавленными пальцами или глушили бутылки без закуски. На поясах — колбы, ножи, плётки. Соник-Эхо решил не вникать.     — Вы из какой рок-группы? — бездумно брякнул тёмно-синий мобианец.     Компания дружно расхохоталась — густо, хрипло, словно из их глоток одновременно вырвался хор демонов. Один из мужчин вышел вперёд, ухмыльнулся и демонстративно дёрнул себя за проколотый сосок. Тёмно-синий мобианец вопросительно моргнул и отшатнулся.     — Я когда-нибудь зашибу Бибу и Бобу! Я им всё, блин, выскажу!     К ежу тут же примчался лис-капитан, вращая хвостами так быстро, что воздух засвистел, будто кто-то включил турбину. 46-й приземлился между Соником-Эхом и экстравагантным типом, который уже собирался схватить плётку.     — Братишки-колдуны, хвала Могулу, в пизду Нагуса! Memento mori, memento vivere! (лат. «Помни о смерти, помни о жизни!») База?     Пугающие персоны переглянулись. Тот, кто хотел отшлёпать ежа, медленно убрал руку. Остальные колдуны зашушукались, как школьники на последней парте, и посмеивались глухо, почти ритуально.     — База, — наконец кивнул один и с важным видом надул губы. — Это база.     Однако это не слишком помогло и отвлекло лишь одного. Теперь уже остальные колдуны решили показать весь свой арсенал и, шепча что-то жуткое на своём языке, двинулись на мобианцев.     — Ах так, — прищурился 46-й. — Козыри, значит, кидать заставляете, да? Ну, держитесь тогда, господа.     Обе его руки загорелись багровыми костерками — в одной появился микрофон, а в другой табуретка. Он поставил табуретку и запрыгнул на неё.     — А теперь я хочу объявить! Слушайте и хуем в ушах не ковыряйтесь — не обвиняйте, что не предупреждал, сами в кашу не мешайтесь.     Полосатый мобианец рявкнул так, что у Соника-Эха чуть не разорвало перепонки в ушах. Полуголые мужчины даже не поморщились и, не прекращая ухмыляться, с интересом уставились на 46-го.     А полосатый лис времени не терял — пустился в сказочную шизофазию:     — Экзектор нассал на моего стримера, сука, в лоб! На «Уголок Минералки», блять, налюбил — член из шерсти достал и оборудование залил! А ещё сказал, что член у него — во, такой большой, что солнце с луной закроет собой! Ну, а я сказал: «Позер, отвратно, брат!» А теперь слушай, что я написал в Сети подряд: «Экзектор, у тебя писька мала — с грецкий орех, только меньше была!» И знаете, чё? ВОТ МОЙ ЧЛЕН, ЗАЦЕНИТЕ, ЕБЛО!     Соник-Эхо чуть не выдавил себе глаза пальцами: пах офицера-повстанца засиял алыми всполохами и оттуда вывалилась огромная волына. Мрачные типы с плётками и посохами тут же отшатнулись от 46-го и ошеломлённо, даже с испугом вытаращились на агрегат проклятого мобианца, что был в полтора раза больше самого лиса.     А сам эггмоперский капитан продолжил с серьёзным лицом нести бред:     — Да-да, подсвинки подзалупные, десять из десяти! Без крови, без иголок. Гляньте, что внутри: два шара плюс дубина, полная корзина!      46-й не стеснялся трясти своим прибором, пока маги-готы недоумённо кидали взгляды по сторонам.     — И вот что вы получите, пиздобляди: мою супер лазерную мочу — золотой дождь на круглый год, для ваших невзгод! У вас двадцать три секунды, хуйлуши мармеладного мишки, чтоб отвязаться от Соника — иначе моча разнесёт миры в клочья! Так что пиздуйте нахуй, страховидлы, пока я вас тоже не обоссал — чтоб каждый из вас орал и дрожал!     Колдуны снова стали серьёзными. Они с задумчивыми лицами осмотрели 46-го, потом поглядели на впавшего в ступор Соника-Эхо, а затем переглянулись между собой. Пошушукавшись, экстравагантные персоны потеряли интерес к мобианцам и вернулись к своим делам.     — А ты, пацан, к ним не приставай. Даже случайно, невзначай, — 46-й бросил взгляд на колючего парня. Он спрятал в магической вспышке гениталии и спрыгнул с табуретки. — А то разденут догола, и потом сожгут дотла. И жизнь станет не мила — будешь, чёртик, как свекла…     Лис, убрав микрофон и табуретку, взял Соника-Эхо под руку и быстро отвёл в сторону. Компания неформальных магов проводила их тяжелыми взглядами, как цепные псы — чужаков у ворот. Казалось, ещё чуть-чуть, и их глаза прожгут дыры в спинах мобианцев.     — Хи-хи… хи-хи-хи… а кто это такие? — наконец пришёл в себя вампир.     — Эти ребята — чернокнижники. Они из Ордена Иксис, а конкретно наши красавцы — из течения Сигма, — шёпотом объяснил демон-лис.     Колдуны между тем снова загудели: кто-то заговорил на странном языке — то ли латынь, то ли шумерский, то ли что-то древнее, как сама Тьма. Несколько снова схватили окровавленные гитары, другие зарычали низким гроулом, будто умирающие медведи. Вся толпа закрутилась, словно в диком ритуале — длинные волосы, звенящие цепи, кровь и музыка. Через пару секунд они уже вытворяли такое, что Соник-Эхо побледнел и отвернулся.     — Ой, сука-а… течения, значит? — колючий парень сглотнул.     — В Эггмоперии их двадцать четыре, каждое под букву греческого алфавита. Все пришибленные на голову! Сигмы ещё добренькие.     Мобианцы отошли ещё дальше, но грохот всё равно вибрировал в костях. Здание дрожало, окна звенели, а где-то на плацу бесы-солдаты уже подвывали чернокнижникам и подпевали их мерзким гимнам. Повстанцы, что приняли тёмный ритуал за весёлый концерт, уже скакали по крышам и показывали пальцами «козу», а особо бодрые — очень быстро крутились солнышком на фонарях и вышках, как гимнасты на турниках.     — Подожди, Орден Иксис? Слушай, знаю я эту шарагу, — Соник-Эхо выскользнул из хватки эггмоперского капитана. — И что-то я не припомню, чтобы они выглядели, как участники свингер-клубов.     — Так я же говорю: двадцать четыре течения, как фломастеры в наборе. Течение Сигма — мазохисты. Видишь их — сразу забудешь о запоре. На концертах хуярят себя до полусмерти, зато колдуют потом круто и очень пресловуто. Один сигма-фокусник может снести мегаполис, отряд — превратить планету в пепел и солнце бабахнуть для прикола. Да и вообще, у нас все чернокнижники — элитное подразделение, типа маг-спецназ.     — Эх-хе-хе, прикольно… может, это мне надо перед ними извиниться?     — Им наоборот в кайф обижаться, — полосатый лис грубо подтолкнул ежа.     — Эй, полегче! — Соник-Эхо чуть не зарылся носом в землю.     — Полегче будет, когда окажемся под крышей. Скоро и у меня уши закровоточат от их фольклорного ансамбля. Так что давай резче!

***

    Мобианцы свернули на вымощенную тропу, освещённую тусклыми лампами, будто банки, куда поймали светлячков. Шум ритуала глушился позади, и на место безумной музыки пришли обычные звуки базы — шаги, голоса, лязг инструментов. Небольшая процедура проверки на входе — и они снова попали в очередной коридор. Потом коридор развернулся и выплюнул их в большое помещение: что-то среднее между штабом, столовой и мастерской. Правда, нотки абсурда присутствовали даже тут. Как и во всей Эггмоперии.     — Где Палач и Реквием? — спросил Соник-Эхо.     — Да скоро их отпустят, не ссы. А я пока за тобой пригляжу… а то ведь Лютику со Звоном некогда же, блять. Повезло тебе, паренёк, что я демон, и могу быть в нескольких местах одновременно.     В этом крыле всё не так было идеально и стройно, как в предыдущем. Здесь царил бардак, все позабыли о субординации, и всё будто бы смешалось в кучу. Соник-Эхо сразу догадался, что повстанцы уже недавно отбивались от атак демонов, но привести всё в порядок не успели. Где-то не было стен, где-то в потолке зияли дыры, а где-то проклятые с яростным энтузиазмом оттирали кровь, чёрную и красную. Всё, как в пыльном муравейнике, только с примесью всеобщего эггмоперского сумасшествия.     — Ты всё правильно понял, братан, — словно прочёл мысли ежа 46-й. — Нас в жопу выебли — и это не обман. Костяными пальчиками по шапке дали нам.     В одном углу офицеры в пурпурной форме, роскошной и почти карнавальной, склонились над голографическими картами — спорили, кого бомбить первым, а когда спорили особенно гневно, то одаривали друг друга звонкими оплеухами. В другом углу солдаты-бесы лечили бронетранспортер — они валялись в его недрах и ругались настолько эпатажно, что у Соника-Эха чуть уши не свернулись в трубочки. Кто-то жарил на плитке старый сапог; кто-то спорил о «лучшей аниме-девушке» и валялся от смеха; кто-то спал прямо на ящиках с боеприпасами, закутавшись в одеяло.     — Добро пожаловать, ёжик, в наш срач, — объявил 46-й, размахивая рукой, будто представлял ресторан в пяти звёздах вместо армейской столовой. — Тут не поют в гроуле — тут каждый сам себе палач. Ну, кроме бабки-подполковника — у неё опять заскок, забыла выпить таблетки в срок.     Проклятый мобианец провёл Соника-Эха между занятыми солдатами и усадил на тяжёлую железную скамью. Ёж опёрся локтями о колени и всё ещё морщился от ритмических отзвуков ритуала — на душе неприятно и тяжело.     — Скажи прямо: ты сюда припёрся с Салли и Тейлзом, чтобы отомстить за Феникса и «Разящий Рассвет»? — вдруг резко спросил полосатый лис.     — Феникса?.. — и вот, Соника-Эхо снова бросило в дрожь от этого имени.     Тёмно-синий мобианец облокотился на стену и закрыл ладонью глаза, пока мир перед его глазами не перестал вращаться. 46-й уже успел заволноваться.     — С тобой всё в порядке, пацан?     Соник-Эхо вздохнул и вскинул голову:     — Ты с какого фонаря это придумал? Я подписал контракт с принцессой — и теперь я тутачки. Ну, а Палач и Реквием тут просто за плохое поведение.     Эггмоперский капитан наклонил голову, как кот, который что-то унюхал:     — Я ошибаюсь, или мне казалось, что из-за Эболы наебнулся их мир?     — Чей мир? — навострил уши Соник-Эхо и покосился на повстанца.     В зале повисла тишина на долю секунды: слово «Эбола» было, похоже, громким. Офицеры краем уха подслушали и переглянулись.     — Рассвет и Феникс для Палача и Реквием — как мать и отец, — чуть торопливо объяснил 46-й. — Они их растили с пеленок, и это ещё не конец.     — Что-то знакомое… — вдруг перед глазами ежа аж поплыло. Он помотал головой и вздохнул: — Ой, блять… про их родню все знают?     — Не все. Я просто прошаренный. Есть у меня связи, — многозначительно подмигнул полосатый лис и гордо натянул улыбку. — Мне казалось, что они сюда пришли отомстить Эболе за семью — такой акт возмездия у повстанцев выглядел бы благородно. Но, похоже, всё не так?     — Можно подробнее? Мы втроём вообще не в курсе, что Эбола натворил.     46-й сначала взглянул скептически. Но когда вампир пересказал происшествие с Кодек Зари — без утайки, с деталями — взгляд лиса потемнел. Он откинулся к стене, шумно выдохнул и, наконец, сдался.     — Понятно… тогда слушай, Эхо.     В штабе постепенно стихала суета. Кто-то ушёл на патруль, кто-то — к машинам, а кто-то просто замолк, доедая ужин из консерв и хлеба. Будто само время село рядом на скамью, закурило и решило послушать разговор.     — Граф Фебрис родил несколько видеообращений, но сейчас всё у господина Мультика. На публику нельзя — провокация сплошная. Первое Эбола записал, когда его схватили на выступлении Блейда.     46-й хмыкнул, сдерживая тяжелую насмешку. Капитан сел на свои хвосты.     — Потом ещё парочку, уже в тюрьме… до того, как его вытащили мертвецы. Говорят, у Эболы и у этих двух рыцарей история тянется ещё со времён «Генезис-13». Скользкая, как змея в масле.     Он прервался и громко подозвал двух солдат — проклятых мобианцев, с одинаковыми кроваво-красными глазами. Те подбежали, вытянулись, получили короткий, жёсткий разнос с брутальным матом и так же быстро испарились обратно в гул помещения. 46-й снова откинулся на лавку.     — Не знаю, что Эбола чесал на камеру, — продолжил он тише, — но знаю точно: за такие вещи у нас не прощают. Не просто мстят — убивают. Там что-то настолько мерзкое было, что у смотрителей D-Watch аж в заднице заныло.     Он черканул громко когтем по лавке, как будто отмечал невидимую черту.     — Семья для нас — святая святых, — сказал повстанец с нажимом. — Родная, приёмная, найденная — неважно. Если ты был кому-то близок, ты — стая. А за стаю рвут глотки. Потому нас и зовут воронами. Не потому, что каркаем, а потому что летим за своих до конца. Даже если в аду стоит пекло.     Он на мгновение закрыл глаза. В штабе кто-то щёлкнул зажигалкой — короткое пламя выхватило усталые лица, блеск оружия и пар от кружек. Всё вокруг будто стало мягче, теплее. Слова 46-го текли негромко, бархатно — старый фронтовик продолжил со смаком рассказывать сказку.     — И я тебя предупрежу, Соник, запомни суть, — капитан медленно поднял взгляд на ежа: — Никогда не смей мать или семью злом помянуть. Даже в шутку, даже в чате — головы с плеч летят, не дадут и глазом моргнуть. Повстанцы найдут — и ты уже труп, забудь обратный путь.     Двухвостый снова хмыкнул — в нём ощущалась сухая солдатская усталость.     — Особенно свирепы к шуткам про мам старожилы — кто под усами Повелителя Проклятых с первых яиц. А ещё старшие офицеры и смотрители.     — Я, конечно, всё понимаю, но это же… вы прям как варвары.     46-й тихо рассмеялся — по-байкерски, грубовато и с налётом прожитых лет:     — А мы и есть варвары, факт. С магией, пушками — полный контакт. Смирись, пацан, если не хочешь проблем и атак.     Он достал из нагрудного кармана фляжку, сделал глоток и протянул вампиру.     — У повстанцев тут свои законы. Не небесные, не демонские. Вороньи.     Соник-Эхо покачал головой, вежливо отказался, а лис только пожал плечами и снова отпил — без пафоса, просто чтобы согреться.     Повисло задумчивое, но спокойное молчание. Где-то вдали отозвался далёкий, но пронзительный голос Мертвозвона — могучий, сверхъестественный, пробравшийся сквозь стены. И, судя по возмущению белки-летяги, тут два варианта: либо их снова отчитывала «Роза Ветров», либо Мертвозвон с Лютохладом проиграли битву с драконом.     — Мне, конечно, должно быть плевать… но почему ты тут оказался, Соник?     — Я уже успел пожалеть о своём решении. Раз двадцать, нахуй, — помотал мордочкой Соник-Эхо. — Я просто захотел лёгких денег.     — Мой вопрос был в другом, пацан, — 46-й закурил новую сигарету.     Вампир поначалу растерялся от вопроса повстанца. Демон-лис терпеливо ждал, но не пялился в упор на тёмно-синего ежа — его взгляд был направлен куда-то в потолок, терзаемый какими-то собственными раздумьями.     — Я не помню. Я потерял память из-за Горгоны, — наконец-то ответил Соник-Эхо. — Потихоньку вспоминаю, уже хорошо… но воспоминания ужасные. Картинки целой пока нет в голове.     — Плохо дело, — двухвостый лис покосился на собеседника и снова пригубился к сигарете. — Планируешь вступить в Альянс?     — Я ещё ничего не планировал. Я просто ищу ответы. И Палач с Реквием мне помогают — я не могу отказаться от их помощи. И у Альянса планы на меня.     — Когда-нибудь тебе придётся решить, чьё принять тяжелое знамя, когда остынет мщения пламя, — сказал эггмоперский капитан низко, почти нараспев. — Иначе тебя сожрут Экзе и Наивысшие     Потом он растянулся в неестественной, безупречно белой улыбке:     — Но знаешь, что, салага, — добавил лис мягче, — если бы не обстоятельства, я бы тебе советовал вообще ни к чьему боку не примыкать.     — Я уже вижу очевидный минус в Эггмоперии — и это Эггман у руля, — скрестив руки на груди, насупился Соник-Эхо. — Я его никогда не признаю.     — Ох-хо-хо! — нарочито громко расхохотался двухвостый мобианец и ритмично пустил дымовые колечки. — Поверь мне, ты ещё успеешь увидеть гниль в Альянсе, и поймёшь, что Наша Пиздатость — не такой плохой чел. Эггмоперия более честная, она не подменяет понятия «добра».     — Что ты имеешь ввиду?     Но вместо ответа 46-й вдруг медленно выдохнул дым и — будто не удержался — запел, запрокинув голову:     — Мир создан не для нас, не сложить путь счастливый наш…     Соник-Эхо вытаращил глаза. Голос у повстанца оказался не просто певучим: он был загадочно красивым, бархатным, чуть хрипловатым, с тем оттенком, что бывает у старых баритонов, когда в каждом звуке живёт горечь. Словно вместе с дымом из повстанца выходила целая симфония.     — Сказки не заглушат кошмары наяву…     Его пальцы, будто проклятый мобианец вспомнил что-то неприятное, невольно переломили сигарету, точно в такт фразе. Его голос прошёлся по штабу, как гулкий аккорд. Разговоры стихли, даже генераторы будто начали работать тише. Несколько бойцов в коридоре остановились, чтобы прислушаться.      — Никогда не обманывайся — всегда присматривайся. И думай своими мозгами. Вот, о чём я, пацан, — резко уронив голову на грудь, прошептал 46-й, а потом искоса глянул на Соника-Эхо. — Альянс только кажется оплотом добра, дружбы и жвачки. И Эггмоперия лишь на первый взгляд выглядит одичавшей империей обезумевшего деда.     — Это что сейчас было? — похлопал глазами колючий парень.     — Гниль есть и в Эггмоперии, но Альянс она ведёт в могилу… там совсем всё плохо, и в Синклите суматоха, — как ни в чём не бывало продолжил повстанец, и выбросил сигарету в пепельницу. — Тебе повезло чуть больше — ты у нас типа «положительный персонаж». Может, не затронет.     — В каком плане «положительный персонаж»? — навострил уши Соник-Эхо.     — Мы сами решаем: плыть или бежать, плакать или лгать, молчать или кричать. Но Альянсу плевать — он решает по ролям, по готовым ярлыкам. Если ты не потерялся меж небом и закатом — простят всё подряд, даже если виноват. Если ты — не ничтожный шёпот в листве, а тот, кто живёт наяву — обольют смолой иль медаль дадут. Просто за то, что дышишь тут.     — Хорош говорить загадками, — закатил глаза колючий парень. — Я пришёл подыхать, а не в литературный клуб анонимных алкоголиков.     Капитан снова оглядел тёмно-синего мобианца с головы до пят. В этот раз внимательно, двухвостый лис будто выискивал в нём трещинки, как в статуе.     — И уж именно тебе, хранителю меча «Катарсис», придётся сталкиваться с вечной темой. С щекотливой темой… темой Добра и Зла.     46-му позвонили на коммуникатор, что представлял из себя рацию.     — Всё, пора. Пойдём колбаситься с Эболой.