Глава 2.1 «Одно из двух»

♡︎♢♤♧

      — Внимание! Идёт загрузка ресурсов… — разносится в стороне, сопровождаясь ощутимой вибрацией, исходящей от развёрнутого окошка и единственного источника света по совместительству.       Тэхён во второй раз за день с трудом распахивает веки, будто выныривает из вязкого, бесконечного сна. Мир вокруг походит на густую мглу, дрожащую от звуков: роботизированный женский голос сыплет служебными фразами, а рядом разносится хрипловатое дыхание Бомгю, всё ещё цепляющегося за его руку.       Парень недовольно хмурит брови и раздражённо пытается открыть рот, однако под воздействием наказания он может только мычать, пыхтеть и вести себя как ребёнок, демонстрируя своё недовольство. Тэхён устало закатывает глаза и хочет разок стукнуть бывшего, чтобы он угомонился и сосредоточился на происходящем, но когда он смотрит на него, пытаясь разглядеть его фигуру сквозь белую дымку, застывает.       Он видит тяжёлые матовые ботинки с широкими ремнями и металлическими пряжками; полурастёгнутую снизу свободную рубашку; чёрные штаны с портупеями и широкий браслет с сенсором, окольцовывающий запястье, невольно вгоняющий в ступор и наталкивающий на самоанализ.       Тэхён опускает взгляд вниз и ахает, видя на себе на удивление практичное одеяние. Пальцы скользят прямиком к портупеям, плотно окольцовывающим левое бедро. Несмело ощупывает их и вынимает аккуратный нож, лезвие которого позволяет разглядеть смутное, но определённо посвежевшее отражение.       Тэхён удивлённо вскидывает голову, чтобы потребовать от Системы объяснения, но та продолжает декламировать строки данных, сопровождая это ростом чисел на экране. С каждым новым процентом мир начинает видоизменяться: разноцветные пиксели постепенно выстраивают чёткую картину — почти такую же стерильную комнату, в какой они находились до этого.       Разница лишь в миниатюрном размере, создающем ощущение, что они взаправду заперты в душной коробке для лабораторных крыс. И в двух чёрных как смоль дверях с серебристыми ручками, на лакированной поверхности которых изящным почерком выцарапаны цифры «1» и «2», слабо подсвеченные алым.       Упомянутое ранее название испытания сразу кажется до смешного прозрачным, однако всё ещё не внушает доверия, поскольку мысли о возможности смерти не покидают их головы.       И нож в слегка дрожащих руках тому подтверждение.       — Сборка данных завершена... Система стабильна... Вирусов не обнаружено... Игровая среда полностью синхронизирована и готова к использованию, — уведомляет Система, показывая сто процентов на экране, высасывающие из пространства тяжёлую дымку. — Поздравляю игроков с открытием первого в списке игрового пространства под названием «Мир дилемм». Ваша задача пройти пять испытаний и получить первый артефакт, который поможет вам приблизиться к реальному миру, — вводит в краткий курс дела, показывая на табло схему комнат, состоящую из шести секций.       Две красные мигающие точки указывают на местоположение Тэхёна и Бомгю в блоке номер шесть, а фиолетовым помечен важный артефакт, расположенный в первом блоке, находящемся на приличном от них расстоянии.       Каждый сектор имеет свой отличительный цвет и код, по которому тяжело прочитать содержимое, однако возле каждого из них расположены небольшие, едва различимые символы: пятый блок помечен ключом, четвёртый - лианой, третий - пирамидой, второй - клеткой, а первый - половинкой сердца.       Тэхён не может понять, какая из комнат его пугает больше, но точно может сказать, что секция с лианой не внушает доверия. Причиной тому служит страх столкнуться с обитателями диких джунглей, далёкими от миловидных щенков или кошек. Он уже чувствует, как влажная духота давит на грудную клетку, в то время, как ядовитые растения разрастаются по периметру, чтобы вовлечь его в ловушку.       — В ваши браслеты встроен GPS, благодаря которому игра сможет найти вас. В них загружены ваши данные, необходимые карты, детали пройденных миров и виртуальный магазин, в котором вы можете приобрести еду, снаряжение, а также вспомогательные предметы, способные облегчить ход игры, — Система делает краткую паузу, когда текст заполняет всё пространство экрана. — Оплата производится внутриигровой валютой, которую вы можете получить только после прохождения испытаний. За каждое из них вам начисляется по сто единиц люминов на персону, — наконец продолжает Система, подлетая к парням, воодушевлённо осматривающим чёрные металлические браслеты, находящиеся в спящем режиме.       Бомгю пару раз тапает по чёрному экрану, чтобы привести устройство в действие, но оно выдаёт ошибку, уведомляющую, что игрок не зарегистрирован в сети и не имеет доступа к ресурсам. Тогда он возмущённо приоткрывает рот, привлекая к себе внимание, и автоматически получает за это по губам. Легонько, но ощутимо.       — Лучше молчи, — комментирует свои действия Тэхён, когда с Бомгю слетают второе наказание, которое, судя по всему, прошло безболезненно. По крайней мере, это можно сказать по нулевой реакции, так сильно отличающейся от первой, более эмоционально-насыщенной. — Сист... Скажи, как мы можем к тебе обращаться в случаях, если у нас возникнут вопросы? — мягко интересуется он, чувствуя неправильный привкус на языке из-за бездушного «Система».       — Я всего лишь искусственный интеллект, созданный как программа-куратор внутри игровой платформы. У меня нет имени, — говорит она, но затем, чуть погодя, продолжает: — Но вы можете дать мне его, если будете чувствовать себя комфортно.       — «Заноза в заднице» подойдёт? — бурчит под нос Бомгю, проходясь языком по нижней губе, слизывая чужое прикосновение. Мягким движением руки зачёсывает волосы назад и опирается спиной на стену, расположенную позади. — Или же я получу за это очередное наказание? — с нескрываемой иронией вопрошает Бомгю. Насмешливо вскидывает бровь и наблюдает за беспокойной Системой, которой не хватает человеческих очертаний. Сейчас она бы злобно топнула ножкой и покрылась красными пятнами, выражающими злость. Но всё, что ей остаётся — кружиться возле него и озарять своим красным свечением бесстыжее лицо.       — Игрок Чхве...       — Ах, Бомгю перестань, — вмешивается в назревающую перепалку Тэхён, не давая Системе закончить фразу о возможном наказании. Он задумчиво прикусывает внутреннюю стенку щеки, размышляя над именем.       В голову лезут уже существующие, принадлежащие ручным ассистентам, которыми пользуется современное человечество. Однако он хочет дать что-то своё, особенное, что поможет сделать её более живой и чуть приземлённой.       — Эноа. Я буду называть тебя так, — уверенно заявляет Тэхён, используя в голове игру слов, составляющую подобную аббревиатуру.       — Как скажешь, игрок Кан Тэхён. Это имя не вызывает никаких противоречий и не нарушает правила. Теперь я — Эноа, — горделиво объявляет Система, будучи в хорошем расположении духа, ведь впервые за всё своё существование её наделили чем-то столь драгоценным.       Человечным.       — Эноа, почему наши браслеты дают сбой? — интересуется Тэхён, задав этот вопрос вместо Бомгю, который выглядит чернее тучи. То ли из-за того, что его бесцеремонно заткнули, не дав выплеснуть эмоции на бездушную машину, то ли из-за чересчур дружелюбной атмосферы, вспыхнувшей между Тэхёном и Системой. — Даётся ли нам стартовый капитал, чтобы использовать его перед началом игры? И зачем нам, чёрт побери, нож? — допытывается, красноречиво выставляя левую ногу вперёд, чтобы Система обратила внимание на ножны.       Но внимание обращает Бомгю, сканирующий тэхёново бедро слегка голодным взглядом. Он сглатывает вязкую слюну, прокручивая в голове моменты, далёкие от приличия, и тут же отворачивается, ища нечто интересное в чёрных, ничем не отличающихся друг от друга дверях. Но когда понимает, что ответ сам по себе не придёт ему в голову, следует примеру Тэхёна и вновь принимается осматривать сенсорный экран на запястье.       — Чтобы активировать браслеты, вам нужно приступить к прохождению испытаний. Сейчас вы находитесь в промежуточной фазе, где вы можете ознакомиться с лором первого мира, — отвечает Система на первый вопрос, на что парни одновременно перестают донимать браслет. — Нож служит вспомогательным инструментом. Не беспокойтесь, вам не придётся им защищаться, — успокаивает она, на что Бомгю фыркает и выпаливает очередной комментарий в стиле: «этим ножом максимум можно открыть банку консервов, не то что защититься», но его благополучно пропускают мимо ушей.       — Стартовый капитал не предусмотрен на данном этапе. Вам нужно получить первый артефакт, чтобы разблокировать доступ к заработанным люминам. Поэтому прошу вас подтвердить своё согласие на начало игры, и я объясню правила, относящиеся к первому этапу, — просит Эноа и выводит на экран табличку с «Да/нет», ожидая ответ игроков.       Тэхён переглядывается с Бомгю, ища в его глазах поддержку. И тот, сжимая губы в тонкую линию, подходит ближе, мягко опускает ладонь на тэхёнову спину и решительно нажимает на кнопку «Да», подтверждая их готовность.       — Идёт активация первого испытания: «Одно из двух»... Сбоев не обнаружено. Активация сенсорных браслетов... Процесс запущен.       Браслеты на запястьях игроков тут же вспыхивают мягким светом — бордовым у Тэхёна и янтарным у Бомгю.Поверхность слегка нагревается, отзываясь на прикосновение чужих пальцев, и они ощущают, как что-то незримое проникает под кожу, будто новая реальность медленно вшивается в их тела, делая их единым целым.       — Связь с ядром системы установлена... Сенсорное сопровождение активировано... Биометрия синхронизирована. Игроки, прошу вас перейти на стартовые позиции — к линии инициализации, — сообщает Эноа, когда неоновая полоса загорается на полу, в точности перед двумя платформами, скрытыми в сиянии белого света.       Бомгю кивает Тэхёну, в последний раз проезжается ладонью вдоль тэхёнового позвоночника, будто отдавая последнее тепло, и отходит вправо, когда Тэхён идёт влево.       Под ногами вспыхивает зелёный свет, пуская вверх веер сканирующих лучей. Они прощупывают каждую клетку, каждую частоту, будто извлекая глубинную правду из плоти. Когда система убеждается в отсутствии внешних угроз и стороннего вмешательства, платформа «принимает» их, фиксируя обе фигуры.       — Инициализация завершена. Игра разрешает ввод правил, — разносится мужской хриплый голос по комнате, на что Эноа, как всегда бодрая, но уже более собранная, произносит:       — Добро пожаловать в симуляцию первого уровня. Категория: «Лёгкая адаптация». Перед вами находятся две двери. За каждой скрыт один из возможных исходов: прогрессивная траектория, ведущая к ускоренному завершению, либо осложнённая, играющая роль препятствий в прохождении. С каждым этапом ставки будут возрастать, поэтому выбрать правильный путь очень важно, — подчёркивает Система и делает паузу, чтобы дать парням переварить услышанное.       — На данном этапе скрывается автоматический проход ко второму испытанию, либо, напротив, вам придётся потратить значительное время на то, чтобы отыскать из сотни дверей нужную. Определитесь с цифрой и подтвердите свой выбор, чтобы узнать, какой из исходов вас ждёт, — туманно объявляет Эноа, сворачивается в привычную ячейку и отлетает чуть в сторону, дав игрокам побыть в мнимом «одиночестве».       Парни буравят взглядом две одинаковые двери, пытаясь заглянуть в закулисье. Тэхён осторожно проводит пальцами по лакированной поверхности и чувствует, как холодок пробегается по спине. Незримое, потустороннее нечто, будто пытается засосать его внутрь, отчего рука сама по себе прижимается к груди, а взгляд падает на Бомгю, застывшего в таком же подвешенном состоянии. Тот, заметив чужое внимание, немного веселеет и не находит ничего лучшего, чем изъять из памяти острый комментарий:       — Помнится мне, как ты однажды заявил мне, что пока активы думают головкой, пассивы — головой. Поэтому я любезно уступаю тебе первый уровень, Тён-и, — Бомгю неторопясь сходит с платформы, чтобы подойти ближе к удивлённому, не ожидавшему подобного заявления, Тэхёну.       — Я никогда не говорил подобного, — возражает он, давясь воздухом. Две чёрные двери разом становятся неинтересной декорацией на фоне разгоревшегося внутри желания уколоть Бомгю. — Возможно, ты путаешь меня с кем-то из своих любовников, — несдержанно добавляет он, позволяя горечи заполонить рот.       Слово «любовников» фактически выплёвывается вместе со всей накопленной за последние месяцы обидой. Обидой на Бомгю, который спокойно продолжил жить без него, пока тот, страдая из-за творческого кризиса, так и не смог найти в себе силы продолжить обучаться в парижской академии искусств, о которой он так грезил. Страдал, потому что думал о Бомгю. Думал о том, как сильно он скучает и не может сосредоточиться на будущей карьере, когда его сердце ежедневно поддаётся коварным нападкам.       — Ты так уверенно заявляешь о моих похождениях, — невесело хмыкает Бомгю, фактически «дыша» Тэхёну в спину. Он сканирует напряжённую фигуру, улавливая дрожь в верхних конечностях и тот, словно почувствовав, куда направлен чужой взгляд, тактично прячет кулаки в карманах. — Всегда был во мне не уверен?       — Ха, — выдыхает Тэхён и, не выдерживая, оборачивается, чтобы получше разглядеть спокойное выражение лица Бомгю. — Говорит человек, который всё время ревновал меня к моему лучшему другу, — с каждым словом он старается уколоть его и обвинить в недоверии.       — Могу ли я поинтересоваться? — едва сдерживая себя, задаёт вопрос Бомгю, на что Тэхён вскидывает подбородок, подталкивая его к продолжению. — У кого ты остановился после возвращения сюда?       — Разве это имеет к тебе какое-то отношение? — задаёт встречный вопрос, складывая руки на груди. Он делает шаг вперёд, наступая на Бомгю, но тот стоит столбом, не смея поддаться импульсу и отшагнуть. — По-моему, ты сам оттолкнул меня, посчитав крутой идеей остаться друзьями. И раз мы находимся на данном этапе, то нам стоит позабыть о таком понятии как «ревность», хорошо? — с вызовом вопрошает Тэхён, подходя почти вплотную. Так, чтобы получше разглядеть раскаяние на дне карих омутах.       Бомгю стыдливо прикусывает губу, зная, что Тэхён прав. Он не имеет права ревновать его сейчас. В моменте, который вернул их к тем временам, когда они могли лишь неловко пересекаться взглядами, шарахаться от случайных прикосновений и тайно вздыхать друг по другу.       Но он ревнует, ведь Хюнин Кай всегда был третьим колесом в их отношениях. Призраком, не дававшим Бомгю расслабиться и перестать нежеланному чувству расползаться внутри назойливыми муравьями.       Потому что он не мог не замечать те чувства, которые теплились на дне взгляда Кая, направленного на Тэхёна. Те нежность, привязанность и яркую, заставляющую сердце Бомгю сжиматься в тугой комок, тоску. Ту невзаимность, которую он проносит с собой из года в год, думая, что о ней никто не прознает.        Но Бомгю не слеп, нет.       Возможно, им двигал страх проиграть ему. И Бомгю проиграл. Но не тому, кому было суждено сидеть на скамье запасных, а самому себе. Человеку, у которого в руках было всё, но который предпочёл отпустить это в свободное плавание. Пусть и с тяжестью на душе.       — Игроки Чхве Бомгю и Кан Тэхён получают первое предупреждение за нарушение правил! — голос Эноа неприятно растекается по комнатушке, встряхивая две фигуры. — Осталось два предупреждения до наложения игровых санкций, — торжественно объявляет она, очевидно, испытывая странный фетиш к наказанию игроков за непослушание.       — У меня никого не было кроме тебя, — шепчет Бомгю, посчитав нужным смягчить углы. — И ты сказал мне эту фразу, когда я заказал вместо двух литров краски для дверей, два литра акриловой, — добавляет, чуть краснея из-за своей глупости.       Он отчётливо ощущает шерховатую поверхность увесистой коробки, которую он торжественно вручил Тэхёну, думая, что делает доброе дело. Но в итоге получил словесный нагоняй, после которого пошёл в обычный магазин исправлять положение. Однако Тэхён получил полное удовлетворение только после того, как Бомгю самолично покрасил нужные двери и в качестве завершения вечера отвёл их в отель, чтобы провести там две страстные ночи.       — Тогда я не ошибся в своих высказываниях, — с предательской полуулыбкой шепчет Тэхён.       Признание Бомгю невольно смахивает с него паутину напряжения, позволяя Тэхёну вдохнуть полной грудью. Он осознаёт, что кривит душой, упрекая того в ревности, поскольку и сам чувствует по отношению к Бомгю такие же противоречивые чувства. Но признаться в этом сейчас равносильно проигрышу перед ним, а это последнее, чего он хочет на данный момент.       — И раз ты ничего без меня не можешь, я скажу тебе следующее, — переключаясь на задание, деловито говорит Тэхён и выставляет указательный палец вверх. — Двери абсолютно одинаковые и вычислить верную практически невозможно. Скорее всего, мы можем положиться только на удачу, — пожимает плечами, когда проходится по поверхностям дверей внимательным взглядом. — Какая дверь тебе нравится? — интересуется Тэхён, оборачиваясь через плечо.       — Мы не можем быть в этом уверенными. Вдруг дело в том, как выцарапан номер или же... — Бомгю начинает бегло осматривать комнату, чтобы найти намёки на подсказки. Но в ней нет ровно ничего, что делает поиск ответов бесполезным. — Или же я смиренно послушаю тебя и выберу номер один, — сдаётся Бомгю, встречаясь со взглядом Тэхёна.       — Спасибо, — хмыкая, говорит Тэхён и уверенно касается серебристой ручки, которая моментально оставляет на его теле сильный ожог. Тэхён резко вскрикивает, отдёргивает руку и с ужасом наблюдает за отпечатком дверной ручки, рассекающим ладонь. Он пульсирует, пронзает обижающим жалом, растекаясь тупой болью по периметру руки.       Бомгю реагирует быстро, машинально хватает того за запястье и притягивает к себе. Он тихо ругается себе под нос, нервно осматривает чужую фигуру и, цепляясь взглядом за клочок ткани в тэхёновом кармане, молниеносно тянет за его конец. Этой вещью оказывается красная повязка, заботливо оставленная игрой в качестве очередного «инструмента», пришедшегося как раз кстати.       Аккуратно, почти не дыша, Бомгю накрывает тканью место поражения и не туго завязывает, чтобы не передавливать. Делает это скорее не для защиты кожи от внешней пыли, витающей в воздухе, а чтобы скрыть поражённую зону от чувствительного тэхёнового взора.       — Игрок Кан Тэхён нарушил правила и получил наказание в виде ожога второй степени, — уведомляет Эноа, в издевательской манере всплывая прямо у парней перед носом. — Вы выбрали дверь, не подтвердив действия, поэтому обе ручки были под воздействием высокой температуры. Для того, чтобы продолжить, пожалуйста, нажмите на вариант ответа, чтобы принять окончательный ответ, — просит она, выводя на экран два варианта ответа.       — Эй, — показательно игнорируя сказанное, окликает её Бомгю. — Можно ли оказать ему помощь? — допытывается, беспокоясь о моральном состоянии Тэхёна, которого начинает потряхивать мелкой дрожью. Он в неверии осматривает свою ладонь, пронизанной чужой заботой и замечает, как на красную ткань спадает одинокая слеза, оставляющая тёмное пятно.       — Моя рука...       Бомгю своевременно проводит большим пальцем по его векам, вытирая проступающую влагу и выжидающе буравит взглядом ассистента, чуть ли не требуя срочного оказания медицинской помощи.       Ведь кому как не ему знать, насколько трепетно Тэхён относится к своим рукам, создающим настоящее искусство?       — Понимаю ваше беспокойство, но вам ранее были озвучены чёткие правила. Если вы идёте наперекор игре — игра отвечает тем же. Поэтому, пожалуйста, нажмите на номер двери, чтобы продолжить испытание, — повторяет Эноа, вновь показывая варианты ответа.       Бомгю раздражённо щёлкает языком, выбирает номер «один» и уже самостоятельно тянется к ручке двери, не позволяя Тэхёну притрагиваться к ней. Он становится первым, кто проходит внутрь идентичной комнаты, оснащённой хорошим освещением и двумя дверями, одна из которых подсвечена зелёным светом.       — Поздравляю, игроки! Вы выбрали верную дверь, ведущую ко второму испытанию: «Цветок мугунхвы расцвёл». Уровень сложности — средний, — Эноа делает паузу, показывая на экране волну зелёных огней, выходящих за пределы табло и проходящих по периметру стен, которые в итоге задевают и браслеты парней, уведомляя о начисленных ста люминах.       — Правила испытания предельно просты: оба участника обязаны принять фиксированную позу и оставаться в ней без движения на протяжении заданного интервала времени. Нарушение условий приведёт к немедленному вмешательству игровой сущности, чьё единственное предназначение — уничтожить нарушителя, — спокойная манера речи растекается по комнате, служа ярким контрастом между её довольным настроем и в миг побледневшими, как полотно, игроками.       Тэхён забывает о болезненном жжении в ладони, смещая всё внимание на условия прохождения, звучащие абсурднее их нахождения в виртуальной реальности, тогда как Бомгю пытается визуализировать в голове игрового монстра, слегка дёргаясь из-за особенно вычурных образов.       — Перед вами две двери, за одной из которых скрывается привилегия, включающая в себя сокращение испытания до двух минут, а за другой усложняющий модификатор, активирующий дополнительное условие, при котором вы с высокой вероятностью потерпите неудачу, — Эноа не подаёт ни малейшей подсказки. Её голограмма отлетает чуть в сторону и зависает в воздухе, словно наблюдая с интересом, но не вмешиваясь. — Прошу, подумайте хорошенько, если не хотите столкнуться с первым перерождением. Выберите дверь и назовите цифру, — добавляет она, после чего сворачивается в ячейку, ожидая следующего хода от игроков.       — Как твоя рука?       — Что ты думаешь по этому поводу?       Вопросы слетают с губ одновременно, отчего Тэхён и Бомгю неловко переглядываются и отводят взгляд в сторону.       — Болит, но жить буду, — Тэхён первым нарушает тишину, подняв ладонь на уровне глаз. Он не видит ожог, но чувствует явный дискомфорт, с которым не готов столкнуться лицом к лицу. — Просто боюсь, что не смогу заниматься любимым делом. Ты же знаешь... — делает паузу. — Архитектурный — моё всё, — горько шепчет, резко опуская руку вниз, не желая видеть её.       — Эй, — ладонь Бомгю аккуратно опускается на тэхёново плечо, чуть сжимая в знак поддержки. — Не забывай, что мы находимся хрен пойми где. Если мы можем умереть с шансом на перерождение, то и подзалатать твою руку определённо сможем. Ты сможешь рисовать, Тён, — уверяет Бомгю, смещая ладонь чуть ниже. — Если хочешь, я могу взять всё самое сложное на себя, чтобы ты лишний раз не напрягал кисть. Что скажешь? — интересуется, но Тэхён лишь шумно выдыхает и кладёт руку на его ладонь, мягко снимая её с себя.       — Я не нежная девица, Бомгю. И далеко не беспомощный, — роняет Тэхён, цепляя на себя мнимое равнодушие. Он прочищает горло, поворачивается к стене и начинает как ни в чём не бывало: — Итак, у нас есть две двери. Абсолютно одинаковые и ни о чём не говорящие. Так каким образом нам стоит выбрать правильную? — рассуждает, поглаживая подбородок. — Можно предположить, что игра чередует между собой «один» и «два», но это было бы слишком просто, не так ли?       Бомгю подходит ближе, вглядывается в выцарапанные номера и шумно выдыхает, заводя руки за спину. Он устало прикрывает глаза, мечтая оказаться в своей тёплой постели и засыпать под тихое мурчание Нэж, любящей занимать тэхёнову половину кровати. Но реальность не позволяет окунуться в мечтания, напротив, заставляет очнуться ото сна.       — Я придерживаюсь твоей теории об удаче, — пожимает плечами Бомгю, на всякий случай осмотрев потолок, который, на удивление, оказывается зеркальным. Отпечатывающим весь страх, переживание и дискомфорт. — Слушай, мне кажется, что нам не стоит так сильно ломать над этим голову. Давай просто попробуем выбрать цифру «два» и посмотрим, что из этого выйдет.       — Я хочу войти снова в дверь под номером «один», — внезапно возражает Тэхён, словив назойливую мысль о теории одной двери.       Она как сложный тест, в котором правильные ответы находятся под одной и той же буквой. Ученики, сталкивающиеся с таким совпадением, невольно начинают сомневаться в правильности ответа и решают изменить своё решение. И не исключен тот факт, что игра может действовать по такому же принципу, пытаясь запутать.       — Может всё-таки рискнём? — переспрашивает Бомгю, с сомнением окидывая дверь сканирующим взглядом. Почему-то, после слов Тэхёна, от неё повеяло чем-то зловещим, отталкивающим, в то время, как вторая вызывает противоположные чувства.       — Я позволил тебе выбирать в прошлый раз, — стоит на своём Тэхён, на что Бомгю остаётся лишь разводить руками и безмолвно согласиться. Он складывает руки на груди, толкается языком в щёку и показательно вскидывает подбородок, безмолвно прося Тэхёна действовать: — Эноа, мы хотим проголосовать за номер «один», — говорит Тэхён, приводя Систему в рабочий режим.       — Конечно, если вы тщательно взвесили все «за» и «против», прошу подтвердить свой выбор, — отзывается Эноа, транслируя варианты ответа. Тэхён слегка раздражается, понимая, что им придётся столкнуться с этим ещё три раза, теряя драгоценное время, но он не тот, кто придумывает идиотские правила. Поэтому тапает по сенсору и с опаской подходит к нужной двери, вытягивая руку вперёд.       — Я открою, — объявляет Бомгю и молча огибает его, поворачивая дверную ручку. Замок податливо щёлкает, открывая перед ними совершенно другое пространство.       Когда они заходят в комнату под номером «три», четыре стены, напоминающие клетку, разом осыпаются, перенося их в густые, пропитанные влагой, джунгли. Свежий ветер тут же зарывается у них в волосах, будто проводя по ним невидимой рукой, тем самым пытаясь пожелать удачи.       Почва под ногами зыбкая, сырая, впитывающая каждый новый шаг, оставляя глубокий отпечаток. Тэхён смачно выругивается, когда нога застревает в грязи, не желая его отпускать, из-за чего ему приходится опереться здоровой рукой на Бомгю, который с лёгкостью помогает ему выбраться. На моменте, когда он облегчённо выдыхает, встав на твёрдую землю, дует зловещий порыв ветра, тревожащий деревья, перешёптывающиеся о их шансах на выживание.       Всё вокруг пестрит настороженностью.       Обычно шумные джунгли, наполненные пением птиц, криками приматов и стрекотанием цикад, грязнут в гробовой тишине. Тяжёлой, вязкой. Ползущей под слой одежды Тэхёна и Бомгю, водя по коже размашистые мазки тревожности.       Атмосфера сгущается с каждым новым несмелым шагом. С каждым шумным выдохом, разбавляющих гнетущую тишь. По телу пробегают мурашки, словно кто-то из высоких кустов пристально следит за ними, планируя изящное нападение. Тэхён пару раз резко оборачивается, ловя хруст веток, будто кто-то наступает совсем близко.       Пространство превращается в зубастого хищника, в то время, Тэхён и Бомгю — в безобидных овец, остановившихся на открытом участке джунглей, становясь слишком очевидной мишенью.       Но для кого?       — Внимание, игроки! Выбранная вами дверь под номером «один» признана некорректной, — объявляет Эноа, отчего с тэхёнового затылка срывается «лавина», достигающая влажной земли. С него будто сдирают кожу, лишают защитного панциря, в надёжности которого он был уверен до этого самого момента.        — Протокол испытания обновляется… Запуск осложнённой версии: активирован. Поиск ошибок… Несостыковок не обнаружено. Условия симуляции обновлены. Подгрузка завершена, — говорит Система, выпуская за пределы табло зелёные импульсы, растекающиеся по всей территории игрового поля.       Тэхён виновато тянет Бомгю за рукав его рубашки, чтобы одними губами произнести вялое «прости», но тот машет на это рукой, уверяя, что они со всем справятся. Даже если для этого придётся разок умереть: кто знает, может, на самом деле они просто валяются в отключке от удара током, а весь мир вокруг — всего лишь общий осознанный сон, делающий смерть очередной нелепицей.       — Миссия «Цветок мугунхвы расцвёл» активирована. Игроки, в вашем распоряжении ровно одна минута, чтобы зафиксировать себя в устойчивой и удобной позе. Далее вам предстоит пройти пятиминутное испытание, требующее абсолютной физической статичности. Пожалуйста, примите к сведению: данная версия включает в себя усложняющие условия: каждые девяносто секунд окружающая среда будет обретать новые раздражающие факторы, способные нарушить вашу концентрацию и пошатнуть равновесие. Любое, даже незначительное движение будет интерпретировано как ошибка выполнения и приведёт к активации встроенной угрозы — игровой сущности класса разрушения. Желаю вам выдержки. Время пошло, — уведомляет Система и запускает обратный отсчёт. Он набатом бьёт по ушам, нервируя, вгоняя в ступор и заставляя на миг потерять самообладание.       — Merde, — не выдерживает Тэхён, лихорадочно ударяясь в раздумья.       Он не является статичным спортсменом, хоть и не обделён физической подготовкой. В голове прокручиваются все ролики из ютуба, просмотренные им в перерывах между работой над архитектурными проектами, но ни один из них не даёт никакого преимущества, которым Тэхён может воспользоваться.       — Как ты думаешь, нам стоит встать по отдельности или вместе спина к спине, а? — наконец интересуется Тэхён, нутром ощущая, как время стремительно ускользает из-под пальцев.       Он подходит к Бомгю ближе, по привычке кусая ногти, а тот, не обращая внимания на раздражающее тиканье, задумчиво теребит зубами нижнюю губу, в поисках решения.       — Мы не знаем о каких усложнениях идёт речь, поэтому не уверен, что парная поза может играть нам на руку, — признаётся Бомгю, окидывая взглядом окружающую обстановку. — Судя по тому, что пойдёт дождь, нам лучше не подходить вплотную к деревьям, из-за возможной грозы. Чёрт, — тут же даёт себе по губам, когда слышится первый предупреждающий раскат непогоды.       Громовая волна прокатывается по небу, подтверждая внутренние опасения. Воздух становится плотнее, влажнее, и едва заметный запах озона обволакивает пространство. Бомгю на секунду прикрывает глаза, избегая зрительного контакта с Тэхёном, чувствуя, что своими словами он невольно накликал на них беду. Но, заставив себя взять инициативу, он открывает глаза и тихо говорит:       — Ладно, слушай, сосредоточься на моём голосе, хорошо? Это всё иллюзия, — успокаивающе лепечет Бомгю, когда с Тэхёна сходят все краски на повторном, перебивающим звук отсчёта, раскатом. — Просто встанем друг напротив друга, с выставленными ногами на ширине плеч для устойчивости. Руки можешь спрятать за спину сцепив их в замок, чтобы в моменты страха держаться за себя. Вот так, да, — хвалит того Бомгю, бросая короткий взгляд снизу вверх, проверяя, всё ли правильно. Тэхён безмолвно следует инструкциям, чувствуя, как контроль над своим телом переходит в надёжные руки бывшего, и от этого внутри становится чуть теплее, вопреки сырому холоду, что стелется по коже.       И даже пульсирующая боль в обожённой руке, отдающая в пальцы резким покалыванием, не позволяет ему полностью упасть духом.       — Когда мы выберемся отсюда, — начинает Тэхён, следя за тем, как Бомгю дублирует его позу. — Сделай вид, что ты не видел меня в таком состоянии, — просит он, перекатывая на языке ненавистное чувство жалости к себе. Потому что он далеко не из тех, кто может дать себя в обиду. Он может постоять за себя, может защитить, однако факторы, всплывающие в этом мире, вставляют ему палки в колёса, разнося в щепки его привычный образ. — Осталось пять секунд, — добавляет он, когда таймер вспыхивает красным в углу обзора, окрашивая лица резким отсветом.       — Мы справимся, — произносит Бомгю аккурат на моменте, когда джунгли тонут в звуке сирены, уведомляющей о начале испытания.       Поначалу всё кажется безобидным и чересчур спокойным: влажный воздух стелется по коже, густой туман окутывает корни деревьев, а где-то над головой лениво перекликаются недоступные взору птицы. Однако вместе с уходящим временем начинает таять и ощущение уверенности в своих силах. Джунгли оживают. И будто по щелчку просыпаются их обитатели, активированные волей игры.       Неистовый вой обезьян, прыгающих по веткам, сперва даже слегка расслабляет, отвлекает от затёкших конечностей, которые от неподвижности заходятся в мелкой дрожи. Влажная рубашка липнет к спине, дыхание становится неровным. Тэхён, мысленно разбивающийся о грохот непогоды, стискивает челюсти, запрещая себе издать хоть малейший звук.       А Бомгю... Бомгю не волнует происходящее. Он не слышит назойливого жужжания цикад, будто сознание намеренно отфильтровывает всё лишнее. Не обращает внимания на перекличку приматов. Даже бровью не ведёт, когда мерзкое змеиное шипение раздаётся где-то возле ног, расползаясь по влажной траве тревожной дрожью.       Он сосредоточен на человеке напротив: на его растерянном взгляде; красных, поцелованных холодом щеках; на его милых попытках отвлечься, чтобы оттеснить страх.       Бомгю плавно скользит взглядом по его худощавой фигуре, очерченной новым одеянием, и с каплей недовольства ловит себя на мысли, что хочет его откормить, вернув здоровый вид. Хочется прикоснуться, убрать отросшую чёлку и провести ладонью по чуть впалой щеке. Почувствовать текстуру всегда мягкой кожи и осыпать мелкими поцелуями периметр шеи, по которой стекают тяжёлые капли дождя.       Непогода усиливается: ветер обволакивает две фигуры, будто пытаясь пошатнуть их положение; капли дождя стремительно обрушиваются на них, делая почву податливой, скользкой и неустойчивой. Звуковое сопровождение смешивается с гулом природы и с хаотично бьющимися сердцами игроков.       Первое усложнение не выбивает из колеи, но пускает цепную реакцию, эффект домино, где одно влечёт за собой другое. Под ногами чувствуется проседающая земля, по коже проносится табун мурашек, а в головах вздымается неистовый хаос, подогревающийся вторым осложнением, из-за которого Тэхён едва ли не срывается с места, чтобы кинуться к Бомгю, впервые не на шутку за него испугавшись.       Игра, словно заранее изучив их главные страхи, выпускает в пространство сотни мелких жуков, которые заползают под ткань штанов и маленькими лапками перебираются вверх, изучая новые окрестности. Тэхён не сводит взгляда с Бомгю, глубоко вдохнувшего воздух. Он видит, как его мышцы на руках становятся выразительными, очевидно из-за того, как сильно он сжимает руки. Следит за тем, как смыкаются веки, сводятся брови на переносице, и закусывается щека изнутри.       И Тэхён даже не подозревает, каким водоворотом эмоций охвачен Бомгю, ведь тот до ужаса боится насекомых. Будь то безобидный муравей или кухонный таракан, каждая встреча с подобным существом оборачивалась психологической катастрофой. Бомгю замирал, бледнел, начинал махать руками и с мольбой в голосе просил Тэхёна «разобраться с этим». А когда угроза исчезала, он ещё долго не мог прийти в себя и, как правило, проводил полчаса в объятиях Тэхёна, будто ища в них спасение от мира, кишащего пугающей «мелочью».       Тэхён обеспокоенно кидает взор на табло с отсчётом, уведомляющий о том, что осталось полторы минуты, что означает одно: решающее усложнение будет ровно через минуту.       Пронзительный грохот взрывается над головой, разрезая небо яркой молнией. Страх смешивается с ползающими по телу насекомыми, добравшихся до сокровенных мест. Хочется рвать на себе волосы, кричать от отчаяния и от боли, разносящейся по всему телу. Особенно в районе икр, которые при возможности рванули бы под воздействием напряжения. Которое только усиливается, когда в стороне слышится низкий, предупреждающий рык.       Гомон джунглей мигом обращается в затяжное затишье, будто кто-то уменьшил громкость на «ноль», тем самым дав природе затаить дыхание. Ведь появляется нечто. То, что с жадностью охотится на игроков и без колебаний лишает жизни.       Не с рыком, нет, с вибрацией, исходящей из перекошенной пасти. Вязкая от влаги земля начинает подрагивать, отдаваясь в ступнях, проникая в кости и заставляя сердце игроков биться чаще. Приглушённое урчание прокатывается между деревьями, звуча непозволительно близко, будто тьма въелась в каждый миллиметр пространства и теперь растекается по периметру угрожающим гулом.       За спиной.       Между раскидистыми кустами мелькает силуэт: вытянутый, хищный, покрытый чёрным, как нефть, панцирем. Спина изогнута неестественным дугообразием, а лапы кажутся слишком длинными, с суставами, гнущимися не туда. Его движения плавные и ломкие одновременно, будто каждое движение является результатом борьбы с собственным телом.       У него нет глаз, но есть исключительное обоняние, что можно сказать по тому, как оно обнюхивает воздух, выдувая клубы пара из-под дышащей пасти. В районе морды расположены щупальца, непрерывно колышущиеся, как антенны, считывающие мельчайшие колебания в воздухе. И они ведут его к ним. К застывшим в немом ужасе игрокам, мысленно отсчитывающим последние тридцать секунд испытания.       Всего тридцать секунд.       Тэхён инстинктивно сжимает обожжённую ладонь, давая боли вернуть его в реальность. Напомнить, зачем он здесь и почему так важно сохранять здравый рассудок. Бомгю, пронизанный предобморочным состоянием, делает то же самое: не ради себя, а ради них обоих.       Позволяя горячим дорожкам рассекать щёки, оба прикрывают глаза после мимолётного столкновения взглядов, дающего безмолвное обещание: «Мы всё преодолеем». Оно кажется таким осязаемым, настоящим, будто эта победа уже находится у них в руках.       Но существу плевать на таймеры, как и нет дела до оставшихся двадцати секунд испытания. Оно зловеще урчит, наматывает около них круги, пытаясь надломить их непоколебимость. И когда улавливает краткий тэхёнов всхлип, вырвавшийся на волю, монстр определяется со своей жертвой.       Существо победно скалится, подходит к игроку вплотную, капая вязкой слюной на прилипшую к коже рубашку. Тело Тэхёна невольно вздрагивает из-за омерзительного ощущения, тянущегося от плеча к широкой груди. Ему хочется стянуть с себя грязные вещи, отмыть себя в кипятке, но единственное, что ему остаётся — бороться с желанием открыть глаза.       Веки непрерывно подрагивают, кадык ходит ходуном, а на щеке отпечатывается что-то липкое, пропитанное зловонным запахом мертвечины. Его желудок невольно скручивается в тугой угол, посылая организму рвотные позывы.       Тэхён задерживает дыхание, лихорадочно глотая стремительно наполняющую рот слюну. Это помогает, но лишь на пару жалких секунд, потому что щупальца смещаются к его ушной раковине, скользят внутрь, вызывая жгучее чувство паники и боль, пронизывающую его слуховой нерв.       Тэхён уже готов сдаться и рухнуть от бессилия, его колени подрагивают, а он сам опасно накреняется вперёд, явно рискуя упасть в объятия смерти. Но его порыв останавливает пронзительный визг Системы, смешавшийся с нечеловеческим рёвом существа.       Тэхён удивлённо распахивает веки, блуждая взглядом по окровавленной морде монстра. Панцирь ещё блестит тёмной, липкой кровью, а щупальца, прежде угрожающие, теперь беспомощно извиваются под ногами, активно шевелясь и скользя по земле, оставляя липкие следы.       — Ладно, я был не прав по поводу этой безделушки, — признаётся Бомгю и брезгливо отбрасывает миниатюрный нож, пиная монстра размашистым движением ноги. Оно растягивается на сырой почве и растворяется в ней, будучи поглощённым текстурой игры. — Ты в порядке? — интересуется он у Тэхёна, который не выдерживает и всё же падает, но не на место, где только что валялись щупальца, а прямо в сильные руки Бомгю, не позволившие ему осесть на землю.       — Поздравляю! Испытание «Цветок мугунхва расцвёл» успешно пройдено, благодаря чему на ваш счёт начислено по сто люминов! — торжественно объявляет Эноа, со словами которой окружающее пространство вновь начинает видоизменяться, возвращаясь к форме замкнутой комнаты.       Оживлённая природа, кишащая живностью, шорохами и движениями, тут же обращается в декорацию на разрисованных стенах. На восточной стене проступают очертания двух уже знакомых дверей, отчего ноги Тэхёна снова подкашиваются, и Бомгю мягко поддерживает его за талию, удерживая в стоячем положении.       Их браслеты издают звон уведомления о начислении обещанных внутриигровых денег, что с одной стороны повышает боевой дух, а с другой принуждает отнестись к следующим этапам с опаской.       Ведь неизвестно, смогут ли они остудить повышающийся с каждым разом градус и перейти в другой мир, забрав с собой первый артефакт.       И хочется верить, что этот монстр был худшим из того, что подготовила им игра.