Глава 44-4. Небо с Овчинку

Эй, Экзектор! Не буду говорить про все движухи Демонов Острия. Но наши пацаны — ровнячком, они не боятся! Однако помни, как только мы разберёмся с дохлыми шакалами… Мы будем спрашивать с тебя за этот пиздец! Именно с тебя, блять, а не с Оверлордуса!

Сарк, высший Демон Острия

Мне не хочется это признавать, но Сарк прав. Ваш ждёт трибунал, господин. Как только Владыка Смерти падёт, вас будут судить все демоны.

Первижон, высший Демон Разрыва

Эггмоперия. Измерение неизвестно. Темножопие.       Ночь. Глубокая, мёртвая тишина. Даже Платон дрых.       46‑му снилась корова — Бурька величественно парила над Темножопием, раздувшись, словно дирижабль. В воздухе витал торжественный мотив гимна Эггмоперии — и корова исполняла его с идеальной точностью. Капитан как раз примерялся, как бы поудобнее запрыгнуть ей на спину и умчаться в закат, будто герой старинной легенды... и тут прямо над ухом взорвался пронзительный визг.       Лис подскочил на кровати, запутался в одеяле (и в хвостах) и свалился на пол. Коммуникатор прыгал по тумбочке, как припадочный кузнечик, который решил отправиться к праотцам максимально громко.       — Да заткнись ты, сраный кусок пластика! — 46-й кое-как нашарил гаджет.       Экран. Яркий, как прожектор. Лис зашипел от света, как истинный вампир. Он принял вызов и протёр чёрные глаза пальцами:       — Эхо, обосри меня Хаос! Ты чё, совсем ёбнулся?!       «Слава Хаосу, дозвонился! Обкурыш, слушай… у нас проблема», — Соник-Эхо звучал так, будто он сейчас лежал под колёсами сбившего его грузовика.       — Если ты сейчас не умираешь — я приеду к тебе, сука, и убью тебя, нахуй!       «Палач умирает от проклятья Тёмного Соблазна».       Огоньки в глазах 46-го тут же потухли. Соник-Эхо начал тараторить, но капитан пропустил всё мимо ушей. Затем искорки снова зажглись.       — ...ладно. Один из нас сегодня всё-таки умирает.       Эггмоперский офицер помотал головой, сел на край кровати и включил свет:       — Ну-ка погоди. Давай по порядку.       Из динамика послышалась суетливая возня: скрежет, быстрые шаги, приглушённые голоса, а следом взорвался яростный вопль — внезапный, высокий и резкий, на грани ультразвука. 46‑й отдёрнул коммуникатор от уха и поморщился: совещание давно началось уже без него — и сейчас там кипели нешуточные страсти.       «Дядя, ты уже задолбал орать на Соника», — второй голос принадлежал Салли-Реквием. — «Я сейчас тебя за дверь вышвырну и одна поеду».       «Дай сюда, чмо недоразвитое… дай сюда, сука! Разговариваешь, блять, как ДЦПешник», — прорычал третий голос — незнакомый, мужской.       И ещё один женский, томный, с ленцой:       «Мальчики, не ссорьтесь. У вас у обоих дикция, будто бы члены во рту».       Хлопок. Кто-то ударил ладонью по столу. Вероятно, Салли-Реквием.       «Дядь, ты сам виноват, что не продумал этот момент. Дай Сонику решить эту проблему с заграницей».       — Вас там сколько рыл в один коммуникатор набилось? По талонам, что ли, разговариваете? — 46-й прислонился спиной к стене.       Полосатый лис не торопился вмешиваться: он спокойно выжидал, пока спорщики сами разберутся. За окном в курятнике зашуршал Платон.       «Съебались все отсюда!» — рявкнул учёный, а потом до абсурдного резко изменил тон на вежливый: — «Приветствую вас, капитан Майлз».       — Ты вообще кто такой? — 46-й сложил ногу на ногу.       «Прошу прощения, что не представился. Я Майлз Прауэр, позывной «Тейлз-Модеус». Я хозяин этого зоопарка и дядя Тейлза-Палача».       — А-а… — капитан кивнул: — Ты тот мудак, который на всех орёт?       «Это кто такое сказал?» — угрожающе тихо поинтересовался Тейлз-Модеус.       — Эхо, — лис причмокнул. — Ёжик очень просил не говорить, что это он.       «От души спасибо за информацию, капитан. Я после звонка ему кабину снесу», — нарочито мягко усмехнулся учёный.       46-й нашарил на столе пачку сигарет. Достал одну белоснежными зубами.       — Пусть говорит кто-то один, — полосатый лис щелкнул зажигалкой. — И желательно не истеричный мужик с манией величия.       «Слыш. Ты хоть представляешь, в какой я сейчас заднице?»       — Психологу своему будешь высказывать, а не мне, — 46-й затянулся и выпустил дым в потолок. Он спокойно, но жёстко сказал: — Говори ты, Соник. Остальных я даже слушать не стану.       Тейлз-Модеус порычал, но отступил. Повисла недолгая пауза. Потом зазвучал голос Соника-Эха:       «Нам нужно прорваться через границу Эггмоперии. Подскажи, пожалуйста, как мы можем это сделать?»       Платон коротко прокукарекал — торжественно объявил, что утро наконец наступило. И почти сразу оборвал крик, будто сам себя одёрнул: утро пока не спешило наступать.       — Сначала подробности, салага. Дай мне информацию.       Соник-Эхо говорил сбивчиво, но капитан слушал, перебирая зажигалку: щёлк-щёлк. Вампирский вирус. Проект «Хесед». Твайлайт-Рэдианс.       — Ангелизация? Вы там совсем с дубу рухнули?       «Да», — вмешалась Салли-Реквием. — «И это ещё мягко сказано».       — Соник, ты сейчас звонишь бомжу-вампиру из жопы Эггмоперии, чтобы узнать, как нелегально пересечь государственную границу во время войны. Ты бы ещё в бордель позвонил в надежде найти там няню для своей собаки.       «Ну, эм… у меня нет собаки».       — Вот именно. Ну слушай, это не просто плохой план.       46-й докурил сигарету одной долгой затяжкой. Громко и резко выдохнул.       — Это настолько плохой план, что он действительно может сработать!       И бросил окурок в банку-пепельницу — уже почти заполненную.       — Я могу дать тебе контакты Единорог. А там ты уже сам с ней добазарься.       «Единорог?» — недоумённо протянул Соник-Эхо.       Полосатый лис покосился на коммуникатор. Связь ужасная, а тут — такой чёткий сигнал. Будто судьба решила, что этот звонок должен состояться.       — Она всё ещё на границе Эггмоперии сидит. Уже вторую неделю штурмует местную канцелярию. Пока счёт один-ноль в пользу бюрократии.       46-й усмехнулся:       — Самое смешное знаешь, что? Пограничники совершенно спокойно пропустили праздничного койота на коне с полумёртвым ежом на плече.       Полосатый лис выдержал паузу, как профессиональный стендапер:       — А потом посмотрели на крольчиху и сказали: «Документы, пожалуйста». Конь ещё им под шлагбаум насрал — и это тоже вопросов не вызвало.       «Хм… А чем Крим может помочь?»       — Там, где она сейчас, связь работает в обе стороны. Недавно она мне звонила — местные ребята даже починили ей коммуникатор. Мило, да?       46‑й достал ещё одну сигарету и выдохнул дым через нос — два тонких струйки, будто драконье дыхание.       — И связи у неё куда серьёзнее моих. Хочешь её номер?       Соник‑Эхо молчал дольше обычного. Потом неуверенно ответил:       — Вряд ли она берёт незнакомые номера.       — Да, она их не берёт. Но меня это ебёт?       В трубке повисла тишина. Долгая. 46-й не выдержал и с хрустом потянулся.       — Блять, ладно. Сейчас я ей звякну.       «Спасибо, Обкурыш!» — по-детски воскликнул Нулевой.       — Благодарить будешь, если меня потом не арестуют.       Он сбросил звонок и открыл нужный контакт. За стеной Бурька тихо мычала, потом резко перевернулась — коровник отозвался скрипом. Платон во сне сердито заквохтал, будто снова кого‑то прикончил.       На его удивление, паладинка быстро взяла трубку. И крольчиха рявкнула так, что 46-й чуть не улетел на люстру:       «Мистер Обкурыш, у меня в шесть утра допрос в Управлении! Если это не вопрос жизни и смерти — я вас укушу».       — Мы оба не выспались. Значит, разговор сразу получится конструктивным.       Шорох одеяла. Стук босых ног об пол. Лис-вампир терпеливо ждал, пока освящённая мобианка придёт в себя, зажжёт лампу и снова возьмёт трубку.       «Слушаю. Коротко».       46-й объяснил ситуацию. Без шуток, без подколов, без матов. Сонливость собеседницы быстро испарилась.       «Ясно, — теперь в голосе Крим-Единорог звучала военная чёткость. — Нужен мистер Антуан».       — Ты уверена?       «Только он может выйти на миссис Вендиго».       Знакомый позывной. Шестерёнки в голове 46-го активно закрутились, и двухвостый мобианец попробовал тыкнуть пальцем в небо.       — Вендиго… То есть, Банни? Ты хочешь связаться с его женой?       Бурька за стеной громко всхрапнула, будто поддержала вопрос.        «Так точно, мистер Обкурыш. Она сейчас в Эггмоперии».       Полосатый лис не представлял, как Банни-Вендиго поможет. Если она хоть наполовину как её супруг — лучше держаться подальше. Но сердцем он верил: паладинка знала, что делать.       — Триод наверняка в бою, а в столице сейчас с сетью полный бардак.       «Мистер Обкурыш, наш достопочтенный джентльмен берёт трубку, даже когда его режут заживо. Если он жив — обязательно ответит. И я знаю, как дозвониться… даже в гузне Мультивселенной», — на той стороне скрежетнула дверца: — «До связи. Перезвоню».       Коммуникатор погас. 46-й откинулся на спинку стула и потянулся к очередной сигарете. Руки дрожали от напряжения.       — Ну вот, — прошептал повстанец в потолок. — Опять вляпались. Никогда не начинаются хорошие истории со слов «сейчас я только один звонок сделаю».       Эггмоперский капитан знал, что только что запустил цепочку событий, которая спасёт Тейлза-Палача. Или погубит их всех.

***

Эггманлэнд. Планета Марс.       Битва длилась уже двадцать минут.       Марсианская пустыня была перепахана: срезаны барханы, скалы раздроблены в щебень, в одном месте дымился кратер. Планету усеивали кости нежити и трупы вампиров.       — ГРА-АР!       — Вы снова возвращаетесь к этому аргументу, месье драколич.       Драколич — тварь, отдалённо похожая на бескрылого дракона, — состоял из спрессованных скелетов, двигавшихся синхронно, как мышцы. Вместо глаз — чёрные дыры, вместо дыхания — смертоносная стужа и низкий вой, разрывающий барабанные перепонки.       — Ох, всё-таки мы по-разному понимаем концепцию дипломатии.       Антуан-Триод выглядел безупречно — его сине-белая броня сияла, будто койот не бился с костяным колоссом, а позировал для обложки.       — Но, поверьте, я от этого страдаю не меньше ващего.       В его речах не было ни капли сарказма. Антуан действительно относился к противнику с тем же уважением, с каким отнёсся бы к оппоненту на дуэли.       — Гр-р-р!       Пусть этот оппонент и состоял из спрессованных скелетов.       — Ваши доводы заставляют меня задуматься о смысле жизни.       ПОН не знал, что раздражало больше — огромный демон-Экзе или необходимость сдерживаться. На Марсе были союзные базы, и планета имела значение. Но его дыхание оставалось ровным, пульс спокойным, мысли ясными: лишние эмоции — лишняя разруха.       — Вы утомляете меня своим однообразием, — койот уклонился от костяного хвоста размером с товарный поезд. — Не пробовали импровизировать?       Драколич ответил рёвом и выдохнул пламя. Антуан-Триод скучающе вздохнул и телепортировался. Синяя вспышка — и титан взвыл: сабля прошлась по брюху и рёбрам, разрубив их в щепки.       — Потерпите немного, — пробормотал ПОН. — Сейчас я вас культурно убью.       И тут в шлем брони-скафандра пришёл громкий сигнал.       Антуан-Триод замер. Монстр тоже замер. Где-то вдалеке завыл ветер, что перекатывал красную пыль и неловкую паузу по мёртвой равнине.       — Pardon, рабочий звонок, — Д`Кулет нажал на кнопку в шлеме. — Так, стоп. Крим? Если это не конец света — я положу трубку.       Пока Антуан-Триод выяснял, зачем ему звонят посреди битвы, драколич честно ждал своей очереди убивать ПОН-а. В какой-то момент он даже неловко переступил с лапы на лапу.       «Здравствуйте. Я знаю, что вы сейчас заняты, но это именно конец света».       Потом драколич зарычал. И вот, хвост просвистел над головой койота, срезав верхушку ближайшего бархана. Песок взметнулся рыжим облаком.       — Надеюсь, это действительно срочно, — Антуан-Триод перекатился. — Потому чьто я сейчас на Марсе. И меня пытается убить большой Экзе.       «Это вопрос жизни и смерти, мистер Антуан».       Койот снова уклонился от ледяного пламени:       — Излагай.       «Не могли бы вы дать, пожалуйста, контакты миссис Банни? Нормальные. Чтобы я могла по простому коммуникатору ей позвонить».       Антуан-Триод недоумённо вскинул брови. Потом встал, как вкопанный, посреди равнины. Монстр, улыбаясь, снова замахнулся хвостом.       — Прошу, подождите, месье драколич, — койот выставил руку на чудовище.       БАХ! Силовой луч из ладони рыцаря пригвоздил драколича к скале.       — Merci. Благодарю за терпение.       Тварь заревела, забилась, но вырваться не смогла.       — Ты хочещь контакты моей жены. Во время осады Эггманлэнда. На секретной линии. Пока я дерусь с космическим ужасом?       — Ур-р-р!       — Не перебивайте.       Огненные пальцы в латной перчатке скрючились, как птичьи когти, и магия зажала чудовищу горло. Теперь драколич просто неловко икал.       «Если неудобно сейчас, я могу повисеть на линии и подождать, пока вы закончите с демонами-Экзе», — твёрдо сказала Крим-Единорог.       Антуан-Триод громко выдохнул:       — Ты хоть понимаешь…       — Да.       ПОН резко вскинул руку и сжал ладонь в кулак. Костяная туша размером с небольшой остров взмыла в жёлто-розовое небо с испуганным лаем. Его рёв постепенно превратился в очень далёкое кошачье «Ур-р...».       — Non, ты не понимаешь.       Драколич ещё какое-то время летел. Потом перестал лететь вверх. И начал очень быстро лететь вниз.       — Если нас перехватит Апокриф, то вся оператсия Воинов За Свободу окажется под угрозой! — рыцарь не злился, а просто перекрикивал грохот.       Драколич рухнул — сверхъестественно тяжёлый даже для Марса. Рыжая пыль и камни накрыли ПОН с головой и покатились по пустошам цунами.       «Я понимаю. Я всё понимаю», — крольчиха была спокойна. — «Просто иначе бы я до вас не достучалась. И знайте, я не хочу звонить Банни по шифр-связи, как вам, и снова рисковать нашей миссией по спасению Альянса от ангелов».       — Видишь, ты не глупая… тьфу! — отплёвывался от пыли Антуан-Триод. — И всё равно звонишь мне сюда! Тьфу!       «Мой друг умирает, мистер Антуан».       Рыцарь осёкся. Драколич тем временем снова поднимался на лапы.       «Тейлз-Палач умирает от проклятья Тёмного Соблазна».       Киборг, который на днях тыкал ему дробовиком в нос и требовал убраться с кухни, сейчас при смерти. Глаза койота зажглись демоническим огнём.       — Ты ведь шутишь? — низко прогрохотал ПОН. — Скажи, что да.       Броня койота затрещала по швам — она вот-вот разлетится на куски.       — Потому что если мадам Рассвет узнает, то она… она же его мама.       Из высшего демона рвалась инфернальная сила — не контролируемая, как обычно, а дикая, кое-как сдерживаемая в узде.       «Не шучу. И только миссис Вендиго может помочь попасть в Эггмоперию».       Монстр увидел, что кибер-рыцарь стоял к нему спиной. Драколич радостно бросился в атаку и раскрыл пасть, чтобы снова плюнуть в мобианца морозом.       ПОН тут же повернулся и заорал дьявольским басом:       — LÀ, JE PARLE AVEC UNE DAME! (франц. «ЭЙ, Я СЕЙЧАС РАЗГОВАРИВАЮ С ДАМОЙ!») — из забрала вырвалось синее пламя.       Затем сабля описала идеальную дугу. Мир посинел.       Свет поглотил всё. Ударная волна смяла горы, как бумагу. В небе промелькнули эггмоперские корабли вверх тормашками, снесённые ветром.       Сияние рассеялось. В центре апокалипсиса стоял паладин — сияющий, с саблей в вытянутой руке, придерживающий шлем. Вместо драколича — идеально ровный кратер на несколько километров вглубь планеты.       — Ой… — глаза рыцаря тотчас потухли.       Антуан-Триод медленно опустил саблю и испуганно огляделся. От кратера через весь горизонт бежала извилистая трещина. Земля дрожала.       — Ой-ой…       Трещина продолжала хрустеть и расширяться.       — Ой-ой-ой…       К счастью, трещина расти перестала. Планета, кажется, выжила. Почти.       «Антуан?» — встревожилась крольчиха. — «Что это было? Всё в порядке?»       ПОН осторожно, почти благоговейно убрал саблю в ножны.       — Я... — койот сглотнул. — Я в порядке. Мой враг — нет.       «Вы его победили?»       Высший демон посмотрел на кратер. Потом заглянул в пропасть. Там что-то низко и утробно ухало.       — Ага. Но перестаралься немного, — выдавил он. — Совсем чуть-чуть.       «Дайте угадаю. Вы чуть не раскололи Марс надвое?»       Где-то в глубине пропасти что-то гудело и пульсировало. Будто сама планета стонала от боли. Крим-Единорог всё прекрасно поняла… и хохотнула.       «Господин космический ПОНчик у нас, как всегда — слон в посудной лавке».       Антуан-Триод вспыхнул мгновенно:       — Не смейся над мной! Прояви хоть каплю уважения к моему позору! — ПОН аж попрыгал на месте. — И вообще, это ты во всём виновата!       — Я?       — Ты!       Паладинка от души захохотала — ему назло.       — Ти позвониль мне по секретному каналь! Чуть не подставиль всех! — койот от бешенства аж разучился разговаривать. — Ти упомянуль смерть Палача — и я бить злёй теперь из-за твоя!       «Ха-ха! Вы прям как нашкодивший школьник, мистер Антуан. Только вы разбили не окно, а целую планету! Это же великолепно!»       — Я?! Нащкодивший щкольник?!       Антуан-Триод громыхнул так, что над Марсом бахнула гроза и зажглись молнии. Короткий порыв ветра чуть не поднял самого койота в воздух.       — Ты сообщаешь мне о смертельной болезни, и теперь издеваешься над мной?! Над моими чувствами?! — броня ПОН-а плевалась синими искрами.       Из сочленений доспеха Антуана-Триода пошёл пар, будто он собрался превратиться в чайник.       — Это возмутительно, Крим! Ты, извини меня, пожалуйста, просто хабалка!        «Ладно. Простите», — уже без ехидства извинилась Крим-Единорог. — «Я правда не знала, что для вас Палач так важен».       Д`Кулет прекратил искрить, дымиться и недовольно скрестил руки на груди.       — Не он, но вот Рассвет и Феникс — за них переживаю. Они его опекуны.       «Правда?» — присвистнула крольчиха. — «Даже за мистера Сент-Джона? Не знала, что ваши отношения зашли дальше обмена табуретками по голове».       ПОН приложил ладонь к кирасе и подождал, пока успокоится гневное сердце. Высший демон всё ещё помнил, кому отдал письмо.       — Oui… даже Джеффри. Всё-таки люблю этого… неважно.       Д`Кулет хлопнул себя по шлему:       — Так, погоди! Когда я бил Феникса табуреткой? Табуретка — оружие аффекта, а вот кресло — оружие убеждения. Дипломатия мебелью, а не разборки мальчишек на школьной перемене!       — О как. Это что у нас получается: диван — переговоры на высшем уровне, а шкаф — ультиматум?       Рыцарь вне иерархий зарычал. Крим-Единорог — из тех немногих, кто позволял себя дразнить одного из самых страшных высших демонов.       — Excusez-moi, мадемуазель, за мой гнев, — с досадой пробурчал ПОН.       Койот по-собачьи заскулил от негодования. Его хвост хлопал по броне.       «Обещаю, я не расскажу об этом миссис Вендиго», — сказала крольчиха. Потом хитро протянула: — «Если вы только… дадите мне её контакты».       Антуан-Триод глянул на свои руки. ПОН почувствовал знакомый укол стыда.       — Ах ты маленькая манипуляторша…       «Всё зависит от вас, ведь только я могу сохранить вашу честь чистой».       Рыцарь услышал над головой гул и посмотрел в небо. Там летели пурпурные эггмоперские корабли. Один из кораблей включил громкоговоритель… и экипаж обсыпал Антуана-Триода трёхэтажным матом.       — Э, бля! Ты не охуел ли там, божок хренов? — затрещал динамик.       Д`Кулет стиснул руки в кулаки. Выровнял дыхание, загнал внутреннего демона подальше вглубь — и снова принял позу пафосного рыцаря.       — Bonsoir! — как ни в чём не бывало поздоровался ПОН. — Прежде всего хочу поблагодарить вас за обратную связь. Ваше недовольство справедливо!       — У нас из-за тебя навигатор накрылся! Мы теперь вслепую летаем!       — Зато развивает пространственное мыщление. И теперь вы лучше узнаете Марс! — выкрикнул воитель в белых доспехах.       Антуан-Триод помахал союзникам, а те высветили в небе гигантскую голограмму — руку со средним пальцем. Рыцарь внимательно рассмотрел рисунок. Без обиды, но очень серьёзно.       — Мне нравится ваше творчество. Я тоже люблю искусство постмодерна!       В ответ — ещё больше ругани. ПОН блистательно притворялся, что не понимает оскорблений, и этим лишь сильнее злил повстанцев.       — Ты нам чуть флот не разнёс! — закричали с космического корабля.       — Господа, прощу прощенья за доставленные неудобства! Я нечаянно!       Крим-Единорог, услышав извинения койота, снова захихикала.       — От «нечаянно» бьют отчаянно! Мы ща спустимся и пиздячек тебе навтыкаем, пёс ебливый!       Антуан-Триод опустил плечи и голову:       — Да я же правда не спетсально...       Он вспыхнул синей вспышкой — и оказался на горе в другом уголке Марса, чтобы не слушать матерную выволочку. Здесь небо и пустоши были чистыми от пыли. И главное — целыми.       — Банни и так считает меня слищком… импульсивным. Так чьто не надо ей говорить ничего. Хорошо, Крим?       Д`Кулету здесь дышалось спокойней. Нет, он не боялся кары от повстанцев. Он боялся ещё кого-то случайно покалечить. Или что-то разрушить.       «Хорошо. Но вам всё равно придётся пойти ко мне навстречу».       Антуан-Триод вздохнул. Глубоко, обречённо, как мобианец, который только что осознал: проще сдаться, чем продолжать спорить с этой крольчихой.       — Мне жаль, что так получилось, мадемуазель.       «Ой, да Хаос с ней, с этой планетой. Её потом соберут. Повстанцам, вон, вообще на аккуратность плевать».       — Я не про планету. Хоть её мне тоже жаль.       Рыцарь прижался спиной к скале — настолько холодной, что пробрало даже сквозь броню. Из-под забрала вырвался молочно-белый пар, слишком густой, будто он снова в зимнем Темножопии, а не на мёртвом Марсе.

***

Эггмоперия. Зона Вне. Сеть измерений «Левая Ляжка Эггменатора». Пограничный Пост «Жопа Его Лютости №77».       Команда прошла границу Альянса подозрительно легко — будто о их миссии уже знали. Салли-Реквием и Соник-Эхо вопросов задавать не стали.       Ничейная земля. Зона Вне — серая, пустая, среди обломков ржавеют остовы машин. Сирена молчала, хотя на эггмоперских заставах обычно что‑то выло или трещало: то техника ломалась, то бесы баловались электрошокерами.       — Дядя Модеус, ты откуда эту развалюху угнал?       — Не угнал. Одолжил. И вообще, ебать тебя это не должно, малая.       — Как это, не должно? Я бы не хотела иметь проблемы с законом.       И посреди этой тишины, в сотне метров от шлагбаума, стоял небольшой автобус. Потрёпанный, с облупившейся краской и эмблемой Альянса на боку — три огромные буквы «АРМ». Машина выглядела так, будто проехала через весь Кровавый Храм Экзектора.       — Пупсик тахикардический, да тут весь салон провонял буревестниками!       Эми «Прекрасная» на откидном сиденье спокойно красила губы, сверяясь с зеркальцем, как у себя дома. Тейлз‑Модеус стоял у двери и сверлил взглядом затылок ежа. Он ответил, не сводя взгляда с Нулевого:       — Правда? Ох, Эми, я даже не знаю, хорошо это или плохо, что я привык к запаху буревестников.       Соник‑Эхо сидел на ящике у окна — поза расслабленная, но взгляд цепкий, будто он каждую секунду ждал подвоха. Пока отмалчивался.       — И откуда тебе привыкать к запаху буров? — Салли‑Реквием стояла на коленях рядом с вампиром и проверяла показатели на планшете.       — Угадай с трёх раз, — скрестил руки на груди учёный.       Тейлз‑Палач был скрыт в герметичной капсуле, занимавшей почти весь автобус: она гудела, как холодильник, а магические печати на углах слабо мерцали — они сдерживали бесхвостого лиса, погружённого «Прекрасной» в медикаментозную кому.       — Эй, чуваки. Долго нам тут торчать? — Соник-Эхо поёрзал на ящике и поморщился. — У меня уже задница затекла.       — Твоя задница — наименьшая из проблем, — отрезал Тейлз-Модеус, не поворачивая головы. — Сиди и не отсвечивай. Изобрази инертное вещество.       — Да ты задрал уже, — процедила Салли-Реквием.       Эми громко захлопнула пудреницу — все вздрогнули, как от выстрела. Ежиха поднялась и, манерно вышагивая, подошла к Тейлзу-Модеусу.       — Пупсик, я понимаю, что ты страдаешь от острого приступа всех убить.       Доктор Роуз мягко положила руки, увешанные тяжелыми браслетами, на плечи учёного. Её пальцы с ярким маникюром поблёскивали кольцами.       — Однако если ты не успокоишься, я возьму ящик. Вон, тот, что у входа. И вправлю тебе настроение вместе с шейными позвонками.       — Угрожаешь мне? — наморщил лоб Тейлз-Модеус.       — Ты мне нужен великим гением. В здравом уме. А не истеричной дурой при остром ПМС, — улыбнулась ежиха, а потом подмигнула.       Лис хотел что-то ответить, но передумал. Сжал кулаки. И отвернулся к окну.       — Спасибо, — поблагодарила Акорн младшая. — А то я бы его сама стукнула.       Цокая каблуками, Эми подошла к Салли-Реквием и постучала по капсуле:       — Эй, морозная девка. Как там наш живой трупик?       — Стабилен, — ответила охотница. — Дядя хорошо поработал.       — «Хорошо поработал». Ты меня сейчас оскорбила, Сэл, — фыркнул в окно Тейлз-Модеус. — Я гений, ёпта. Мой результат — строго «идеально», сука!       — Идеально — это когда он проснётся здоровым, — заметила бурундучиха.       Персиковый лис опять фыркнул. Племянница снова ударила его по самолюбию.       — Пупсик, ты отключил, кстати, Палача от Протокола Сансары? — спросила Эми. — А то мы приведём его к Рэдиансу и… будет неловкая ситуация.       Ветер за окном швырнул в стекло горсть пепла. Где-то на заставе зажглись прожекторы — пограничники наконец проснулись и начали смену.       — Отключил, — потом учёный всерьёз задумался: — Вроде бы…       Двухвостый лис хлопнул ладонями по креслу возле себя и забегал по салону:       — Дайте Сонику кто-нибудь расчёску. Он выглядит, как король бомжей.       — Пошёл в жопу. Я в порядке, — процедил сквозь зубы Соник-Эхо.       Тейлз-Модеус выхватил у «Прекрасной» расчёску и небрежно кинул его Салли-Реквием. Бывшая принцесса чуть не уронила её на пол.       — Расчеши его, кому сказал! Можешь нос ему припудрить.       Пока в автобусе царила возня, персиковый лис открыл чемодан и начал доставать оттуда костюмы. Один из них он швырнул в Нулевого.       — Что это? — морщился вампир, пока его чесала Салли-Реквием.       — Твоя униформа, лаборант.       Соник-Эхо развернул его. Жёлтый, с герметичными швами, капюшоном и забралом — будто сшитый для тучного человека, а не мобианца.       — Блять, он мне, как парашют. Поменьше нету?       — Я не рассчитывал размер на организм с таким катастрофическим дефицитом массы мозга, — Тейлз-Модеус закрыл чемодан. — Будешь значит, как воздушный шарик. Если что, на верёвочку привяжем.       Соник-Эхо ойкнул — Салли-Реквием внезапно обняла его. Он не стал её сбрасывать и лишь вопросительно покосился на подругу.       — Пожалуйста, слушайся Модеуса. Хотя бы ради меня, — прошептала Акорн.       Тем временем «Прекрасная» уже запрыгнула в свой «доспех». Она поправила капюшон и покрутилась перед зеркальцем.       — А мне идёт. Правда, милый?       — Ты и в мешке для трупов выглядела бы сногсшибательно.       — О, ты сегодня делаешь комплименты! — оживилась ежиха. — Ну слушай, в мешках для трупов я уже была. И я предпочитаю вылезать из них живой.       Салли-Реквием, уже облачённая в жёлтое, поправила печати на контейнере. Её движения были точными, выверенными — но пальцы всё равно дрожали.       — Прости, если я натворю ужасные вещи ради тебя, — прошептала Акорн.       Тейлз-Модеус оглядел команду:       — Значит так, цыплята. Говорим только я и Эми — потому что мы тут самые умные. Остальные — держим клювики на замке.       — Если всё пойдёт не по плану, говорить будут все, — сказала бурундучиха.       — Тогда не дай этому случиться, малая.       — Договорились. Главное, ты не облажайся.       Тейлз-Модеус дёрнул рычаг — дверь с лязгом открылась, впустив холодный воздух с запахом пепла. Он первым выпрыгнул в серость.       — Идём! Уговаривать никого не буду! — рявкнул учёный.       Застава «Жопа Его Лютости №77» вблизи выглядела ещё нелепее: три бетонных блокпоста в рождественской мишуре и гигантский шлагбаум ядовито-фиолетового цвета с золотыми блёстками.       Над шлагбаумом висел плакат:       «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЭГГМОПЕРИЮ! С ВАС — ДОКУМЕНТЫ! С НАС — ПОДОЗРЕНИЯ! В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ — ИДИТЕ НАХУЙ!».       Команда выстроилась перед контейнером на антигравитационной платформе — белым ящиком с мигающими индикаторами. Он смотрелся, как дорогое медицинское оборудование, случайно завезённое на помойку.       — А мы точно пройдём? — прошептала Салли-Реквием.       Из будки КПП лениво выплыли двое бесов. Медленно приближались.       — Не знаю. Ваша Единорог сказала, что перетёрла с Вендиго, и нас пропустят, — шепнул Тейлз-Модеус. — Надеюсь, друзья у Эха не такие бесполезные, как он сам?       — Да ты заебал уже меня хуесосить… — прошипел Соник-Эхо.       Первый бес — огромный, квадратный, с обломанными рожками и бейджиком «Старший Пограничного Расчёта Грымза». Второй — мелкий, вертлявый, без бейджика, с крылышками летучей мыши и планшетом, который держал вверх ногами.       — Та-ак. И кого это к нам принесло в такую рань? — протянул Грымза, почёсывая рожки. — А теперь руки так, чтобы я их видел.       Его низкорослый коллега обошёл каждого по кругу. Всех обнюхал, как собака. Потом побродил вокруг автобуса с павлиньим величием, постучал веткой по колёсам. Затем заглянул под днище маленьким зеркалом на телескопической палке.       — Двигатель заглушили, магические накопители уже перевели в спящий режим — молодцы, — лепетал коротышка. — Пломба целая, номера вижу. Только автобус грязный — непорядок.       Потом мелкий бес вернулся к Грымзе и жестом разрешил говорить.       — Дипломатическая миссия Альянса Разбитых Миров, — уверенный Тейлз-Модеус выступил вперёд. — Следуем транзитом в Эггманлэнд. Цель — доставка медицинского оборудования для проекта «Хесед».       — Чего-чего? — Грымза прищурился. — Какого ещё Хеседа?       — «Хесед», — раздельно повторила «Прекрасная». — Проект Её Лютости для решения кризиса с вампирским вирусом. У вас должна быть разнарядка.       — Разнарядка. У нас есть разнарядка? — Грымза хмуро глянул на мелкого, а потом перевёл взгляд на команду и обсыпал их вопросами: — Кто отправитель, кто получатель, кто отвечает за груз? Почему маршрут через этот сектор, а сопровождающих — четверо? Где военный конвой?       Мелкий перевернул планшет, потыкал в экран пальцем и пожал плечами:       — Тебе это интересно? Мне — вообще неинтересно. Тут, кста, одни иероглифы. Я читать не умею на сидрианском.       Бесы синхронно оглядели каждого въезжающего. Они проверяли лица и хихикнули, когда увидели, что у персикового лиса затряслись руки.       — Какие, блин, иероглифы? Здесь не сидрианский, а всеобщий язык, — процедил Тейлз-Модеус. — И это — бюрократический стандарт Альянса. Форма 14-Б. Заверена печатью Синклита.       — Чё такое «Синклит»? — Грымза почесал подбородок.       — Это типа главный совет у Альянса, — учёный вымученно вздохнул. — Слушайте, у нас особый груз. Если мы задержимся, последствия будут...       — Ой, да знаю я ваши последствия, — отмахнулся Грымза. — Штраф, выговор, увольнение. Мне это не страшно. Меня уволить нельзя.       Бесы-пограничники захихикали и попрыгали на месте. Рогатый продолжил:       — Я незаменимый. Я тут единственный в гарнизоне, кто умеет чинить кофеварку. Поэтому у меня бронь. Нья-ха-ха! Давайте ваши бумажки, кстати.       Тейлз-Модеус вручил папку:       — Там документы всей группы.       Крылатый бес взял её и раскрыл: полистал, перевернул вверх ногами, полистал снова. Грымза заглядывал ему через плечо. Соник-Эхо нервно оглядывался — и это заметили пограничники.       — У ежа документы липовые. Номер серии не совпадает с типографией, страницы склеены клеем ПВА, а печать поверх подписи, — хмыкнул мелкий и перевёл алые зрачки на колючего парня: — Это ты на коленке сделал?       У Нулевого аж ноги подкосились, а у всех остальных перехватило дыхание.       — Да какая разница? Главное, что всё по правилам, Брюзга, — наконец изрёк Грымза. — Подписи есть. Печати есть. Даже QR-код есть — настоящий.       Команда с облегчением выдохнула.       — Температура контейнера плюс восемь. Поле стабильное. Магическая утечка нулевая. Пломбы заводские, — похлопал крылышками Брюзга, и с глупым лицом спросил: — А чё этот ящик мигает?       — Потому что он работает, — объяснила Эми.       — А если перестанет мигать? — продолжил докапываться мелкий.       — Тогда перестанет работать, — закатила глаза «Прекрасная».       — Тогда вскрыть для досмотра, — ухмыльнулся Брюзга.       Тейлз-Модеус сменил цвет с бледного на багровый. Шерсть встала дыбом. Хвосты закрутились пропеллерами.       — Там находится образец вампирского вируса. Новый штамм. И вы это знаете — категория груза: биологический.       Брюзга и Грымза прекратили ухмыляться.       — Если я открою эту хрень — вы, два комка идиота, станете рабами Тёмного Соблазна быстрее, чем успеете обделаться. А ещё через час — вся ваша застава будет петь гимны Владычице Декаданса. После этого термин «пограничная служба» станет для вас философским.       Потом Тейлз-Модеус наклонился к низкорослым пограничникам:       — И вообще, кто вас сертифицировал? Отдел дошкольного образования?       Учёный растянул широкую улыбку — внутри забрала танцевали два жутких фиолетовых костерка. Двухвостый лис слащаво пропел:       — Можете открывать. Только мы отъедем. Мы будем сидеть на крыше. Во-он, того автобуса, — он показал на транспорт, — и снимать вас на камеру.       Грымза и Брюзга отшатнулись. Долго молчали. И с каждой секундой они становились злее грозовых туч. Их чёрные глазки превратились в дыры.       — Ты закончил? — вдруг холодно и жёстко спросил Грымза. Выдержав паузу, он поинтересовался: — Так кого вы везёте? Кого-то из членов семьи?       Тейлз-Модеус не ответил и продолжил таращиться на бесов. Однако все остальные испуганно переглянулись.       — Правильно, доктор Майлз Прауэр. Не отвечай, — небрежно пожал плечами рогатый. — Мне нельзя этого знать.       Грымза вернул документы Тейлзу-Модеусу:       — Доктор Эми Роуз. Салли Акорн… и странный ёжик, которого официально здесь нет, — низким голосом отчеканил рогатый. — Удачи.       Он кивнул Брюзге, и мелкий крылатый бес крикнул в сторону будки:       — Слышь, Мымра! Поднимай шлагбаум!        — Мы чё, проверять груз не будем? — выкрикнул женский голос из будки. — А как же протоколы, допросы и другое веселье на таможне?       Салли-Реквием медленно разжала пальцы, которыми сжимала рукоять меча под костюмом. Она была готова прорываться с боем.       — Ничего не надо! — рявкнул Брюзга. — Нам сказали не трогать их.       Тейлз-Модеус демонстративно и облегчённо выдохнул — вместе с ним выдохнула и вся команда. Лис и ежиха незаметно пожали друг другу руки.       — Дядя, честно сказать… твоя дипломатия была отвратительной, — сказала Салли-Реквием. — Ты был на грани фола.       — В следующий раз сама будешь договариваться с погранцами, — процедил сквозь зубы Тейлз-Модеус. — Я бы с удовольствием поржал над тобой.       — Слушай, я Эггменатору по ушам ездила. Не надо меня недооценивать.       Шлагбаум со скрежетом пополз вверх. Соник-Эхо смотрел, как он поднимался, и чувствовал облегчение. Впервые за долгое время ёж был рад, что его просто проигнорировали, а не попытались убить или завербовать       — Мы для порядка закатили этот спектакль. Чтобы проверить вас — всё-таки, мы погранцы. Думаю, далеко пойдёте… прежде чем вас похоронят, — Грымза, почёсывая рог, пошёл прочь: — А теперь валите уже отсюда.       Тейлз-Модеус хотел было потереть дёргающийся глаз. Однако его пальцы стукнулись об защитное стекло костюма.       — Ага, понял. И вам пускай играет симфония крови и стали.       — Она и вам потребуется, и нам потребуется, — крякнул Брюзга. — Чтобы однажды уничтожить Кукловода.       Команда из Альянса кое-как заволокла Тейлза-Палача обратно в автобус. Дверь захлопнулась. Эми села за руль, размяла плечи, а затем повернула ключ зажигания. Мотор взревел.       — Что, сразу нельзя было пропустить? — розовая ежиха нажала на газ.       Автобус тронулся. Тейлз-Модеус стоял идеально вопреки движению, даже не придерживаясь, и постукивал пальцами по запотевшему окну.       — Кукловод… что это за бесы такие? — хмуро пробормотал учёный. — Они что, прислужники Вендиго, Триода и Девы Надежды?       Тейлз-Модеус пошёл по салону автобуса. По пути он небрежно поправил волосы Салли-Реквием, которая уже стянула с себя костюм. Акорн даже не обратила на его жест внимания и просто распласталась по сидению.       — А что тебя смущает? Мы ведь обратились за помощью именно к Вендиго, а не к какой-то левой чувихе, — устало пробормотала Салли-Реквием.       Огни мелькали за окном. Полосы света прыгали по стенкам. Убранство автобуса ненадолго превратилось в небольшую световую дискотеку.       — Да так, просто интересное наблюдение. Вроде только эти трое хотят загасить Владыку Лжи — своего бывшего хозяина. Мы такое одобряем.       Тейлз-Модеус поднял забрало и поправил потные волосы. Потом, шурша костюмом, он положил руки на колени. Учёный продолжил мысль:       — Только вот вам не кажется странным, что у Вендиго здесь есть связи? — персиковый лис нахмурился ещё сильнее. — Зачем детективу из Альянса… иметь тайных агентов на границе между Альянсом и Эггмоперией?       — Потому что хороший детектив готовится к преступлению ещё до того, как оно случится, — сказала Салли-Реквием.       Тейлз-Модеус облокотился рукой об капсулу со своим племянником:       — Или?       — Или она знала, что однажды кто-нибудь вроде нас обязательно пройдёт этой дорогой, — пожала плечами элитная охотница.       Эми посмотрела на лиса в зеркало заднего вида:       — Ты задаёшь правильные вопросы, пупсик. Но, может, сначала доедем? А то у меня от твоей паранойи руль скользит.       Впереди команду ждал портал. Они буквально станцевали на лезвии ножа.

***

Эггмоперия. Верхние Миры. Сеть измерений «Левая Ляшка Его Лютости». Один из рухнувших миров на окраине Эггмоперии. Планета Земля. Окрестности зоны «Завод Химикатов».       Автобус неторопливо катился сквозь предрассветные сумерки. По обе стороны дороги тянулись бесконечные километры угрюмых толстых труб, а когда проехали чуть дальше — уже и над трассой. Дорога вилась между холмами, укрытыми серым снегом, мимо бетонных резервуаров и пробитых цистерн. Фонари освещали сгоревшие машины, покосившиеся билборды с рекламой «Эгг-Колы» и одинокий трамвай с распахнутыми дверями.

«Читать не умеешь? У меня на бейджике всё написано. Ай, закрой рот, ты громко дышишь!»

      Соник-Эхо сидел в хвосте автобуса. Он глядел с тоской в окно — слышал, что где-то далеко мерно клокотали гигантские насосы. И не вовремя вспоминал третьего по счёту антипаладина из Смертельной Семёрки — трёхрукого мутанта-ехидну, Алеф-Финетевуса.

«Нам ни о чем с тобой разговаривать. Ты не любишь взрывы, научные эксперименты и магию. Или всё-таки… любишь? Чего глаза вылупил, как варёный карась?»

      Алеф‑Финетевус то ли сбежал из психушки, то ли всерьёз боялся, что Джеффри‑Феникс просверлит ему голову за плохое обращение с ежами. Но факт оставался фактом: этот поехавший учёный первым из мобианцев по‑настоящему позаботился о Сонике‑Эхе после гибели его Вселенной.

«Я рад, что ты тоже так считаешь. Красота — это взрыв!»

      Для Нулевого лорд-буревестник был живым противоречием: избегал шума, облюбовав библиотеку, но с хохотом бросался в эпицентр бомбардировок. Лечил ежа с материнской нежностью, а в бою отплясывал на костях вампиров под рок-н-ролл. Мог показать магию как цирковой трюк — и той же магией стирать демонов-Экзе в конфетти.

«Крути пальцем у виска, сколько влезет, ёжик. Ты просто ещё не попадал в ситуации, где мораль и этика — лишь помеха. Уверен, ты по-другому запоёшь, когда твой близкий попадёт в беду».

      Соник-Эхо оторвался от окна и осмотрел салон.       Эми «Прекрасная» вела молча, изредка ругаясь, когда колёса стучали по металлическим плитам над озёрами химикатов. Она умудрялась подкрашиваться на ходу, глядя в зеркало, и никто её не одёргивал. Тейлз-Модеус сидел у капсулы с закрытыми глазами, но не спал — слушал гул систем. Салли-Реквием устроилась рядом с Нулевым и смотрела в окно мутным взглядом, будто видела не пейзаж, а далёкие картины.

«Я люблю искренность. Не ту, о которой ты думаешь, нет. Ту, которую показывают цивилизованные существа… когда им приходится сбрасывать маску. И отдаваться звериному нутру! Ха-ха-ха!»

      Где‑то вдалеке горел город — не тот, к которому они ехали, а другой, на горизонте. Оранжевое зарево пульсировало, словно больное сердце, столбы дыма тянулись к багровому небу — на горизонте пылали сразу несколько перерабатывающих башен. Время от времени внутри них что-то взрывалось, и в небо выстреливали столбы синего огня, как контраст кровавым облакам.       — Знаешь, Соник, — шёпотом начала разговор Салли-Реквием, — здешнее небо так похоже на небо в нашей Вселенной.       — Но ведь у вас небо всегда серое… — заметил Соник-Эхо.       — Сегодня — да, а когда нападал Лорд Икс — оно было именно таким. И днём, и ночью. Как гнилой персик.       Автобус проехал мимо заправки. Стекла выбиты, но внутри горел свет — одинокий генератор гудел где-то в подсобке.       — Гнилой персик? Ты хочешь есть? — потёр глаза Нулевой.       — От персиков я бы не отказалась.       На парковке заправки стояли два солдата Эгг-Армии в помятых касках. Они пили что-то из термоса и смотрели на проезжающий автобус без интереса.

«Только в такие моменты я вижу, в ком таится добро, а кто просто ходит в белом пальто. Гнев может быть диким… а может быть праведным. Уж я, как яростный генерал, знаю о гневе ВСЁ!»

      Нулевой снова уставился в окно.       — Тридцать восемь, — пробормотал Соник-Эхо.       — Что «тридцать восемь»? — не поняла Салли-Реквием.       — Воронок. Я считаю.       Раскинулись жилые кварталы. Дома словно вросли в заводы. Между балконами проходили трубы высокого давления, а некоторые квартиры вообще висели прямо над токсичными фиолетовыми реками.       — Наверно, мне просто делать нехуй.       — Не оправдывайся. Когда я была маленькая и мне было страшно, я тоже считала предметы. Я, например, считала капли из крана.       Салли-Реквием опустила голову на плечо ежа. Нулевой замер, не зная, что делать. Потом осторожно, почти боязливо, приобнял её. Бурундучиха не отстранилась и закрыла глаза. Её синий Изумруд Хаоса в груди тихо зазвенел.       — Тридцать девять, — прошептал тёмно-синий мобианец.       Салли-Реквием, не открыв глаза, заметила:       — Ты уже три раза сказал «тридцать девять».       Тейлз‑Модеус открыл глаза и долго смотрел на Салли‑Реквием и Нулевого — не то с опаской, не то с осуждением, будто закипал из‑за того, что его приёмная племянница прижималась к незнакомому ежу.       Эми ненадолго включила радио: оно хрипело помехами, но упрямо не сдавалось — совсем как Эггмоперия:       «…потери минимальные. Гражданским рекомендуется оставаться в укрытиях до прибытия служб эвакуации. Следующее сообщение через час».       Глаза Тейлза-Модеуса мигнули пурпурным магическим заревом — колёсико начало само по себе крутиться на радио. Вскоре устройство стихло.       — «Потери минимальные», — повторил персиковый лис. — Они всегда так говорят. Даже когда половина батальона сгинула в Бездне.       Автобус въехал внутрь транспортного коллектора, как в огромный тоннель. Над крышей проходили десятки прозрачных труб. По ним мчалась бирюзовая жидкость, подсвечивая стены холодным светом. В салон с улицы начал проникать едкий запах растворителей.       — Пупсик, ты тоже часто врёшь во благо, чтобы у кого-нибудь вдруг не случилась лёгочная эмболия тромбом истины, — заметила «Прекрасная».       — Я хотя бы знаю реальные цифры, дорогая.       Когда они выехали с другой стороны, горизонт уже светлел. Багровый сменился серым, серый — бледно-розовым. Где-то за тучами, невидимое, но упрямое, вставало солнце. И вот, наконец-то автобус затормозил у обочины, взвизгнув тормозами. Длинноволосая ежиха заглушила двигатель и откинулась на спинку сиденья.       — Приехали, голубки-невротики. Перед высадкой проверьте артериальное давление и сфинктер, чтобы не обосраться раньше времени.       — Мы ещё утром сходили в туалет, — отчитался Соник-Эхо.       — Я рада за тебя, ёжик. А вот я сейчас вот-вот обоссусь.       Они стояли на окраине Зоны Химикатов. Трёхэтажные дома, узкие улочки, мостовая. И посреди этого — здание, которое резко выделялось на фоне остальных.       — Мы точно в Волкоёбино? — уточнил Тейлз-Модеус.       — Вроде бы да, мой персик. Я по навигации от Единорог следовала.       Старая гостиница «Приют Странника» выглядела так, будто её перенесли сюда из другого мира. Кованые решётки на окнах, массивная дубовая дверь, остроконечная крыша, крытая черепицей. Над входом тускло горела вывеска, и ветер раскачивал её со скрипом. Словно замок древнего демона.       — Выходите уже, погуляйте, пока тётя Эми пойдёт отлить.       Эми открыла двери и впустила воздух в салон. В салон ворвались приторные ароматы машинного масла и отбеливателя. Тейлз-Модеус первым вылетел из автобуса на улицу, вслед за ним — «Прекрасная».       — А что с Бесхвостым делать?       — Ничего, блять, не надо с ним делать, Соник, — ворчливый голос лиса звучал глухо и тихо сквозь плотные окна. — И не трогай его, пожалуйста.       Не успела компания мобианцев высыпаться наружу, как дверь гостиницы открылась. Вернее, со всей силы бахнулась об стену.       — Здарова, — с командой беспардонно поздоровались. — Чё пришли?       На пороге стояла крольчиха — выше любого из них. Длинные уши торчком, за спиной — две пышные косы. На голове — широкая ковбойская шляпа со звездой. Мобианка покачивала бёдрами и насвистывала какую-то мелодию.       — Ух, ёпт твою мать… — Соник-Эхо поспешно зашёл обратно в автобус.       Салли-Реквием, напротив, решила выйти к крольчихе, но остановилась в проходе, зависнув на одной ноге.       — Оп-па. А мне про вас мама рассказывала, — чуть улыбнулась Акорн.       — Ага, мне про тебя тоже. Мы же обе сейчас про Рассветку гхаварим?       Тейлз-Модеус склонил голову в вежливом полупоклоне:       — Миссис Д`Кулет. Благодарю, что согласились встретить нас.       — Ты без церямоний давай. Зови меня просто Банни, сахарок. На крайняк можно «Эй, ты, здоровая крольчиха». Я на оба варианта отзываюсь.       Банни-Вендиго с ленцой вышла вперёд, укрывшись плащом:       — И я не советую вам мне врать. Я лица читаю лучше, чем дакументы.       Её руки придерживал ремень сумки с документами. И эти руки, по ощущениям, могли сломать пополам даже Антуана-Триода.       — Господи Хаос Милосердный... органические руки и ноги идут тебе намного больше, чем металлические протезы, — присвистнула «Прекрасная», выйдя из-за автобуса. — Я, как медик, официально заявляю: такие плечи, как у тебя, запрещено скрывать плащом! Это преступление против эстетики!       — Пасиба, милашка. На ранчо комплименты обычно заканчиваются просьбой передвинуть сарай.       Банни-Вендиго уставилась сначала на Тейлза-Модеуса, потом на Эми «Прекрасную». Женщина-ковбой сначала нахмурилась. Потом улыбнулась.       — Ситуация-от такая странная. Прям, я бы сказала… насток чудная, что я даже к этому анекдот придумать не могу.       Но самое примечательное — её радужки. Огромные, почти жёлтые, в форме полужидких звёзд — они смотрели на прибывших с хладным спокойствием.       — А если даже я не могу придумать анекдот — значит, дело-то серьёзное.       Соник-Эхо теперь разглядывал Банни-Вендиго вблизи.       — Интересно, какие у неё дома потолки?       — Соник, я тебе сейчас кадык вырву. Без анестезии, — тихо прорычал учёный, продолжая улыбаться детективу с видом просветлённого монаха.       — У нас они высокие, ёжик. И двери широкие — удобней выносить тех, кто решил нахамить хозяйке, — безмятежно ответила крольчиха, покачивая длинными ушами. — Знаете, я бы вам с радостью рассказала, как мы с Херши эти потолки натягхивали. Цирк, да и только!       Миссис Д`Кулет всхохотнула и, приложив руку к щеке, добавила:       — Мой койотик в первый же день со стремянки хряпнулся. Мы с Девой Надежды потом его по магазинам сплавили, чтобы он не лез нам помогать. Иначе от гхорада бы и пыли не осталось от постоянных землетрясок. Из-за него.       Но очень быстро детектив приуныла:       — Это было за неделю до того, када он ушёл на фронт. А он, дурак, до сих пор переживает, что потолок недоделан.       — О как. Мы знаем вас всего пять минут, а вы нам уже про свою семейную жизнь рассказали, — беззлобно произнесла Салли-Реквием.       — А чё такого? Мы обычная семейка… высших демонов. Весёлая, задорная!       — Ну… между нашими семьями есть что-то общее, — протянула Акорн.       Банни-Вендиго была выше Антуана-Триода. Не на пару сантиметров — на целую голову, а шляпа добавляла ещё полголовы. Мышцы перекатывались под светло-золотистой шерстью, как у штангиста, который поднимал не штангу, а целый грузовик.       — Так-так. Значит, ты — ентот парень, которого Антуанчик на ручках носил? — она разглядывала Нулевого, как котёнка. — Бледненький. Надо кормить.       — Антуанчик? — прошептал Соник-Эхо. — Это тот, который…       Банни-Вендиго достала из сумки письмо — то самое, с сердечком. Она от души втянула ноздрями аромат духов, пропитавших конверт.       — Ах! Да, он. Но он у меня нежный. Как цвяточек.       Колени у вампира предательски задрожали. Попытки совместить «нежный цветочек» и «Антуан-Триод» вызывали критические ошибки в его мозгу.       — Заносите груз, — щёлкнула пальцами Банни-Вендиго. — Вам помочь?       Салли-Реквием заскочила обратно в автобус. Вскоре бурундучиха и два ежа выволокли капсулу наружу. И чуть не разбили её — Тейлз-Модеус поёжился и ощетинился, когда саркофаг с Тейлзом-Палачом сильно звякнул.       — Ты бы помог! — укорил Соник-Эхо. — Хотя бы раз!       — Каждый занимается своей специальностью. Я спасаю ему жизнь, а ты — таскаешь его жопу. Всё честно, мой тупой ассистент, — презрительно махнул хвостами в сторону вампира Тейлз-Модеус.       — Вообще-то мы все сейчас спасаем ему жизнь. Потому что капсулу поднимают руки, а не мозги, — буркнула Акорн.       Ежа фамильярно похлопали по спине. До кашля. Рука у Эми была тяжелой.       — Чтобы ты знал, Соник. Дома мой мужчина таскает науку, а я — всё, что тяжелее пяти килограммов, — смахнула пот с лица «Прекрасная».       Миссис Д`Кулет подошла к «гробу». Она хмыкнула — и с задорным «ух!» возложила капсулу на плечо, как бревно. Соник-Эхо и Салли-Реквием в шоке вытаращили глаза — капсула словно была пушинкой для крольчихи.       — Аккуратней, не корыто с навозом несёшь! — Тейлз-Модеус в последний момент пригнулся, чтобы спастись от удара железякой по макушке.       — Ваушки... какая у тебя дельтовидная мышца... — похабно обсосала палец Эми. — Банни, если когда-нибудь бросишь детективов — приходи ко мне в анатомический атлас. Я тебя на первую страницу помещу.       Колючий парень сглотнул — вспомнил, как паладин особого назначения на рождественском стриме упомянул свою жену. «Банни постирала пуховик с красными вещами» — и теперь он видел её вживую. На словах она выглядела мило — но в реальности она страшнее своего мужа.       — Значить, план таков, цыпочки.       Банни-Вендиго снова окинула взглядом каждого. Особенно долго задержалась звёздным глазами на ошарашенном Нулевом.       — Сначала допрос, потому что я вас первый раз вижу. Я доверяю вам также, как Антуану с дрелью в руках — то есть, ни на дюйм.       — Хорошо. Только предупреждаю заранее: если вопросы будут глупыми, я буду отвечать на них научным, непонятным вам языком, миссис Д`Кулет.       Женщина-ковбой вскинула брови. Её глаза-звёзды опасно блеснули.       — Не обращай внимания, милочка. Он с утра невыносимый, — сказала «Прекрасная». — Глюк циркадного ритма.       — Не только с утра, — хмуро добавила Салли-Реквием.       — Ещё вопросики есть? — мягким тоном уточнила Банни-Вендиго.       Молчание. Крольчиха терпеливо подождала до пения первых сверчков.       — Вопросиков нетути. Тогда идить за мной. Будете чай пить.       Последняя фраза прозвучала, как приказ — от которого нельзя отвертеться.       — Ура, чай! Печеньки будут? — спросил Соник-Эхо.       — Всякие разные. Прям как в магазине сладостей!       И только потом женщина-ковбой отправилась в гостиницу. Её шпоры на сапогах угрожающе звякали — и предвещали тяжелый разговор.