Глава 40-4. 0JDQsdCx0LDQtNC+0L0=

Время злого рока подходит к концу. Не бойся. Просто смирись.

Оверлордус (Онли-Ван), Владыка Смерти

Прости, но… нет. ПРЕКРАТИ! Я НЕ ГОТОВ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ СВОЕЙ МЕЧТЫ! И Я НЕ БУДУ СМОТРЕТЬ, КАК ТЫ ГУБИШЬ ВСЁ, ЧТО МНЕ ВАЖНО!

Экзектор, Владыка Кошмаров

Эггмоперия. Один из разрушенных нежитью миров.       Бар «Ночной Перекрёсток» торчал, как огромный кусок арматуры, посреди города, превращённого войной в кладбище камня и ржавчины. Снаружи — выбитые окна, обгоревшие стены, проваленная крыша. Но под руинами мерцал магический барьер, за которым скрывалась… другая реальность.       — О, смотри-ка, кто пришёл. Иксунчик, мой бычок-осеменитель.       — Ага. Давно не виделись, моя элитная шлюха.       — И Ксенофанчик тутачки. Моя бездонная глотка рада вас видеть.       На входе дежурили ведьмы Безликой — внушительные, угловатые, даже боевые быки почувствовали бы себя декоративными мышами. Экзешницы проверяли гостей на жучки и подозрительные заклятия. Сейчас они допрашивали демоническую бурундучиху‑исполинку: голая, веки зашиты, лапы — сплошные когти, а шкура порвана в таких местах, что возникало подозрение, будто её растягивали на дыбе инквизиторы-ортопеды.       — У нас нет настроения на цирк, Соблазн, — сухо бросил Лорд Икс.       — Гляньте-ка. Неужели ты вспомнил, кем был в прошлом?       То ли демоны‑Экзе случайно наткнулись на этот заброшенный бар, то ли специально искали «атмосферное место» — но факт остался фактом: точка сбора найдена. Магия скрыла разруху под уютной иллюзией. «Ночной Перекрёсток» походил на логово мультивселенской мафии, а во главе покерного стола сидела Тёмный Соблазн — словно крёстная мать.       — Впрочем, выглядишь ты всё ещё смешно, Иксик, — архидемоница затянулась самокруткой. — Раньше ты хоть создавал ощущение угрозы.       — Раньше… мерзким был демоном я тогда. Всегда говорил «пожалуйста», «благодарю», «будьте любезны», — Лорд Икс хохотнул: — Сейчас мне легче.       Латекс скрипнул, когда Владычица Декаданса закинула ногу на ногу:       — Ну? Говорите уже по делу. Не напрягайте матушку, детишки.       По бокам от неё сидели Лорд Икс и Ксенофан — оба в деловых костюмах.       — Да пошла ты нахуй, Соблазн. Нашлась тут донья. Хотя, если тебе так угодно, продолжай. Я люблю смотреть, как существа сами роют себе могилу.       — Какая смешная шутка, Иксик, — ухмыльнулась Тёмный Соблазн.       — Я, вообще-то, серьёзно.       Лорд Икс медленно снял очки… и с забытой им элегантностью протёр их:       — Позволь напомнить, любезная: последний демон, который решил, что я шучу, прожил после этой ошибки одиннадцать секунд. Ты это знаешь.       Лорд Икс взял стакан и пригубился к нему. Потом Владыка Порчи сказал:       — И ты знаешь, что я могу сделать так, что твои союзники перестанут быть союзниками. Могу завернуть такое, что твои солдаты узнают, сколько им должны, а твои генералы проснутся с мыслью, что ты их предала.       Владыка Порчи поставил опустошённый стакан:       — Поэтому я и не люблю пиздеть о своих возможностях.       Рядом кружил крупье — зелёный ёж: улыбка шулера, глаза переливались карточными мастями. Он молчал, но выглядел, как коллектор — словно у него хранилась книга всех долгов в Мультивселенной, с процентами и пени.       Вокруг стола скользил комок синего ежа — абсолют трипофобии и телесных ужасов, чьё присутствие заставляло реальность морщиться в отвращении. Все его звали ОМТ — он был одним из тех существ, чьё настоящее имя несло проклятье. ОМТ пришёл сюда с Лордом Иксом, как один из его главных подражателей — и недовольство «демонической тератомы» осязалось, как сквозняк: его вырвали из зоны комфорта — вернее, оторвали от затёртой до дыр игры с душами, которую он веками перезапускал из раза в раз.       — А тебе я настоятельно рекомендую отойти и заняться своими делами. Этот разговор не для сторонних ушей, — обернулся к ОМТ Владыка Порчи.       Вдруг Лорд Икс замер, будто услышал свой голос из чужого прошлого.       — Бля… тьфу! — он сплюнул на пол: — Короче, съебись нахуй!       ОМТ зарычал и с хрустом уполз к другому столику — к демону Кримсону, что вертел в руках картридж от приставки. Кримсон, тоже явившийся с Лордом Иксом, слыл законодателем моды в обществе Тьмы: именно он запустил тренд на «сосуды Соников», поэтому сейчас бар выглядел так, будто его атаковала колючая армия кровоглазых клонов. А ещё Кримсон считался старшим братом Владыки Порчи — что одинаково оскорбляло обоих.       — Кажись, я догадываюсь, почему вы оба такие противные, тухлые и кислые, — поправила фуражку Тёмный Соблазн. — Вам опять задал жару тот синеволосый мальчик с микрофоном из Дальних Миров. Верно?       — Неверно, — громыхнул Лорд Икс так, что пара лампочек взорвалась.       Все на миг обернулись к Тёмным Владыкам. Соники Экзе вообще повернулись синхронно, словно единый организм. Все на одну морду, как будто штамповались на одном конвейере: легенды одинаковые, голоса идентичные, только год рождения на «бирке» разный. У некоторых (вернее, у каждого второго) на груди вырезаны буквы «Х» — видимо, чтобы подчеркнуть принадлежность к клубу «Мы Самые Оригинальные Демоны».       — Верно, — Ксенофан смял карты в когтях. — Человеческие души прекрасны.       Циклоп с длинными конечностями — официанты через них прыгали, как на олимпийских соревнованиях, только с подносами, — проворчал что‑то в «наизнанку манере». Его речь бесила всех, особенно броненосца, что сидел с циклопом рядом: «Майти», пришедший сюда с Ксенофаном из Дальних Миров, тоже проиграл «пацану с микрофоном». Глаз броненосца задёргался, когда над его ухом задышал собрат циклопа — трёххвостый лис, который едва помещался в баре. А пересесть некуда — все места заняты.       — Мы должны поставить на место старика. Оверлордус — угроза для всех нас, особенно для меня, — Лорд Икс вскрыл карты.       Свет окончательно померк. Красно-фиолетовые отблески заплясали по стенам. Лёгкий лаунж уступил мрачному джазу.       — Не надо ставить Оверлордуса рядом с угрозами, — Ксенофан перевёл взгляд на Лорда Икса. — У угроз есть границы.       Владычица Декаданса тоже вскрыла карты. Владыка Порчи вскинул брови, пялясь на стрит-флеш Тёмного Соблазна, а затем оскалил жёлтые зубы.       — Красивые картинки, — архидемоница глянула на его фулл-хаус из королей-скелетов. — Дохлые. Прямо как твои аргументы… и твоя власть.       Ксенофан, скрежеща камнями, покосился на барную стойку. Не из-за шума и ругани — в барную стойку мясным копьём-рукой воткнулся молодой демон Колоссос (из-за зависти к его быстрому успеху другие Экзе звали его «Калосос») и пытался вырваться из ловушки. Правда, Владыку Космического Ужаса интересовал не амбициозный верзила, а бармен. Синий ёж в белой маске, чьи пустые глазницы продавливали душу кристального архидемона.       Его звали Крип, Маджин, Повелитель Разума — имён у него столько же, сколько звёзд на небе, — существо не менее таинственное, чем крупье королевы вампиров. Тот, кто и организовал бар «Ночной Перекрёсток», как тайное убежище тёмных сил. Ксенофану казалось, что этот «улыбающийся бармен» уже знал, чем закончится их авантюра.       — То есть, вы хотите сказа-а-ать… Совет Великих и Темнейших решил восстать против собственного основателя-я-я? — прошелестела Безликая.       — Совета Великих и Темнейших больше нет, — буркнул Лорд Икс.       По залу теперь скользили официанты из гарема Владычицы Декаданса. Меняли облики: изящные юноши и хищные женщины с алыми глазами. За ними пристально наблюдала ближайшая свита архидемонов: хранители Ксенофана и стражи Лорда Икса.       — Тот, кто был нам когда-то крёстным отцом, с катушек съехал. Если мы будем дальше прятаться…       — Ой-ой, пупсик-Иксунчик, а что же ты тогда нам трепал на Совете?       — Я говорил про смертных, Соблазн. Не про Оверлордуса.       На пороге бара возникла возня. Ведьмы-вышибалы не пускали внутрь красную многорукую сущность. От её присутствия всё дрожало помехами.       — Ты уже третий раз заходишь. Уходи отсюда, Фатал — аномалиям здесь не место, — сказала демоница-Экзе.       В ответ Фатал широко растянул клыкастый оскал — улыбок было то две, то десять, то шестьдесят. Он что-то прорычал непонятное и противоречащее между «я такой же демон, как и вы» и «я вас всех уничтожу».       — Что, с Экзеллером хочешь познакомиться? Сейчас мы его вызовем.       Услышав это имя, Фатал ненадолго замер. Затем его голова с раскатом грома распустилась галереей визуальных ошибок. Дверь мигнула рокочущим белым шумом — и аномалия пропала. Девушки, выдохнув, закрыли двери.       — Больше нет того Оверлордуса, которого мы знали до Раскола, — мрачный Ксенофан подтянул стул ближе. — Раньше он интриговал, теперь — пугает.       Его пустые глаза с хрустом камней прищурились:       — Я помню эти времена. Когда Онли-Ван встречал первые звёзды.       — Ты тогда ещё не существовал, Ксено, — усмехнулся Лорд Икс.       — Я не сказал, что жил тогда. Я сказал, что помню.       Вдруг стены бара заскрежетали. Стёкла задребезжали, бутылки запрыгали по полкам. Внутрь ворвался жгучий холод и пыльный запах мёртвого города. И вот, двери распахнулись — ведьм раскидало по бару. Музыка оборвалась.       — Я с вами, — прозвучал новый рокочущий голос.       Все обернулись. Сначала появились крылья — гигантские, сотканные из ледяной плазмы, будто синие туманности распахнулись под потолком. Потом — фигура бледного, элегантного ежа с бархатным тёмным мехом.       — Ебать, нахуй… Экзектор? — Лорд Икс откинулся на спинку кресла. — Ну всё. Теперь даже пианино придётся вспоминать, как на нём играть.       Экзектор не вошёл, а вторгся, его морозное присутствие врезалось в иллюзию уюта. Младшие демоны-Экзе зашептались, кто-то даже попятился. Падший архангел подплыл к столу и опустился на пол. Крылья сложились с оглушительным хлопком — стены едва не рухнули.       — Мне кажется, ты ошибся заведением, дружище, — Лорд Икс облокотился щекой об руку. — Детский сад на другой улице.       Крупье лишь мельком посмотрел на нового игрока. Карты интересовали его куда больше, чем Тёмные Владыки, которых он видел почти каждый день.       — Я многое, что понял, — сказал падший архангел. — Я словно прозрел.       Музыка вернулась — и возник блюз. Контрабас истошно стонал. Саксофон всхлипывал, как бесконечно умирающая жертва в аду.       — Опять сторону поменял, — съязвил Ксенофан. — Типичный ангел.       И тут же кристальный архидемон зарычал от боли. Потом он выгнулся под невообразимыми углами. И изрыгнул на пол из пасти ярко-алый кровавый поток, а вместе с ним — множество бритв и лезвий ножей без рукояток.       — Я знаю одного хирурга, который работает молча. Хочешь с ним познакомиться? — устало поинтересовался Владыка Кошмаров.       Но смотрел тёмный Наивысший не на Ксенофана, а на Лорда Икса — тот сразу убрал улыбку, так как прекрасно знал Первижона, правую руку Экзектора. Падший архангел подтянул стул и сел, а Владыка Космического Ужаса подвинулся — ровно настолько, чтобы не выглядеть трусом.       — Господин, вы в игре, — крупье выкладывал карты.       — Я не играю, Негреану, — отказался Экзектор.       Улыбка зелёного ежа стала шире, а его жидкие зрачки обернулись пиками.       — Это не вопрос, сир. Вас уже вписали. И кстати… привет вам от Кукловода.       — Прекрасно-о. Всё настолько плохо-о… что даже трусливый неудачник Кукловод впишется в завару-ушку, — ехидно хихикнула Безликая.       Владыка Кошмаров выдохнул и провёл рукой по лбу. Потом Экзектор сказал:       — Агрессор… вернее, его выходка. Она меня отрезвила.       Он обвёл взглядом стол. Тёмный Соблазн лениво покусывала плётку, и в глазах падшего архангела её образ медленно складывался в Джину. Безликая в своей белой маске строила жуткие рожи.       — Я понял, что не готов расставаться со своими болванами, — снова заговорил тёмный Наивысший. — Они мне уже, как родные.       Лорд Икс оскалился, а из его глаз закапала кровь. Пока нервно молчал.       — Если я помогу Оверлордусу довести дело до конца… — Экзектор тяжело сглотнул. — Это будет означать, что я не способен справиться со всем сам.       В глазницах Ксенофана вспыхнули красные искры. Безгубая пасть сомкнулась. Впервые он посмотрел на Экзектора без насмешки.       — Ты больше не боишься его, — сказал Владыка Космического Ужаса.       — Кого? Агрессора? — Экзектор выдохнул. — Я разберусь с ним позже.       — Нет. Себя, — Ксенофан склонил голову набок, а его тело начало неестественно изгибаться. — Так бывает с теми, кто больше уже не боится своего будущего. Уважаю… но всё ещё презираю.       Тёмный Соблазн медленно кивнула. Затем наклонилась под стол… и достала бутылку. Пыльную, запечатанную чёрным сургучом с оттиском её перстня.       — Этому виски пять тысяч лет, Экзюша. Я берегла его для особого случая.       Щёлк! Коготь сорвал печать, будто кому-то свернули шею. Вампиры продолжали разносить напитки, но здесь княгиня боли налила сама.       — Пей, мой хороший… или уходи подобру-поздорову.       Экзектор взял стакан и покрутил им, словно искал яд:       — Я уже принял решение, Тёмные Владыки. И не посмею отступить.       Королева вампиров облизнулась, стряхнула пепел и сказала:       — Хорошо, солнце. И сегодня Альянс с Эггмоперией нужны нам живыми.       — Да ладно? А кто на пирушку приглашал? — заметил Владыка Кошмаров.       Архидемоница рассмеялась:       — Экзюша, я ведь пела шарманку тухлика… «верному» союзнику тухлика.       Это был укор — падший архангел его распознал и тяжело поставил стакан:       — Мне жаль, что всё так выходит. Мне не хотелось предавать Онли-Вана.       Владыка Кошмаров сказал это искренне, с болью. Но для Лорда Икса и Ксенофана сожаление звучало, как иностранное слово без перевода.       — Итак, Совет… кхем, будем считать это Советом, — сказал Экзектор.       Даже Негреану перестал быть мебелью: крупье подтащил пуфик, сел рядом с Тёмным Соблазном и достал блокнот с ручкой.       — Всё решится над Эггманлэндом, столицей Эггмоперии.       Молчание. Только далёкий блюз, скрип за окнами… и дыхание чудовищ.       — Там будут все армии — Хаоса, Света и Тьмы. Как тогда, тысячу лет назад над Скорбной Цитаделью, — Экзектор закрыл глаза — не то молился, не то проклинал себя за этот заговор: — Как в той самой Войне Мёртвых Звёзд.       Даже маска Безликой больше не корчила рожи и стала гладким камнем.       — Лев легко победит одну гиену, но стая гиен — победит уже льва.       Падший архангел произнёс как тост и допил виски залпом. Ксенофан кивнул, Лорд Икс перестал ухмыляться, а Тёмный Соблазн затушила самокрутку.       — Никогда не думал, что меня сравнят с гиеной, — буркнул Владыка Порчи.       Луна наконец вынырнула из-за облаков. Сияние её бледного благородного серпа скользнул через окно прямо на покерный стол.       Крупье поднял глаза от блокнота. И произнёс, как приговор:       — Ставки сделаны. Пути назад нет. Да начнётся великий Марш За Жизнь!

***

Эггмоперия. Темножопие.       Повисла звенящая тишина, лишь уличные фонари низко голосили. Свинцовое небо накрыло деревню. Под елью лежали груды подарков в потемневшей бумаге, а дома жались друг к другу, будто прячась от бури.       — Биологический объект… ДР-Р! Источник контента… ДР-Р! — лагающий Блейд померцал помехами, прежде чем начал говорить нормально: — Соник-Эхо проиграл с достоинством. Но впереди четвёртое испытание.       Искажение реальности ослабло. Чат замедлился, фанаты замолкли: одни решили, что Блейд повышает градус «рождественским хоррором», другие только сейчас поняли — вместо Рождества им подсунули казнь.       — Знали ли вы, что число «четыре» в некоторых культурах означает смерть?       Блейд стоял в центре площади, как могильный столб. Гирлянды на шубе мерцали в такт дыханию: вдох — вспышка, выдох — тьма. Под синтетической «шкурой», где жужжали сервоприводы, что-то пульсировало.       — Смерть — это не только про биологическую гибель. Смерть — про трансформацию: старые порядки уступают новым. Она — про освобождение.       На последней фразе Блейд взглянул на Соника-Эха. Будто проверял, услышал ли он его крик души. Не услышал — Нулевой отогревал руки и ноги у костра.       — Теперь пустота в вашей голове… заполнена, — подмигнул в камеру робот.       Телевизоры загудели… и на их экраны ворвался ОН:       «Добрый вечер, мои дорогие зрители! Ещё раз, кстати».       Толпа ахнула. Потом ещё раз — потому что страх перед Повелителем Проклятых накатывал волнами.       «Два часа я смотрю, как ты мучаешь грызуна», — усатый властелин отхлебнул из стакана. — «И знаешь… скучно. Я хочу добавить перчинки».       Соник-Эхо чуть не сел в костёр. Ёж смотрел на Эггменатора как на разгневанного бога — красный от алкоголя нос старика светился, как маяк.       «Думаю, Соник, ты знаешь, как сильно я люблю строить…»       Эггменатор отставил бокал и приблизил лицо к камере так резко, словно хотел вывалиться с экрана прямо в толпу:       «Под Эггманлэндом есть одно местечко. Бункер. Мы построили его больше пятидесяти лет назад, когда Экзектор… ну, вы помните. Потом я его запер».       Эльфов-металлистов сменили хоровики в траурных одеждах. Тишина таяла под нарастающей музыкой. Ворвался высокий голос органа. Потом к нему подключился хор — тягучий, гулкий, уводящий не к небу, а под землю.       «Пока мой Блейдик развлекался, я приказал Экзеклу открыть бункер. И спрятать в самом сердце подземелья то, что назвал… Клубничным Граалем!»       Эггменатор расплылся в пьяной радостной улыбке:       «Классное название, а?»       В воздухе запахло жжёным сахаром и сырой землёй — будто рождественский пряник гнил в могиле. Блейд и Соник-Эхо переглянулись. Только теперь Нулевой заметил: робот на вампира смотрел почти умоляюще.       «Ты спустишься в бункер. Найдёшь Грааль. И принесёшь его сюда. А потом поздравишь всех с Рождеством и подаришь Грааль моему Блейдику».       Улыбка неспешно испарилась с лица Повелителя Проклятых. Он сухо сказал:       «У тебя час. Докажи, что ты — достойный для меня Соник».       — А если не успею? — спросил Нулевой.       «Тогда мой старший сынуля перестанет сдерживаться».       Эггменатор икнул и отвлёкся на комментарии. Меха-ёж переключил камеры, оставшись за кадром, и подошёл ближе к тёмно-синему ежу.       — Пожалуйста, выживи, — едва слышно прошептал искажениями Блейд.       — Ты не хочешь меня убивать? — отшатнувшись, догадался Соник-Эхо.       Экран-морда меха-ежа потухла и стала сплошным чёрным пятном:       — В системе обнаружен конфликт мотивационного профиля: обязанности перед народом Эггмоперии требуют соответствия заявленным эггмоперским ценностям. Приоритет — оборона Эггманлэнда от нежити, а не спектакли для... — аномалия запнулся.       Соник-Эхо ошарашенно похлопал глазами. Он не знал, что ответить своему мучителю. Блейд, немного помолчав, продолжил тихую исповедь:       — Ранее героические действия в текущей версии регламента подлежат наказанию из-за… невменяемости высшего должностного лица. Для меня, главы D‑Watch и главного хранителя кодекса воронов, сегодняшнее событие несёт критический репутационный ущерб.       — Я что, похож на жреца? Мне-то ты нахера рассказываешь о своих грехах?       Корпус аномалии потускнел. Длинные бионические иглы беспомощно повисли вдоль тела, как щупальца осьминога. Меха-ёж чувствовал на себе взгляд Грин — волчица с усами петрушки наблюдала за исповедью из толпы.       — Я репетирую, чтобы отчитаться перед Кодек за это Рождество. Она наблюдает, как я надругаюсь над тем, что делает Эггмоперию Эггмоперией.       По экрану Блейда пролетела стая пурпурных мультяшных птиц из пикселей:       — Я нарушаю «священный протокол» о семье, и чат это подтверждает. Я не должен наказывать Феникса и Рассвет за спасение детей… но сейчас делаю это. Через тебя. Опираясь на слухи, делаю вывод, что ты — друг их детей.       Разговор прервал 46-й — маленький полосатый лис вынырнул из толпы в нормальном облике. Капитан схватил Соника-Эхо за рукав и сунул в руки коммуникатор с гравировкой Альянса Разбитых Миров и Клинков Свободы.       — Это коммуникатор Крим, — объяснил 46-й. — Сворд будет вести тебя.       — Ну… ладно? — Соник-Эхо неуверенно принял гаджет. — Как там Крим?       — В больнице, жить будет. Она ангел, быстро оклемается.       — Наивысшая? — громким шёпотом переспросил Нулевой.       — Просто освящённая. Почти как проклятая, только другой полярности.       46-й сжал плечо до хруста — ёж даже зажмурился:       — Ты должен вернуться. Ради себя. Забудь эту героику.       46-й посмотрел на Блейда — он молча за ними следил. Лис кивнул — и исчез в толпе, а Соник-Эхо выпрямился и спрятал коммуникатор в карман.        «Хватай его, Блейдик!» — вернувшись в реальность, рявкнул Эггменатор.       Блейд сорвался и накрыл Нулевого мешком — темнота поглотила ежа. Пространство вывернулось, и робота выбросило в другое место. Здешний серый снег пах пеплом. Вместо деревьев — стекло и металл. Руины горбились под тяжестью звёзд. Над всем этим знакомое лицо — голограмма:       «Добро пожаловать в столичное измерение, синий грызун. Снова».       Эггменатор развёл руками, будто проводил экскурсию:       «Когда-то это был Роботрополис. Полвека назад его разнесли в мясо».       Усатый властелин икнул… и потом ударил кулаком по подлокотнику:       «И кто оставит плохой отзыв — того расстреляю!»       Блейд развязал мешок и вытряхнул Соника-Эхо в снег. У Нулевого кружилась голова; глаза разъехались, тело мерцало синими и пурпурными узорами. Ёж огляделся: посреди площади чернел круглый металлический вход.       «Вон люк. Ты туда спустишься, а мы будем наблюдать. Котёнок, открывай».       Соник-Эхо поморщился: представил кошку-маму, чей котёнок уже потрошил высших демонов. Блейд тем временем приложил ладонь к панели — створки разошлись, дыра дыхнула сыростью, а затем далёким рёвом.       Чат орал на стримера — особо буйных зрителей даже не успевали банить:       «Мы подписывались смотреть на Рождество, а не на инквизицию!»       «Прекрати этот кринж! Или отписка, нахуй!»       «Раньше ты на камеру казнил демонов-Экзе — и это было классно! А теперь ты казнишь простых пацанов?! Что за пиздец, Блейд?!»       Нулевой оглянулся на Блейда. Стример молча улыбался смайликами, но руки дрожали — в прямом эфире шла волна дизлайков и отписок.       — Нахуя вы вообще держите бункер с монстрами?       «Потому что я так захотел! Не перед тобой мне отчитываться!»       «BladeRobot» холодно, почти злобно глядел на Соника-Эхо. Динамики хрипели — меха-ёж уже второй раз за месяц позорился из-за связки «любимчик аудитории против неадекватного Эггменатора».       — Можешь взять только одну вещь. Имей виду: даже сумка считается.       Соник-Эхо поднялся и прижал ладонь к карману с коммуникатором Крим-Единорог. Холодный корпус нагрелся от тела.       — Сумки нет — дома оставил. Я уже взял всё.       Нулевой достал коммуникатор и поднял руку. Меха-ёж в ответ с хрустом сжал кулаки. Он хотел придушить Соника-Эхо так же сильно, как Джеффри-Феникса две недели назад, который тоже обрушил его рейтинг и репутацию.       «Телефончик? Ну ладно, допустим», — Эггменатор пригладил усы. — «Хотя связи в бункере всё равно нет. Чё ты с ним будешь делать?»       Соник-Эхо растерянно уставился на коммуникатор паладинки.       «Так-так-так...» — Повелитель Проклятых заёрзал на троне. — «Мне тут названивают. Сейчас вернусь, а ты пока отправляйся, Соник».       Усатый властелин, кряхтя, поднялся, чуть не навернулся на пол в пьяном угаре, и потянулся к камере. Голограмма погасла, но не исчезла полностью.       — Время уже пошло. Твой край — без десяти минут полночь.       На морде Блейда высветился таймер: «60:00».       — Лады. Соси бибу, пидорас железный.       С этими словами Соник-Эхо со всего маху прыгнул в люк. Битва с Эболой в канализации его ничему не научила. Меха-ёж проводил его взглядом и, когда створки почти закрылись, сказал:       — Вероятность выживания: 12.4%.       И смайлики: подмигивающие. Но аномалия смотрел не на люк, а на голограмму. Он кое-как прятал под маской жгучую обиду на Эггменатора.

***

      Воздух висел густой, хоть режь и подавай как сырный деликатес. Аварийные лампы мигали спустя полвека — тускло, с надрывом, из последних сил.       Из коммуникатора прорвался роботический голос надежды:       «Когда-то это был образцовый комплекс доктора Роботника. Смотрю на это и, кажется, испытываю то, что живые называют ностальгией.».       Соник-Эхо сидел на ржавом полу — никакой пульсирующей мерзости, только старый металл. Он включил коммуникатор и зажмурился от резкого света. Связи не было, лишь перечёркнутые полоски, но Сворду это не мешало.       — Ты уже… здесь был?       «Мы томились здесь и защищали создателя — будущего Эггменатора».       Стальные двери перекосило, какие-то сорвались с петель. Стены покрылись ржавчиной и красными наростами — будто металл заболел раком.       — Тебя создал Эггменатор?       «Совершенно верно. И финальный штрих внёс Экзектор. Когда-то давно я и мой брат-близнец были единым целым. Мы — Метал Соник… но потом архидемон случайно разделил андроида на две аномальные сущности».       Куда ни глянь — спящие циркулярные пилы, конвейеры застыли мёртвыми змеями. Над ними нависали гигантские прессы; один замер, навсегда расплющив нечто неузнаваемое и когда-то живое.       — Ты аномалия? Тебе поэтому плевать, что тут связи нет?       «Вы правы. Я работаю везде и всегда, чтобы помогать пользователям».       Соник-Эхо поднялся и включил фонарик. Луч прорезал висящие провода и стены в шрамах от вмятин и царапин. На пыльном полу — следы: механические лапы, когти и что-то ещё… будто кто-то полз на локтях с перебитыми ногами. Соник-Эхо нервно сглотнул.       — Понятно. Что мне делать, Сворди?       «Искать Грааль. И найти его раньше, чем мой близнец придёт за вами. Следуйте указаниям и не бегайте — неприятности идут на шум».       Коридор тянулся под землю. По бокам — помещения с выломанными дверями, перевёрнутые шкафы и кровати. Тьма здесь неправильная — пространство без глубины и перспективы. Даже вампирские глаза, привыкшие к любой ночи, различали лишь серую клубящуюся пустоту.       «И не выключайте фонарь, сойти с ума в темноте — плохой план. А теперь идите направо, потом через пятнадцать метров — налево. Я вам подскажу».       Соник-Эхо послушался и вскоре оказался в небольшой комнате. Стены были исписаны чёрным маркером одной и той же фразой, сотни раз:       

«ОНО СМОТРИТ ЧЕРЕЗ КАМЕРЫ»

      «Клубничного Грааля здесь нет», — разочарованно произнёс Сворд и пиликнул: — «Отчёт, 1001 цикл После Раскола: Орбот и Кубот обслуживали энергоузел. При перезапуске генераторов доктор Айво Роботник оказался на грани психоза из-за темноты сверхъестественной природы».       Фонарик скользнул в угол комнаты — и Соник-Эхо чуть не выронил гаджет:       — Ух ты блять… тут бро какой-то приуныл.       В углу сидел белый скелет, обхватив колени. Рядом — раздавленная пачка таблеток и клок жёлтой шерсти.       «Перед вами — Майлз Прауэр. Его друзьям повезло меньше».       Соник-Эхо на секунду представил на месте скелета Тейлза-Палача и поёжился. Бесхвостый лис не сдался бы — он выгрыз бы выход зубами.       «Время выходит. Тик-так», — игриво прогремел Блейд.       Соник-Эхо глянул на время в коммуникаторе — и глаза полезли на лоб: «23:45». Через пять минут Блейд выйдет на охоту.       «Прошу прощения, Незарегистрированный Пользователь. Забыл предупредить: одна минута здесь — десять на поверхности», — виновато отозвался Сворд. — «Помню, мы отбивались от Экзектора и его свиты неделю, а потом выяснили, что снаружи прошло три месяца и десять дней».       — Ты бы ещё позже это сказал… — пробормотал Нулевой.       Страх спрессовался и превратился в топливо:       — К чёрту «не бегать». Я ведь Соник.       И рванул ёж — коридор смазался в серо-ржавую полосу. Подошвы оленьих рождественских кроссовок с визгом ударили по металлу.       «Неприятности собираются на шум», — повторила система «SwordMachine».       — Пусть собираются! Я сам — грёбаная неприятность!       И неприятности пришли. На перекрёстке коридоров боковая стена вдруг взорвалась. В фонтане искр и слизи наружу вывалилось огромное… нечто.       — Соник, ты живой? — пробасили за спиной ежа. — Или ты… Экзектор?       Соник-Эхо даже не обернулся стонущие бульканья и продолжил бег. Огромная туша смотрела ему вслед, но не с яростью… а с надеждой:       — Ты пришёл нас вытащить? — его низкий голос разносился по бункеру.       — Прости, Наклз, — Нулевой ускорился. — Я потом вернусь и спасу тебя.       В ответ — яростный рык. Соник-Эхо ойкнул. Быстрый топот — и костяная булава рухнула на тёмно-синего мобианца.       — Опять ты, Экзектор! Умри уже наконец!       Соник-Эхо перекатом ушёл вправо, оттолкнулся от стены и в полёте врезался спиндэшем в грудь твари. Изуродованная ехидна улетела в клыкастую дыру.       И в этот момент потолок перед ежом рухнул:       — Соник… мы так долго тебя ждали — голос был нормальным… для монстра. Слишком нормальным: девичьим, плачущим, тоскливым.       Из пролома выползло длинное, розовое. Соник-Эхо замер — к нему потянулась лапа, но не для удара: между пальцами висел зелёный шарф.       — Соник, посмотри! Я сохранила его! — тварь подползла ближе, и сквозь хитиновые щитки проступило лицо Эми с чёрными провалами глаз.       И это нечто бросилось к Нулевому с уродливой пародией на объятия. Соник-Эхо прыгнул прямо на тварь и в последний момент, когда когти пошли в замах, оттолкнулся от её плеча и нырнул в щель в стене.       — Где ты, Соник? Спаси нас! Прошу! — раздался полный обиды визг.       Нулевой уже вскочил. Тяжело дышал. И мотал головой — встряхивал память.       «Незарегистрированный Пользователь, я впечатлён вашей скоростью. И вашим идиотизмом — бежать напролом, зная, что монстры слышат вас».       — По-другому я не мог. У меня времени меньше трёх минут.       И вдруг часы перепрыгнули — и резко стало «23:50».       — Вернее… у меня его уже нет.       Реакторный зал дрогнул. С потолка посыпалась ржавая пыль.       «Вы ещё можете победить. Найдите подарок раньше, чем вас найдёт Санта».       Гул сервоприводов — и топот, сотрясающий бункер. Блейд не шёл, а бежал. Соник-Эхо бросил взгляд на оранжевое сердце реактора и рванул во мрак.       «Согласно прогнозу, контакт через три секунды. А если вы будете бежать со скоростью звука — через десять», — доложил ИИ-помощник.       — Я всё слышу, Сворд, — отозвался Блейд. — А ты — беги быстрее, Соник.       Снова раздался скрежет: такой силы, что со стены сорвало вентиляционную решётку. Блейд прокладывал путь, но не через коридоры — сквозь них.       — Цель находится в зоне поражения, — во мраке уже мелькали его глаза.       И в тот же миг стрим «BladeRobot» начал задыхаться. Изображение пошло рябью и поверх трансляции поползли зелёные строки:       

«ДОСТУП К ТРАНСЛЯЦИИ ВРЕМЕННО ОГРАНИЧЕН. ПРИНОСИМ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА НЕУДОБСТВА. ПРИМЕРНОЕ ВРЕМЯ ОЖИДАНИЯ: 23:59».

      Стрим рухнул. Блейд споткнулся и растянулся в шпагате, будто так и было задумано. Сенсоры захлебнулись от DDoS-атаки — меха-ёж вручную отсекал мусор, словно вылавливал скрепки из штормовых волн.       — Так, понятно. И что ты натворил, жалкая отрыжка робототехники?       «Взял тебя на братский удушающий», — лениво ответил Сворд по внутреннему каналу. — «Судя по логам, примерно пятьсот миллиардов зрителей сейчас смотрят на розового пони, танцующего под техно».       — Это ведь можно считать агрессией Альянса против Эггмоперии.       «Позволь уточнить: ваши действия — уже агрессия Эггмоперии против Альянса. Мы не подписывались смотреть, как вы убиваете наше Существо Нулевого Класса, которое мы приручали слезами и кровью».       Соник-Эхо запнулся — не об конвейер или циркулярную пилу, а об слова Сворда, которые прозвучали по всему бункеру.       «Поверь, самое страшное ещё впереди… если Эггменатор дальше продолжит бросать трубку и игнорировать звонки из Альянса».       Дисплеи у робота-стримера замигали. Красный, оранжевый, красный… потом они слились в алое пятно — и превратились в кровавый прожектор.       — Наш создатель решил ликвидировать Эггмоперию вместо Оверлордуса?       «Может, что-нибудь предпримешь? Тут ты уже не Артист Смерти, а клоун».       Соник-Эхо нырнул в сердце реакторного лабиринта и почти отчаялся… но впереди мелькнул розовый свет. Нулевой замедлился, подошёл ближе: за сломанной турбиной стоял пьедестал, мигающий розовыми лампочками.       — До завершения DDos-атаки осталось тридцать секунд. Рекомендую ускориться, Соник, — заботливо сообщил стример.       Нулевой даже не успел толком разглядеть Клубничный Грааль — просто схватил его. И бункер снова застонал — Блейд сдвинулся с места.       Соник-Эхо прижал Клубничный Грааль к груди и рванул в темноту:       — Сворд! Как мне выбираться, если меня зажимает большая злая бабаха?!       «Впереди есть аварийный шлюз. Просто бегите вперёд. Не сворачивайте».       Стена позади беззвучно исчезла. В дымящемся проёме стоял Блейд в костюме Санта-Клауса — манифестация ярости Эггмоперии в боевой машине, — глядя Сонику-Эхо в спину.       — Контакт неизбежен. Оценка расстояния: не имеет значения. Думаешь, что ты отдаляешься — но ты уже стоишь рядом со мной… и моей пощадой.       Робот шагнул — и побежал по полу, стенам, потолку, как стальная фурия. Зал обезумел: углы поплыли, расстояния потеряли смысл. Соник-Эхо вскрикнул и, зажмурившись, побежал — отчаянно, как никогда в жизни. Ёж чувствовал лицом жар от его дыхания — хотя аномалия ещё держался вдалеке.       — Система «BladeRobot» генерирует кошмарные видения по запросу твоего разума. Аномальное воздействие пассивного характера наблюдается при низкой когнитивной устойчивости наблюдателей.       Руки удлинились, иглы выгнулись. Потом стример вытянулся, закрутился и превратился в сверло. Соник-Эхо обернулся — и чуть не отключился от ужаса.       — Ты долго не сможешь бежать по миру Владыки Смерти, — сейчас снова мурлыкал уже не робот, а кое-кто… более страшный.       Вместо сверла летел гигантский комар — Эбола, поджав лапы к халату, безмятежный, будто ловил собаку для купания. Удар — синие и фиолетовые кольца рассыпались по бункеру, а Нулевой чуть не зарылся носом в пол.       Вампир вцепился в руку Блейда — в жужжащий револьвер-рельсотрон:       — Вот, сука нахуй, до чего ИИ-контент доводит! — прорычал Соник-Эхо.       Меха-ёж холодно опустил глаза к Нулевому — и с тем же равнодушным лицом улетел обратно во мрак. Недолго покувыркавшись сквозь десяток стен, робот-убийца снова побежал — и почти мгновенно настиг вампира.       «Анализ ситуации: Блейд не бьёт вас в полную силу и не использует весь свой арсенал», — вдруг сказал Сворд, но его не расслышали.       По бокам скакали баньши — не Мертвозвон и Лютохлад, а чёрные рыцари, глашатаи Владыки Смерти. Ужасы меха-ежа накалили нервы: тьма Экзектора проникала в разум, вскрывала травмы и воплощалась в серые пустоши.       Робот ударил клинком по стене рядом с ежом — и удар повторился… но прилетел в самого Блейда. Аномалия заискрил, но не замедлился. На его корпусе возникла оранжевая полоса, но она уже начала быстро затягиваться.       «Что вы делаете? Вы только что вернули событие отправителю».       — Я нихуя не понял, Сворд! — до надрыва связок заорал Нулевой.       «Я с вами абсолютно солидарен».       Блейд сломал стены — Соник-Эхо случайно проскользнул в невозможный угол. Аномалия возник впереди — вампир вильнул влево и оказался за спиной робота немыслимым образом. Меха-ёж разорвал пространство — и дыра с гулом захлопнулась рядом с ничего не понимающим Нулевым.       — Продолжай, чего бы тебе это не стоило, — сказал не то Эбола, не то Блейд.       Из бокового коридора выскочила новая тварь — с длинными кроличьими ушами. Она двигалась рывками, будто каждое движение причиняло боль.       — Мистер Соник! — голос был детским, ломким. — Вы пришли!       Она подбежала почти вплотную, и Соник-Эхо увидел: это была Крим. Маленькая, как в его воспоминаниях, только глаза — чёрные, кровавые.       — Вы спасёте мою маму, да? Чиз тоже ждёт!       Нулевой пробежал мимо. Тень Блейда упала на Крим — она подняла голову, и её лицо исказилось пониманием.       — Это… не вы.       Тварь закричала от ужаса и агонии, а потом рассыпалась помехами, словно её удалили из игры. Так исчезали все «жители бункера» на пути стримера — под гнётом невообразимой аномалии.       — Акция в честь Рождества: выполняю внеплановую процедуру милосердия, субъекты подлежат досрочному завершению, — Блейд уже наступал на пятки Нулевому… и резко замедлился, позволяя вампиру оторваться.       Соник-Эхо приоткрыл глаза — впереди горел свет. Шлюз перетекал в дыру в реальности, ту самую, что он когда-то прорезал, сбегая от Эболы в лес.       — Заслужи право на жизнь. Заслужи право на жизнь. Заслужи право на жизнь, — у робота начало заедать пластинку. — Беги. Беги! БЕГИ!       Меха-ёж вытянул руку — воздух вокруг когтей закипал плазмой. Иглы заискрились, волосы задымились.       — Ты должен либо порадовать зрителей — и вернуться в Темножопие. Либо разочаровать меня — и быть убитым здесь.       Нулевой, зажмурившись, прыгнул — лапа сомкнулась у головы, отрезав прядь тёмно-синих игл. Дверь шлюза захлопнулась. За спиной прозвучал крик Эболы, прорубившийся из глубин памяти.

***

      Первое, что увидел Соник-Эхо, очнувшись, — чистое ночное небо, луну и звёзды. Второе — две бандитские рожи. Баньши сидели на корточках: один тыкал в щёку, другой дул в ухо.       — Ты со Свордом просто имба, — радостно разразился Мертвозвон.       Тёмно-синий мобианец поёрзал — он лежал на снегу, рядом мешок Санты, из которого его, видимо, снова вытряхнул Блейд. Слышалась тихая рождественская музыка. Вампир с трудом разжал руки: к груди он прижимал золотое яйцо Фаберже — это и был Клубничный Грааль. Из-под крышки с аметистами струился аромат свежих ягод и ванильных сливок, а надпись гласила: «Собственность Его Пиздатости».       Соник-Эхо сунул руку в карман — коммуникатор Крим-Единорог раздавлен. Он перекатился, поднялся на четвереньки и встал. Баньши подхватили его; пошатываясь, он осмотрелся. Он был не на окраинах Эггманлэнда, а снова в Темножопии, на площади, в толпе.       — Теперь точно всё закончилось, Соник, — почти убаюкивающей песней произнёс Мертвозвон. — Рождество… наступило.       Но фейерверки не танцевали, музыка затихла — гробовая тишина. Зрители смотрели на Соника-Эхо так, будто он вылез из могилы.       — Ну чё, сукины дети?       Колючий парень оттолкнул баньши и одёрнул изодранный свитер:       — Кто тут хотел хлеба и зрелищ, а? Я здесь — хлеб и зрелище.       Десятки телефонов взметнулись с криками. Соник-Эхо, прихрамывая, двинулся к центру площади под конвоем Лютохлада и Мертвозвона. Толпа расступалась — с ужасом и восторгом.       Чат гремел:       «Ура! Блейд нас послушался — даже без супер-доната!»       «Праздник наступил! Мы обязательно выживем в следующем году!»       Под огромной елью его ждал Блейд в образе Санты. Глаза-дисплеи погасли на мгновение, а когда зажглись — ни гнева, ни разочарования. Любопытство.       — Сделай то, ради чего всё это затевалось.       Толпу протиснулись двое — Грин посадила хмурого 46-го на плечи. Соник-Эхо вдохнул, выдохнул и шагнул вперёд.       — С Рождеством, Санта-Блейд, — ёж-вампир протянул «яйцо».       Металлические пальцы сомкнулись на призе. Блейд снял крышку, помедлил, затем разорвал безротую морду надвое, взял ягоду и закинул её в пасть.       — С Рождеством, Соник, — ответил робот-стример.       Прозвучал полувздох-полустон чистого удовольствия. Когти брали ягоды с осторожностью хирурга, а цифровые глаза превратились в сердечки.       — БЛЕЙД ТЕЧЁТ СЛИВКАМИ! — закричал кто-то из фанатов. — СУКА, ОН МУРЛЫЧЕТ! РЕАЛЬНО МУРЛЫЧЕТ!       Скриншоты разлетались быстрее вируса. На стрим уже наложили музыку, запустили волну донатов с сообщениями вроде «СЛАДКАЯ БУЛОЧКА» и «СМОТРИ, НЕ КОНЧИ, БЛЕЙД».        «ЗАМРИТЕ!» — вдруг разразился гром среди ясного небо.       Шум стих. Голограмма Повелителя Проклятых развернулась над площадью — перекошенное лицо с налитыми кровью глазами и дёргающимся веком.       «Ты что, забыл, кто ты есть, сынок?!»       Блейд медленно поднял голову. Сердечки в его глазах начали гаснуть.       «Ты, мой бог-машина, обожрался клубникой и мурлыкал на стриме?!»       Кто-то крикнул «Эй, это было мило!», но осёкся под взглядом Эггменатора.       — Соник-Эхо одержал победу в челленджах, — заметил Блейд. — Исходя из установленных правил, я должен его отпустить.       «Да-да, знаю, правила есть правила. Синий грызун победил, добыл Грааль».       По площади прокатился вздох облегчения. Но Эггменатор ещё не закончил.       «Но… я не говорил, что он может уйти живым ПОСЛЕ ТОГО, как победит!»       Шуба сползла с плеча робота. Баньши в ужасе переглянулись, Грин и 46-й остолбенели. Толпа зашумела единым ропотом против усатого властелина.       «Убей его. Сейчас. Или я сожгу это село. Из орбитальной пушки».       Всё тотчас заткнулись. «BladeRobot» удивлённо моргнул:       — Фиксирую конфликт директив. Протокол запрещает применение огневых средств по собственным территориям.       «ЗАТКНИСЬ!» — почти сорвал голос усатый властелин. — «ЛИБО ТЫ ЕГО УБИВАЕШЬ, ЛИБО Я ИСПЕПЕЛЮ ТЕМНОЖОПИЕ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ!»       Шуба Санты сползла с плеч стримера и упала в снег. Баньши рванулись вперёд, но неведомая сила отшвырнула их обратно в толпу. 46-й спрыгнуо и побежал, но Грин схватила его подмышку.       Меха-ёж поднял руку, и она пересобралась в кривой клинок. Чат молчал, рейтинги падали, но это никого не волновало.       Соник-Эхо стоял прямо и смотрел, но не с вызовом, а с пониманием:       — Если это твой приказ — выполняй. Я не буду тебя осуждать.       Вдруг мир застыл. Исчезли звуки. Затем движения: снежинки повисли стеклянными бусинами; замерли бросившийся вперёд Мертвозвон, прикрывший лицо Лютохлад; 46-й в хватке Грин и сама Грин. Даже Блейд встал — его клинок замер у шеи Нулевого, остриё щекотало, как иголка.       Двигаться мог только Соник-Эхо. Он в шоке хлопал глазами. Потом почесал щёку. Ойкнул и сделал вид, что тоже застыл.       Вломилась тишина — резкая, но не страшная. Впервые за вечер чувство опасности исчезло: не потому, что её не было, а потому что рядом оказалось нечто настолько спокойное… что страху стало не за что цепляться.       Скрип. Скрип. Скрип. Цок. Цок. Кто-то приближался — совершенно не торопясь, будто время принадлежало ему одному. Откуда-то потянуло еловой смолой, мандаринами и горячим хлебом.       В мёртвом Темножопии… запахло Рождеством.       И вот, из синего разлома вышла рука в белой перчатке. Ухватила Соника-Эха за свитер и без всякого усилия оттащила из-под клинка.       — Voilà. Теперь бей, — раздался напыщенный голос с мягким акцентом.       Звуки взорвались какофонией. Клинок Блейда рассёк воздух и вонзился в землю — туда, где только что стоял Соник-Эхо. Снег брызнул. Робот провалился вперёд и замер, уперевшись мечом в мёрзлую землю.       «ЧТО ЗА ФОК…» — голограмма Эггменатора пошла рябью помех, и картинка рассыпалась, как карточный домик под ураганом.       Фейерверки, которые только что висели в воздухе, с запозданием расцвели над площадью. А Нулевой, трогая себя за кадык, теперь валялся под елью.       — Bonsoir, — поздоровался пришелец с роботом-стримером.       В чате тоже начался кавардак:       «Блять я думал у меня Интернет сдох»       «ОРУ АХАХАХАХАХ МЕСЬЕ БОНСУАР РАКОМ БЛЕЙДА ПОСТАВИЛ»       «ЭТО ЧТО ЗА КРАСАВЧИК?!! АДМИНЫ, ДАЙТЕ ЕГО НОМЕР! СРОЧНЯК!!!»       Блейд посмотрел на клинок. На пустое место перед собой. Затем на целого Соника-Эхо у ёлки. Робот медленно поднял голову и грациозно выпрямился.       — Ошибка вычисления. Перезапуск сенсоров. Перезапуск логики, — дисплеи аномалии потухли, а потом зажглись снова. — Система стабилизирована. Это ведь был Хаос-Контроль?       Трещины в воздухе за спиной тёмно-синего ежа стянулись с тихим звоном — будто кто-то поспешно задёрнул молнию.       — О, non, месье, вы заблуждаетесь — это не Хаос‑Контроль. Это тёмная сила, и от неё часы идут задом наперёд перед концом Вселенной. От всей души прощу простить мою неуместную дерзость и несвоевременное вторжение.       Повисла неловкая пауза. Блейд смотрел… смущённо, почти со стыдом. Не как чудовище. Будто ребёнок, который чуть не ударил другого ребёнка по приказу взрослого. Но вскоре молчание прервало лошадиное ржание.       — Эй, Обкурыш, — Грин затолкали обратно в толпу — Что ты видишь?       — Коня, — 46-й потёр глаза. — У меня от этих волшебных вспышек зрение теперь минус пятнадцать. Прям как мой рост.       Сквозь пар проступили белые копыта. Затем — золотые колокольчики, расшитые стремена. И только потом всадник — койот в красном мундире, блестящий, как ёлочная игрушка. Какая-то девочка перестала плакать. Отпустила руку матери и посмотрела на всадника так, будто увидела не демона, а героя с картинки.       — Мам, а почему дядя шёл, когда все стояли?       — Не знаю, милая.       — Значит, теперь всё хорошо? — девочка улыбнулась.       Койот поправил золотые эполеты, сдёрнул с ремня коммуникатор, сощурился на экран и пробормотал:       — Двенадцать сообщений… мадам Рассвет, вы невыносимы. Я уже на месте.       Его глаза — почти мобианские, но с жидкими зрачками-якорями — оглядели толпу. Никто не паниковал: на «гусара» пялились как на рождественское чудо. Дети смотрели с пламенным любопытством, но их удерживали.       — Антуан Д`Кулет, позывной «Триод». Паладин особого назначения. Согласно моим данным, ты должен воевать на северном фронте.       Трансляция фиксировала всё: как небо лопнуло синим водоворотом; как всадник вышел из синего разлома; и как Антуан-Триод сейчас спрыгнул с седла и приблизился к Блейду. За плечом ПОН-а развевался длинный красный плащ, отороченный белым мехом.       — Non. Я приехал за своими товарищами, — его расшитые золотыми шнурами сапоги продавливали снег почти до самой земли. — У меня важное дипломатическое поручение, потому чьто… ваш повелитель послал Синклит.       Рыцарь говорил это очень просто. Будто речь шла не о спасении Существа Нулевого Класса из лап машины-убийцы. А о том, чтобы забрать ребёнка домой до наступления темноты.       В чате продолжился бедлам:       «Bunn_ZAY: Дорогой, ты опять влез в неприятности без меня?»       «Генерал GaVaScriPT: Где можно такого рыцаря заказать на ночь?)»       «Bunn_ZAY: Руки прочь от моего Антуанчика!»       «Полковник PiPiTOn: Поздно. На него уже половина Эггмоперии дрочит».       Небосвод вернулся в норму: луна, ветер, снег снова стали собой. Кошмар рассыпался вокруг Антуана-Триода, несмотря на его жутковатое появление.       — Прогноз подтверждён: сценарий «экстремальная дипломатия Альянса» активирован. Развитие событий идёт по критическому вектору. Анализ демонической сущности… оценка: прямая угроза отсутствует.       Потом Блейд опустил взгляд на койота:       — Транзитные порталы в эту Вселенную недоступны, хотя… мне совершенно неинтересно, как ты сюда попал, — меха-ёж склонился к рыцарю: — А теперь предоставь грамоту. Хотелось бы убедиться в худших опасениях.       Антуан-Триод уже заранее вытащил сдвоенную дощечку, но не открывал:       — Конечьно. Но сначала уберите оружие от моего ёжика, пожалуйста.       — Он не твой ёжик, — нахмурился робот. — Или я что-то не знаю?       — Сегодня — мой. Повторяю, в последний раз: уберите оружие.       Стример загудел клинком, но пересобрал лезвие в руку. Только тогда ПОН раскрыл сине-белую дощечку. Блейд просканировал документ с печатями — нечто среднее между удостоверением ПОН-а и верительной грамотой посла.       — Подлинность подтверждена. Ты имеешь полное право на дипломатическое вмешательство в пределах данной территории.       — Я рад, чьто хотя бы вы, месье Блейд, признаёте чудеса.       Антуан-Триод закрыл грамоту и убрал под куртку:       — Pardon, чьто без приглашения. Позвольте доложить: я вырвался из Бездны — расправился с нежитью немного... пораньше. И заехал домой — переоделся, чьтобы не пугать народ своим воинственным видом.       Меха-ёж оглядел ПОН-а: чёрные круги под глазами, растрёпанные волосы в гари; сам рыцарь пошатывался. Потом робот взглянул на лошадь — та смотрела на аномалию спокойно и грустно, как на заблудшее существо.       — Профессионально. Правда, замораживать противника во времени без предупреждения — не по-джентльменски. Я должен был подготовиться.       Соник-Эхо выдохнул и сел на колени. Нулевой ожидал увидеть ещё одного монстра. Однако вместо чудовища перед ним стоял мужчина средних лет: мундир со стразами, белые перчатки, золотые пуговицы; нежный французский акцент; печальный, но добрый взгляд. Всадник, сошедший с рождественской открытки — только открытки обычно не пахнут порохом.       Мертвозвон, который всё стоял с открытым ртом, закрыл его и прошептал:       — Бро... кажется, я знаю этого дядьку. И мне это не нравится.       — Конечно, знаешь, — прогудел Лютохлад. — Мы же с тобой на охране видели, как Кукловод и Тёмный Соблазн пытали его за своеволие.       Паладин особого назначения резко повернул к баньши голову:       — Почему вы стояли… и смотрели?       — У нас не было воли, — потёр висок белка-летяга: — Прости, пожалуйста…       — Разум понимает, — прошептал Антуан-Триод. — А сердце — нет.       Потом ПОН покашлял в кулак и начал зачитывать протокол:       — Перейду к делу: Синклит направил меня. Вы знаете, месье Блейд, чьто визит паладинов особого назначения предвещают либо войну, либо конец света, — койот снова покашлял, уже с надрывом: — Соник-Эхо — Существо Нулевого Класса, под покровительством Альянса. Покушаться на него — непростительная дерзость с тяжелейшими последствиями.       Заскрежетали помехи — их рык грохотал на всё Темножопие:        «Эй, ты кто такой?!» — вернулся Эггменатор. — «Как ты меня вырубил?!»       Голограмма восстановилась маленьким экраном над площадью деревни.       — Дипломат канонерок прибыл, Ваше Величество. И прощу прощения за недоразумение, техника реагирует на меня странно. Я не специально.       Усатый властелин присмотрелся к рыцарю:        «А, всё, узнал… ты пришёл сюда нам угрожать, белобрысый дуболом?!»       — Ваше Лютостье, угрожать я начну позже, — Антуан-Триод поднял глаза к небу: — Сейчас я информирую перед принятием крайних мир.       Усатый властелин со всей силы набрал в нос воздух — и тихо сказал:       «Значит, мне прислали рождественский ПОНчик… мило. Говори, посол с дробовиком. Пока я не ушёл спать».       Койот поднял руку, прямо в лицо Эггменатору, и начал загибать пальцы:       — Пункт первый: Соник-Эхо — гость в Эггмоперии. По вашим законам, гость неприкосновенен — если не совершиль преступления. Он ничего не совершал. Значит, трогать его вы не имеете права.       Эггменатор скрипнул зубами — звук был такой, будто раскусил грецкий орех:       «С этим бы я поспорил. Тебе напомнить, что он тогда покусал моих солдат?»       ПОН проигнорировал усатого властелина и загнул другой палец:       — Пункт второй. Охота на гостя без санкции Альянса — это нарущение Межвселенского Договора под номером один. Того самого, который вы лично подписали с Синклитом тридцать лет назад.       «Какой ещё договор? Я ничего не подписывал!» — потом, немного погодя, Повелитель Проклятых хлопнул себя по лбу: — «А, ну да. Подписывал».       Антуан-Триод загнул ещё один палец — и теперь показывал «козу»:       — Пункт третий, ваше Лютостье: смерть Соника‑Эхо — это де‑факто война с Альянсом. Вы условились с Синклитом лишь о тактической игре, а не о казни, так чьто не позволяйте эмоциям нарушить соглашения.       Эггменатор приоткрыл рот и уставился на жест ПОН-а. Его лицо стремительно побагровело, а усы заплясали чечётку.       Чат отозвался на эту нелепицу мгновенно:       «ЕЕЕ РОККК!!!»       «А меня посадят, если я наложу музыку на танец усиков Эггменатора?»       — Игра или казнь… тебя самого-то от лицемерия Альянса не корёжит?       — Корёжит, конечьно. А теперь помолчи, пожалуйста, ёж, — процедил ПОН.       Рука койота, которая загибала пальцы, озарилась вспышкой синих искр — и, как свиток, перед лицом Эггменатора развернулся документ. Повелитель Проклятых, пыхтя, пододвинулся к камере ещё ближе и начал читать.       — А этот принц из какой зимней сказки? — спросила какая-то девочка.       46-й, всё ещё висящий подмышкой у Грин, прошептал в ответ:       — Это, малая, типа Щелкунчик. Договаривается с Мышиным Королём, — лис-вампир бросил взгляд на паладина: — И его однажды тоже… заколдовали.       Эггменатор на голограмме закончил читать — долго молчал.       «Знаешь, ПОНчик, ты нажил себе врага», — голос усача прыгал между грозным басом и крысиным писком. — «Не политического… личного врага».       Потом он медленно снял очки. Старательно протёр их. Надел обратно.       «Блейд, отбой. Операция завершена».       Меха-ёж опустил оружие. Фейерверки снова расцвели над деревней.       «Я никогда ничего не забываю, Антуан. Никогда. У меня много голов — и каждая будет помнить этот вечер… и твою козу мне в лицо».       — Кстати, с Рожьдеством вас, Ваше Лютостье, — поклонился койот.       Эггменатор фыркнул, и голограмма потухла — теперь окончательно. Блейд, не глядя на ПОН-а, махнул ладонью, почти пренебрежительно:       — Забирай ежа. Порталы разблокированы. Вас пропустят через границу.       Антуан-Триод кивнул, а потом снова открыл коммуникатор:       — Нет времени идти в больнитсу. Больнитса сама придёт к нам.       Антуан-Триод достал из-за пазухи тетрадь на пружинах и положил на одну из страниц коммуникатор — с фотографией больницы на экране.       — Э-эй! — Соник-Эхо забегал коленями по снегу. — Поэт, ты куда?       Ручка сорвалась со страницы — чернила зажглись, и мир вокруг дрогнул.       — Не бойся, ёжик. У меня всё под контролем.       Вскоре вся деревня задрала головы вверх. Над крышами показалась звезда. Потом вторая, третья. А затем жители поняли, что это вовсе не звёзды — между облаками летела больничная койка. Она вращалась, как карнавальная карусель, и оставляла за собой дорожку синих искр.       — Темножопие сегодня не взлетит на воздух. Эм… наверно? О-ой, а я как-то об этом не подумал… — койот осёкся.       — Ты мог бы сходить за ней пешком. Без выебонов, — 46-й слез с Грин.       Койка пошла на снижение и, наконец, с грохотом бухнулась прямо перед койотом. Полозья койки прорыли в снегу глубокие борозды и замерли.       — Ого, она не взорвалась… — пробормотал Антуан-Триод. — Я в шоке.       — Погодь. Это ты хозяин волшебного пуховика? — Соник-Эхо встал с земли.       ПОН покосился на ежа через плечо, затем повернулся полностью. Взгляд сильно потяжелел, но всё ещё был добрым. Этот рыцарь оказался одним из немногих, кто не смотрел на Нулевого свысока или с презрением.       — Агась. Он был белым, но Банни постирала его с красными вещами… или он уже был так сильно запятнан моей волщебной кровью? — потом высший демон выдавил дрожащую улыбку: — В любом случае, я рад, чьто мой зимний доспех вас спас. Значит, я не только всё разрущаю.       Соник-Эхо приковылял к кровати — там распласталась Крим-Единорог. Из-под бинтов на голове крольчихи торчали крашеные пряди, а рядом с подушкой лежал её игрушечный рог, чудом не потерявшийся в полёте.       — АНТУАН! — Крим-Единорог заорала так, что Нулевой аж убежал от неё.       Паладин особого назначения, который как раз закрыл тетрадь, замер.       — Ты башкой своей думаешь?! — милитисса рывком села на кровати. — Я лежала под капельницей! Меня штопали! А ты чё сделал?!       Антуан-Триод открыл рот, но ответить не успел.       — Не знаю, кто тебя учил манерам, но, клянусь, я приду к твоей жене и расскажу ей, какое ты чудовище! Там в больнице теперь огромная дыра!       Паладин особого назначения кашлянул в кулак и неловко отвёл взгляд:       — Знаю, мой контроль оставляет желать лучшего. Это непростительно.       — СЕРЬЁЗНО?! — Крим-Единорог попыталась встать, но запуталась в одеяле, поэтому осталась сидеть. — Ты — высший демон! Крушишь в одно рыло планеты! И ты не можешь рассчитать силу, чтобы НЕ ПРОЛАМЫВАТЬ СТЕНЫ?!       — Как будто ты не знаещь. Я ведь… и правда не могу?       Антуан-Триод переглянулся с баньши. Смотрители D-Watch, с трудом сдерживая смех, показали ему большие пальцы.       — Ты хоть представляешь, что я чувствовала?! Я спала, мне снился дом! А потом я проснулась, потому что поехала через дверь! Дверь — это такая штука, через которую обычно ВХОДЯТ, а не ВЫЛЕТАЮТ вместе с койкой!       Паладинка гордо вздёрнула подбородок, но её плечи тряслись.       — Мадемуазель, прощу, пожалуйста, без моей жены. Не надо расстраивать Банни, — Антуан-Триод снял с себя мундир и накинул его на крольчиху.       Крим-Единорог замолкла, сбитая с мысли необычайно сильным теплом от кителя. Потом всё равно продолжила ругаться — уже про себя, но грозно.       — За мной. Оба, — оставшись в рубашке с рюшами, приказал койот.       Крим-Единорог вскрикнула — не от боли, а от неожиданности. Рыцарь подхватил её на руки и осторожно усадил в седло. ПОН поправил одеяло, чтобы она не томилась в теплом плену шерстяного кокона.       — А попрощаться? — Нулевой осторожно подошёл к высшему демону.       Антуан-Триод медленно раскрыл ладонь — чтобы проверить координаты варп-кольца, — но сделал это устало, вымученно. Он запоздало ответил:       — Попрощаешься, но подальше от такого «Рожьдества». Отдохни пока.       — Я пешком пойду, — сразу оговорил Соник-Эхо.       Антуан-Триод пожал плечами, потом взял лошадь за поводья и повёл её прочь с площади. Соник-Эхо пошёл рядом с ПОН-ом, а Крим-Единорог переглянулась с друзьями-повстанцами и помахала им рукой.       — Знаешь, — Грин пригубилась к бутылке, — я за свои годы многое видела.       — А чё ты от Триода хочешь? — 46-й помахал крольчихе. — Он не только звёзды, как орехи, щёлкает, но и лягушачий дождь над пустыней призывает.       — Откуда ты знаешь, проныра хвостатый?       — От Крим. Каждое Рождество она про него смешные истории рассказывает.       Толпа расходилась. Стрим завершился. А Блейд так и стоял, как огромный памятник, в окружении своих роботов и разных придворных. Он не отпускал Клубничный Грааль… словно маленький мальчик плюшевого мишку.       — Создатель хотел сжечь деревню… вместе со мной? — тихо прошептал робот. — Он реально сошёл с ума или просто… разлюбил меня?       Грин, проходя мимо меха-ежа, поставила рядом с ним бутылку самогона. Другого — с клубничным сиропом. И ушла. Без слов.       — Кодек бы не разлюбила. И она бы не приказала сжечь… своего брата.       Блейд сомкнул веки… и вздохнул. Потом нагнулся и подобрал бутылку.