Глава 46-4. Жизнь В Сумерках

Похуй на чмоньку Экзектора!

Похуй на блядский Марш За Жизнь!

Мы здесь, потому что наш мастер Сарк здесь!

Вставайте, девки, в ряд!

Сейчас будет репетиция!

Сарк-Крим

За себя говори, идиотина одноглазая.

Я, например, всё ещё хочу жить.

И поэтому я здесь торчу.

Даже, вон, терплю твою компанию.

Сарк-Салли

Эггмоперия. Сеть измерений «Левая Ляшка Его Лютости» Город «Холм Инцелов».       Погода менялась круто: то румяное солнце, то угрюмые тучи; ветер то рвал вывески и слабую листву с жёлтых крон, то отступал и душил густой влагой, пахнущей гнилой листвой. Сама Эггмоперия, как всегда, не разочаровывала: цвета города — хоть глаз вырви, жители — повод для вызова санитаров. Холм Инцелов полон движения и суеты, где каждая улица — театр абсурда, здания — глупые декорации, а горожане — актёры, которые не хотят сдаваться, даже если сцена под ногами горит и обваливается.       На обочине, среди размашистых бурых сучьев засыпающихся дубов и серых ржавых свалок старой техники, тоже развернулась целая постановка. Чернокнижники в мантиях устроили шаманские танцы вокруг сервера, который решил уйти в дымный отпуск. Рядом стоял бес с огнетушителем — смотрел на колдунов так, будто ставил им оценки за актёрское мастерство.       Старый автобус скрипнул тормозами и замер возле этой гоп-компании. Стекло опустилось, высунулась длинноволосая ежиха — «Прекрасная»:       — Подскажите, пожалуйста, дорожку до Биврёста. Далеко нам ещё?       Чернокнижники переглянулись. Они выглядели крайне напуганными.       — Понятно. Вы, наверно, женщин никогда не видели в своей жизни.       — Да вы езжайте прямо! Не сворачивайте! — бес звякнул огнетушителем.       Эми поблагодарила, втянулась обратно в автобус и тронулась. «Прекрасная» держала руль одной рукой, а в другой — надкусанный буррито:       — Ну почему самые вкусные забегаловки работают только на вынос?       Банни-Вендиго, жуя, вытерла мордочку салфеткой и тщательно протёрла каждый палец с серьёзным видом — прямо королева Дикого Запада:       — Потому что может прилететь, сахарок. Магическим шариком в рыло.       Салли-Реквием сидела у капсулы. Её порция — коробка с лапшой — стояла нетронутой на соседнем сиденье. Соник-Эхо подвинул коробку ближе.       — Ешь, кому сказал, — буркнул ёж. — Я за тебя заплатил. С самой блатной карты «Мамонтозиллы». От принцессы Кодек, между прочим.       Тейлз-Модеус дул на стаканчик и искоса наблюдал за ежом и бурундучихой. Как злой отец, которому не нравилось, что его дочь общалась с разгильдяем.       — После того, как Единорог выкупила тебя у Блейда, там ещё чёт осталося?       Соник-Эхо в полном ауте повернулся к Банни-Вендиго:       — В смысле? Это что, Крим меня выкупила? С моей… карты?       Его душа села меж двух огней: от «спасибо большое» до «я хочу её придушить». Однако сейчас это казалось ему неважным, и злость потухла.       — Ну охуеть, блять, — Нулевой повернулся к бурундучихе: — Сэл, если не будешь есть, я тебе всё это в жопу залью.       Салли-Реквием слабо улыбнулась и, наконец, подняла глаза:       — В жопу зальёшь? Ты прям, как мой батя, говоришь. Даже интонация та же.       Соник-Эхо приложил руку к губам, не понимая — похвала это или издёвка. Нулевой глянул на Тейлза-Модеуса: учёный сверлил его с такой злобой, что неясно — то ли он согласен, что ёж и скунс похожи, то ли наоборот.       Однако бывшая принцесса всё же взялась за палочки:       — С тебя ещё десерт, — она засунула в рот первую порцию.       Соник-Эхо хотел возразить, но осёкся. Салли-Реквием ела. Это было важнее.       — Сам сказал — не выделывайся. Хочу пирожное, желательно шоколадное.       Вдруг в салон ворвался тревожный писк коммуникатора. Сворд громко и чётко отчеканил:       «Пользователь-Р7700, экстренное уведомление. В открытой Интернет-сети Эггмоперии, в городе «Холм Инцелов», зафиксирован розыскной ориентир на транспортное средство под номером «541-АRM». Если заметите автобус, как на фотографии, — немедленно сообщите в Храм Правосудия, а потом срочно эвакуируйтесь, потому что к ним сразу же вышлют паладинов особого назначения — а подразделения ПОН не славятся аккуратностью».       «Прекрасная» звонко хохотнула, а потом обернулась к Банни-Вендиго:       — О как, аж ПОНчики! Слушай, милочка, ты же как раз хотела встретить своего Антуана — вот он за нами и прилетит. Ты, должно быть, рада?       — Очень, — закатила глаза крольчиха. — Но меня больше беспокоит не Антуанчик. Меня больше тревожит Эспантодор — чё ему я потом скажу?       — Скажешь, что в «Буревестники» уедешь, с Фениксом проспиртовываться, — Эми включила обогрев. — Но не одна — мы все там будем квасить.       В Холм Инцелов пришёл туман — облака будто спустились с неба и теперь стелились повсюду. В момент исчезли мосты и светофоры, телебашни и электростолбы, машины, дороги и канализационные люки. Широкие улицы стали узкими, низкие домишки — громадами утёсов.       — Сука-а-а-а… это всё из-за меня, — нарушил тяжелое молчание Соник-Эхо и спрятал мордочку в ладонях. — Нас, блять, уже ищут повстанцы.       Улицы, будто вычерченные пьяным проектировщиком, выпрямились. Осталась ось, одна — прямая, как стрела. Справа и слева от этой оси проступили опоры арки. Под колёсами зазвенел перламутровый белый камень, покрытый тонкой резьбой — не то руны, не то древесные корни.       — Не ной, пожалуйста, без тебя мы бы всё равно никуда не поехали. Ты нам нужен с твоими перезапусками, если всё-таки предстоит сражаться с Владычицей Декаданса, — неожиданно поддержал ежа Тейлз-Модеус.       — И нам нужен план. Если мы подъедем к Биврёсту на автобусе, который в розыске, нас сцапають ещё на подходе, — поглядела в окно Банни-Вендиго.       Впереди, очень далеко, за шатким домино из старых офисных зданий, вырастало огромное куполообразное строение из белого камня и стали. Очень грубое и угловатое — и в то же время восхитительное своей неотёсанностью. Над куполом висела радужная голограмма «БИВРЁСТ-140».       — Красивое здание. Есть в этом что-то гиперборейское, — почти доела Салли-Реквием. Она оставалась пугающе спокойной, несмотря на нависшие над ней когти закона. — Только здесь как-то… тихо. Для Эггмоперии это неестественно — она всегда шумная.       Дорога поднималась медленно — но подъём сильно чувствовался. Как будто автобус восходил по ступеням к небу, которых не было. Эта варп-станция — не вокзал с топазовыми порталами, как в Шмелеёбске, откуда они с 46-м выдвигались на Эболу. Это был даже не аэропорт богатого города. Это был огромный замок — граница, порог перед восхождением к звёздам.       — Так-с, слушаем сюды, — хлопнула в ладоши Банни-Вендиго. — Тут есть старые доки — заброшенные склады у реки. Тудась никто не суётся: боятся, что вампиры завелись. Эми, дорогуша, пока ехай вперёд.       Вокруг варп-станции был разбит военный лагерь: две дюжины белых грузовиков гвардии Хейм-Эгг-Даль, Соник-Эхо впервые увидел их символ — голова златогривой лошади; три бронированных вездехода с эмблемой D-Watch — ворон с гвоздикой в клюве. Патрули — элитные бойцы в серебристо-чёрной броне и белые стражники в пурпурных плащах. Ни один из них не сидел — они стояли, даже те, кто устал, или сидели на корточках, будто отдых был чем-то, что нужно ещё заслужить.       — Потрясающе, — «Прекрасная» сильно сжала руль. — Тут сплошняком одни «ди-вотчеры». От их мощи аж волосы на пизде шевелятся.       Тейлз-Модеус подошёл к лобовому стеклу:       — Этот КПП проектировал очень хороший инженер… настолько, что я угондошил бы его первым, — лис выкинул пустой стаканчик в окно.       Военный лагерь был похож на тихий пир с оружием в руках. Охранники «Биврёста» ели, постоянно — и почти все: кто-то жевал сухпай, кто-то рылся в котелке, кто-то просто грыз хлеб. Ритуал. Подготовка к последней битве. Даже если решающий бой — завтра… или через тысячу лет.       — Вы чё, всерьёз думали, здесь мелочь из Эгг-Армии будет? Модеус, хватит броню глазами щупать. Искай, вон, молчунов, за патрулями следи, маршруты запоминай, — Банни-Вендиго расчёсывала волосы и заплетала косы.       Салли-Реквием наблюдала за повстанцами снаружи — и так засмотрелась, что выпала из реальности. Эггмоперцы постоянно чинили оружие и технику — но не для себя, а для тех, кто придёт на их место в будущем. Бурундучиха чувствовала: они уже обречены — дружина живых мертвецов.       — Они защищают вход в столицу, — Салли-Реквием отложила пустую упаковку. — Но мне кажется, они больше защищают выход — чтобы из столичных измерений не хлынула нечисть на окраины.       Соник-Эхо прижался носом к стеклу. Вояки снаружи казались воплощением дьявольской мощи — Мертвозвон и Лютохлад, даже Антуан-Триод на их фоне выглядели ряжеными клоунами. Баньши из Темножопия были хотя бы безобидными и милыми, если забыть, что часто теряли головы.       — У меня есть парочка тузов в рукаве. Я умею не только читать мысли и воровать мозги, но и внушать. Я могу сделать так, что нас будут видеть, но не замечать, как мебель. Но енто, правда, прокатит только с гражданскими, — Банни-Вендиго снова посмотрела в окно: — Эми, туды баранку крути.       «Прекрасная» послушно свернула в главной дороги. Улицы становились уже, дома — ниже, а мусор — толще. Впереди показались ржавые ворота с полустёртой надписью «Склад №7. Вход воспрещён».       — Сюды, ток тихо. Если кто-то увидит, как мы прячемся, — усё, конец.       Эми медленно ввела автобус в ворота. Петли заскрипели так, что Соник-Эхо поморщился. Внутри было темно, пахло сыростью и машинным маслом.       — Я уже проанализировал Биврёст — там наше шоу, как на КПП, не прокатит. У них стоят автономные генераторы. Я видел уже три штуки — они замаскированы под грузовики Хейм-Эгг-Даль, — прояснил Тейлз-Модеус.       «Прекрасная» открыла двери автобуса. Местный воздух выветривал запахи еды, но дышать становилось совсем не легче — склад будто протух яйцами.       — На границе-то эггмоперской вы ещё дёшево отделалися, тута ещё цвяточки. Если бы не я, в Зоне Вне вас бы бурелом из кошмаров встретил. Напомните-ка мне Грезаллеса и Брюса похвалить — заслужили, черти.       После этих слов Банни-Вендиго вышла из автобуса. Тихонько закрыла ворота, а потом вернулась обратно в автобус, покачиваясь на подножке.       — Грезаллес и Брюс? Ты про Грымзу и Брюзгу, милочка? — уточнила Эми.       — Да, сахарок, енто их настоящие имена, — затараторила крольчиха. — Мы с Херши и Антуанчиком, када Кукловода послали к чертям собачьим, хоспиталь между мирами воткнули — он до сих пор работает. Хрымза с Брюзгой были медбратьями, бывших слуг демонов-Экзе вытаскивали с того света. Где их подобрали — не помню, они уже сорок лет с нами пасутся.       Банни-Вендиго громко хохотнула:       — О, чё вспомнила про хоспиталь-то наш! Эх, Феникс… он тот ещё жеребёнок неугомонный, вы знали? Анады — вродь как в октябре месяце, — Херши его в больничку нашу притащила, а Джеффрик как давай нам выступать! Антуанчик всерьёз предлагхал скунсика к койке привязать, а полосатику море по колено — хотя едва копыта не отбросил у Лорда Икса в Бездне.       Салли-Реквием подавилась водой и закашлялась:       — Что?..       — Я не брехаю! Он ентому Лорду Иксу по жбану врезал — поросячий визг Владыки Порчи на всю Мультивселенную стоял! Жаль, не смог Феня его навсегда уложить: архидемон, всё‑таки, живучая гхадина, — крольчиха лепетала с тем же тоном, словно делилась историями про бывшего парня.       Акорн разом осушила половину бутылки:       — То есть, мой отец недавно чуть не умер… и даже об этом не сказал?       — У твоей маманьки реакция была точь‑в‑точь такая же, хо‑хо‑хо! — манерно махнула рукой женщина-ковбой. — Таки вот, Антуанчик скунса домой привёл... ой, какой Рассвет там скандал закатила, божечки-кошечки!       — Да захлопни ты свой пиздак, лошадь в шляпе! — до звона в окнах рявкнул Тейлз-Модеус. — У меня от твоего «чик-чирик» сейчас глаза лопнут!       А потом персиковый лис обматерил и всех остальных — для порядка, — и выскочил из автобуса — и обматерил уже лужу, в которую угодил. Его хвостатый силуэт очень растворился в полумраке.       — Может, твоя ебейшая телепатия поможет и в Биврёсте?       — Соник, мой сладкий ёжик… ты ща не про телепатию и не про Биврёст спрашиваешь. Ты спрашиваешь, спасу ли я твою шкуру от повстанцев.       Янтарные глаза Банни-Вендиго загорелись ярче в полумраке:       — Спасу. Если не придётся выбирать между тобой… и Палачом с Реквием.       Соник-Эхо поёжился от её холодного тона. Вампир уважал высшую демоницу за её честность. И в то же время обижался, что в приоритете — миссия, а не его жизнь. Потом ёж встрепенулся, как голубок.       — Эй, ты, здоровая крольчиха, я не это у тебя спрашивал, — голос Нулевого стал твёрже. — Ответь на вопрос: почему твоя телепатия не поможет здесь?       Высшая демоница изогнула бровь. Подняла уголки губ. Не спешила с ответом — сначала положила расчёску в сумку, что лежала на сиденье.       — Ты думаешь, почему мистер «крутой лисёнок» всё электричество на въезде вырубил? Я туть малёк слукавила: сила Кукловода — тихий шёпот, но всё ещё слышный. И радары на псионику в Эггмоперии такие чуткие, что стоит мне хоть чуточку напрячь мозги — и нас сразу же расстреляють.       Тейлз-Модеус крикнул команде откуда-то из потёмков склада:       — Пойдём на разведку! — выдал указание двухвостый лис. — Реквием и Эхо останутся с Палачом! Тут пока безопасно, но за капсулой надо смотреть!       Соник-Эхо и Салли-Реквием не возражали. Банни-Вендиго и доктор Роуз вышли за Тейлзом-Модеусом. Крольчиха перемахнула лужу, как толстый ягуар, и раскрыла руки, но Эми прыгнула сама — и сломала каблук.

***

      Автобус так и стоял в старом складе. Соник-Эхо бесцельно листал меню на коммуникаторе, сидя на ящике. Салли-Реквием с фонариком устроилась у капсулы, неспешно листая Мементомори, что взяла из сумки Нулевого.       Прошёл час. Команда не возвращалась. Соник-Эхо скучал, а Салли-Реквием нашла в Мементомори лишь один способ исцеления от вампирского вируса — убийство Тёмного Соблазна.

«Ну да, да! Я жадный генерал! И чё дальше, герой? Осуждать меня вздумал? Довольствоваться малым — это ты мёртвым проповедуй. Даже в морозном аду моя жизнь будет жечь, а не теплиться».

      Соник-Эхо от безделья вспоминал «Белого» Фэнга и думал: как бы тот выкрутился, окажись он на их месте. Тушканчик-альбинос — не только падкий на деньги шутник, но и скользкий хитрец. Бывший разведчик-зверобой, отлетевший к буревестникам за коррупцию и грязный бизнес.       — Слушай, — вдруг прошептал Нулевой, — а ты веришь, что у нас получится?       — Я не знаю, получится ли. Но мы попробуем… и этого достаточно, — сказала Салли-Реквием. — Даже если нас потом будет ждать «Белый» Фэнг в бурах. Бледная смерть с пиратской повязкой.       Её руки лежали на страницах Мементомори, в разделе о Девяти Недостойных — на иллюстрации с цифрой «V», а на ней — копия Банни-Вендиго в компании гигантского зверя с черепом вместо морды и оленьими рогами. До этого Акорн читала про Третьего — Антуана-Триода: и рыцарь, и чудовище с сотней рук и двенадцатью лицами; и про Седьмую — Деву Надежды, воительница с весами и одновременно — чёрно-белый дракон.

«Хочу знать всё, что за горизонтом. Драться, пока кости не сотрутся в сапогах. Любить, пока сердце не разорвётся от муки! Чтобы, когда последний пёс отвоет погребальную, Костлявая сняла шляпу и сказала: «Этот парень любил жить». Разве вы, Соники, не хотите того же?»

      Соник-Эхо ощутил стаю мурашек на плечах и спине. Статус «бледной смерти» очень контрастировал с изречениями Фэнга-буревестника — которые сильнее всего запомнились Нулевому даже спустя три года.       — Всё удивительно скверно. Я как раз про Беляша вспоминал, — ёж сел рядом с девушкой. — Клёвый малый, весёлый. Он мне анекдоты травил.       Соник-Эхо забрал у элитной охотницы фонарик, Мементомори и устроился с ней рядом. Ёж снова открыл раздел про Существ Нулевого Класса.       — И я никак не могу принять, что именно Беляш — последняя инстанция в вопросе смертников. В его корпусе никто не выживал дольше полугода.       Салли-Реквием молча смотрела в стекло капсулы, потом — в Мементомори. Сквозняк перелистнул страницы на раздел о демибогах. Хмурая бурундучиха пристально разглядывала иллюстрацию: доктор Санктифайд детально нарисовал Бига-Экзорциста — пурпурный кот висел в космосе тёмным силуэтом божества со светящимся крюком. Под иллюстрацией рябило примечание: «Рисовал с натуры с добровольного согласия».       — Альянсу нет дела, что мы всё это устроили, чтобы спасти моего брата, — наконец, заговорила Акорн. — Мы для них — на том же уровне, что и растлители детей, маньяки, террористы и прочие мерзавцы… коих и ссылают только к «Белому». И казнит он нас всех также, как и их. Даже меня с Палачом, детей его шефа... и, по совместительству, лучшего друга.       Соник-Эхо кивнул и уставился в дневник рисового мага-отступника — он не знал, что ответить Салли-Реквием, как поддержать её. Тишина стала почти уютной — как тогда, когда они втроём сидели на кухне и слушали падающий серый снег. В дневнике доктор Санктифайд писал следующее: «Существа Нулевого Класса почти бессмертны — они могут пережить даже прямой ядерный удар. На деле всё прозаичнее: Нулевые куда менее живучи, чем архангелы и архидемоны, хоть и таскают в себе обе силы сразу: Огонь Пустоты от Тьмы и Лёд Абсолюта от Света. Архангелов и архидемонов сражает лишь магический Огонь Пустоты — дикий пламень из Гейзеров Пустоты оставляет только шрамы. А вот Существо Нулевого Класса падёт и от Гейзера. Я не устраивал показательных сожжений (этикет не позволяет), но ко мне попали записи из архивов Апокрифа, где факт подтверждается с научной убедительностью».       Внезапно дверь автобуса с лязгом отъехала в сторону. На пороге нарисовался Тейлз-Модеус — запыхавшийся, но с довольной ухмылкой:       — Принимайте пополнение, мои славные.       Первым в салон вплыл запах — смесь жжёного сахара, машинного масла и дорогих духов. Соник-Эхо вскинул голову и замер.       — Да ёпт твою сука… — Нулевой не обрадовался тому, кого увидел, и закрыл Мементомори на замок. — Опять ты.       «Прекрасная» поднялась по ступенькам, держа под руку высокую ежиху с бледно-серой шёрсткой и розовыми иглами, убранными в высокий хвост. Одежда — чёрная униформа D-Watch с серебряными застёжками.       — Я тоже рада тебя видеть, — не менее кисло отозвалась Роза Ветров.       Салли-Реквием подняла голову очень медленно. Её пальцы, только что лежавшие на капсуле, безвольно повисли в воздухе.       — Привет снова, Реквием, — улыбнулась Роза Ветров. — Я помогу вам пройти через Биврёст.       Роза Ветров шагнула вперёд — тонкая, изящная, с той самой улыбкой, которую Салли-Реквием помнила по совместным миссиям: тёплой, чуть лукавой, но всегда искренней.       — Давно не виделись, Реквием, — повстанка раскрыла руки.       Бурундучиха хотела вскочить, чтобы обнять — даже дёрнулась, — но осталась сидеть на месте. Она слишком уставшая, слишком злая, она слишком серьёзная. Однако её Изумруд Хаоса звонко пел.       — Я рада, что ты цела… — вымученно, но нежно прошептала Салли-Реквием.       Роза Ветров неловко опустила руки и отвела взгляд. Теперь она смотрела не на Акорн, а на Мементомори — и, судя по лицу, узнала книгу. Соник-Эхо тут же убрал дневник в сумку — подальше.       — Зачем тебе нам помогать? — проявил недоверие Нулевой.       — Отдаю должок вашему дяде и его невесте, — отмахнулась Роза Ветров.       Тейлз-Модеус кашлянул в кулак:       — Давайте к делу. «Прекрасная», закрой дверь.       Доктор Роуз захлопнула створку. Потом она включила свой коммуникатор. Оттуда зазвенела Банни-Вендиго:       «Докладываю: съёмочная группа Мультика в баре «Синий Экран Смерти» в двух кварталах. Празднуют отъезд. Через час погрузка на Биврёст».       Салли-Реквием и Соник-Эхо переглянулись, но молча слушали.       «Одиннадцать рыл: Мультик — плюшевый лисёнок; три оператора, два звукорежиссёра, четыре техника и продюсер. Продюсер — высший демон».       — Продюсер — наш. Мой знакомый, — отметила Роза Ветров.       Роза Ветров посмотрела на капсулу с Тейлзом-Палачом долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то похожее на вину, и она прикусила губу.       — Остальных придётся вырубить. Переоденетесь в их одежду. Мультик не запоминает лиц, Палача спрячем. Продюсер всё сделает, а Вендиго внушит остальным, что они нас всегда знали, — объяснила офицерша D-Watch.       Эггмоперская Эми закрыла глаза. Слова ей давались тяжело — стыд и чувство вины перед Салли-Реквием давило на неё. Однако она уже давно ступила на этот скользкий путь — и отступать было нельзя.       — Документы проверю я, впущу при любом раскладе. Контроль в умирающей Эггмоперии сейчас дырявый, как швейцарский сыр, — Роза Ветров глянула на наручные часы-сердечко: — Через полчаса я на посту.       Нулевой сжал зубы — воспоминания о лаборатории и голосе Эболы накатили с новой силой. Но ёж посмотрел на капсулу и выдохнул:       — Вот вырубим мы персонал. Что мы ПОТОМ будем делать, на той стороне?       — Началось… — закатила глаза Роза Ветров. — Почему ты не можешь просто молчать в тряпочку и, как послушный мальчик, следовать приказам?       Салли-Реквием ткнула подругу локтём в бок и недовольно свела брови.       — Да пошла ты в жопу, пизда розовая, — огрызнулся Соник-Эхо. — Я такой же член команды, как все!       Затем колючий парень скрестил руки на груди:       — Короче. Мультик рано или поздно найдёт своих работяг голыми. Нас, хулиганов, начнут искать — а потом отпиздят.       Тейлз-Модеус выслушал возражение и неожиданно ухмыльнулся — не язвительно, а почти одобрительно:       — Ладно, ты не такой уж и тупой, Эхо. Снимаю шляпу. Ответ уже есть.       «Прекрасная» достала из кармана небольшой пузырёк с мутной жидкостью:       — Снотворное, — подмигнула доктор Роуз. — Действует через пятнадцать минут. Вырубает на три часа. Как очнутся — подумают, что перебрали в баре.       Соник-Эхо с подозрением уставился на бутылёк в руке ежихи-медика:       — Прошу прощения… а нахуя ты таскаешь с собой такие штуки?       Длинноволосая мобианка недовольно опустила веки, переглянулась с персиковым лисом и тяжело вздохнула:       — Плохо сплю. Я, вообще-то, медик, если ты не знал или забыл, — она убрала пузырёк в карман. — И я работаю в Храме Исцеления.       — Какой ещё глупый вопрос ты задашь? — продолжила язвить офицерша.       — Я бы спросил, как заткнуть тебя, но не буду, — снова парировал вампир.       Вдруг у учёного вспыхнули глаза. Двухвостый мобианец их сощурил — и две ледяные фиолетовые щелочки уставились на повстанку.       — Знаю, Роза, ты ненавидишь Соников за сам факт их существования. Это повод для моей племянницы задуматься, достойна ли ты быть её подругой, — он покосился на Акорн, потом снова на ежиху. — Не изменишь свое мировоззрение — я предпочту видеть рядом с Салли этого дебила, а не тебя.       Тейлз-Модеус свёл брови к переносице и наклонился к смотрительнице:       — А сейчас ты, колючка моя, создаёшь ебейший информационный шум и не даёшь сосредоточиться на основной задаче.       Роза Ветров сжала руки в кулаки и стиснула зубы:       — Жизнь Палача сейчас напрямую зависит от моей помощи и моей милости.       — Твоей милости? Кха-ха-ха… ха-ха-ха-ха! АХА-ХА-ХА!       Роза Ветров вздрогнула и испуганно приложилась пальцами к губам. Тейлз-Модеус залился истеричным смехом, скрючив пальцы и выпучив глаза. Автобус запрыгал от его спрессованной магической силы — «Прекрасная» заплясала, а потом, ругаясь, укатилась под кресла пассажиров.       — Что ж, твой ответ тоже показателен... Эхо тупой, но готов проглотить самолюбие, терпеть и жертвовать собой ради Салли, — пурпурный огонёк в глазах лиса потух: — Я хотя бы ненавижу только Соников, а ты — всех живых существ... и особенно Соников.       Тишина. Салли-Реквием загрузилась, а Роза Ветров — сделала вид, что отвела взгляд к окну. На самом деле она смотрела на часы, что был её коммуникатором. Ежиха из раза в раз перечитывала старый приказ, который получила от Холи-Сэвэдж незадолго до кампании со Снивли Экзе: «Помоги Эболе заразить Реквием и Палача. Пока что мы помогаем Соблазн, а Кукловод знает, как их заманить к Эболе — Владыка Лжи уже прочитал будущие действия Кодек Зари через ясновидение».       Роза Ветров щёлкнула часами — и там следующий приказ от Наивысшей, что пришёл ей буквально десять минут назад: «К тебе явятся мои рабы — Модеус и «Прекрасная». Они мне сказали, что им нужна помощь — пропусти их через Биврёст, к моему брату-еретику. Вчера мы помогали Соблазн — а сегодня мы сорвём её планы».       Её уши покраснели — ежиха радовалась, что Тейлз-Модеус и «Прекрасная» не знали, что она должна была помочь Эболе заразить и Салли-Реквием. А сам Соник-Эхо ошарашенно пялился на персикового лиса — он не ожидал, что его главный задира вступится за него.       — Итак, пидорки. В Биврёсте несколько топазовых врат, — продолжил Тейлз-Модеус. — Основной поток — гражданские и военные грузы в Эггманлэнд и окрестности. Нам туда надо… но не совсем.       Персиковый лис развернул на ящике карту от Банни-Вендиго. Акорн встала с сидения, подошла к дяде и встала между Соником-Эхом и Розой Ветров.       — Нас интересуют служебные порталы: для верховных магов Ордена Иксис, старших офицеров Эгг-Армии, D-Watch и избранных гостей Его Усатого Величества. Только так попадём к Твайлайт-Рэдиансу.       Коммуникатор «Прекрасной» запиликал — детектив их всё ещё слушала:       «Вам нужны спецпропуска. Иначе этими порталами не воспользоваться».       Роза Ветров громко выдохнула. Потом резко положила на ящик рядом с картой металлический жетон с гравировкой: «Уровень допуска: VI».       — Я дам вам свой пропуск. Модеус, сделай копии. Ты умеешь.       Тейлз-Модеус вскинул брови. Потом посмотрел на погоны повстанки.       — Ты же майор, а не генерал. Откуда у тебя эта фиговина?       — Военная тайна, — хрипло отрезала смотрительница.       Салли-Реквием косилась на Розу Ветров. Охотницу будто ударили обухом.       — Документы вы получите. Они уже в процессе, продюсер их передаст, — твёрдо сказала Роза Ветров. — И вы войдёте в заоблачный храм.       — Дядя, ты умеешь пропуска подделывать? — задала неудобный вопрос Салли-Реквием. — Я думала, таким только Барсук балуется.       — Ой, Салли, ты бы знала, чем твой дядя ещё любит баловаться… — загадочно протянула Роза Ветров, покачиваясь на серебряных каблуках, причём, так, будто хотела в отместку рассказать его грязный секрет.       Тейлз-Модеус осёкся. Потянул себя за воротник и покусал губы.       — Да, меня научил Полосатая Сука, — растерянность сменилась гневом. — И знай, моя драгоценная сучка, чьи познания в уголовном кодексе безграничны: я, в отличие от того неуважаемого джентльмена, пользуюсь этим лишь в благих целях. А не чтобы угнать истребитель с полигона и влететь на нём в цветочный магазин за тюльпанами для мамаши Рассвет...       Тейлз-Модеус неожиданно завизжал во всю глотку, как маленькая девочка:       — В ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА, ЁБАНЫЙ В РОД!        Салли-Реквием покачнулась на пятках и поморщилась:       — Ой, как громко, дядя-я-я… вообще, это очень мило. Я бы хотела, чтобы ради меня разнесли цветочный магазин.       — ДА КАКОГО ХУЯ ТЫ ГОВОРИШЬ, КАК РАССВЕТ?! — опять взвизгнул лис.       Салли-Реквием начала хихикать над Тейлзом-Модеусом, Роза Ветров — вместе с ней, чтобы вернуть себе лицо. Прям как две школьницы на перемене — над забавным учителем. Учёный снова побагровел от злости.       — Я запомнила, Сэл, — подмигнув, прошептала офицерша D-Watch.       Бывшая принцесса, улыбнувшись ежихе-повстанке, протёрла ухо мизинцем… а потом отвела взгляд к окну.       — Серьёзно, пупсик? — ехидно приподняла бровь «Прекрасная». — А я-то думала, я у тебя единственная драгоценная сучка.       — Прости, дорогая. Ты же знаешь, я не это имел в виду, — учёный тут же потупил взгляд и перестал пыхтеть. — Ты у меня самая лучшая сучка.       Потом Тейлз-Модеус стукнул по ящику — карта и пропуск подпрыгнули:       — Брифинг завершён! Теперь за работу, недоёбки!       Соник-Эхо стоял. Стоял долго. Потом абсолютно невозмутимо вытер лицо. Тейлз-Модеус был так зол, что, пока орал, заплевал ему мордочку. А потом Нулевой закатил глаза, сел на заднее сидение и отборным матом прошептал что-то вроде: «Если мы все умрём, то хотя бы весело и с огоньком».

***

Холм Инцелов. Варп-станция «Биврёст-140».       Мультик парил над съёмочными группами, как полководец над армией. Плюшевый лисёнок, с камерой вместо глаз и красным камнем на пружине-антенне, сейчас был похож на злого режиссёра, чей бюджет урезали втрое.       — Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы? У нас через двадцать минут погрузка, а я до сих пор не вижу половины поголовья! — рявкнул лис.       Первая группа — классические медийщики с тяжёлыми камерами, микрофонами-пушками и кофрами проводов — выстроилась слева. Вторую группу, группу техников, будто собрали на подпольном рейве.       — Вектор, — Мультик снизился ко второй группе, — у тебя все на месте?       — А то ж, — прогудел крокодил, ковыряясь в зубах зубочисткой. — Технари, операторы, световики. Никого не потерял. Пока.       Ящер сверился со списком, поставил галочки напротив каждой фамилии, проверил размеры гробов для персонала и убрал блокнот.       — Готовы к труду и обороне. И к производственным травмам.       Впереди техников стоял крокодил в кожанке с иероглифами, амулетом-скарабеем на груди и широкополой шляпе с пером ибиса. Его полностью красные глаза смотрели на куклу холодно и отрешённо.       — Новая команда? У тебя же люди были, а не фурри. Или мне кажется?       — Тебе кажется, — Вектор сплюнул и выкинул зубочистку: — Работёнка опасная, все мрут, а плата символическая. Буквально символическая.       В глаза бросился тёмно-синий ёж в мешковатой толстовке с логотипом «Faker» и бейсболке, надвинутой на глаза. На морде застыла вселенская скука, но в душе Соник-Эхо молился, чтобы генерал инфовойны его не узнал.       — Твоя правда, сумка с зубами. Запоминать-то некого — каждую неделю новые «хрустики», — согласился Мультик — каркнул, как ворон. — Дай хоть посмотрю на твоих новых смертников, — и полетел вдоль толпы.       Салли-Реквием стояла рядом с ежом, скрестив руки. Кожаная куртка с шипами, джинсы, парик, на плече — электрогитара с неоновым рисунком. Мультик ещё больше снизился и поплыл вдоль толпы, оценивая каждого. Его камеры-объективы щёлкнули дважды: сначала — правый, потом — левый.       — Это что ещё за разукрашенная шалава? — он остановился напротив ежихи.       Эми «Прекрасная» — в розовом спортивном костюме с золотыми лампасами и массивных кроссовках. Она невозмутимо надула пузырь из жвачки и хлопнула его с оглушительным треском, даже не взглянув на куклу.       — Ладно, она вблизи похожа на чирлидершу. Сойдёт.       Тейлз-Модеус выглядел потешно, но по-эггмоперски: рваные джинсы, футболка с аляпистым принтом, ирокез, фиолетовые очки. На плече — кофра с аппаратурой. Вид знатока, не собирающегося ничего объяснять.       — Анимешник-панк. Сдохнет первым.       Мультик двинулся к последней — Банни-Вендиго. Она возвышалась над «клоунами» в леопардовом прикиде, с гигантскими светящимися наушниками на голове и огромным бумбоксом в ретро-стиле на плече.       — Крутая у тебя штуковина. Басы, детка?       Крольчиха, покачиваясь в такт невидимой музыке, показала козу:       — Там такие басы, что если включу — у тебя набивка полезет.       Мультик сложил лапки за спиной:       — А если серьёзно, на кой хер ты притащила эту махину?       — Енто, начальник, портативная аудиосистема, — Банни-Вендиго энергично притопывала. — Последняя модель, восямь динамиков. Орёть так, что с первой до последней ступеньки Золотой Лестницы слышно будет.       Вектор зевнул и прикрыл лапой пасть:       — Музыкальное сопровождение для атмосферы. Съёмки же про войну — нужен саундтрек. Драматичный, чтоб аж до мурашек. Эггменатор это любит.       Камеры вытянулись из глазниц и сфокусировались на магнитоле. Мультик хмыкнул. Потом куда-то улетел и оставил команды в покое.       Очередь двигалась быстро. Впереди маячили ворота с гербом Эггмоперии и рамки детекторов. За ними хмурилась Роза Ветров в серебристо-чёрной униформе D-Watch, строгая и собранная, с двумя отобранными офицерами и в окружении горничных с гигантским оружием. Она стояла на возвышении — на каменном постаменте у ворот, — и оттуда, сверху, смотрела на толпу.       — Соник, — шепнула ежу Салли-Реквием, — ради всего Хаоса, пожалуйста, не пялься на валькирий. Это вон те девчонки, которые горничные.       Соник-Эхо тут же отвёл взгляд вниз — Нулевой действительно заглядывался на красоту эггмоперских дев-воительниц.       — Они ведь не просто убирают и подают, — Акорн снова посмотрела на ворота впереди. — Они ещё и выбирают. Как и ребята из D-Watch.       Демон-крокодил зашёл первым и протянул папку. Роза Ветров пробежалась по списку, задала дежурные вопросы, и кивнула. Задержалась на Сонике-Эхо (с уже нормальными документами), затем уставилась на Банни-Вендиго.       — Бумбокс на досмотр, — сухо сказала ежиха.       — Да ладно тебе, начальница! — детектив картинно возмутилась.       Банни-Вендиго сразу же окружили горничные Хейм-Эгг-Даля. Высокие, статные, с длинными копьями в руках, и у каждой на поясе — висела фляга.       — Бумбокс. На досмотр, — повторила Роза Ветров ледяным тоном.       Банни-Вендиго вздохнула и поставила бумбокс на стол. Смотритель провёл сканером — прибор пиликнул фальшивым сигналом.       — Слушай, Себек. Тебя не беспокоит, что ты сейчас нарушил примерно… эм, семьдесят эггмоперских законов? — шепнула Роза Ветров.       Банни-Вендиго водрузила махину на плечо. Пальцы коснулись корпуса, где под слоем наклеек ровным зелёным горел индикатор жизнеобеспечения.       — Конечно беспокоит. Поэтому я всё оформил, — Вектор-Себек дотронулся когтем до золотого скарабея: — И взял талисман удачи. На всякий случай.       Команду быстро пропустили. Банни-Вендиго, проходя последней, въехала магнитолой в рамку, театрально охнула, и офицер помог ей, придержав дверь. Роза Ветров проводила группу взглядом, выдохнула и поправила воротник. Пальцы задержались на жетоне «Уровень допуска: VI».       — Следующий! — снова подтянула к себе микрофон розовая ежиха.       Вектор-Себек повёл группу служебными коридорами. По стенам, между экранами и кабелями, висели щиты и клинки. Настоящие, боевые, покрытые гравировкой — даты короткие строки на незнакомых языках: тысячи имён, тысячи тех, кто не вернулся из боёв с демонами-Экзе. Мимо сновали офицеры и гвардейцы: они не обращали на них внимания — очередная съёмочная группа, что каждый день снимала пропагандистские ролики.       — Идите туда и не сворачивайте, — Вектор-Себек указал лапой. — Дальше я не пойду — в уговор это не входило.       Крокодил остановился у развилки и скрестил руки на груди:       — Моё дело — только проводить вас через пост. Всё, что происходит возле топазовых врат, меня не касается.       — Пасиба, зелёный пупс. Выручил нас, — улыбнулась Банни-Вендиго.       — Ага. Теперь мне придётся долго оправдываться перед Мультиком и разгребать последствия вашей аферы.       — Ну чё, лучше тебе живётся в Эггмоперии после рабства у Сета?       — Лучше. Тут хотя бы платят. И очень неплохо, — Вектор-Себек подмигнул: — А если забывают платить — я любезно напомню, Банни.       — Не переживай. Я и Роза разделим сумму между собой, и заплотим тебе.       Вектор-Себек снова подмигнул крольчихе и цокнул в клык:       — Я не злой. Я просто очень убедительный. А иначе я начну скучать…       Потом крокодил приподнял шляпу:       — А когда я скучаю — я начинаю расследования… чтобы найти злостных должников, — и растворился в толпе.       Варп-станция гудела, как улей. Команда вошла в атриум — сводчатый зал, уходящий вверх на десятки метров. Колонны из чёрного обсидиана были увиты золотыми нитями оптоволокна, и эти нити сплетались в узоры, похожие на корни исполинского дерева. Потолок терялся в темноте, и оттуда, с высоты, лился белый свет — не то звёзды, не то искры сварки.       — Дядя Модеус, почему ты так взъелся на Розу?       — Потому что ты отупела и ослепла, а я эту шаболду знаю дольше тебя.       — Я должна сама убедиться, что она, как ты говоришь, «шаболда».       Тейлз-Модеус хохотнул и смахнул нелепо торчащую чёлку с глаз:       — Ну-ну. Раз хочешь побыть «взрослой», то не буду мешать. Только потом не ной, что я тебя не предупреждал.       Их ждали новые офицеры, но с ними тоже проблем не возникло. И вот, впереди открылся зал с рамками пустых порталов. Здешние колонны уже массивные, поддерживали выпуклый потолок, — пёстрый и тёмно-синий, будто ночное небо, — и каждая покрыта тонкой резьбой: кабаны, вороны, волки, переплетённые в узоры. Между колоннами висели длинные полосы света — не лампады, а радужные жилы.       И вот, когда команда уже почти дошла до ступенек топазовых врат, как вдруг… раздался знакомый до безобразия выкрик:       — Эй! Господа артисты! А ну стоять!       Мультик вынырнул из коридора, как пробка из шампанского. За ним шлёпали двое парней в одних трусах и босиком — те, кого усыпили в баре.       — Твою же... — Эми посерела, её колени заплясали. — Что, доза маленькая?       Генерал информационной войны завис в нескольких шагах. В объективах замерцали недобрые огоньки, и голос разнёсся по всем динамикам станции:       — Внимание! Никому не двигаться!       Офицеры у врат вскинули оружие. Техники замерли с планшетами — топазовые врата потухли и захлопнулись, как двери лифта.       — Кажется, мы влипли, — Тейлз-Модеус не казался напуганным, а будто устало констатировал факт. — Что ж, я не хотел сегодня убивать.       Смотритель подошёл к кукле. Он казался безглазым — чисто тёмная кожа. Но затем на голове раскрылись, как цветок, три руки, и проступило лицо.       — Генерал? — прогудел проклятый. — Что происходит?       Мультик пронёсся над строем самозванцев. Его красный камень на пружине раскачивался, как разъярённая кобра.       — Значит так. Я нашёл двух парней в подсобке «Экрана Смерти» — голых и спящих. Где ещё двое — хуй знает, — лисёнок ткнул лапкой в зевающих бедолаг: — Диверсанты переоделись в их одежду и забрали документы!       Соник-Эхо вспотел под бейсболкой. Салли-Реквием сжала гитару. Банни-Вендиго напряглась, готовая сорвать бумбокс и принять бой.       — Господин генерал, позвольте спросить. А с чего вы взяли, что мы…?       Но Мультик перебил Тейлза-Модеуса:       — Я не дебил. Я не запоминаю «хрустиков», но цифры-то помню. Было четыре техника — стало пять! И вы думали, я не слежу за ориентировками?       Красный кристалл вспыхнул — над головой куклы полетели восклицательные знаки и злые смайлики. Затем Мультик рванул вперёд, будто телепортировался, и завис над Банни-Вендиго.       — Мне эта штуковина сразу не понравилась. Не бумбокс, а шляпа на коленке, — генерал скрестил лапки. — Открывай.       Банни-Вендиго переглянулась с Тейлзом-Модеусом — учёный покачал головой. Крольчиха поставила магнитолу на пол и выпрямилась:       — Енто всего лишь музыкальное оборудование. Ничего страшного там нету.       — О как! На вечеринку к Эггменатору собрались? Почему тогда меня не пригласили? — сузил камеры лис. — Я ещё выясню, как вы попали к Себеку.       Вокруг собирались офицеры. Двое смотрителей с автоматами уже встали по бокам. Роза Ветров, наблюдая издалека, положила руку на кобуру.       — Либо открываешь сама, либо «ди-вотчеры» ломают его к хуям. Выбирай.       Глаза Банни-Вендиго затмил жёлтый демонический огонь. Ногти впились в ладони… и кровь закапала на пол. Затем огонь медленно погас.       — Хорошо, — тяжело выдохнула детектив. — Ты сам напросился.       Крольчиха опустилась на корточки.       — Банни, не делай этого! — Соник-Эхо вскинул руку.       Но панель бумбокса уже откинулась. Внутри, среди проводов и прокладок, в зеленоватой жидкости покоился Тейлз-Палач. Офицеры и техники вытянули шеи, даже полуголые операторы перестали зевать.       — Не понял, — камеры куклы вытянулись и втянулись обратно несколько раз. — Это чё такое?       Вдруг… Тейлз-Палач повернул голову. Открыл глаза и, как змея, уставился на генерала. Мультик тут же отлетел от капсулы — от греха подальше, будто бы опасался, что бесхвостый лис может вылезти из капсулы и разорвать его.       — Этой мой племянник, Кристофер Торндайк, — тихо, но оглушительно громко в густой тишине сказал Тейлз-Модеус. — Мы здесь ради него.       — Ваушки, как официально, ты даже знаешь, кто этой куклой рулит. Хотел меня напугать своим знанием? Лол!       Кукла взорвалась смеющимися смайликами. Потом глухо сказала:       — А мне насрать. Я в другой Вселенной.       Офицеры двинулись, чтобы повязать дебоширов, но лисёнок вскинул лапку:       — Эй! Ну-ка погодь. У меня ещё остались вопросы.       Тейлз-Палач моргнул… и даже нахмурился. Салли-Реквием, заметив это, ойкнула и уставилась на капсулу. Кукла тоже не сводила взгляда с киборга, но теперь над ней прыгали вопросительные знаки.       — Вы нахрена таскаете капсулу с дживой? — Крис-Мультик пригляделся и любезно уточнил: — Там джива, вроде бы, Тейлза-Палача. Правильно?       Соник-Эхо сдёрнул бейсболку. И встал между магнитолой и куклой.       — Нет, не джива. Там сам Тейлз-Палач, — а потом Нулевой бросил кепку на пол. — Он умирает от проклятья Тёмного Соблазна. Нам нужен Рэдианс.       Крис-Мультик снова опустил камеры на саркофаг, разглядывая спокойное, но мрачное лицо бесхвостого лиса. Затем поднял морду на тёмно-синего ежа:       — Слушай, а я тебя помню. Ты же Эхо, да? Опозорил Блейда, сжёг Эболу, у тебя документы от буров нашли... и заборы у нас красил, точно!       Соник-Эхо промолчал — слова застряли в горле, — и просто кивнул.       — Вы подняли шум на границе. Оболванили стражу в Холме Инцелов. И припёрлись сюда — с тупой надеждой, что в Эггмоперии заправляют идиоты.       Генерал информационный войны поаплодировал. Лапы мягкие — беззвучно.       — Я в восторге, без рофла. Не каждый так далеко зайдёт, — кукла высветила улыбающиеся смайлики. — И не каждый осмелится подумать меня надуть.       Камеры игрушки с щелчком скользили по команде: красный от злости Тейлз-Модеус, безмолвно плачущая Салли-Реквием, бледная «Прекрасная». Затем снова остановился на бывшей принцессе-бурундучихе:       — Такая сексапильная красотка. И с такими уродами связалась.       Банни-Вендиго встала за спиной Соника-Эхо — будто бы возомнила себя его родительской опорой, и спрятала руки в карманы. Плюшевый лис опустился — оказался на уровне носа Нулевого; игрушка гудела, будто превратилась в гигантский компьютер. Размером с дом.       — Скажи мне, Соник, — объективы расширились в две крошечные, но голодные пропасти. — Ради чего вы превратились в камикадзе?       Нулевой не отвёл взгляда. Краем глаза заметил, что их снимали. Вспомнил ранние разговоры с 46-м на кухне — и к ежу пришла идея. И он попробовал:       — Палач — мой друг. И он считает нас «своей стаей». Даже меня.       Мультик изогнул пружину с камнем крутой дугой. Соник-Эхо продолжил:       — Если считаешь, что у нас был корыстный умысел, — будь по-твоему. Но мы готовы сражаться. Прямо здесь. И умрём мы — прямо здесь. За Бесхвостого.       — Соник, ты что нес…? — хотела ляпнуть Салли-Реквием, но «Прекрасная» грубо заткнула ей рот ладонью.       — Тихо ты, дурёха геморрагическая. Пусть ёжик говорит.       — Мы не боимся ни тебя, ни твою армию. И мы не будем молить о пощаде. Потому что семья превыше любых законов. И правила существуют, чтобы их обходить ради близкого, — смелость Нулевого уже граничила с безумием.       Тишина стала глубже. Офицеры переглядывались. Роза Ветров убрала руку с кобуры. Банни-Вендиго, стоя над ежом, опустила голову к Крису-Мультику и развесила уши — едва сдерживала ухмылку, но старалась злобно бычиться.       — Соник… ты сейчас серьёзно? — прошептал Торндайк. — Если пиздишь на камеру, то ты себя в бассейне хоронишь. Снова.       Соник-Эхо ощутил на себе табун мурашек. В его родной Вселенной Кристофер Торндайк был добрым мальчиком, что мечтал сделать мир лучше. Он вспомнил их первое знакомство — паренёк не позволил ежу утонуть и вытащил из бассейна. Теперь Нулевой смотрел на его аватар — Другого Криса, великого визиря пропаганды, что сейчас требовал ответ под угрозой расправы. Этот мальчик тоже делал мир лучше... но иначе.       — Да, я серьёзно, — твёрдо заявил Нулевой.       Рычащая сверхъестественная сталь с тяжелым звоном упала на пол и прорезала борозду. Генерал инфовойны вопросительно накренился вбок.       — Будем спорить? — Нулевой сжал рукоять Катарсиса.       Внезапно Крис-Мультик... громко рассмеялся. Своим смехом, настоящим. Не злорадство. Не истерика. Что-то непонятное, эмоциональное. Жуткое.       — Ха-ха-ха! Я слышу карканье… и вижу эггмоперский подвиг!       Генерал информационной войны развернулся и вскинул лапы:       — Отставить тревогу! Биврёст возобновляет работу!       — Но генерал... — начал было «рукастый» офицер.       Камень на пружине вспыхнул — выпрыгнула голограмма злых пурпурных чёртиков. Крис-Мультик со скрежетом повернул мордочку к офицеру:       — Будешь спорить со священными догматами Эггмоперии?       Кукла открыла рот — из микрофона вырвался мультяшный смех. Затем рот закрылся, глаза открылись, и генерал подлетел к смотрителю. Выпустил острые стальные когти и с явной аккуратностью подтянул его за воротник.       — Скинуть тебе видео, как Кодек позорила Аконит на всю Эггмоперию? Думаю, понравится, — угрожающим шёпотом произнёс он. — Пусть учатся: семья — это святое... и повод для доблести.       Проклятый недоумённо нахмурился — а потом закрыл ладонями лицо. Мобианцы не верили своим ушам. Своим ушам не верили и офицеры. Особенно выпал из реальности Соник-Эхо — не ожидал, что всё получится. Пальцы ежа разжались — Катарсис звякнул, стал полупрозрачным и исчез.       — Пиздуйте уже отсюда, — отпустив демона-офицера, махнул лапкой Крис-Мультик. — А то передумаю.       D-Watch расступились. Техники торопливо включили порталы и закончили настройку. Топазовые врата загудели. Закружился золотой вихрь.       — Я предупрежу Рэдика о вашем визите, — попрощался кукла.       Банни-Вендиго захлопнула бумбокс и закинула на плечо. Тейлз-Модеус потащил Салли-Реквием к вратам. «Прекрасная» подталкивала ошарашенного Соника-Эхо в спину.

***

Эггмоперия. Окрестные Вселенные Эггманлэнда. Зона Вне.       — От Эггмоперии мы отвязалися, — первой из янтарного водоворота магии вышла крольчиха-великанша. — Но Альянсу на энто по барабану. Он нас всё равно пришибёт.       Вторым после Банни-Вендиго выпрыгнул Тейлз-Модеус:       — Ты как будто этому рада. Слишком уж весело звучишь. Ты ебанутая?       Вслед за двухвостым лисом и высшей демоницей вывалились все остальные: взъерошенная Эми «Прекрасная», шмыгающая носом Салли-Реквием и бледный, как поганка, Соник-Эхо.       — Я… от нервов так, — не то соврала, не то честно призналась ковбойша.       Топазовые врата выплеснули их в тихую серость. Качественный телепорт — Соника-Эхо даже не стошнило. Однако в ушах Нулевого всё равно сильно звенело — и сквозь писк ёж расслышал голоса команды:       — Ладно, Соник, ты мне начал нравиться чуть больше. Для тупого сгустка первичного бульона ты неплохо манипулируешь… и меня это, сука, пугает!       — Дядя, ты это видел? Братишка проснулся!       — Лисёнок не мог проснуться, зайка, тебе показалось. Я ввела конскую дозу.       — Сахарки, ей не показалось — я тоже всё видела! Только не вздумайте ещё дозу вкатить: у парнишки сердце сейчас, как барабан, ещё капля — и встанет.       — Меня одного это не удивляет? — помотал головой Соник-Эхо, потом задрал морду… и увидел над собой разрушенный стеклянный потолок.       Компания оказалась посреди гнетущих непонятных развалин. Тейлз-Модеус сразу отметил, что это ненормально… и вскоре ребята увидели под ногами обломки топазовых врат. Адреналин снова хлынул в кровь.       — Ёб твою мать… — Соник-Эхо присел на корточки и поднял кусок обсидиана — гладкий, с остатками рунной резьбы. — Тут что, тоже варп-станция была?       Рядом валялись золотые жилы оптоволокна, скрученные в узлы. Из-под серой пыли торчала половина арки. На обломках Нулевой заметил следы — от укусов: кто-то — или что-то — отгрызало камень и металл, оставляя рваные края, как у надкушенного печенья.       — Надо съёбываться отсюда, — «Прекрасная» резко пошла вперёд, цокая каблуками по останкам атриума. — Пока нас тоже не похоронили.       Пол был усыпан обломками: куски рунной кладки, оплавленные куски металла, осколки стекла. Колонны из чёрного обсидиана — расколоты и срезаны. Кабели свисали с потолка — всё ещё подрагивали, как в предсмертных судорогах. Потребовалось не меньше десяти минут, чтобы пересечь зал, а потом выйти через главный вход — от роскошной арки осталась только дыра в стене.       Когда они, наконец, выбрались через пролом, Соник-Эхо обернулся. Варп-станция — то, что от неё осталось, — это мёртвый Биврёст, переживший конец света. Купол наполовину обрушен, а величественное здание, что будто парило над землёй, теперь вгрызлось в серую почву.       — Эй, не тряситесь, тут тропа проложена, — указала Банни-Вендиго.       — Уверена, что сапогами живых?       — Ща проверим, Салли-снежок.       Крольчиха присела. Скользнула пальцами по песку… а потом смачно облизала их. Посмаковала, почмокала губами.       — Ага, реально живые. Не демоны. Значит, обойдёмся без серебряных пуль.       — Вкусно было? — полушутливо спросил Соник-Эхо.       — Лучше не пробуй, — детектив поставила магнитолу на землю и выпрямилась. — Сейчас вернусь. Хляну, есть ли смысл идти вперёд.       Банни-Вендиго отошла. Её уши и волосы зашевелились, и от неё пошёл высокий, похожий на крики оленя, звук. Высшая демоница подпрыгнула и повисла в воздухе, неуверенно кренясь то вправо, то влево.       — Потяжелела птичка… — помахав руками, выровняла себя детектив.       Крольчиха рванула к горизонту с глухим хлопком. Мобианцы смотрели в серость. Потом друг на друга. Затем снова в туман.       — Всё-таки она нас бросила? — опустила веки «Прекрасная». — Вот шлюха.       Вжих! — Банни-Вендиго вернулась раньше, чем Тейлз-Модеус успел возмутиться. Она приземлилась — потом запнулась и по инерции чуть не протаранила головой Салли-Реквием.       — Впереди какие-то эггмоперские штуки. Топать, вроде, недалеко, — детектив снова взвалила на себя Тейлза-Палача: — Держим шляпу крепче!       — Так, может, мы все на тебе полетим? — внёс предложения Нулевой.       — Ага, щас! Нашёл тут ишака, — крольчиха проверила капсулу. — Видал, как я летаю? Да я тут всех раскидаю, как бешеная лошадь пьяного ковбоя!       Под ногами хрустела ледяная корка, под ней дрожала рябь. Пространство пульсировало багровыми прожилками, как вены. Наверху колыхалась темнота, подсвеченная алым, словно далёким пожаром.       — Это что, Зона Вне? — выплюнула жвачку Эми и шаркнула ногой, чтобы спрятать плевок под инеем и серой пылью. — Она какая-то больная.       Горизонт застыл. Причудливые скалы и монолиты, которые прежде возникали из ниоткуда, сейчас лежали неподвижно, как могильные плиты.       — Похоже на правду, — огляделась Банни-Вендиго. — В глазах не мелькает, по потолку не бегхаем. Значит, у повстанцев есть какой‑то механизм… или нежить схватила Зону Вне за хлотку. Зубами. Как волчара овцу.       Среди запустения, по рельсам сквозь пустоту, бесшумно проносились космопоезда. Пурпурные и золотые огни — призраки жизни.       — То есть, мы где-то возле базы повстанцев, милочка-шериф? — звонко уточнила «Прекрасная». — Даже не знаю, хорошо это или плохо.       Ветра здесь дули сразу отовсюду. Как и положено Зоне Вне. Правда, теперь они несли смрад бензина и душок тухлого мяса.       — Дюже плохо, цыпочка. Зона Вне молчит, никто не выходит — мы тут, как индейцы на опустевшей станции. Лишь бы Мультик не забыл про Рэдианса.       — Может, Крис нас обманул? — Салли-Реквием держалась очень близко к Сонику-Эху, иногда даже хватала его за локоть.       — Да ну тя, сахарок. Даже вонета плюшевая гнида не захочет испытывать судьбу — Кодек живо за шкирку прихватит, и не только за яйца.       Её кроличий нос задёргался. Детектив втянула сухой воздух полной грудью.       — Оба-на… чувствуете? Смертью несёт. Оверлордус свою гниль и сюда притащил. И тишина здеся, будто на старом кладбище.       Позади, по эстакаде из застывшего света, пронёсся ещё один космопоезд. С тёмными окнами и пробоиной в боку, из которой сочился дым. Он исчез вдали, оставив лишь дрожание земли.       — Эу-у! — заорал Соник-Эхо на всю округу. — Где это мы?!       Голос ежа прокатился по Зоне Вне. Тейлз-Модеус зарычал.       — Не надо, дядя! — воскликнула Салли-Реквием.       ШЛЁП! Вслед за выкриком последовала звонкая оплеуха. Слёзы тут же выхлестнулись из глаз. Нулевой рухнул на землю. Лис навис над ежом.       — Ты ебанутая… тварь! Ты только что объявил о нас всему, что здесь ползает!       Его крик сорвался на хрип. Но это не помешало учёному драть глотку:       — Ы-Ы-Ы-ЫА! КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ!       Вдруг его неоновые кроссовки медленно оторвались от земли.       — Слышь, магнитный мужик… сейчас ты тут самый громкий.       Банни-Вендиго держала учёного за воротник, как щенка, и добродушно улыбалась… но потемневший взгляд делал её похожей на маньячку. Пока персиковый лис стрелял пурпурными молниями, Салли-Реквием подбежала к Сонику-Эхо, рывком подняла его и стряхнула снег.       — Ты в порядке? — бурундучиха заглянула ежу в лицо.       Нулевой потирал щёку. Она покраснела и горела огнём.       — Я в порядке. А вот твой дядя — нет. Больной на всю голову, — колючий парень сплюнул кровь. — Ему лечиться надо, а не детей воспитывать.       Тейлз-Модеус быстро остыл — хвосты повисли, искры пропали. Эми укоризненно на него смотрела, уперев руки в бока. Встретившись взглядом с лисом, ежиха покачала головой и закатила глаза.       Нулевой ощупывал себя и жмурился — будет синяк. Но ёж не злился, только устало понял: это был не удар ненависти, а удар безумного страха.       — Новые аккорды ещё будут? — уточнила Банни-Вендиго.       Она слегка встряхнула лиса, будто вытряхивала из его штанов агрессию.       — Не будут, — учёный побежал по воздуху: — Пусти меня уже, дылда!       Детектив осторожно поставила персикового мобианца на землю. Тейлз-Модеус одёрнул футболку, поправил ирокез и отвернулся, скрестив руки.       — Драться мы будем с дохляками, а не друг с другом, — «Прекрасная» потёрла себя за плечи и постучала зубами: — Мамочки родная, как же тут холодно. Чую, у меня потом почки нахуй отвалятся.       Дорога вилась между скалами. Идти было трудно: под ногами — трещины с едким дымом, а фонари почти не пробивали серую мглу.       — Я думаю, это всё-таки Оверлордус, — Салли-Реквием нарушила напряженное молчание. — Зона Вне обычно «поёт». Голос из Верхних Миров слышат все существа с развитой магией.       Соник-Эхо протяжно хмыкнул. На одну загадку стало меньше — теперь ёж знал, что за «оркестр» сопровождал их космопоезд, когда ехали к Эболе.       — А здесь она молчит, — продолжила бывшая принцесса. — Не думаю, что повстанцы заглушили её, потому что она мешает солдатам спать.       — Чувствую, ты не с улицы эти премудрости подобрала. Давай колись — в Мементомори вычитала или наставник рассказал? — спросила Д`Кулет.       Соник-Эхо коснулся сумки. Нашарил дневник доктора Санктифайда.       — Рассвет часто бывала в Зоне Вне и в Измерении Хаоса. Всю жизнь. Даже до вторжения демонов в её мир и «Генезис-13», — ответила бурундучиха. — Она много историй оттуда приносила. Правда… они все были грустные.       — Давай, блять, ты только не будешь их рассказывать сейчас, — Тейлз-Модеус дышал с присвистом. — Мамаша-генерал многих там похоронила.       Банни-Вендиго остановилась так резко, что Эми врезалась ей в спину. Крольчиха вскинула голову и часто задвигала носом.       — А ну-ка. Тихо, — прошептала детектив.       Все замерли. Даже Тейлз-Модеус перестал пыхтеть.       Из тумана донёсся звук. Не демонический топот, не шарканье мертвецов, а размеренная, уверенная поступь. Так ходят те, кому некуда спешить.       — Эй! К нам не подходи! А то зарежем! — снова забравадил Соник-Эхо.       Появилась фигура. Изящная, закутанная в пурпурный плащ с капюшоном. Под плащом угадывались броня — золотая и лёгкая, но явно боевая.       — Стоять, — голос был мужской, бархатный, со сверхъестественным эхом.       Банни-Вендиго заслонила собой компанию:       — Мы к Твайлайт-Рэдиансу. По приглашению.       — Я знаю, — фигура откинула капюшон.       Крольчиха ахнула и едва не выронила бумбокс. Из-за её спины высунулись четыре недоумённые мордочки. Перед ними стоял трёхглазый ёж. Твайлайт-Рэдианс собственной персоной.       — Я решил встретить вас лично, — заявил элитный Наивысший.       Соник-Эхо почувствовал, как Зона Вне… ожила. Вокруг этого ангела. Нулевой чуть подошёл к Рэдиансу, чтобы проверить догадку — мелодия стала громче.       Неожиданно по земле пошла дрожь. Вся Зона Вне заходила ходуном.       — Быстро за мной. Объяснения потом.       Туман сгустился ещё сильнее. В её пучине разнёсся металлический вой.       — Сейчас тут будет жарко.       Ребята двинулись за Херувимом: подъём, затем всё более крутой спуск, ноги заскользили. Соник-Эхо всматривался в туман:       — Ух, ебать…       Остальные тоже посмотрели: над туманом появились два светящихся красных обруча, огромных, как топазовые врата «Биврёста-140». Стало ясно — это глаза размером с дом.       — Метал Омнилорд, — даже не обернулся Рэдианс.       Сквозь дымку проступил синий металл и плыл мимо бесконечно, как неспешный поезд. Ветер свистел в ушах, трепал волосы и шерсть.       — Стандартная модель, средний размер. Вам его не стоит бояться.       Наконец синева закончилась, и Соник-Эхо побелел: это была лишь голова чудовища, всё это время опускавшаяся вниз, не считая длинной шеи. От попытки представить размер тела захватывало дух и пугало до истерики.       — Клёво, правда? Я бы на таком дракончике покаталась! — а вот Банни-Вендиго, наоборот, радостно усмехалась, с улыбкой жмурясь от воздушных потоков. — Представьте, каким эпичным было бы родео на роботе-титане!       — Какая же ты ненасытная женщина. Тебе чё, скачек на космических рыцарях-койотах не хватает? — пробурчал Тейлз-Модеус. — Я бы тебе посоветовал кататься только на Антуанчике, а не лезть к другим чудовищам.       Высшая демоница, всё ещё улыбаясь, медленно обернулась к учёному:       — Ах ты титька тараканья… тебе жить надоело? — детектив демонстративно сжала перед собой кулак. — В другой ситуации я бы уже тебя зарыла.       — Я знаю, дорогуша. Это тебе за то, что выставила меня глупым мальчишкой.       — Какой же ты жалкий. Но смелый, — снисходительно фыркнула крольчиха.       Салли-Реквием не могла отвести взгляд от трёхглазого ежа. Она знала его лишь по рассказам Бига-Экзорциста, где Наивысший был живой легендой, первым диссидентом Апокрифа.       — Бля, меня уже продуло. Апчхи! — шмыгая и потирая нос, проворчала «Прекрасная». — Кажется, у меня начался насморк.       К счастью Нулевого, они уже оказались в скальной расщелине. Перед ними появился вход, замаскированный под пещеру.       — Добро пожаловать в Даат, современный бункер Эгг-Армии.       Рэдианс коснулся камня, и створка начала медленно отъезжать. Соник-Эхо танцевал ушами: слушал воодушевляющие музыкальные мотивы. Те самые, которые могли бы играть в Верхних Мирах, когда герои побеждают Зло.       — Здесь безопасно… пока что. Мы успеем обратить парня.       Из прохода вырвался свет — яркий и неприятный, безжалостно слепящий. Но он обычный, от старых электрических ламп. Прям как свет в конце тоннеля.