Глава 27-3. Дом Горит — Хозяин Не Видит

Ух ты… что вы здесь делаете? Сидите? Пресытились хлебом? Зрелищ ждёте? Историю? Шутки? Безудержный парализующий интерес. Не у вас. У меня. Не ожидали?

Лорд Икс

Клан «Судного Дня». Этёрнал Даст. Покои Тёмного Соблазна, Владычицы Декаданса.       Владычица Декаданса вошла в свои покои. Под каблуками звенел начищенный мрамор. Вдоль стен тянулись железные подсвечники с вечными огнями; красные ковры, багровые гобелены и картины в тяжёлых рамах насыщали зал густыми красками.       — Проклятье… — прошипела Тёмный Соблазн, а затем грянула многоголосым басом: — Этот идиот даже меня не слушает!       Она взошла по красным бархатным ступенькам и уселась на трон. Королева вампиров недовольно подпёрла щёку. Она устало раздавала свёрнутые свитки летучим мышам, что одна за другой слетались к ней.       — Скоро всё… кончится. Ну а голос твой — останется.       Вдруг в резные врата постучали, но архидемоница даже не подняла голову. Двери приоткрылись: сперва показалась нога в сапоге на высокой шпильке, затем тонкая рука с длинными когтями — и, наконец, белая ушастая маска, в глазницах которой тлели пурпурные искры.       — Могу ли я войти, Владычица Декаданса? — из маски ледяным эхом полился низкий женский голос.       — Входи-входи. Надеюсь, ты успела помолиться, Безликая.       Княгиня боли взмахнула рукой — и в сторону королевы ведьм сорвались огромные острые кости. Высшая демоница мгновенно стала призраком: кости прошли сквозь неё и с грохотом рассыпались. Через мгновение в воздухе вновь возникла крылатая олениха с рогами и рассмеялась. Её маска изменилась — теперь на ней чернели три отверстия в одну линию.       — Ты, я смотрю, не в ду-у-ухе, верно? — беспечно спросила Безликая, разводя руки.       Архидемоница предстала перед предводительницей Молота Ведьм великолепной мобианкой — крупной, мускулистой полуголой оленихой с грубоватыми, почти мужскими чертами. Её сильные руки будто предлагали объятие — из которого уже не выбраться.       — Я очень недовольна. Подруга… я хочу убить тебя, — сладко проворковала Тёмный Соблазн и покачала головой.       — За что-о-о-о? — драматично приложив руку к груди, протянула инфернальная «летучая мышь».       Её тело искрилось звёздной пылью, а в сочленениях тихо звенели пурпурные кристаллы. На шее шелестел воротник из двух пламенно-рыжих лисьих хвостов — нетрудно догадаться, кому они когда-то принадлежали.       — Мы делаем верные шаги, подруга-а, — продолжила королева ведьм и застучала каблуками.       Тёмная Владычица встала со своего трона и, слегка сотрясая пол тяжёлым шагом, потопала к Безликой.       — Я тут рисковала своей попкой — чуть на Рыцаря Преисподней не напоролась. И эти дурацкие приказы… Мультивселенная всё ещё под угрозой Вечности, Танец Бездны наступит через несколько лун. А мой муж… до сих пор не исчез из Бытия!       — Не спеши-ш-ш-ши. Твой Нулевой ведь выжил.       В руке Безликой появились песочные часы. Крылатая мобианка постучала по стеклу розовым когтем. Внутри лениво сыпался тёмно-фиолетовый песок.       — Видишь? До Танца Бездны у нас ещё мно-о-ого вре-е-емени.       — Без армии повстанцев он бы никогда не нагнул Графа Фебриса. Без Рыцаря Преисподней — гнил бы на границе Эггмоперии! — мускулистая мобианка поправила чёлку и возмущённо добавила: — И да, я расстроена.       — Ничего стра-ашного. У твоего подопытного теперь есть Огонь Пустоты-ы — он убил Эболу. И ты забываешь важную деталь. Пророчество-о-о-о-о… твой Нулевой в одиночку и не сможет победить Оверло-о-ордуса.       Песочные часы исчезли; вместо них возник маленький свёрток бумаги. Безликая развернула его, как мерную ленту. Архидемоница скользнула взглядом по надписи — разноцветные буквы, детские звёздочки, карикатурные тыквенные морды и летучие мыши.       — Тысячу лет назад ты тоже так говорила.       — Санки всегда был точен в предсказаниях. Просто его неправильно понимают, — серьёзно ответила Безликая. — Каким бы нелепым он ни казался, его ясновидению никто-о-о не противостоит. А ты ведь тогда побоялась спросить у него о своей судьбе-е-е.       В зал ворвалась гигантская стая летучих мышей. Закружившись плотным вихрем, они рассеялись — и через мгновение демоницы-Экзе уже сидели друг напротив друга за чайным столиком. На столе стоял чёрный сервиз с золотыми пауками.       — Даже покойнику ясно, зачем ты предложила позвать этого циркового оракула на Совет, — сказала Тёмный Соблазн, звякнув блюдцем и поднеся маленькую чашку к губам. — Перессорить архидемонов из-за его дурацких конфет и накормить меня страданиями моих подданных. Мило.       Безликая закинула ногу на ногу. Её маска изменилась: появилась мобианская мордочка с кукольным ртом.       — Без конфликтов нет развития. Истинная Тьма вечна. Она непобедима. Страдания… всегда-а-а.       — Я в чём-то с тобой согласна. Без страданий нет ценности жизни, — вздохнула Владычица Декаданса.       — Тьма есть в каждом существе. Даже в созданиях Света-а-а.       Княгиня боли громко шибанула чашкой об чайный столик. Сервиз подпрыгнул и омерзительно зазвенел.       Повисло долгое молчание. Владычица Декаданса развалилась на своём троне — обычные стулья для гостей были для неё слишком малы. Архидемоница некоторое время молча разглядывала собеседницу. Затем она опустила иглу граммофона — жуткую конструкцию из переплетённых костей — на вращающуюся чёрную пластинку. Зал наполнила симфония.       — Допустим, этот Соник и есть из пророчества Санки. Но ведь так думали и об Экзорцисте, помнишь? — Тёмный Соблазн лениво сняла стринги и позволила им повиснуть на ноге. — И чем всё закончилось?       Владычица Декаданса поймала летучую мышь, сжала — и раздавила её. Бедное создание стекло багровой энергией по полу.       — Экзорцист трахнул не Оверлордуса, а собственного создателя — Зеро-Фейла. Роковая ошибка Безупречного: он решил, что пророчество должно исполниться прямо сейчас. А наш мультивселенский весельчак даже дат не называет. Он вообще не разговаривает.       Безликая пока молчала и снова пригубилась к чаю.       — И пророчество упоминает ещё двоих: существо Света и тварь Хаоса. Ты знаешь хотя бы одного подходящего кандидата?       — Твайлайт-Рэдианс, — кратко ответила олениха. — Но вряд ли.       — Очень опасный Высший. Один из сильнейших Херувимов Апокрифа… когда-то был.       В зал вошёл вампир — крупный белоснежный скунс — в костюме полуголой горничной. Он принялся стряхивать пыль метёлкой. Увидев, что у хозяйки аудиенция, хотел уйти, но Владычица Декаданса поманила его пальцем. Слуга подошёл. Архидемоница указала на свой сапог — и кровосос тут же опустился на четвереньки.       Королева вампиров вылила кипяток из чайника на глаза вампирскому мобианцу. Короткий вой. И он сорвался.       Следом вошёл другой проклятый мобианец-скунс — поменьше, с обсидиановой шерстью и высоким ирокезом. Он в ужасе уставился на товарища, но лишь на секунду — быстро подавил эмоции и продолжил уборку, будто ничего не произошло.       — Знаешь, Оверлордус ведь не дура-а-ак, — состроила хмурую мордочку Безликая и снова отпила из чашки. — Он знает о твоих амбициях — и, при этом, поставил тебя во главе армии для штурма столицы-ы-ы.       Тёмный Соблазн лениво протянула вторую ногу слуге.       — Охотники с проклятыми не прорвутся. Даже Экзорцист — наш ракитовый котик, монстр плачущих ив — не попадёт на вечерний вальс.       Белый скунс выполнял приказ без всякой радости. Глаза всё ещё жгло после кипятка. Чёрный скунс искоса бросал на архидемоницу тяжёлые, злые взгляды и тонки растягивал губы.       — Пока что-о-о… действуем по его правилам.       — Слушай, ты великая интриганка, Безликая, — архидемоница наклонила голову. — И сейчас предлагаешь откровенную глупость. Я не верю, что судьба миров зависит от одного ёжика.       Рогатая ведьма поставила чашку чая на стол:       — Если Нулевой не справится — найдётся другой способ уничтожить Оверлордуса. Найдётся другой герой. Другой…       — Ну-ну, — всё равно сохраняла скепсис Владычица Декаданса.       — Или Тёмные Владыки наконец преодолеют трусость, объединятся — и сами убьют Владыку Смерти-и-и. Или другие силы-ы-ы…       — Справедливое замечание, подруга. Каким бы могущественным мой тухлик не был, но толпою трахнут даже льва.       Владычица Декаданса потянула ремень бронелифчика и щёлкнула им:       — Но я всё ещё намерена сохранить власть, слуг… и реализовать свой план плотских наслаждений.       Белый скунс отполз на четвереньках от архидемоницы, лёг на пол у стола, задрал юбку — и выпустил из себя голограмму.       — Давай к приятному, моя хорошая. Хочешь увидеть, как умирает чужая надежда? — Владычица Декаданса откуда-то из-под кресла достала длинный резиновый член и ткнула им в голограмму.       Вампир активно мастурбировал, чтобы сделать картинку ярче и чётче.       Демонические звёздные системы, окутанные красной мглой, полыхали: планеты взрывались, звёзды лопались, газовые гиганты — кузни Демонов Разрыва и Демонов Острия — гасли сотнями вспышек сверхновых.       Космос кишел чудовищами из металла, плоти и энергии. Корабли из живой материи рвали сияющие конструкции; исполинские машины смерти, облепленные органами и батареями орудий, сталкивались с цитаделями несуществующих цветов, как материки.       — Небеса и Апокриф напали на Экзектора. Так что теперь он не придёт к нам на пирушку. Полюбуйся, красавица, тебе ведь нравится?       Война бушевала и на планетах — она пожирала целые миры. Хтонические существа из звёздной слизи и невозможной геометрии испепеляли черноглазые орды вместе с континентами.       — Выглядит потрясающе, — оценила Безликая.       На обломок крейсера — когда-то сопоставимого с луной — опустился Экзектор. Его алый плащ хлопнул за спиной; звук, невозможный в вакууме, прокатился режущим звоном, и триллионы существ ощутили его даже за сотни световых лет.       — А-а-армии он потерял много, — заметила олениха.       — Ещё бы, — Тёмный Соблазн ткнула игрушкой в архидемона. — Ты посмотри на его мордашку. Он такой смешной!       И вдруг раздался манерный женский хохот — не звук, а чистая воля; невообразимая концепция смеха, заставившая мигнуть даже голограмму.       — Надо же. Мы снова встретились, братец.       Затем из полумрака вышла Стич-Лайт в мобианском облике: то ли бурундучиха, сотканная из клочьев света, то ли ежиха, чьи иглы пронзали сам взгляд. Её глаза полыхали ослепительным белым сиянием — яростью без логики и меры.       — Милый опарыш всё ещё думает, что может сражаться с Небесами?       Её голос звучал вопреки космосу, планеты дрожали уже от одного его присутствия. Звезды робко затухали — не могли пробиться через злобный кровожадный свет вокруг архангела.       — Глянь, Экзи. Вот, к чему ведут твои попытки выёживаться на меня.       Стич-Лайт взмахнула оружием — чем-то средним между саблей, копьём и посохом. Экзектор исчез в кровавых помехах… и возник снова.       ВСПЫШКА!       За спиной Владыки Кошмаров космос разорвали на слои. Далёкие беззвучные взрывы пошли каскадом, стирая целые звёздные скопления. Цветной дым распавшихся миров — кипящая плазма, рассеянный свет душ и пожранные тени демонов-Экзе — растянулся на световые годы.       — Я по тебе тоже соскучился, — Экзектор даже не обернулся. Он ухмыльнулся и рванул навстречу Наивысшей, загоревшим алым сиянием.       И вдруг — мрак. Будто вырезали кусок реальности. Даже сквозь него донеслось эхо удара… и краткого страха.       — Вау-у, темнота-а. Ну и ладно. А чем закончилась их дуэль?       — Понятия не имею. Отымели нашего ангелочка там серьёзно.       Тёмный Соблазн отключила голограмму и позволила вампиру-проектору немного передохнуть. К нему на цыпочках подошёл товарищ и помог подняться.       — Экзектор должен был вступить в войну против Эггмоперии. Теперь этого не случится. Ха-ха! Как же ему обидно! А это значит…       — Это значит, у нас шанс остановить Владыку Сме-е-ерти, — уловила мысль предводительница ведьм. — Канцлер ловко уговорила Стич-Лайт.       Потом олениха потёрла руки:       — Как же хорошо, что мы с Канцлер в тайном сою-ю-юзе-е-е.       Обсидиановый скунс также помог уставшему приятелю уйти. Он похлопал его по плечу и тихо сказал что-то успокаивающее.       — Правда, дорогую цену Голос Ас-Реал поставил — БиОС хочет на крылья получить, — немного огорчённо произнесла Тёмный Соблазн.       Повисла неприятная пауза. Настолько тяжёлая, что Тёмная Владычица даже привстала в кресле, будто собиралась шлёпнуть Безликую. Ведьма лишь озадаченно почесала рогатую голову.       — Мы что-нибудь придумаем. Вернее, я что-нибудь приду-у-умаю. Нельзя возвращать Апокрифу детали от СЕГА — он соберёт его заново.       Безликая заметно помрачнела.       — Есть что-нибудь ещё приятное?       — Смерть Эболы была не напрасной, — Владычица Декаданса задумчиво постучала игрушкой по ладони. — Хи-хи! Осталось только дождаться… когда это поймёт Альянс.

***

События трёхлетней давности. Открылись новые воспоминания Соника-Эха.       Корабль-вайтман висел в чёрной пустоте среди звёзд — угловатая тёмно-синяя крепость. Внутри пахло порохом, старыми книгами, подгоревшим кофе… и, почему-то, пиццей с ананасами.       Чем дальше в коридоры, тем меньше света и громче гудели реакторы. Джеффри-Феникс тащил Соника куда-то вниз: один люк, второй, третий. Всё глубже, к брюху металлического зверя.

«У охотников странные суды. Всё, что ты сделал до АРМ, их не волнует — пока не решат шить дело и покупать билет в Буревестники. И вот, меня встречают местные паханы…»

      По коридорам сновали буревестники рангом пониже. Завидев хвостатый силуэт командира, штрафники мгновенно вскидывали руки в приветствии. Некоторые даже кланялись.       — Здрав будьте, товарищ ген…!       — С дороги, ничтожества, — прорычал Рыцарь Преисподней.       Именно в эту цитадель странной, почти болезненной братской идиллии он и вёл своего «гостя». Сент-Джон пёр, как танк, и подчинённые расступались перед ним. Кто зазевался — отлетали с дороги пинком.       — Ай, блин… — простонал Соник.       И тащил тамплиер синего ежа за шиворот, нацепив на него какую-то кожанку. Он тащил «добычу», как мешок с хламом.       — Мне же больно, сука!       Крик ежа вынудил лорда-буревестника тотчас остановиться.       Джеффри-Феникс посмотрел на свою «жертву», отпустил — и ёж без сил распластался на полу. Скунс задумчиво постучал пальцем по клюву шлема… а потом поднял мобианца на руки — почти бережно, как принцессу.       — Так лучше?       — Ну хоть кофе предложи, раз ты решил провести экскурсию по аду.       — Заткнись. Впереди последний, девятый шлюз.       Тем временем в центральной кают-компании скучали другие штрафные тамплиеры. Это было место, где сходились все дороги корабля — и все его пороки, тайные страхи.       — Почему эта балалайка не работает? — Эггман-Гусар треснул кулаком по проектору звёздных карт.       Экран не включился. Проектор плюнул в ответ капризным жужжанием.       — Может, потому что не надо лупить его своими клешнями? — Завок-Клюква привалился к барной стойке, сваренной из обшивки истребителя.       — Раз такой умный — иди и почини!       — Не буду, — зевнул зети и прикрыл пасть рукой.       — Почему? — Айво, как крокодил, откусил кусок от плитки шоколада.       — Ну я же тупой, как ты говоришь. Буду соответствовать.       В углу Алеф-Финитевус сидел на коврике для медитаций и яростно толок что-то в ступке. Из-под его рук вырывались вспышки с запахом серы и резины. Когда получалось особенно громко, он звал Стоуна-Чистотела. Правда, человек-антипаладин каждый раз вежливо отказывал волшебнику.       А сейчас трёхрукий ехидна начал ещё и драть глотку:       — Подбородок — на витражном окне-е! Бровь — на резном потолке-е! У вампира… разлетелось хлебало! Давненько я так не бабахал!       — Вот уж кто не стесняется фальшивить, — пригубился к бокалу Стоун-Чистотел и закусил пиццей. — И кому на рифму вообще похуй.       Неподалёку тихо сидел «Доктор Ренессанс» в бирюзовом кресле, похожем на раковину улитки, и уткнулся в голографический экран. Его корёжило то от песен Алеф-Финитевуса, то от воплей Эггмана-Гусара.       — Гусь, ты даже из мусора можешь состряпать боевого робота, — на жёлтом пуфике развалился Фэнг. Он без стеснений листал неприличные картинки на планшете размером с телевизор. — А если попросить чинить Клюковку… знаешь, какой потом счёт большие мишки выставят?       В этот момент шлюз распахнулся со свистом. Грохот шагов. Тяжёлое шипящее дыхание. В салон, отбрасывая на бархатный пол длинную тень, вошёл Джеффри-Феникс — с Соником на руках.       — Ебать охуеть… ну, привет? — мелодично произнёс Стоун-Чистотел, покачивая бокал с ликёром.       Сент-Джон без церемоний бросил ежа прямо в центр круга. Соник нелепо плюхнулся на живот и сдавленно крякнул.       — Поставьте его на ноги. Теперь это ваша новая проблема.       Тамплиеры переглянулись. Молчание стало густым, вязким — только двигатели тихо пульсировали в глубине корабля.       — О-о-о! Новая проблема, как свежо! — протянул Алеф-Финитевус и с кряхтением поднялся с коврика. — А старые мы уже решили?       Тяжёлые взгляды снова сошлись на тёмно-синем тельце. Будто дьяволы решали, оставлять ли ежа в живых.

«Тюрьмы во Вселенных АРМ часто пустуют… в том числе и в моей. Надзиратели здесь — так называемые «грешники». Смертельная Семёрка, уважаемые плохие парни с особыми привилегиями».

      Соник сглотнул. Ёж понимал: если сейчас даст слабину — они это почуют. Победить их он не сможет. Но можно хотя бы доставить неудобства.       — Вижу, у вас тут сборище вырезанных боссов из игры.       Джеффри-Феникс красноречиво топнул ногой. Ёж вздрогнул.       — Мне с ними поздороваться, что ли? — пробурчал Соник.       Тишина. Никто не соизволил ему отвечать.

«Альянс здесь не любят. «Фраеров» не слушают. Семёрка подчиняется только Фениксу, а Феникс — только Рассвет. Говорят, он вертит Синклит и генералов, как хочет… у Альянса серьёзные проблемы с армией?»

      Соник обвёл взглядом компанию и громко сглотнул.       Элегантный брюнет с бокалом казался здесь чужим — слишком утончённый для этого места. Полуголый зети, что стоял с ним рядом, недавно выбрался из драки: весь в ссадинах и синяках, одежда порвана. Опухший утконос в очках смотрел на колючего парня утомлённо и медленно сползал вниз. Серебристый ехидна с рогами задумчиво перебирал пальцами — все три руки двигались одновременно в завораживающем ритме. Усатый учёный — застывшая сцена одержимости, его взгляд упорно сверлил череп. Ёж заметил ковбоя последним: альбинизм действительно делал тушканчика частью фона — выцветший антураж поглотил его почти целиком.       Соник, стиснув зубы, приподнялся на локтях. Он нахмурился, будто собирался решить сложную задачу… а затем с натужной бравадой выпалил:       — Здарова! Фарту масти, демонам по пасти, ёпта!       Джеффри-Феникса перекосило так, будто он надкусил лимон. Вампир сказал это слишком бодро. И слишком звонко.       Старлайн неспешно приподнял очки и прищурился:       — Любопытный социолект. Отвратительно, Соник.       Алеф-Финитевус набычился ещё сильнее. Завок-Клюква даже не повернул голову — потолок был интереснее. Эггман-Гусар сгорбился и выпучил глаза — и стал теперь похожим на бешеную сову.       — Колючий, быстрый, синий… — протянул рогатый ехидна и закутался в чёрный плащ. — Это же твоё альтер-эго в молодости. Решил клонировать себя, пока не поздно?       — В смысле клонировать?! — возмутился Соник.       Сент-Джон вышел в центр круга и оглядел всех сверху вниз, как шумных детей. Гомон мгновенно стих.       — Нет. Это я тебе напарника присмотрел, — ответил Джеффри-Феникс. — Будешь с ним бум-конфеты делать.       По компании лордов-буревестников прокатился нездоровый смех.       — Опять подбираешь с улице то, что другие выбросили, — подал голос Завок-Клюква. — Тебе нас мало?       Зети, наконец, перестал разглядывать потолок. Потом он хлыстнул хвостом по полу — полетели искры, а по каюте прокатился тяжелый звон.

«Завок-Клюква — фанат турников и босс качалки. Здоровается с Фениксом исключительно через рестлинг. Сначала казался главным задирой… но в этой гоп-компании он, пожалуй, самый нормальный».

      Стоун-Чистотел рассмеялся и в мягкой грации прикрыл рот:       — Наш главный злючка нашёл себе щеночка.       Улыбка на его лице застыла — тонкая, хищная, почти волчья.       — Надеюсь, его проглистогонили, прежде чем тащить на борт?       Джеффри-Феникс не ответил сразу Стоуну-Чистотелу. Он переводил взгляд с одного тамплиера на другого, будто мысленно вычёркивал имена. Атмосфера опасно уплотнилась.       

«Завок сидит за мятеж против паладинов и любовь к пинанию вампиров. Его любимое развлечение — подъёбывать Гусара. Говорят, похож на героя индийского боевика. Пока не понял, чем».

      Скрежет. На хвосте скунса по очереди выдвинулись загнутые стальные лезвия. Их устрашающий блеск резанул по глазам Соника.       — Глистогонить буду по факту выявления, — Сент-Джон бросил взгляд на брюнета. — Начну с самых болтливых.       Стоун-Чистотел, наконец, оторвал взгляд от ежа, но его улыбка стала только шире. А потом, потеряв интерес к мобианцам, он отвернулся к пицце.       — Давай начнём знакомиться. Скажи-ка, ты кто по масти, ёжик? — ухмыльнулся «Белый» Фэнг и погладил свой выпирающий большой зуб.       Потом ковбой убрал планшет, сложил ногу на ногу… и до абсурда элегантно сцепил пальцы домиком. Тушканчик приподнял подбородок и в ожидании покачивал сапогом, словно он был интервьюер-ведущий на шоу.

«Это «Белый» Фэнг — Снежок, Беляш. Буры боятся его сильнее, чем Феникса: говорят, его корпус — филиал ада, он утилизирует самых отбитых мерзавцев».

      Соник вздохнул. Его взгляд метался по лицам, искал подсказки, но находил лишь холодное любопытство. Только сонный Старлайн выглядел, будто вот-вот растает, как мороженое, и растечётся под креслом.       И тогда ёж ляпнул первое, что пришло в голову:       — Бубен, наверно.       — Хорошо. Значит, я могу настучать тебе в бубен.       В руке Фэнга сверкнул золотой кастет. В следующую секунду тушканчик уже стоял на полу — мягко спрыгнув с жёлтого пуфика, подобно кошке — и с хитрым оскалом двинулся на ежа.       — Чувак, полегче! — Соник поднял руки. — Я ведь хромой, вообще-то!       Вампир попятился, задел спиной стол, и склянки с реактивами звякнули. Однако потухший взгляд Джеффри-Феникса быстро остановил ковбоя. Потом скунс провёл пальцем по своему горлу.       — Ишь ты, пошутить не даёшь, — «Белый» спрятал кастет. — На такие вопросы, мальчик, надо отвечать вот так: «я не конь, масти нет». Запомнил?       Соник-Эхо помотал головой. Тушканчик что-то буркнул и махнул рукой.

«Ходят слухи, что раньше ковбой так любил деньги, что просрал цвет шерсти в покере с высшим демоном. Прикольный тип… если забыть, что он буревестник. И клептоман. И жёстко рамсит с зоозащитниками».

      Кто-то негромко кашлянул. Это был Старлайн.       — Позволь поинтересоваться, Фэнг. Зачем Сонику это запоминать, если мы не бандиты? — он протёр голубым платком с черепахами. — Мы просто… собрание неординарных личностей.       Потом «Доктор Ренессанс» зевнул — устало, почти трагически:       — Заметьте, джентльмены, у Феникса вкусы особо не изменились.       Он ещё раз зевнул. И, наконец, собрал себя в кучку — принял свой привычный аристократичный вид.

«Старлайн «Доктор Ренессанс» — Рен, Нытик, иногда Редиска. Родной мир угробил, но сел за кровавую баню в лаборатории Альянса. С виду зануда, сухарь и скучный адмирал… но иногда у него срывает башню»

      Утконос поправил тёмную чёлку. Теперь он с научным интересом разглядывал Соника. Сам ёж выпрямился — хотя ему было больно — упёр руки в бока и старательно игнорировал «Доктора Ренессанса».

«И когда у кряквы протекает крыша, то он носится с рейдами, выкашивает кланы Экзешек и считает волосы убитых вампиров; а потом падает на диван… иногда на пол… и закатывает истерику. Напрочь проспиртованный алкоголик».

      Эггман-Гусар вдруг сорвался с места так резко, что едва не снёс подставку. Он опрокинул стол и чуть не сбил Старлайна с Фэнгом.       — Я не понял. У тебя что, признаки острого психоза, Ратель?       Рисовый маг сблизился со скунсом так, что едва не протаранил его животом. Скунс даже не шелохнулся и поднял голову на Айво.       — Претензии? — низко прогудел Джеффри-Феникс.       Айво втянул воздух так шумно, будто собирался съесть разговор.       — Претензии? Ты ещё спрашиваешь?! — заорал Роботник, что даже стёкла зазвенели. — Люся! Мы что, похожи на нянек?! Тут что, приют?!       Он резко выпрямился. Доел шоколад. А потом его взгляд стал ледяным. Теперь говорил не сумасброд, а космический адмирал.        — Ты думаешь, нам нечем заняться? — Эггман-Гусар тихо цедил каждое слово сквозь зубы. — Пускай с ним разбираются в госпитале.       — Кстати, Гусь, тебя бы уже давно сдали в питомник. За шумность и порчу мебели, — Завок-Клюква глянул на сбитый столик.       Айво схватил последний кусочек пиццы и заглотил её, почти как удав. Рисовый маг будто подзаправился топливом — чтобы снова начать орать.       — А тебя бы усыпили, Завок! Как жертву ГМО! Чтоб не мучился!       Эггман-Гусар громко выдохнул и продолжил мысль:       — Ратель… ты забыл, что бывает, когда в нашем доме появляется что-то новое? — рисовый маг наклонился к скунсу и шёпотом добавил: — И что бывает, когда ты злоупотребляешь властью… тебе напомнить?       Сент-Джон мягко взял Соника за локоть и притянул к себе поближе:       — Это приказ, доктор. Он не обсуждается.       Огоньки в щёлочках птичьего шлема на миг взорвались светом:       — Этот ёж теперь мой.       Завок-Клюква обиженно уставился на скунса. Потом злобно фыркнул.       — Ты его где-то купил, шериф? — абсолютно серьёзно спросил Фэнг.       — Нет. Подобрал, — также серьёзно ответил Джеффри-Феникс.       Тёмно-синий мобианец снова почувствовал на себе липкий взгляд. На него опять пялился Стоун-Чистотел. Потом мужчина сгорбился, сложил локти на столе и, покачивая бёдрами, напевал какую-то мелодию.

«Эггман-Гусар и Стоун-Чистотел — Гусь и Чистожоп. Ходят парой, я даже думал, что они из одной Вселенной. Их общий косяк — «Генезис-13». Где ещё облажался Гусь — не знаю, но шумит он на всех».

      Усы Роботника начали шевелиться вразнобой — будто сломанные антенны. Внутри его круглых очков мигали оранжевые огоньки.       — Девиант когнитивной нормы… ты кого сюда притащил?! — Эггман-Гусар пару раз ткнул пальцем в грудь Джеффри-Феникса. Бесполезно: скунс был твёрд, как скала. — Ты из-за этого грызуна покинул свой пост?!       Вампир напрягся, уши прижались к голове. Ёж уже был готов прыгнуть на Роботника, как дикая кошка. Но пока сдерживался.       — Очки протри. Это же Соник, — Сент-Джон похлопал сердитого ежа по голове. — Твой любимый заклятый враг.       Соник громко икнул и резко отпрянул — жест показался ему крайне неприятным и болезненным.       — Выходит, ты ради него так рисковал башкой. В том лесу, — украдкой покосился Завок-Клюква. — В этот раз я поддержу Жиробаса. Только не обольщайся, усатый, это разовая акция.       — Хватит называть меня жирным! Я давно похудел! Ну… почти, — хлопнул себя по выпирающему животу рисовый маг.       Эггман-Гусар шмыгнул носом и мрачно спросил:       — Ратель… а если будет второй «Кровавый Орёл»?       Завок-Клюква приоткрыл пасть. Потом он невольно дотронулся до своего обломанного рога, а затем — провёл рукой по шрамам на морде.       — Не драматизируй. Мы не в театре, — отмахнулся скунс.       Стук пальцев по столу. Стоун-Чистотел продолжил пытать ежа взглядом. Теперь в его глазах откровенно ярко горели мистические розовые искры. Соник опять стиснул зубы и старался не смотреть на брюнета.

«Чистожопа депортировали из Эггмоперии: до инцидента состоял в N.G.U.N, но зассал присесть за Генезис-13 и свалил к повстанцам. Говорят, раньше был маньяком. Жуткий мужик, но неопасный — трусливый прилипала на подсосе у Гусара. Кофе у него, кстати, отличный».

      Однако Стоун-Чистотел на «гляделках» не остановился. Он начал мычать какую-то песню… и шёпотом отпускать неприличные комментарии.       Джеффри-Феникс, наконец, медленно шагнул вперёд. Эггман-Гусар невольно отступил и сложил руки за спиной.       — Я присматриваю за ним лично, а вы — обязаны мне помогать.       — С какого перепуга, блять? — вскинул брови Завок-Клюква.       — Потому что я так сказал.       Прежде, чем Роботник снова взорвался, Рыцарь Преисподней уточнил:       — Если с ним что-то случится — отвечать буду я. Вас это не касается.       — А если он помрёт, можно я заберу его ботинки? — спросил ковбой.       «Белого» Фэнга оставили без ответа. Потом Сент-Джон повернул голову к Стоуну-Чистотелу — огоньки в птичьем шлеме сузились. Брюнет понял намёк, резко прекратил мычать и стучать, а потом выпрямился.       — Моё первое поручение — Финитевусу, — вернулся к теме скунс.       — Слушаюсь и повинуюсь. Что ты хочешь? — загорелся энтузиазмом рогатый ехидна. — И прикажи заодно поджечь тут что-нибудь.       Буревестники переглянулись и тяжело вздохнули. Эггман-Гусар выругался под нос и обиженно ушёл к окну, по дороге прихватив пакетик с орешками.

«Когда Гусь орёт на Феникса — или наоборот — все затыкаются. Даже Клюква. Он с Завоком тут волки-беты — могут гавкать на альфу, даже кусать его».

      Стоун-Чистотел, что-то насвистывая, пошёл за рисовым магом. Он щёлкал пальцами и пританцовывал, пока не исчез во мраке тёмного угла.       — Поджигать ничего не надо, — ответил Сент-Джон. — Изучи этого ежа, но аккуратно — он мне нужен живым.       Теперь на Соника вместо Стоуна-Чистотела уставился Завок-Клюква. Он будто пытался понять, чем этот ёж заслужил внимание Джеффри-Феникса, и переминался с ноги на ногу.       Соник тоже окинул зети взглядом — особенно его кулаки. Но всё же не удержался от хамства:       — Эй, бычара однорогий. Ты тоже считаешь меня красивым?       Завок-Клюква мгновенно отвернулся и снова принялся изучать потолок. Мышцы на его плечах напряглись, и Соник решил дальше не нарываться — хотя ухмылку скрыть не смог.       — Возможно, этот Соник — анома, — добавил Джеффри-Феникс.       — Это хорошо. Ну-ка дай поближе посмотрю на мальчишку, — неспешно потёр ладони Алеф-Финитевус.       Серебристый ехидна уже шагнул к Сонику и потянулся к нему третьей рукой. Вампир тут же отшатнулся за спину Джеффри-Феникса.       — Не спеши, — притормозил волшебника скунс. — Сначала помой. Накорми. И только потом — изучай. Понял?       — Нас ты так никогда не баловал, — пробурчал Завок-Клюква.       «Белый» Фэнг усмехнулся и отклеил от стены стикер. Он взял синий фломастер — вытащил из кармана Старлайна, — и что-то начал там писать.

«Алеф-Финитевус — Фин, Финит, Финик. Хулиган, террорист и дебошир — и гордится этим. Тащится от монстров, страшной магии и взрывов — если бабахает красиво, визжит от счастья. Не выносит шум, если это не фейерверк или граната».

      Трёхрукий мобианец нахмурился. Снова посмотрел на Соника — и резко выпучил глаза, да так, будто они вот-вот вылезут от ярости. Колючий парень вздрогнул: только сейчас он увидел, что в чёрных белках ехидны дрожали оранжевые зрачки-кресты, как будто глаза козла объединили с кошачьими. Неугасимое раскалённое пламя.       — Я не очень похож на медбрата, — процедил Алеф-Финитевус. — Но знай — я не буду его отмывать своими руками. Брезгую.       Фэнг сунул листочек трёхрукому ехидне и, облизываясь, снова уставился на голых мобианок с экрана планшета.       — Мне насрать, док, — отрезал Джеффри-Феникс.       Алеф-Финитевус развернул записку. Зарычал и сжал бумажку — она стала пеплом. Как оказалось, это была напоминалка по обращению с ежами.       — Увижу, что ты с парнишкой непотребства вытворяешь «во имя науки» — я тебе лоботомию проведу.        Сент-Джон наклонился к волшебнику:       — Строительным перфоратором. Показать, каким?       Алеф-Финитевус даже не дёрнулся и нагло улыбнулся скунсу:       — Я буду с ним бережным… но ничего не обещаю.       — Мне не нужны твои обещания. Выполняй.        Алеф-Финитевус что-то пробурчал нечленораздельное. И всё равно поймал Соника за руку. Очень больно, будто вымещал скрытую злость.       — Идём, мой будущий корсар! Фокусы показывать буду.       Колючий парень попытался вырваться из хватки волшебника, но у него не хватало сил. Сильная боль в перебинтованной ноге не дала ему устоять на ногах — и его опять потащили, как безвольную куклу.       — Караул! Пидоры зрения лишают! — вампир начал барахтаться, бить по лапе, однако ехидна просто весело усмехался.       Старлайн бросил взгляд вслед волшебнику и его пленнику-вампиру. Свёл брови к переносице. Потом утконос отложил планшет, встал, достал освежитель воздуха из-за кресла и начал им пшикать.       — Если взорвёшь меня, ты хотя бы кончишь? — вдруг ляпнул ёж.       Трёхрукий мобианец ненадолго застыл у порога. Посмотрел на Соника. А потом громко расхохотался. Из глаз Алеф-Финитевуса попрыгали искры.

«Мне сразу стало ясно, за что Алеф отдыхает у буров: тоже родной мир грохнул — доигрался с Магией Хаоса и превратился в чёрта».

      Затем ехидна долбанул ежом по стене. Но Соник не закричал. Вскоре волшебник скрылся с «пациентом».       — Ты его чем-то полезным занял. А то Фин уже задолбал петарды под ноги кидать, — сказал Завок-Клюква под хохот трёхрукого мобианца.       Джеффри-Феникс опустил взгляд к полу, невольно скользнул взглядом по своей тени… и замер, сжав кулаки. Шумное дыхание превратилось в рык.       — Извини за прямоту, Джеффри, мне всё кое-что интересно, — «Доктор Ренессанс» сел обратно в кресло. — Почему именно этот Соник?       Старлайн постучал пальцем по бутылке воды:       — Это из-за него ведь, как я понимаю, ты приказал нам «не говорить в присутствии синих ежей твоё настоящее имя»?       — Ты опять с похмелья, Нытик? — Фэнг заметил возле утконоса ещё три пустые пластиковые бутылки. — Сидишь тут, до всех докапываешься.       Джеффри-Феникс как можно спокойнее шагнул в затемнённую часть салона. Он пристроился рядом с зети, стараясь не высовываться за границы большой тени. Потом тамплиер нарочито расслабленно снял шлем.       — Ёж меня попросил о помощи. Я согласился, — Сент-Джон смахнул мокрую чёлку с глаз. — Такой ответ устроит?       Когда скунс открыл лицо, его голос перестал басить, а дыхание — шумно шипеть. Белые, слегка синеватые волосы скунса спутались.

«Фен. Ратель. Люся. Феникс при мне никогда не снимал шлем, прятал тело и хвост. Его прошлое тянет на пособие для злодеев в двадцать томов».

      «Доктор Ренессанс» пристально, почти свысока смотрел на полосатого мобианца. Потом он, наконец, открыл бутылку — элегантно, буквально тремя пальцами, — и с видом королевского недотроги попил воды.       — Благодарю, Джеффри, — Старлайн закрыл бутылку. — Правда, мне кажется твоя затея… немного нелогичной. Неужели ты предложишь ввести запретное слово всему штабу? Или во все шесть корпусов?       — Зря сказал. Он же сейчас так и сделает, — пробурчал «Белый».       Завок-Клюква оскалился и недовольно щёлкнул хвостом — опять по полу, опять с искрами.

«Я не знал, кто скрывается под маской стальной птицы. Прозвище «Ратель» не помогло — я не знал ни одного медоеда».

      Вдруг прозвучал громкий голос Эггмана-Гусара — доктор подслушивал:       — И правильно сделает! — усатая мордочка высунулась из-за угла.       Вслед за усатым выполз Стоун-Чистотел. Он кокетливо строил глазки.        — Чтобы ты не задумал — не усложняй, — прошипел Айво… и от души рыгнул. — Не делай нам жизнь труднее. Пожалуйста, Люся!       Роботник, оставив за собой глухую тишину, снова скрылся. Его товарищ тоже — но напоследок отправил каждому рыцарю воздушные поцелуйчики.       — Я постараюсь, — прошептал Джеффри-Феникс.       Сент-Джон глянул вслед ушедшим тамплиерам. Он смотрел без раздражения, но с пониманием. Как капитан, который слышит от старшего механика предупреждение о шторме, но всё равно ведёт корабль в бой.       ХЛОБЫСЬ!       Скунс кашлянул и чуть не вывалился на свет ламп — это Завок-Клюква по-дружески заехал ему лапищей по спине.       — Иди Бигу похвастайся, он оценит твою доброту. Кстати…       Вдруг зети сделал шаг назад от скунса. Начал гарцевать.       — Только попробуй, — процедил Сент-Джон.       Завок-Клюква прыгнул. Мобианца накрыла более тёмная тень (потому что зети так захотел) — от красной туши. И, вопреки здравому смыслу, он завис над головой скунса на несколько секунд. Смотрел высокомерно — ровно так, как сам Джеффри-Феникс обычно смотрит на всех остальных.       — ЗАВОК, НЕТ! — последнее, что успел выкрикнуть полосатый.       Здоровяк подмигнул. И только потом упал на крестоносца.

***

Настоящее время. Измерение категории IDW-S типологии С1AS-S1C №2017. Зелёные Холмы. Дом Тейлза.       В ангаре пахло горячим металлом, машинным маслом и пылью — запах, к которому Классик-Тейлз давно привык. Для него он был почти уютным. Лисёнок сидел на высоком табурете, болтая ногами, и вертел отвёртку между пальцами. На рабочем столе лежал тот, кого здесь вообще не должно было быть.       Метал Соник. Без рук, еле живой. Побитый, исцарапанный, с вмятинами по всему корпусу.       — Так, у тебя коротит, — пробормотал Классик-Тейлз. Он осторожно отодвинул панель на «животе» робота. — Ага. Я так и думал.       Метал Соник дёрнулся, будто ему было больно. Двигатели зарычали.       — Тише-тише! — отпрянул лисёнок и поднял руки. — Я аккуратно.       Робот замер. Затем медленно наклонил голову. Когда он окончательно «пришёл в себя», его «сердце» снова загорелось — под защитным стеклом вспыхнул тусклый свет. Оно пульсировало глухим ритмом, сопровождаемым тихим жалобным жужжанием.       — Я правда не причиню тебе вреда, — двухвостый мобианец.       Лисёнок уже успел запаять грудную панель и закрыть странный светящийся сгусток стеклом. Юный механик понятия не имел, что это такое — но догадывался, что это источник энергии… или даже жизни робота. И решил туда больше не лезть.       — Если бы хотел — ты бы уже давно тут не лежал.       Пульсация в груди андроида прекратила колотиться. Двигатели постепенно стихли, а Метал Соник немного расслабился, отведя взгляд.       — Ты ведь сам ко мне пришёл, — сблизился с «пациентом» жёлтый мобианец. — Значит, помощь тебе всё-таки нужна.       Внутри корпуса щёлкнули системы. Сканирование. Лисёнок почти физически почувствовал холодный взгляд сенсоров.       — Сейчас всё иначе. Ты сам по себе. Доктор Роботник мёртв.       Плечи робота дрогнули. Метал Соник медленно повернул голову в сторону — словно эта фраза задела что-то глубоко внутри его программ.       — И это, наверное, страшно, — продолжил лисёнок и вернулся к инструментам. — Когда тебя создают для одной цели… а потом ты остаёшься без неё. Бац! — и всё.       Метал Соник издал тихий звук — не совсем писк, не совсем скрежет. Его корпус накренился, и робот упёрся в край стола плечом.       — Осторожно! У тебя баланс полетел! Без рук неудобно, да?       И вдруг Классик-Тейлз понял: рядом с меха-ежом он почти не чувствовал страха. Будто перед ним не один из самых опасных роботов в мире, а просто… сильно побитая машина.       — Я не знаю, что с тобой будет дальше, Метал. Но пока ты здесь — ты под моей ответственностью. Я постараюсь помочь.       Классик-Тейлз аккуратно и бережно спустил робота со стола на пол. Метал Соник снова уставился на лисёнка. Долго. Пристально.       Потом андроид сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Неловко, с опаской, будто бы ребёнок заново учился ходить. Навернул круг по ангару и вернулся к столу. Заметно пошатывался.       — Видишь? Уже лучше, — мягко сказал Классик-Тейлз и усадил робота обратно. — Пара доработок — и ты будешь ходить нормально.       — Тейлз! — вдруг окликнул лисёнка звонкий голос.       Классик-Тейлз подпрыгнул, а его шерсть встала дыбом. Он растерянно переглянулся с Метал Соником — и в следующую секунду в ангар буквально влетел Классик-Рей, размахивая фотоаппаратом на толстой ленте. Ворота жалобно звякнули от резкого порыва ветра.       — Привет, Тейлз! А вот мы… и вернулись?       Классик-Рей резко затормозил, вцепившись в фотоаппарат. Глаза у него округлились, а хвост распушился, как у злой кошки.       — Эм… здравствуйте? — осёкся белка-летяга.       Метал Соник резко повернул голову и начал сканировать гостя. Классик-Тейлз просто застыл с открытым ртом.       — Рей! Это неприлично! — вбежал следом Классик-Майти. — Надо было хотя бы… постучать? Оп-па.       Броненосец остановился рядом с другом, а его взгляд сразу стал серьёзным. Он внимательно осмотрел андроида. Нахмурился. И тут же принял боевую стойку.       — Тейлз, что про…? — хотел было спросить Классик-Майти.       Метал Соник отреагировал мгновенно — забарахтался ногами. Робот сорвался со стола, чуть не сбил Классик-Тейлза, и быстро отступил спиной в дальний конец ангара, не сводя глаз с мобианцев.       — Рей! Майти! Всё в порядке! — закричал лисёнок.       Юный механик влетел между друзьями и роботом. А потом раскинул руки, как вратарь, и распустил хвосты, как павлин.       — Всё в порядке? Я в этом сомневаюсь, — приподнял бровь Классик-Майти. — У тебя в ангаре Метал.       Классик-Тейлз обернулся. Метал Соник уже спрятался за ящиками и наблюдал оттуда алыми сенсорами.       — Ну… да. У меня тут Метал, — повернулся к друзьям лисёнок. — Я сам ему помог.       — Помог? — озадаченно почесался Классик-Рей. — А зачем?       Броненосец сжал кулаки и шагнул вперёд — но юный механик едва не запрыгнул на него, как боевая курица.       — Не подходи! Он тебя боится!       Классик-Майти прищурился и вытянулся на цыпочках. Метал Соник тут же нырнул глубже за ящики.       — Он сам пришёл ко мне за помощью, — объяснил Классик-Тейлз, потирая локоть. — Ему было очень плохо. Им ведь… теперь никто не командует. Доктор Роботник же погиб.       — Уверен? Вдруг он служит какому-нибудь демону? — опустил глаза к лисёнку броненосец, прекратив пародировать балерину.       — Сильно сомневаюсь, — покачал головой юный механик, а потом вскинул палец вверх: — И вообще, он нас спас!       — Спас? От кого? — выпрямился Классик-Рей. — Когда успел?       — Долгая история, — Классик-Тейлз указал на несколько свободных табуретов. — Садитесь. Слушать придётся много.       Друзья снова покосились на ящики, откуда доносился лязг железяк.       — И не бойтесь, он вас не тронет. Метал давно здесь сидит — если бы хотел, уже бы мне навредил. Логично?       Классические Рей и Майти снова переглянулись. Потом всё-таки осторожно сели, пока Метал Соник наблюдал за ними издалека, не мигая алыми глазами.       Классик-Тейлз подтянул табурет, взобрался на него, расправил хвосты веером — теперь уже почти как петух, — и торжественно поднял руки:       — Короче… нас чуть не похитили злые ниндзя!       Повисла пауза.       — Чего?.. — одновременно сказали Рей и Майти.       — Да, я знаю, звучит дико.       — Это звучит пипец, как дико, — заметил белка-летяга. — Надеюсь, вам было хотя бы весело.       — Нам не было весело, к сожалению. А ещё Соник сейчас у охотников на демонов, — продолжил лисёнок тем же будничным тоном. — Терминатор сказал, что он приболел. Но его скоро вернут!       Ребята только открыли рты — но на них уже обрушился поток слов. Классик-Тейлз быстро и сбивчиво рассказывал про нападение, охотников на демонов и странные события. Пока он тараторил, Метал Соник начал осторожно приближаться к гостям. Но всё равно держал дистанцию и не сводил с них сенсоров.       — Какой кошмар! — Классик-Рей схватился за щеки. — Хорошо, что вы в порядке! Ну… ты в порядке. Соник ведь заболел… а чем?       — Не знаю, — грустно вздохнул Классик-Тейлз. — Другой Я не хочет со мной об этом говорить.       — Но это ведь значит, что мы можем всё исправить. Да ведь? — белка-летяга озарился улыбкой, чрезмерной яркой, будто хотел скрыть тревогу.       — Наклз прав… мир сильно изменился, — мрачно сказал Классик-Майти. — Пришельцы из других Вселенных, добрый Метал Соник, проблемы со связью… и эти штуки.       — Какие штуки? — насторожился юный механик.       — Ты же просил проверить источник странных сигналов. Они идут от каких-то… построек. Они на обелиски похожи.       Классик-Рей достал из походной сумки на поясе снимки.       — Ты прости нас, пожалуйста, что мы так резко к тебе. Без стука, — добавил Классик-Майти.        Белка-летяга виновато закивал и вручил фотографии:       — Мы сами не ожидали, что нас так быстро вернут домой. Классно, с ветерком.       Классик-Тейлз принял снимки так осторожно, словно это были не фотографии, а хрупкие стеклянные пластины. Он слез с табурета и разложил их на рабочем столе, отодвинув инструменты и россыпь деталей.       — Эти штуки страшные. Очень страшные, — сообщил Классик-Рей и начал беспокойно кружить вокруг лисёнка. — Вокруг них ничего не растёт. Ночью там день, а днём — ночь! И часы вообще тикают в обратную сторону!       На снимках, сделанных на лесной опушке, виднелись конструкции, от которых становилось не по себе. Они и правда напоминали гротескные обелиски, покрытые узорами. Тени от них падали сразу в разные стороны, будто солнц было несколько.       — Экскурсия была всё равно весёлой, — прекратив крутиться вокруг друга, потёр затылок белка-летяга. — Нас хотя бы не оштрафовали.       Чем дольше Классик-Тейлз всматривался в фотографии, тем сильнее ему казалось, что изображение… движется. Почти незаметно.       — Вряд ли их кто-то мог построить. Эггман точно мимо, — Классик-Майти продолжил сидеть на табурете и сложил руки на груди. — Думаю, они появились после взрыва. Ну… когда ту деталь сломали.       Вокруг обелисков небо искажалось, словно воздух над раскалённой дорогой. На гладкой поверхности тянулись тонкие, едва заметные линии. А на одном из снимков над конструкцией угадывался силуэт — почти как нимб.       — Так оно и есть, — кивнул Классик-Тейлз. — Стоп, а это кто?       Лисёнок провёл пальцем по одной из фотографий.       — Не знаю, — пожал плечами Классик-Рей. — Думаю, она тоже из «Людей В Чёрном». Считай, билет домой. Быстро и бесплатно! Классно же!       Рядом с одним из монолитов стояла мобианская кошка. Сиамская — бело-чёрная. На ней был красный сарафан и голубой платок на шее. Её глаза были закрыты атласными лентами. Но Классик-Тейлз готов был поклясться: она не слепая. Он буквально чувствовал её взгляд — даже через повязку.       — Тёте-кошке не понравилось, что мы гуляли рядом с этими штуками, — пояснил Классик-Майти. — Она нас отругала.       Броненосец почесал затылок и продолжил:       — Потом наколдовала волшебную дверь. Деревянную. И вытолкнула нас через неё. Поэтому мы так быстро оказались в Зелёных Холмах.       Метал Соник всё это время стоял в стороне, почти растворившись в тенях между ящиками. Его неоновые глаза были направлены не на гостей — а на фотографии.       Затем робот сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Андроид шёл так, словно боялся спугнуть мобианцев. Классик-Рей заметил его первым и напрягся, но Классик-Тейлз тут же поднял ладонь.       — Всё нормально, — шепнул лисёнок. — Он просто интересуется.       Метал Соник подошёл ближе к столу и остановился сбоку. Робот издал короткий и негромкий писк. Не тревожный. Вопросительный.       — Ты тоже их видел? — неожиданно спросил Классик-Тейлз.       Андроид не ответил, но кивнул. Совсем чуть-чуть.       — Он что, разумный? — скрипнул табуретом Классик-Майти.       Безрукий робот повернул голову к броненосцу. Затем — к Классик-Рею. Белка-летяга в тревоге сжал фотоаппарат.       — А где ты их видел? — попытал удачу Классик-Тейлз. Потом вздохнул: — Хотя… ты же говорить не умеешь. Жалко.       Метал Соник снова посмотрел на фотографии. Он увидел, что один из снимков съехал в сторону. Меха-ёж неловко упёрся плечом в стол и попытался подвинуть фото… носом. Неуклюже. Почти по-детски.       — Слушай, а он милый. Жуткий, но милый, — слабо улыбнулся Классик-Рей, уже более искренне.       Потом белка-летяга о чём-то задумался… и вдруг грустно выдал:       — Просто ему никто не давал шанс.       Вдруг Классик-Тейлз резко сорвался с места и побежал к ящикам с деталями. Он чуть не споткнулся, открыл один из контейнеров и начал рыться среди звенящих запчастей.       — Сейчас выясним, где он их видел! — юный механик кидал детали в небольшую коробку. — Я поставлю ему модуль речи. Тогда он всё расскажет.       Метал Соник повернул голову со скрежетом и замер, наблюдая.       — Эм, Тейлз… у него ведь даже рук нет, — Классик-Рей показал на андроида пальцем. — Может, лучше потом ему «рот» приделаешь?       Классик-Тейлз тем временем нашёл динамик и поднял его над головой, как величайшее сокровище — почти как Изумруд Хаоса.       — А вдруг он забудет? Тут работы на пару часов!       В этот момент Метал Соник внезапно заскрежетал. Его корпус дрогнул. И вдруг робот громко произнёс:       — В пустыне, — его глаза на пару секунд замигали голубым.       Все мобианцы остолбенели. Классик-Тейлз аж выронил динамик.       — Чего-о? — больше с возмущённым любопытством, чем с тревогой протянул лисёнок. — Не понял. Ты откуда вообще это сказал?       Робот не удостоил его ответом и продолжил стоять. Сверлил взглядом.       — В пустыне… — замычал Классик-Тейлз и потёр подбородок. — А вы были в Жёлтой Пустыне?       Классик-Майти и Классик-Рей одновременно замотали головами. А потом снова уставились на робота — теперь уже почти как на привидение.       Классик-Тейлз упёрся рукой в стол и решительно глянул на друзей:       — Нам нужно узнать, что происходит на самом деле.       Юный механик перевёл взгляд на фотографии.       — Кажется… нам пора готовиться. К чему-то большому.       

***

Измерение категории ARCH1E-STH типологии «???» № ???. Дом Тейлза-Палача и Салли-Реквием.       День стоял солнечный и лучистый — но спокойным его назвать было трудно. В небе постоянно грохотали двигатели, а ветры выли над пустошами. Сегодня космические корабли летали особенно часто: то тяжёлые гиперборейские «Гагары» — бело-чёрные, полосатые, забитые паладинами всех мастей, — то юркие и элегантные корабли «Анемона», яркие звёзды сидрианских технологий.       Ходили слухи, что в их измерение заглянул метарекс Мелхиседек — родоначальник «Мотыльков». Поэтому даже в этом полумёртвом мире началась странная суета.       Салли-Реквием расхаживала по комнате в длинной тунике, проверяла счета и хмурилась. Процедура была неприятная — особенно когда в глаза бросались растущие цены, — но необходимая. Впрочем, справедливости ради, жильё здесь всё равно стоило относительно недорого. Поэтому бурундучиха и лис устроили свою маленькую базу посреди пустошей.       — Есть две новости, — нарушила умиротворённую тишину Акорн.       — Начни с хорошей, — взял передышку от объяснительных Тейлз-Палач и растянулся на диване в одних трениках.       — Обе плохие.        Бурундучиха села рядом с киборгом и взяла коммуникатор, чтобы оплатить счета.       — Первая: меня забирают в Эггмоперию. К счастью, под командование «Розы Ветров». Вторая — ты остаёшься один и будешь пахать увеличенные смены. А зная тебя… ты ещё куда-нибудь влезешь.       — А я уже морально готовился к бурам, — Тейлз-Палач отодвинул от себя стопку листов, страниц десять. Потом положил ладонь на глаза. — Значит, Эхо мы больше не увидим? Вообще-то он мне нравился.       — Я недавно Барсуку звонила, — Салли-Реквием меланхолично наблюдала за мигающим кружком загрузки. — Соник идёт на поправку.       — Мой вопрос был немного о другом.       — А вот тут батя мне ничего не говорит. Феникс вообще со мной разговаривать не хочет — почти сразу трубку бросил.       — Зато я кое-как отбился от Модеуса. Сбрасывал звонки, а он названивал с других номеров, — Тейлз-Палач посмотрел сквозь пальцы на потолок. — Дядя даже начал меня в стихах дерьмом поливать. Ни одного приличного слова — сплошной мат.       Бесхвостый лис вдруг краем глаза заметил… движение. Киборг резко поднялся и оглянулся. Ему показалось, что по стенам ползут пауки. Большие. Мохнатые. С чёрными лапами.       — Давай немного передохнём. К вечеру, глядишь, всё допишем, — девушка отложила коммуникатор на стол, встала с дивана и пошла в ванную.       Киборг даже не заметил её ухода и поднял глаза к потолку. Тиканье и гул начали нарастать, становясь всё сильнее — словно предвестие чего-то странного. Лис напрягся, пытаясь понять, что происходит.       И предчувствие его не обмануло.       — Что значит быть мобианцем? — протянул чей-то женский шёпот.       Тейлза-Палача тут же затрясло — то ли от страха, то ли от судорог. Этот голос точно не принадлежал Салли-Реквием. Лис медленно обернулся.       — Никакой справедливости, — прошептал голос уже прямо в ухо.       Цвета начали блекнуть. Мир серел. На глаза наползала темнота — словно рой мелких мух. Сквозь туман постепенно начал проступать силуэт. Женская фигура — огромная тень. Фантом вышел из кухни — очень быстро.       — В мелком сознании смертного не помещаются такие понятия, как «вечность». Или «никогда». Или «смерть», — тень приближалась. Вернее, наплывала, как статуя на колёсах.       У силуэта вспыхнули красные глаза:       — К тебе подбирается страх. Но это не страх жизни. И не страх смерти…       И вдруг фигура рявкнула низким, демоническим басом:       — А безудержный парализующий страх любви!       Тейлз-Палач вскрикнул и свалился с дивана. Стол перевернулся. Листы бумаги вспорхнули в воздух и разлетелись по комнате, как стая бабочек.       — Тейлз! Братец, блин, отзовись! — донёсся откуда-то издалека голос Салли-Реквием.       Перед глазами бесхвостого лиса мелькали тысячи расплывающихся картин — словно киноплёнка, прокрученная на бешеной скорости. Сначала всё смешалось в бесформенную кашу, но затем это нечто начало стекать с его сознания, неспешно, без энтузиазма, как ночь перед рассветом.       Зрение постепенно вернулось. Перед киборгом снова проступила гостиная. И лицо перепуганной названной сестры.       — Ты в порядке? — Акорн щёлкала пальцами перед его мордочкой.       Тейлз-Палач только сейчас понял, что бурундучиха вцепилась в его плечи и трясла его, как плюшевую игрушку.       — Даже не знаю, что тебе ответить… — пробормотал он. — Меня немного… заглючило. Какая-то страшная тень с пауками ко мне докопалась.       Элитная охотница отцепилась от киборга. Плечи всё ещё болели.       — Глюки, значит, — Салли-Реквием помогла ему подняться. — Слушай… ты точно не забыл поменять тело? Ну, после битвы с Эболой.       — Меня не кусали вампиры, — выдохнул Тейлз-Палач.       Бесхвостый лис поставил стол на место и начал собирать разлетевшиеся страницы. Акорн долго и внимательно смотрела ему в спину.       — Что, фляга свистеть начала? Хотя неудивительно, Снивли был очень жёстким демоном-Экзе… когда-то был.       Салли-Реквием выскочила перед Тейлзом-Палачом:       — Сходи-ка к медику, братец.       — Опять? Я уже там был. Здоров, как бык.       Киборг снова сел на диван и аккуратно сложил объяснительные в ровную стопку.       — Ещё раз сходи, — настояла Акорн. — Это не нормально.       — Я просто переутомился с этими Экзешками, — коричневый мобианец стал перечитывать весь тот бред, что он с сестрой написал от руки.       — Тейлз, — надавила Салли-Реквием и села рядом с лисом, — не надо тут мне кобениться. Не пойдёшь сам — тогда с тобой попрётся Модеус.       — Ебать ультанула, — усмехнулся Тейлз-Палач. — Умеешь убеждать.