Глава 36-4. С Корабля На Бал

Знаю. Понимаю. Это ты надоумила против меня мою свиту. Даже Тесея… честно, не ожидал, что он пойдёт к Богу Хаоса. Ах, Херши… Банни… Антуан… Что вы будете делать, раз стали свободны? Вы думаете, что втроём сможете одолеть меня?

Кукловод, Владыка Лжи

Вчетвером. Даже впятером. Мой муж положил голову на плаху, чтобы заставить тебя сомневаться. И мой ребёнок сгорел в пламени, чтобы противостоять тебе.

Дева Надежды, Седьмой (Не)Достойный

      Гарь. Слезоточивая пыль. Привычный воздух там, где рушатся города. Классик-Рей знал этот воздух слишком хорошо — неоднократно видел, как армии Роботника стирали острова в порошок. Но к одному он так и не привык: к Метал Харту.       И меха-ёж у него спрашивал:       — Запрос на обновление данных. Рей, что такое «красная вода»?       Белка‑летяга бежал рядом с андроидом, который ещё недавно пытался его убить — а теперь он учился быть живым. Механическая поступь выбивала из пола искры, а в синем корпусе пульсировал свет — ледяная имитация души, в которой пряталась сверхъестественная тайна.       — Ты уже видел фотографии с монолитами. Те, что я приносил домой к нашему Тейлзу, — ответил Классик-Рей, тяжело, с неохотой. Он постоянно кашлял от дыма. — Эти штуки превращают воду в кровь.       — Добавлен новый текстовый документ: «Трансмутация Воды в Кровь». Замечание: подобная химическая реакция невозможна.       — Кхах-кхах! Потому что это магия, Харт! Ей плевать на химию!       — Уточнение: именно это тебя напугало?       — Нет, то есть… Упс! — Классик-Рей чуть не запнулся. — Короче, пугает, что я не могу свои чувства описать словами.       Впереди заиграла музыка — нелепая, залихватски бодрая. Казалось, дуэт торопился не на поле боя, а на подпольную вечеринку.       — Ой... ты тоже это слышишь? — замедлился Классик-Рей.       Музыка нарастала. Танцевальная. Абсолютно неуместная среди огня и руин.       — Уровень громкости — около ста десяти децибел. Типично для дискотеки.       Метал Харт тоже замедлил шаг. Андроид повернул голову к белке-летяге и выпустил тонкие красные лучи — просканировал мобианца.       — Пульс: сто сорок два удара в минуту. Частота дыхания: шестьдесят восемь. Вывод: субъект «Рей» напуган. Риск панической атаки: сильно повышенный.       — Не впервой. Заходим.       Мобианец и аномалия вошли в зал — и оцепенели.       Классик‑Карроттия кружилась, как прима‑балерина: без лица, в невинном зелёном сарафане и с кукольным розовым бантом. Юбка взмывала вихрем, а из рук вырывались лучи смерти — праздничными вспышками. Посреди безумного танцпола переливался обелиск — он шатался, будто пьяный тусовщик, который слишком увлёкся вечеринкой и вотвот грохнется.       — Я медведь, а не балерина! — глухо рычали в завесах пыли.       Классик‑Бэренджер, неуклюжий и угловатый, силился попасть в ритм. Его туша трясла зал, а каждый шаг звучал, как обвал: где‑то сыпалась штукатурка, а где‑то жалобно подвывали балки.       — Что здесь происходит?! — бледный Классик-Рей схватился за голову.       Мимо пронёсся Тейлз-Палач с алым плазмоганом наперевес:       — Ебучий обелиск запел. Их разум сломлен — поэтому они пустились в пляс.       Классик‑Рей стиснул зубы и зажмурил глаза так крепко, будто хотел выдавить из сознания ритм, что заманивал в общий танец, как листик в водоворот. Потом он со всей силы вонзил коготки в собственные ладони — острая боль стала якорем, но дрожь в коленях всё равно не отступала.       — Отчёт принят. Запрос: почему никто не эвакуируется? — спросил робот.       Ответом стал залп. Классик-Бэренджера отбросило на конвейер.       — Вы чё тут забыли? Валите отсюда, малышня! — рявкнул бесхвостый лис.       Классик‑Карроттия запуталась в ногах и влетела в колонну. Она сделала вид, что это был хитрый элемент хореографии — и, не сбившись с ритма, послала в киборга три луча. Тейлз‑Палач метнулся вниз и юркнул под стол.       — Анализ ситуации… — снова попытался Метал Харт.       И завис. В его глазах вспыхнуло: 404.       Салли‑Реквием захлопнула дверь — но её тут же выбили. Под градом щепок ворвался Классик-Соник. Ежонок приземлился возле бельчонка и робота с такой грацией, будто вышел на сцену для поклона.       — Вау, это что за цирк? — полуангел покашлял, отмахиваясь от разноцветной пыли. — Я пропустил начало?       Салли-Реквием подняла ледяной щит и приняла на себя град лучей.       — Рей, ты в норме? Тебя сейчас будто вот-вот стошнит, — спросил ежонок.       И он угадал: белку-летягу стошнило — в открытое окно неподалеку.       — Оу, — прижал уши к голове Классик-Соник и переглянулся с Метал Хартом.       — Всё, я в порядке, — громко выдохнул Классик-Рей, заметно порозовев.       Тейлз-Палач выскочил торпедой из укрытия. Схватил Классик-Бэренджера за шкирку. И с размаху швырнул его в другую колонну.       — Тогда погнали! — скомандовал ежонок. — За билетами на первый ряд!       — Ты уверен, что это хорошая идея? — белка-летяга вытер губы перчаткой.       — Нет, но сейчас узнаем! — ёж поднял руку: — На старт. Внимание. Драка!       Они рванули в бой. Метал Харт, холодный и расчётливый, открыл огонь по Классик‑Карроттии. Классик‑Рей, юркий и злобный, запрыгнул на Классик‑Бэренджера и принялся молотить его по голове.       — Слезь с меня, мелкий! — завопила чёрная громада.       Безликий монстр скинул с себя белку-летягу и набросился на него.       — Ты бы плясал нормально! — Классик-Рей уворачивался от его лап.       Классик‑Соник метался по залу — то тут, то там мелькал синий вихрь. Ёж путался у всех под ногами — и у своих, и у чужих: то перед носом у крольчихи проскользнёт, то по кроссовку Салли-Реквием потопчется.       — Ну что? Теперь я помогаю!       — Мешаешь, Соник! — гаркнул Тейлз-Палач.       И в этот момент Классик-Карроттия запнулась об ежонка и рухнула прямо под ноги Салли-Реквием. Бурундучиха навалилась на неё и прижала к полу.       — Попалась, которая кусалась! — элитная охотница сильно потянула безликую приспешницу за уши, и та завизжала нечеловеческим хором.       Классик‑Бэренджер потерял нить боя — потому что посмотрел на поверженную напарницу (и снёс башкой полстены). Классик-Рей схватил склянку, что каталась под столом, и выплеснул слизь под ноги монстра.       — Что за чертовщина?! — приспешник пустился в пляс на скользком полу.       И тотчас Тейлз-Палач с Метал Хартом запрыгнули на Классик-Бэренджера и повалили брыкающуюся огромную тушу.       — Тише, маленький. Не рыпайся, — почти ласково прошептал Тейлз-Палач. Он достал электрические наручники и застегнул их на запястьях монстра.       Вскоре и Классик-Карроттия оказалась скованной. Как только танцевальная битва завершилась — обелиск оборвал «песни» и прекратил шататься. Теперь «каменный диджей» тихо и низко гудел, как старый электрощиток.       — Рано радуйтесь, разрази вас Хаос! — прогрохотал Классик-Бэренджер.       Классик-Рей осторожно сел на пол рядом с охотниками и обнял себя хвостом. Он тихо радовался, что ему больше не хотелось танцевать.       — Да как скажешь, — Тейлз-Палач присел на корточки рядом с медведем и потянул его за ошейник. Дёрнул несколько раз. — Блять, не снимается…       Безликий медведь тревожно повертел головой. Киборг снова подёргал за ошейник, потыкал кнопку — артефакт будто прилип к коже.       — Скажи мне вот что, Бэр. Есть ли разница, снимает ошейник кто-то другой или снимает носитель? — уточнил Тейлз-Палач.       Безликая мобианка кокетливо дёрнула ушами:       — Ох, пупсик, конечно, в этом есть большая раз…       — Нет в этом разницы, тупица с железяками! — перебил Классик-Бэренджер.       Классик-Соник подбежал к поверженным злодеям. Вскоре к ним подгрёб и Метал Харт. Робот с интересом изучал безликих чудовищ.       — Ух ты, какой молодец, — ухмыльнулся киборг. — Зачем она их делает?       — Потому что это наш бизнес-план, укуси тебя пчела! Танцы с чао заряжают железки! — приспешник выкладывал с такой гордостью, будто рассказывал о своём стартапе. — А потом хозяйка их «закаляет» в зельях!       Безликий здоровяк также махнул головой в сторону спящего обелиска.       — А зачем бабка превращает мобианцев в чао? — продолжил допрос лис.       — Чао не могут дать сдачи! А у настоящих чао недостаточно сильные души!       Тейлз-Палач долго пялился на обсидианового монстра. А потом хохотнул:       — Охренеть, ВИЧ-карга у вас тот ещё сверхразум… гениально.       Классик-Карроттия шумно выдохнула и с укором посмотрела на своего товарища — её взгляд ощущался даже без глаз.       — Ты такой честный, сладкий пирожок, что я аж заплакать хочу…       Классик-Бэренджер ойкнул и неуклюже пожал плечами.       — Снимите обручи. Пожалуйста, — жалобно попросила Классик-Карроттия.       — Поедете к нам в штаб, — Тейлз-Палач устал сидеть на корточках, поэтому он просто сел на пол и положил пушку рядом. — Будем разбираться.       — Может, есть другой способ снять обруч? — протрезвел Классик-Рей.       — Выход всегда есть, — пожал плечами лис. — Если что — отрежем башку.       — Не надо нам отрезать головы! — закричала ангельская крольчиха.       Классик-Соник долго смотрел на приспешников… и в его мозгу что-то щёлкнуло. Ежонок подошёл к безликим монстрам ближе.       — Они типа ангелы… да?       Воздух сгустился. Стало трудно дышать, уже всем, а не только белке-летяге       — Мы хотя бы крутые. Наверное, — вздохнула Классик-Карроттия.       — Дайте попробовать, — бросил Классик-Соник.       Мобианцы и робот вопросительно посмотрели на колючего парнишку.       — Может… не надо? — почуял неладное Классик-Рей.       Классик-Соник тоже замешкался, но он сглотнул и всё-таки шагнул вперёд, почти вплотную к приспешникам. Его глаза вспыхнули белым светом.       — Снимите обручи, — вдруг властно произнёс ежонок.       Классик‑Карроттия затряслась и горько заскулила. Плечи вывернулись с хрустом, как у засохших шарниров: теперь наручники оказались спереди. Она потянулась к обручу рвано и дёргано, будто кукольник тянул за сухожилия.       — Пожалуйста… помогите… — в мольбе прошептала безликая крольчиха.       Потом она вскрикнула — вопль, наполовину ангельский, наполовину мобианский. Однако скрытые слёзы в нём были настоящие.       — Снимите. Немедленно, — низким голосом повторил Классик-Соник.       Классик-Рей ощетинился, как шерстяной мячик, и отшатнулся за спину хладнокровной Салли-Реквием. Настолько хладнокровной, что она была похожа на сурового преподавателя, что наблюдала за практикой студентов.       — Прекрати, Соник! — заорал безликий медведь. — Прекрати!       — Нам очень жаль, — белка-летяга будто извинялся вместо ежонка.       Классик‑Бэренджер весь содрогнулся, будто каждый его сустав протестовал. Он тоже выкрутил плечи вопреки анатомии и поднял лапы к шее. Щелчок — и обруч звякнул на пол, как сброшенная цепь судьбы. Следом упал второй обруч. Белая гладь стекла с их мордочек, а шерсть начала возвращаться пучками. Вскоре перед отрядом уже сидели обычные мобианцы.       — Кэр, у тебя… снова есть лицо, — прохрипел Классик-Бэренджер.       Классик-Карроттия покосилась на медведя в ответ и слабо улыбнулась:       — Да... и у тебя тоже, Бэр.       Свечение после превращения рассеялось, но всё ещё было душно и жарко. Классик-Соник моргнул — белый свет в его глазах погас — и кольца на руках перестали звенеть. Полуангел покачнулся, и белка-летяга подхватил его.       — Как ты это сделал? — нахмурилась Салли-Реквием.       Она спрятала руки за спиной и сильно сжала свои кисти, аж до боли.       — Я не знаю, — честно признался юный архангел. На его мордочке читалась смесь испуга и удивления. — Просто... просто получилось?       Приспешники колдуньи тяжело дышали и уткнулись головами друг в друга.       — Похоже, для любых ангелов он свой. Старший, — тихо сказал Тейлз-Палач.       Все смотрели на преображённых приспешников. Но не белка-летяга.       — Что это значит, Терминатор?       — Ты полегче с тоном, Рей. Я не на допросе, — Тейлз-Палач неуклюже поднялся с пола и отряхнул одежду.       Несмотря на близость безумия и нервного срыва, жёлтый мобианец держался с достоинством элитного охотника. И его решительный огонёк пробивался сквозь туман во взгляде — горн, позволяющий не только самому стоять на ногах, но и поддерживать ослабшего Классика-Соника.       — Короче, помнишь, материнская плата взорвалась в Зоне Хламодронов?       Классик-Рей кивнул и поставил ежонка на ноги. А сам Классик-Соник в тревоге вытаращился на Тейлза-Палача, стиснув зубы и прижав уши к голове. Метал Харт внимательно уставился на киборга. Даже крольчиха с медведем взглянули на коричневого мобианца.       — В нём осталась магия после взрыва, — Тейлз-Палач искоса поглядывал на полуангела. — Пока она не исчезла — он может приказывать ангелам.       Киборг чувствовал, что начал заговариваться, и вдохнул побольше воздуха.       — Ничего страшного, безобидный побочный эффект, — лис почувствовал на себе укоризненный взгляд Салли-Реквием и громко выдохнул: — Ну, почти безобидный. Такая энергия не исчезает сразу, но ею надо пользоваться.       — Вам лучше знать, — потёр затылок Классик-Рей. — А то Соник тогда очень страшно выглядел. Кричал громко.       — Да-да, как Годзилла. Сам ведь говорил, — слабо усмехнулся ежонок.       Белка‑летяга старательно отворачивался от обелиска, чтобы не встретиться с ним взглядом — хотя у обелиска не было глаз. Монолит, безупречный гладкий белый камень, перестал гудеть — будто щёлкнули тумблером.       — Ты быстро соображаешь. И хорошо держишься, хотя видно, что тебе хуёво, — вдруг похвалил Тейлз-Палач. — Это плюс.       — Твой друг тоже умница, — добавила Салли-Реквием.       Белка-летяга был слишком вымотан, чтобы реагировать, и просто кивнул.       — Ты про меня, тётя Салли? — спросил Классик-Соник.       — Нет. Про Майти.       Ежонок надулся, а потом нахохлился — её слова ударили по его самолюбию.       — Но ты тоже молодец, — сказала бывшая принцесса.       И бурундучиха даже легонько погладила его. Полуангел тут же просиял.       — Ага, молодец он. Дебил малолетний, — тихо буркнул под нос Тейлз-Палач.       Классик-Бэренджер и Классик-Карроттия всё ещё сидели на полу и даже не пытались уйти. Они не были монстрами. Просто двое перепуганных вусмерть приспешников, которые только что пережили худший день в своей жизни.       — Никогда больше не надену эту штуковину, — прохрипел медведь.       — А мне понравилось быть богиней, — мечтательно протянула крольчиха.       Классик-Соник стоял чуть поодаль, всё ещё покачиваясь. Классик-Рей придерживал за локоть. Он был готов поймать, если ежонок рухнет.       — Ты как? — обеспокоился белка-летяга.       — Голова гудит. От моего же голоса, — кое-как ответил ежонок.       Тейлз‑Палач присел рядом с приспешниками. Вдруг лис рыкнул так, что медведь и крольчиха подпрыгнули, но тут же замерли, потому что прыгать — это как раз то, чего делать не стоило. Киборг привязал их к столбу энергетической верёвкой — как пленников к мачте пиратского корабля.       — Анализ вокальных данных субъекта «Соник», — заговорил Метал Харт. — Распознаны дополнительные частоты: инфразвук и ультразвук. Обнаружены колебания неизвестной природы. Вывод: если опираться на мнение ведущих специалистов «Реквием» и «Палач», то это явление не несёт опасности.       — Спасибо, железный, утешил, — устало фыркнул Классик-Соник.       — Теперь осталась бабка. Где она там? — проворчал Тейлз-Палач.       Несколько секунд никто не отвечал. В зале стало неожиданно тихо. Только трещали горящие балки. Классик-Соник уже пришёл в себя, но Классик-Рей всё равно следил за ним. Метал Харт молча наблюдал за окружением.       И вдруг… стены зала содрогнулись, как в ответ. Все замерли. У мобианцев подпрыгнули сердца. Даже огонёк в груди робота тревожно мигнул.       — Что здесь произошло?! Неужто солнце не взошло?!       Каменная кладка потолка осыпалась пылью. Все повернули головы. В проёме двери (точнее, в том, что от него осталось) возникла сгорбленная фигура. Старуха опиралась на посох и пучила глаза на компанию мобианцев.       — Хозяйка! — вместе подпрыгнули Бэренджер и Карроттия.       Обелиск вздрогнул и сбавил тик — он будто бы узнал свою «госпожу».       — Молчать! Пока зубы торчать! — гнусавым голосом рявкнула колдунья.       Классик-Витчкарт оглядела разношёрстную компанию и злобно цокнула в свой единственный зуб.       — Двух больших кикимор вижу я, — колдунья остановилась глазами на Салли-Реквием и Тейлзе-Палаче.       Старуха ухмыльнулась. Воздух задрожал — обелиск будто поддакнул ей.       — Дура, блять, не видишь нихуя, — в рифму огрызнулся бесхвостый лис, с серьёзным лицом.       Ежонок и бельчонок слабо, но громко захихикали. Классик-Витчкарт дёрнулась и удивлённо квакнула:       — Чего?! — чернокнижница злобно запрыгала на месте и яростно замахала кулаками. — Не смей со мной рифмовать, мальчик!       Классик-Витчкарт крутанула посохом: зал накрыло волной голубого света и все инстинктивно пригнулись. Колдунья подпрыгнула, как лягушка, невероятно высоко — и приземлилась на вершину монолита.       — Вы думали, что победили? Глупцы! Обелиск не дремлет и не спит, он мою ненависть хранит! — чернокнижница воткнула посох в углубление обелиска.       Камень-набалдашник, который до этого тускло мерцал, вспыхнул ослепительным белым светом. Обелиск загудел, завибрировал, и по его поверхности побежали золотые узоры.       — Весь мир будет танцами гореть — весь мир будет песнями реветь!       Классик-Карроттия и Классик-Бэренджер переглянулись. Потом они задёргали ногами, начали ругать друг друга и даже кричать от ужаса.

***

Та же самая Вселенная. Зона Вне. Охранный Пост Альянса «Дуат-9»       Визг мониторов резанул по ушам — Херши вздрогнула. Экраны сходили с ума, картинки рвалась, прыгали… но одно изображение вынырнуло чётко: старуха на обелиске, разбрасывающая по планете волны колдовства.       — Теряю контроль, — процедила Дева Надежды. — Всё так не вовремя.       Она даже не успевала отвечать на все звонки от других начальников смены.       — Привет, матушка дозорных, — вдруг прозвучал с улицы бархатный бас.       Кошка сжала стол — добротный металл смялся, как жестянка из-под консервов. Херши резко встала, перевела дух и пошла к выходу. За дверью командно‑диспетчерского пункта её ждала серая пустота — такая ровная и всепоглощающая, что на её фоне эпичный выход Херши выглядел нелепо.       И прямо на колючей проволоке, под напряжением… сидел он.       — Бог Хаоса на моём объекте. Неожиданный визит.       Пурпурный кот. Огромный. Безмятежный. Будто сама ночь уселась на забор и лениво болтала ногами. Искры стекали по его шерсти и гасли.       — Чем обязана, мистер Экзорцист?       — Да зови просто Биг. Без красивостей. Мы ж с тобой знакомцы давние.       Навелись турели. Херши отдала команду по рации — и с кота сняли мушку.       — Мы должны остановить эту старуху, — спокойно заявила Дева Надежды.       В глазах Бига-Экзорциста, два жёлтых фонарика, плеснулся укор:       — Так ведь сама моим внучкам наказывала — чтоб без крови обошлись. А ты аккуратностью не славишься, красавица, коготки у тебя уж чересчур острые.       Из-за угла вышел Джоуль-Инфинит, как король из своих палат. Рыцарь с хищным любопытством разглядывал идиллическую картину перед собой.       — Господин, если вы испытываете забор на прочность и дискредитируете инженерные войска — рапорт потом подпишите. Хорошо? — съязвил шакал.       Большой мобианец опустил глаза и посмотрел на проволоку. Биг-Экзорцист снял перчатку, потрогал провод и отдёрнул руку.       — Ой… щекочется, — и кот с улыбкой надел перчатку обратно.       Потом, попыхтев, Бог Хаоса спрыгнул. Бесшумно… для такой большой туши.       — Корень зла не там, где ты думаешь, Херши. Кабы, не в старушке дело чёрное, — отряхнул руки рыбак. — И не разломаешь ты это наскоком.       Биг-Экзорцист подошёл к Деве Надежды ближе — бело-чёрная кошка сжала кулаки и невольно отшатнулась. Ей на грудь буквально, как стальным прессом, давила аура пурпурного кота; а ещё добивал рыбный душок.       — Ты про тот обелиск? — Херши нахмурилась.       — Там не просто обелиск стоит, а маяк‑светоносец. В Апокрифе‑то ими ангельских чудовищ созывают. Слыхивала небось?       — Разве это маяк-светоносец? — задумчиво покусала губы кошка. — Хочешь сказать, мы прошляпили Апокриф, пока гарнизон возводили?       — Какое счастье, что реальность не соответствует вашим предположениям, миссис Сент-Джон, — едко заговорил Джоуль-Инфинит. — Ангелов из Апокрифа, может, эти штуки и не призовут, но других чудовищ наплодят запросто… из местной фауны. Мутирует просто живность.       Биг-Экзорцист какое-то время молчал. Потом он простодушно объяснил:       — Как материнская плата СЕГА шарахнула — оттого и народились маяки эти. Коли эти штуковины объявились — надобно их все найти да пересчитать. И в порошок стереть, пока опять не сыскался дурак, чтоб их запустить. Ясненько?       Вдруг прозвучал тихий, хриплый смех. В разговор ворвался Джоуль-Инфинит.       — Как прекрасно, наверно, жить в сказке, где ангельский маяк — единственная неприятность… а не очередная метастаза измученного мира.       Биг-Экзорцист перевёл на него взгляд. Пустой. Тяжёлый. Безмолвный.       — Проще стереть этот мир. Чем лечить, — антипаладин пожал плечами.       Херши тоже посмотрела на шакала, однако… в ней не было молчаливого осуждения. Наоборот, она поняла его. И вздохнула.       — Пока здесь есть что защищать — приказ остаётся прежним.       Потом мобианка подняла голову к Богу Хаоса и спросила:       — Биг, разве ты не можешь уничтожить маяк?       — Могу. Обелиск‑то заработал — да вот, могу напроказить по неразумению. Ломать их надобно, пока они спят. Так я бы уже, гляди‑ка, Огнём Пустоты по этой приблуде саданул давно… но знаний, увы, у меня не хватает.       Биг-Экзорцист спрятал руки за спину и посмотрел на мониторы. Он опустил уши, когда задержался на мониторе с пляшущей Классик-Витчкарт.       — Обелисками, глядишь, уже вся планета утыкана.       Дева Надежды потёрла виски:       — Утыкана — мягко сказано. Потом поменяем приоритеты.       Потом она ненадолго приподняла повязку. Посмотрела на Бига-Экзорциста. Бросила взгляд на крестоносца. И только потом спрятала глаза обратно.       — Если полоумная карга завершит ритуал, нас ждут два исхода, — сказал антипаладин. — Либо там все заболеют «танцевальной чумой», либо превратятся в чао. Может быть, и то, и другое… что, впрочем, я и ожидаю.       Пурпурный кот вновь покосился на буревестника:       — Чистотел-то всегда верит в лучшее. Ты, выходит, его противовес. Так?       — Не спорю, господин Экзорцист, надежда — прекрасное чувство. Особенно, когда умирает кто-то другой.       Джоуль-Инфинит скрестил руки на груди, спрятав нашивки синих птиц:       — Оптимисты обычно погибают первыми, но Стоун — исключение из правил.       Потом шакал нагло, даже вызывающе, стал покачиваться с пятки на носок.       — Ну и да. Инфинит‑то к тебе прибежал, чтобы весть принести. Монстр из Бездны, ветеран Войны Мёртвых Звёзд, к вам близится, путь-дорогу держит.       Дева Надежды покосилась на буревестника. Антипаладин кивнул.       — Так вот. Не надо палить по нему — позволь ему в мирок зайти, Херши.       Древний охотник на демонов сделал ещё шаг к кошке:       — Прими на веру мои слова, — Бог Хаоса говорил тихо, но так, что каждое слово врезалось, как печать в сургуч. — Сделай милость, уж прошу.       Херши снова приподняла подбородок и хмыкнула:       — Мне нужен не повод поверить. Мне нужен повод подписать приказ.       Пурпурный кот вздохнул… и в нём прозвучали нотки тигриного рычания:       — Напишешь: велено по указу Синклита Альянса. Я, любезная, один из них.       — Запишу дословно. Только потом не отказывайся от своих слов.       Кот мягко и дружелюбно улыбнулся. Морщины от его глаз разбежались.       — Хоть и не числюсь там давненько — воды много утекло. Да только власть‑то и авторитет при мне остались, спорить никто не захотит.       — Биг, объяснись. Почему не уничтожишь Монстра? — задала логичный вопрос Дева Надежды. — Если моя память не изменяет, ты — демибог.       — Не слышит он меня, хоть тресни, — Биг-Экзорцист отошёл от кошки. — Нет мочи его придерживать. Упрямец тот ещё, всегда на своём стоит.       Зона Вне загудела. Сначала тихо, потом — громче. Звук нарастал, он почти буквально ввинчивался в уши. Дозорные вышки со снайперами закачались, всевозможные сканеры и датчики слились в тревожном перезвоне.       — Херши, дело твоё — выбор за тобой. Коли не согласишься — птичка-мужичок через пограничников твоих без оглядки напролом ринется.       Биг-Экзорцист почесал подбородок, а потом сел на лавочку, что стояла недалеко от электрического забора. Затем достал газету и с уютным шелестом развернул её. Джоуль-Инфинит аж приоткрыл рот от его наглости.       — Он и в ус не подует, что тут кто‑то пытался его остановить.       Камешки уже вовсю пустились в пляс, а стёкла окон начали подпевать.       — Простите, что я мешаю вашему пикнику на фоне апокалипсиса. Я хотел бы напомнить, что вы пришли на военный пост Альянса, а не к себе на дачный участок, — буревестник щурился и демонстративно шаркал по земле.       Но Богу Хаосу было абсолютно по боку на его ядовитый тон:       — Попробую вас заслонить, если дело до того дойдёт. От Монстра.       — Извиняюсь за моё любопытство, а в вашей газете уже напечатали про конец света? Или редакция ещё надеется выпустить вечерний номер?       Тем временем Херши смотрела на аварийный маяк, мерцавший красным вдали. Она всё ещё стояла на перепутье решений. К ней на рацию постоянно приходили звонки, но кошка пока не спешила поднимать трубку.       — Нет, Инфинит, не напечатали. И не напечатают, — ненадолго оторвался от чтения рыбак. — Там ещё живёт добро. Любовь и надежда не угасли.       Шакал присмотрелся к газете. В руках Бига-Экзорциста была не случайная газета. Это была газета из «больного мира» — свежая, сегодняшняя. Из мира, где сейчас ребята сражались с обезумевшей колдуньей.       И там красовался заголовок: «Спасатели вызволили утку с утятами из канализации». Рядом — фотография с птицами и улыбчивыми спасателями.       — Кстати, господин Экзорцист…       Повисла пауза. И, словно дождавшись идеального аккорда поющей в страхе Зоны Вне, крестоносец продолжил:       — Когда Тейлз-Палач попадёт в мой штрафбат, я впервые за долгие годы открою хорошее вино. Лично встречу его у ворот. И обязательно пожму ему руку, — Джоуль-Инфинит по-волчьи облизнулся. — Не каждый день охотник на демонов в одиночку собственноручно ломает целую Вселенную.       Биг-Экзорцист одарил антипаладина взглядом и опять уткнулся в газету. Шакал ухмыльнулся и оставил в покое демибога. И вот, кот снова глянул в спину офицеру штрафбата — в них, наконец, проявилась скрытая безысходность. Безысходность от понимания, что матёрая акула буревестников ждёт его маленького лисёнка, как равного.

***

Остров Фликов. Замок Витчкарт. Нижние этажи. Зал с обелиском.       Белый свет заливал всё, настолько яркий, что исчезли тени. Обелиск стучал, как колокол — но звук шёл внутрь, в кости, с каждым ударом — всё труднее мыслить. Золотые узоры пульсировали, будто сердце.       И свет от чудовищного монолита пугал хаотичными образам. Классик-Рей сжал кулаки — он сейчас видел то, что видел с Классик-Майти тогда, и осознал только на днях. Классик-Соник замер — но в его глазах застыл ужас.       — Дура, слезай! — Тейлз-Палач взял старуху на прицел, чтобы наконец-то воспользоваться снотворным. — А то я тебя усыплю, как собаку!       Классик-Карроттия и Классик-Бэренджер, связанные энергоканатом, дёргались у основания колонны — метались без толку, мешая друг другу.       — И не подумаю! — Классик-Витчкарт направила палец в киборга.       Обелиск замолчал — будто набрал в грудь воздух. И белая молния ударила в Тейлза-Палача. Он не успел увернуться — оружие вылетело из рук. Свет сомкнулся вокруг киборга коконом. Контуры поплыли, сжимались.       И вдруг изнутри раздался смех. Тихий, ломаный, но потом — уже громкий.       — Детский сад, — охотник на демонов взмахнул рукой.       Свет треснул, как стекло. Сначала — тонкой линией. Потом — в десятке мест.       — Что? Как ты… — подавилась Классик-Витчкарт.       Магия рассыпалась искрами. Тейлз-Палач стоял на месте, не превращённый. Даже встал в издевательскую позу — будто танцор на паузе.       — Ты серьёзно думала, что превратишь меня в чао?       Классик-Витчкарт зарычала и запустила в киборга новый лазер. Лис даже не попытался уйти от атаки, напротив — побежал навстречу. Пламя силового поля, что окружило его тело… просто расплавило ледяную магию.       — Последний раз, блять, говорю: слазь оттуда, карга горбатая!       Классик-Соник всё ещё стоял. Мальчик открыл рот, но не закричал, и из горла вырвался только сиплый скулёж. Он схватился за голову, зажмурился, но свет всё равно проникал под веки. Сияние показывало ему ответы, которые он не желал видеть: мир до ОКиЛ и мир после ОКиЛ — расколотый, гниющий.       — Нет… нет, пожалуйста… — зашептал полуангел, раскачиваясь взад-вперёд.       Пока его «младшие» друзья стояли в ступоре, Метал Харт молча открыл огонь по обелиску. Конструкция зашаталась — бабка чуть не свалилась. Потом меха-ёж рванул к старухе, петляя зигзагами.       — Соник? — Классик-Рей, дрожа, повернул голову.       Его собственный ужас никуда не делся — обелиск всё ещё шептал ему что-то неясное, — но он увидел Классик-Соника. По-настоящему увидел: герой, который никогда не сдаётся, сидел на полу и трясся, как мокрый котёнок.       — Соник! Соник, ты слышишь меня?! — прыгнул к ежонку белка-летяга.       Ежонок выпал из реальности. Его глаза остекленели, из них текли слёзы — не героические, а детские, горячие. Он продолжал бормотать что-то бессвязное, захлёбываясь воздухом.       — Прекрати! — рявкнул Классик-Рей.       Белка-летяга колебался ровно секунду, а потом размахнулся и влепил Классик-Сонику звонкую пощёчину. Голова ежонка дёрнулась в сторону. Полуангел моргнул, но взгляд всё ещё был стеклянным.       — Не подходите! — Классик-Витчкарт тем временем посылала замораживающие лучи в охотников и робота. — Свою храбрость потушите!       Метал Харт возник перед старухой и махнул стальным ботинком. Образ колдуньи дрогнул, как призрак — ей всё ещё было плевать на физическое оружие. Поэтому она сдёрнула с пояса бутылёк с кислотой и кинула им в робота: меха-ежу пришлось улететь за колонну, чтобы не сгореть заживо.       — Я сказал, прекрати! — Классик-Рей ударил Классик-Соника по другой щеке. Он сам кое-как выдыхал, потому что хотелось взвыть. — Ты — наш герой! Ты не имеешь права раскисать!       Классик-Витчкарт сдёрнула с пояса новый бутылёк с кислотой и замахнулась:       — Я вас всех...!       Она не договорила. На старуху налетела Салли-Реквием — огромным прыжком, усиленным ледяной силой Изумруда Хаоса, — и Классик-Витчкарт кубарем покатилась вниз. Акорн осталась на обелиске и схватила посох. Дёрнула — ничего. Ещё раз — посох будто врос глубже.       — Твою мать… как его выключить теперь?! — бурундучиха даже попыталась сломать ногой трость, но он только пружинил, звонко, будто издевался.       Камень на набалдашнике разгорался. Узоры в воздухе вспыхивали ярче.       — Глупцы вы все! Посох — ключ, в нём тайный знак! — Классик-Витчкарт, которую подхватил Тейлз-Палач, визгливо рассмеялась: — Вытащишь косо — жди беды! Поток усилится в разы!       Салли-Реквием продолжила дёргать посох изо всех сил, но с каждым рывком огненные руны на белом камне загорались всё сильнее.       — Что значит «вытащишь косо» ?! — бесхвостый лис схватил чернокнижницу за плечи и начал свирепо её трясти. — Как вытащить правильно?!       — Никак! Муа-ха-ха! Обелиск уже мощь накопил в сей миг!       Гул усилился, и Салли-Реквием прекратила мучить посох. Узоры расползлись по стенам, полу, воздуху — как корни. Камень крошился, потолок трескался.       — Анализ ситуации: критический уровень тауматургии, — доложил Метал Харт. — Если концентрация превысит текущий показатель на 15%, начнётся неконтролируемый выброс. Радиус: планета Земля и спутник Луна.       Один из магических шаров под потолком треснул. Потом второй. Третий. Десятый. Посыпался дождь из острого раскалённого стекла.       — Соник, дыши! — Классик-Рей схватил Классик-Соника за плечи и встряхнул. — Дыши, кому говорю! Встань — ты нам нужен!       — Я… я видел… — прохрипел ежонок.       — Я это видел — и вижу! — белка-летяга почти вопил, перекрывая грохот. — Майти тоже видел! Мы справились — и ты справишься!       Классик-Соник, наконец, сфокусировался на белке-летяге. На его дрожащих губах, на блестящих от слёз глазах. Белка-летяга не был спокоен, но был он собран. И его храбрость вдохновила ежонка взять себя в руки.       — Я же сказала, мир затанцует сейчас! Под мою дудку — в единый приказ! И в каждом углу, и в любой вышине, зазвучат песни, любимые мне!       — Ты это делаешь ради песен? — изумился Тейлз-Палач.       — Да! Я люблю бурундучьи голоса! — растянула беззубую улыбку колдунья.       Бесхвостый лис выругался и оттолкнул от себя старуху. Классик-Витчкарт развалилась под плавящимся конвейером, но хохотать не прекратила.       Метал Харт с разгона вбежал по обелиску, как по стене, и ухватился за золотые узоры. Но его пальцы прошли сквозь свет, и робот разочарованно повис в воздухе на реактивных двигателях.       — Ну? И что нам теперь делать? — выпрямилась и скрестила руки на груди Салли-Реквием. — Какой путь выберем, братишка?       Всё затряслось — и бурундучиха чуть не свалилась, как Классик-Витчкарт. Маяк-светоносец взвыл, но не просто рокотом, а человеческими голосами. Голосами, что напевали дьявольскую литургию на неизвестном языке.       — Какой путь ещё? — киборг кое-как удержал равновесие. — Я вижу только одну дорогу — в большую и беспросветную жопу!       — Мы уже там, Терминатор! — выкрикнул Классик-Соник на руках Классик-Рея, но его голос резко оборвался. Он тихо выдавил: — Мы уже… там…       Пока все спорили, Классик-Витчкарт поползла к своим приспешникам, тихо, но быстро. Классик-Бэренджер хотел что-то ляпнуть, но старуха приложила палец к губам и капнула что-то на энергетическую верёвку — та лопнула. Освободила мобианцев, сняла наручники, и вытолкнула слуг в темноту.       — Да ладно тебе, Тейлз. Не так уж стыдно поехать в штрафбат по причине «весь мир превратили в чао», — полушутливо протянула Акорн.       Метал Харт бухнулся рядом с бесхвостым лисом — чуть не проломил пол.       — Ты-то не поедешь, а я — поеду, — обреченно выдохнул Тейлз-Палач.       Земля под ногами дрогнула. Будто что-то огромное вздохнуло глубоко в земных недрах. Трещины побежали по каменным плитам, расходясь от центра зала к стенам. Из них повалил густой пар.       — Что это? — прищурился Классик-Рей.       Ответ пришёл сам — Классик-Соник аж укатился от белки-летяги. Пол в центре зала проломился. Каменные рассыпались в пыль, провалились внутрь черноты. И тогда по залу прошёл ветер.       — А я говорил, мальчик… не трогай костры.       Голос прозвучал тихо… но казалось, что его произнесли сразу тысячи мужчин. И только после хора из пустоты начала подниматься фигура.       Метал Харт развернул сканеры, но изображение пошло помехами:       — Классификация невозможна. Уровень угрозы: не поддаётся определению.       На существе шелестел костюм, сотканный из перьев, что переливались синим и зелёным, он плотно облегал тело и создавал причудливый узор. Плащ — сложенные крылья, длинные и густые. Голову скрывал шлем-капюшон, поразительно напоминающий голову синицы.       — Ты это мне? — вдруг осознал Тейлз-Палач и смело вышел из группы.       Неизвестная сущность стояла неподвижно. От неё веяло таким мраком, таким холодом, что даже магические шары треснули и полопались.       — Да, мальчик. Тебе, — шепчущим хором ответило существо.       «Синица» сделала шаг — и пол возле её стоп вздыбился. Один единственный шаг — и она оказалась возле обелиска; прошмыгнула мимо киборга с ледяным свистом, почти уронив его на пол. Никто не понял, как сущность переместилась. Просто была там — и теперь появилась здесь.       — Ёлки-палки, это что у тебя за знакомые такие? — Салли-Реквием спрыгнула с обелиска. Она тихо поздоровалась: — Здравствуйте… сэр?       «Синица» подняла руку, тонкую, бледную, тоже покрытую перьями. И коснулась обелиска, одним пальцем. Маяк замер. Золотые узоры дёрнулись в последний раз и погасли, будто их никогда и не было.       Гул стих. Наступила тяжелая тишина.       — Зря ты освободил Прометей, Тейлз, — сказала сущность.       Обелиск дрогнул… и потух. Пошли трещины. БАМ! — что-то взорвалось внутри конструкции. Монолит вскрикнул — высоким голосом. Маяк стремительно таял на глазах, дрожал, извивался и трясся, как в судорогах.       — Я знаю… — тихо ответил Тейлз-Палач. — Это будет мой крест.       Перед «синицей» возникла маленькая дюна. И там лежал посох Классик-Витчкарт. Камень померцал на трости, прежде чем принял красный цвет.       — Я… я… не хотела это вызывать, — спряталась под стол Классик-Витчкарт.       Существо обвело зал пустыми провалами глаз. Ветер дул низким воем, давил на уши. Под маской синицы оказался человек, мужчина. Кожа старая, морщинистая, и абсолютно белая, она сливалась с седыми волосами.       — Я позволю тебе всё исправить. Тебе… и твоему другу.       Тейлз-Палач побоялся оборачиваться к сущности и прижал уши к голове. И под его другом синица имела ввиду Соника-Эха — тот, кто случайно сломал мечом ОКиЛ… и тот, чью вину взял на себя киборг.       — Это ещё кто такой, зараза? — осторожно высунулся из-за дальней колонны Классик-Бэренджер. — Ух ты ж… — и спрятался обратно.       На мгновение взгляд синицы задержался на Классик-Соникe, который едва встал на ноги. Ежонок почувствовал, как по спине пробежали мурашки, и его глаза мигнули белым светом.       — Я уже успел испугаться… — сказала сущность.       У полуангела колени пустились в пляс. Он знал, что старик обращался к нему.       — Зачем ты спас нас? — громко спросила у незнакомца Салли-Реквием.       Синица долго смотрела на ежонка. Вернее, в ежонка — в его душу. В то, что в ней скрыто. Классик-Соник ощутил резонанс — что-то тянуло его к существу.       — Этот мир всё равно мёртв, — рот старика даже не открывался, но его голос будто проламывал разум слушателей. — Просто его труп сияет, как опал.       — Нет! Не мёртв! — слова Акорн глухо ударились об стены. — Ещё нет.       Сущность молча развернулась и также бесшумно, как появилась, шагнула обратно в чёрный зев. Пол сомкнулся за ней, по залу прокатилось лёгкое эхо. Словно механизм, запущенный где-то далеко, окончательно остановился.       — Похоже, это был Монстр из Бездны, — догадался Тейлз-Палач.       Тишина после исчезновения давила на уши. Все стояли неподвижно, глядя на туда, где только что чернела пустота.       — Нашла, кого искала, — вздохнула Салли-Реквием. — Вернее, сам нашёлся.       Ноги Классик-Соника ослабли — ежонок медленно осел на пол. Теперь его придавил другой тип ужаса — и Классик-Рей, стойко не отводя взгляда от места, где зияла дура, заботливо укрыл ежонка тёплым хвостом.       Метал Харт тоже опомнился. Он подошёл к кучке пыли, что только что была обелиском, и осторожно поднял посох. Камень-набалдашник, ещё недавно сиявший белым светом, теперь пульсировал ярко-красным.       — Мой… посох. Его испортили!       Классик-Витчкарт с наигранной беспомощностью села на пол. Она пялилась на свою игрушку в руке робота — но уже с искренней злобой.       — Конфискация оружия, — заявил робот.       — Тьфу! Да забирай, — сплюнула чернокнижница. — Новый сделаю.       Затем колдунья осторожно поползла в самую глубокую темноту. К своим притаившимся приспешникам, что осторожно подгоняли вагонетку.       — Харт, дай подержать, — Классик-Рей тянулся к посоху.       Меха-ёж что-то случайно нажал — и из посоха вырвались два плазменных лезвия, голубое и красное. Белка-летяга тут же отдёрнул руки.       — Анализ: предмет содержит остаточную магическую энергию обелиска, — Метал Харт снова нажал на кнопку, и лезвия, с тихой песней, как у обелиска, задвинулись в трость.       Потом он, ещё раз проверив новое оружие, сунул его Классик-Рею. Он так резко дёрнул рукой, что чуть не сломал железным кулаком нос мобианцу.       — Клёвая палочка.       Белка-летяга осмотрел посох. Покрутил им вокруг себя — и зарядил набалдашником промеж глаз подошедшему Тейлзу-Палачу. Ойкнул… и быстро вернул роботу трость, пока киборг матерился и тёр лоб.       — Добавлено в базу данных: посох Витчкарт. Применение: боевое. Опасность: высокая. Ответственный за хранение: Метал Харт.       — Эй, авантюрист, — встал с земли Классик-Соник, придя в себя.       Классик-Рей дёрнул ушами и повернулся к ежонку.       — Ты это… спасибо. Спасибо, что вывел меня из… безумия?       Белка-летяга склонил голову набок. Пока молчал.       — Я был не прав. Зря наезжал я на тебя, на Майти, на Харта… я дурачок.       Какое-то время жёлтый мобианец размахивал хвостом. Потом он засиял:       — Да я на тебя не злюсь, Соник.       Ноги Классик-Рея подкосились, и он чуть не упал на ежонка — но обнял его.       — Я так рад, что мы с тобой друзья, Соник.       — Ага. И я тоже, приятель, — колючий парнишка обнял его в ответ.       — Кстати, где наши хулиганы? — проснулась Салли-Реквием.       Пока все смотрели на мобианцев, никто не заметил… кое-что важного. Бледные, как поганки, Бэренджер и Карроттия уже подвезли транспорт.       — Залезайте! — скомандовала старуха и запрыгнула в водительское кресло.       Вагонетка чихнула мотором. Ребята обернулись.       — Ага. Вот они, — вздохнула Акорн. — Братец, ты их плохо связал?       Классик-Бэренджер и Классик-Карроттия плюхнулись на заднее сиденье. Вагонетка дёрнулась, заскрипела, начала раскачиваться, поехала по рельсам. Из бортов выскочили маленькие пропеллеры.       — Муа-ха-ха! Глупые детишки! Меня так просто не победить, ребятишки!       — Ах ты ж! — Классик-Соник отпрянул от белки-летяги и побежал. — Стой!       Полуангел взмыл по обломкам колонн и ухватился за край вагонетки. Но злодейка дёрнула рычаг — и огонь из двигателей чуть не поджарил ежа.       Вагонетка разогналась. Подпрыгнула и взмыла в воздух. Затем, тарахтя пропеллерами, устремилась в окно — и проломила новую дыру в стене, навстречу ночному небу. Мобианцы выбежали на балкон.       — Я ещё вернусь! — орала чернокнижница и размахивала кулаком.       — Вы нам теперь посох должны! — добавил Классик-Бэренджер. — Ай!       Старуха стукнула кулаком ему по голове. Прям как молотом по наковальне.       — Заткнись и лицом ко мне повернись! Я только что потеряла обелиск!       Тейлз-Палач тут же навёл на беглецов ракетницу. Уже зарядил её и прицелился, но Салли-Реквием положила руку на плечо бесхвостому лису.       — Не надо, братец, — сказала Акорн. — Мы солдаты, а не мстители.       У киборга нервно дёрнулось веко. Он оскалился, но опустил оружие.       — Зря мы их, блять, отпускаем. Они нам в будущем под дверь насрут.       — Это уже не наши проблемы, — сказала бурундучиха. — Мы отобрали у них игрушки — и свою задачу мы выполнили.       Классик-Карроттия, устроившись поудобнее, зевнула и помахала ладошкой:       — Пока, ребята! Было весело!       Классик-Соник смотрел вслед удаляющейся вагонетке и сжал кулаки. В глазах ежонка снова мелькнул белый свет.       — Они ещё вернутся... — пробурчал ежонок.       — Они не вернутся, — возразила Салли-Реквием. — Их потом поймают наши ребята и пропишут им ремня.       — Милая, всем похуй на них будет. Отвечаю, — скрестил руки Тейлз-Палач.       Где-то в глубине замка всё ещё ощущался холод, оставшийся после Монстра из Бездны. Ветер, гулявший по пустым руинам, липко облизывал спины.

***

Остров Фликов. Окрестности замка Витчкарт.       Ночь уже почти отступила, когда усталая группа выбралась из замка. Небо уже разгоняло тьму бледно-розовыми полосами. Где-то вдалеке всё ещё ухал филин, но его крики становились всё тише.       Ребята шли молча. Даже Классик-Соник не шутил.       Впереди, за поворотом тропы, показался вход в пещеру. Оттуда лился тёплый свет — чувствовался запах костра и слышался треск дров.       — Эй! Вы живые! — к ним навстречу выбежал Классик-Наклз.       Он, тяжело дыша, затормозил. Ехидна заметил измождённые лица, копоть на одежде и странный посох в руках Метал Харта.       — Где Витчкарт? — уточнил страж.       — Сбежала, — ответила Салли-Реквием.       — Плохо, — прорычал красный мобианец. — Ладно, пойдём. Отдохнём.       Потом Классик-Наклз проводил компанию в убежище. По дороге он успел рассказать об эвакуации и даже поцапаться с Классик-Соником.       Внутри пещеры сидело много народу — бывшие пленники. Флики суетились вокруг и носили в клювиках ягоды, которые раздавали беглецам.       — Вон они. Уже не чао. Чары спали, — потёр затылок Классик-Наклз.       Лес будто задержал вдох. Оглушительная тишина.       — Наверно, потому что уничтожили обелиск, — сделала вывод Акорн.       В стороне сидели трое. И с ними было что-то не так.       — Кстати, — неловко начал ехидна. — Гляньте Тейлза, охотники.       Классик-Тейлз сидел на полу, скрестив ноги. Его губы безостановочно шевелились, а хвосты лежали на камне, как грязные безжизненные верёвки.       — А что не так с ним, Наклз? — навострился Тейлз-Палач.       Юный механик водил пальцами по воздуху, будто перелистывал книгу.       — Бред какой-то несёт. Как превратился обратно — так его не отпускает.       Заинтересованные пришельцы подошли ближе к юному механику. Вдруг лисёнок обнял за плечо Классик-Майти и резким рывком пододвинул к себе.       — Посмотри на эту героиню, — он ткнул пальцем в Классик-Эми.       Розовая ежиха вздрогнула. Она старательно не смотрела на Классик-Тейлза.       — Что ты хочешь сказать, Тейлз? — броненосец в шоке хлопал глазами.       — Она — мать для взрослых, хозяйка пограничных миров, — по щеке Классик-Тейлза потекла слеза, — и всё равно будет мечтать о принце.       Классик-Эми вскочила и побежала к ребятам — лишь бы не быть с лисёнком. Девочка осталась верна себе — и побежала именно к Классик-Сонику.       — Он уже полчаса так, — Классик-Майти аккуратно отпихнул от себя двухвостого друга. — Привет снова, кстати.       Толпа в пещере замерла. Кто-то зашептался, кто-то перекрестился.       — Полчаса? Тейлз, приятель! — Классик-Соник рванул к другу.       Ежонок замедлился, а потом остановился, чтобы вглядеться в лицо юного механика. Звезды на щеке лисёнка уже не было… но глаза мутные.       Классик-Тейлз бормотал, без остановки:       — Десять катастроф впереди. Прелюдия к первой уже началась.       Потом двухвостый мобианец опустил мордочку к полу и всхлипнул.       — Тейлз! — ворвался уже Классик-Рей. — Ты здоров?       Юный механик поднял глаза, полные слёз, к белке-летяге:       — Нет, — прошептал лисёнок. — Я говорю то, что не должен.       Лисёнок смотрел куда-то за плечами белки-летяги. Классик-Соник обернулся — там никого не было.       — Рей, Майти, — Классик-Тейлз бросил взгляд сначала на белку-летягу, потом на броненосца. — Я слышу… что-то за вашими спинами.       — Эм, чего? — сипло спросил Классик-Рей и переглянулся Классик-Майти. Он дёрнул крыльями: — Что ты слышишь?       — Вы вдвоём пройдёте через адский рай, чтобы… завершить свой путь в аду. Свою судьбу вы похороните в водах морских.       По пещере прокатился сквозняк — костёр дёрнулся и чуть не погас.       — Морские воды? — шёпотом уточнил броненосец. — Ты про красные моря?       Классик-Тейлз снова замер, а его лицо застыло — в ненормальной улыбке:       — Я про другие воды — воды вечного шторма. В них топят неугодных.       Салли-Реквием достала медицинский сканер и навела его на Классик-Тейлза.       — Пульс: сто девяносто ударов. Температура: почти сорок. Признаков одержимости сверхъестественной сущностью нет. Тут что-то с мозгами.       Классик-Тейлз тем временем продолжал:       — Что, если мои мысли — не мои? Что, если их кто-то написал?       Классик-Соник нервно хихикнул и постучал носком о камень:       — Эй, хвостатый… это уже не смешно.       — Ты снова в центре сюжета, — искоса взглянул на ежонка Классик-Тейлз. — Только в этой истории ты будешь не героем, а приговором.       — Приятель, ну правда. Хорош уже… — почти отчаянно попросил полуангел.       Классик-Майти положил ладонь на плечо двухвостого мобианца. Броненосец не убирал её, даже когда лисёнок начал раскачиваться.       — Тейлз и до этого вёл себя странно… — Классик-Эми шмыгнула носом.       — В каком плане «вел себя странно»? — зацепилась Салли-Реквием.       Классик-Тейлз теперь обратил внимание и на бурундучиху. Он сказал:       — Тётя Салли, тень от крыльев накрывает твою семью. Загорятся старые фотографии.       Бывшая принцесса выпучила глаза. Постаралась не показывать своего испуга и сфокусировалась на розовой ежихе, но её лицо сильно побледнело.       — Он постоянно жуткие вещи говорил, — девочка потёрла глаза. — Ему, похоже, какие-то ужастики дядя Макабр рассказал — вот его и понесло.       — Макабр?.. — в один голос переспросили бесхвостый лис с бурундучихой.       — Я не помню точно. Но я помню, что это тоже был взрослый Тейлз!       — И этот Тейлз называл себя «Макабром»? — переспросила Акорн.       Бурундучиха завела руки за спину и сильно сжала их. Трепетно ждала ответ.       — Как-то так, тётя Салли! Как-то… так, — и по щекам девочки потекли слёзы.       Метал Харт крался к ребятам. Он сканировал угрозы — но ничего не находил. Меха-ёж подошёл ближе к лисёнку, пристально на него посмотрел. Его рука щёлкнула — будто хотел достать пушку, — но робот передумал.       — Анализ ситуации: субъект «Тейлз» находится в состоянии острого психоза. Предположение: это может быть делирий или «белая горячка».       — Сам ты белочка. Пшёл отсюда, нахуй, — бесхвостый лис отодвинул робота.       Метал Харт недоумённо покосился на киборга. Потом его глаза потухли. Но его из раздумий вывел охрипший от плача и криков голос лисёнка.       — Спасибо, что переживаешь за меня. Цени свой пламень, Харт — пока он горит, ты будешь одним из последних, кто сохранит человечность.       Сам элитный охотник пошёл к своей названной сестре. Бурундучиха достала коммуникатор и отошла к выходу из пещеры.       — Тут надо эвакуировать. Всем память подтирать, — Салли-Реквием уже набирала код по коммуникатору. — И бригаду вызывать.       Охотники отошли ещё дальше от пещеры, чтобы их не слышали.       — Вряд ли это Макабр, — сказала Акорн. — Я думаю, это из-за ОКиЛ.       Бесхвостый лис недоверчиво замычал. Хотел что-то сказать — но не стал.       — Тебе пацанов не жалко, что ли? — вдруг спросил Тейлз-Палач.       Салли-Реквием приподняла бровь. Потом она вздохнула и опустила уши:       — Жалко. Просто… мы не можем помочь всем. И всех пожалеть.       Акорн нажала на кнопку вызова. Спустя секунду «SwordMachine» отчеканил:       «Требуется эвакуация и изоляция двух субъектов. Всё верно?»       — Верно. Жду подтверждение.       Потом охотники развернулись обратно к убежищу. Пока не спешили входить.       — Я не могу тащить всех, братец. Мне и тебя хватает.       Киборг ненадолго прекратил дышать… а потом стыдливо отвёл взгляд.       — Тебе не приходила в голову мысль… что местного Соника не просто в этот мир сослали обратно? — резко перевёл тему Тейлз-Палач.       Акорн не сразу отреагировала на слова бесхвостого лиса. Потом бурундучиха дёрнула ушами и оторвалась от экрана коммуникатора.       — К чему ты клонишь?       Классик-Тейлз в пещере всё говорил и говорил. Его голос то становился детским и испуганным, то глубоким и чужим.       «Принято, Пользователь-E1316», — прогудел ИИ. — «Скоро с вами свяжется командование. Ожидайте группу зачистки и эвакуации».       Тейлз-Палач какое-то время помолчал. Он не знал, стоит ли рассказывать сестре про недавний перформанс Тейлза-Модеуса.       — Например, что его защищают от Альянса. Здесь, подальше от горнила.       — Бред не неси, — отмахнулась Салли-Реквием… но она задумалась.       Недолгая тишина. Потом разнёсся захлёбывающийся хохот лисёнка.       — Странно, — Классик-Тейлз, резко оборвав смех, уставился в огонь. — Почему меня решили сделать сумасшедшим именно в этой главе?       Никто не ответил — тишина стала плотнее.       Метал Харт, стоявший у входа, дёрнулся с громким скрежетом. Охотники обернулись — оказывается, робот подслушивал дуэт. Его глаза-дисплеи мигнули — потом на них возникли вопросительные знаки.       — Анализ невозможен, — произнёс меха-ёж. — Рекомендация: изоляция субъекта «Тейлз» для дальнейшего изучения.       — Изоляция? Погодите! — робота услышал Классик-Соник и вскочил.       — Мы заберём его, — скрестила руки на груди Салли-Реквием.       — Вы на нём опыты ставить будете!       Затем Классик-Соник мгновенно набычился и пробубнил:       — Мы не отдадим никуда нашего друга.       Салли-Реквием скользнула взглядом по мобианцам. Она задержалась сначала Классик-Майти, потом на Классик-Рее. В её планшете появилась новая заметка.       — Соник, — тихо сказала Классик-Эми и подошла к ежонку. Она сжала руки у груди. — Посмотри на него, пожалуйста. Ему плохо… ему нужна помощь!       Полуангел исполнил её просьбу — посмотрел на Классик-Тейлза. А потом недовольно упёр руки в бока.       — Эми, я был в Альянсе, — пробурчал он. — Я знаю, о чём говорю.       Метал Харт повернул голову к юному архангелу. Сейчас было невозможно прочитать его эмоции — его механическая душа в этот миг словно застыла.       — Эми права, — Классик-Наклз тоже подошёл ближе и скрестил руки на груди. — Мы не можем помочь Тейлзу. А там — могут.       Красный мобианец хмуро кивнул на троицу. Белка-летяга и броненосец сидели по краям от лисёнка, наблюдали за его здоровьем. Летучий авантюрист даже пытался поговорить с другом — и пожалел об этом.       — Я везде вижу черно-белые помехи! А сквозь них — слова! Картинки!       Классик-Тейлз схватился за голову, вскочил и хотел было побежать. Но Рей с Майти поймали его и усадили обратно. Стали крепко держать лисёнка. Юный механик пытался вырваться, но вскоре прекратил дёргаться и замер.       — Остановите… это… — прорвался жалобный плач мальчика. — Макабр постучался в мой дом. Тем, кто дверь ему откроет, нет дороги назад.       Классик-Наклз сел и тяжело выдохнул — будто весь день таскал мешки.       — Он не просто спятил. Это нечто большее, — добавил красный мобианец. — Вне нашего мира. Работа для охотников.       Классик-Соник закатил глаза и покачал головой.       — Хорошо-о. Харта вы тоже заберёте? — ежонок бессильно опустил плечи.       Салли-Реквием отвела взгляд — не могла смотреть полуангелу в глаза.       — Он аномалия, — подтвердил Тейлз-Палач. — Таких тоже надо изучать.       Метал Харт моргнул. Его глаза превратились в голубые смайлики — грустные.       — Принято, — тихо сказал робот. — Активирована миссия: поиск себя.       Классик-Соник замолчал, сунул руки в карманы и отвернулся:       — Вот Хаос.       Теперь полуангел снова смотрел на Классик-Тейлза… который только что перечислил внушительный список персонажей-смертников. Классик-Эми не выдержала и расплакалась, а Классик-Майти — впал в ступор, побледнел.       — Он умрёт. Не один раз.       Классик-Тейлз помолчал. А потом горько усмехнулся:       — Плохо, что не Соник… у него ещё хуже.