Глава 3.1 «Расцвет увядания»

♡︎♢♤♧

      — Что такое «Флакон живой искры», чёрт побери? — допытывается Бомгю, сгорбившись над сияющим янтарным браслетом перед свёрнутой версией Эноа.       Его пальцы неспешно скользят по сенсору экрана, показывая разнообразные товары в магазине, к которому наконец получил доступ. Шестьсот пятьдесят люминов, гордо числящихся на его аккаунте, так и просятся уйти в разгул разных направлений. Здесь есть всё: от домашней еды, стоящей не больше десяти единиц, до непонятных эликсиров, за которые нужно отдать целое состояние.       И это состояние составляет триста люминов за десять миллилитров, что уже считается чистой водой грабежом!       — И почему нижние лоты заблокированы? — недоумевает, скурпулёзно прокручивая магазин в самый конец, где оседают десятки товаров, названия которых тщательно скрыты.       — Если настроить фильтр поиска, можно заметить, что все товары относятся к той или иной категории, — воодушевлённо начинает Эноа, транслируя на маленьком экране небольшой гайд по магазину, показывая, как правильно им пользоваться. — Если лот заблокирован, значит он относится к миру, который вы будете проходить позже.       — Значит... Уже известно куда мы направимся? Разве ты не говорила, что выбор миров будет происходить случайным образом? — недоумевает Бомгю, припоминая их первое столкновение с попаданием в мир дилемм.       — Всё верно, — соглашается Эноа, загораясь приятным зелёным свечением. Её голос на миг становится мягче, почти успокаивающим. — Игра случайным образом выбрала мир с которого всё начнётся, а это значит, что вы будете проходить вселенные, идущие после выбранной ячейки.       — Айщ, шарлатаны, — цокает Бомгю, отрывая взгляд от Системы, раздражающей его одним существованием. Свет от голограммы оставляет блеклое сияние на его коже, отчего он кажется ещё более утомлённым. Вместо этого, по инерции, переходит в фильтры и изучает то, что касается следующего этапа.       Его глаза невольно распахиваются при просмотре разных, далёких от понимания названий в духе «дыхание демонического зверя», «жало полночного дракона», «слёзы пылающего неба» и прочей поэтичной дури.       Названия будто написаны каллиграфией сумасшедшего поэта, одержимого придумыванием несуразных наименований. И Бомгю не будет удивлён, если всё это окажется лекарством от запора или импотенции.       Он устало падает спиной на мягкую кровать, позволяя виртуальной голограмме возвыситься над ним, как светящийся купол. Она застывает на одной единственной странице, отражаясь в белой обшивке потолка и заливая комнату приглушённым холодным светом. Он чувствует, как Нэж мягко запрыгивает на поверхность одеяла, издавая недовольное «мяу», тем самым привлекая к себе внимание.       — Ну что снова не так? — задаётся вопросом он, протягивая к кошке ладонь, которую она демонстративно игнорирует, проходит мимо и оседает на подушке у его головы. Её пронзительный взгляд прожигает своей красноречивостью, из-за чего Бомгю устало тушит сенсор браслета, вновь усаживается на пятую точку и с самым невинным видом зарывается пальцами в белоснежной шёрстке. Её мех шелковисто колышется под его ладонями, как будто тоже несёт на себе след напряжения последних суток. — Тебя Игра неплохо балует, да? — дразнящим тоном интересуется Бомгю, невольно кидая взор в сторону кошачьего уголка, любовно построенного кодом.       Там всё отдаёт тихим уютом, оснащённым крошечной лежанкой в форме луны, миской из стеклянной керамики и даже игрушечным мышонком с рядом расположенной табличкой, на которой выгравирована надпись «Личное пространство Нэж».       Вообще-то, многое изменилось с их первого попадания сюда.       Исчезла стерильная неуютная пустота, на смену которой пришло что-то напоминающее их с Тэхёном квартиру: появилась двуспальная кровать, кухонная плита, небольшая тумбочка, на которой красуется шкатулка, наполненная первым артефактом. Даже отдельная мини-ванная, в которой можно уединиться.       И Бомгю не может не почувствовать сожаление, ведь в край неразговорчивый Тэхён сидит там уже несколько часов, не подавая никаких признаков жизни.       — Я знаю, о чём ты думаешь, Нэж, — тихо шепчет Бомгю, израсходовавший всевозможные способы добраться до Тэхёна, но тот упрямо молчит, имитируя своё полное отсутствие. — Твой любимый хозяин – холодная глыба, — жалуется, на что получает особенно громкое «мяу» несогласия, означающее лишь одно — Нэж отстаивает честь Тэхёна. — С ума сойти, мною манипулирует кошка, — в неверии добавляет Бомгю, готовясь уже встать с кровати и в сотый раз тарабанить в дверь ванной, но в этот раз до тех пор, пока не надломит крепкую броню.       — На секундочку, «умнейшая кошка», — звучит позади слабый, севший из-за рыданий голос. Бомгю невольно подскакивает на кровати и видит Тэхёна, облокотившегося на косяк дверного проёма. Тот заметно побледнел, растеряв все жизненные краски. Чёлка растрёпана, губы покусаны, а в уголках глаз виднеются запёкшиеся следы слёз. Его домашняя футболка измята, а на тонкой кисти остались разводы акварели, подаренные ему Игрой.       Но самой яркой деталью служит взгляд: потухший, лишённый злобы, но наделённый пустошью, присущей человеку, в один миг потерявшему всё. В том числе и градиент необузданных эмоций.       Бомгю впервые за долгое время теряет дар речи, не зная, как правильно подобрать слова, потому Тэхён выдыхает и, не меняя позы, становится первым, кто делает шаг навстречу:       — Нам нужно кое-что обсудить, не так ли?       Бомгю сглатывает, когда Тэхён закрывает за собой двери и шаркает тапочками по мягкому полу. Он опускается рядом с Бомгю и обнимает собственные колени, прижимая к телу.       — Мы оба проебались по-крупному, — невесело подводит итог Тэхён, опираясь щекой о колено. — На самом деле, мне хочется перед тобой извиниться за то, что я не рассказал тебе об этом письме, хотя я обязан был это сделать, — его голос становится ещё тише. — Первое время я колебался, раздумывая, стоит ли нарушать наш умиротворённый мир столь серьёзными переменами. Ведь мой контракт с этой школой был рассчитан на два года, Бомгю. А отношения на расстоянии могут повести себя непредсказуемо. В том плане... — Тэхён сглатывает вязкую слюну, смачивая пересохшее горло. — Что в теории мы могли бы охладеть друг к другу, а это последнее, чего я хотел, поэтому принял решение оставить всё как есть, — признаётся Тэхён, позволяя себе оторвать пальцы от ткани футболки и накрыть ими руку вздрогнувшего из-за этого жеста Бомгю.       Тишина становится гуще, плотнее. Воздух между ними словно натянутая струна, готовая лопнуть от любого неловкого движения.       — Я не могу перестать злиться и на твои действия, но понимаю, что ты не мог поступить иначе, следуя за своей дурацкой чертой характера. И... — он не смотрит на бывшего, просто теребит мягкую кожу, впитывая в себя её тепло. — Я очень долго размышлял над тем, как нам поступить. С одной стороной, мы можем разорвать любые наши отношения прямо сейчас, а с другой позволить Игре направить нас в нужное русло и помочь нам расставить все точки над «i», чтобы сойтись вновь. Поэтому будет разумно, если мы продолжим испытания в качестве друзей, ты согласен? — задаёт вопрос Тэхён и слегка ахает, когда тонкие пальцы начинают очерчивать разноцветные кляксы, оставленные краской.       — Ты рисовал? — интересуется Бомгю, чуть сильнее надавливая фалангой большого пальца на особо грязное место, размазывая акварель вбок. Следует краткий кивок, после которого Бомгю мягко улыбается, радуясь, что тот смог выплеснуть свои эмоции не только с помощью слёз, но и любимого дела. — И тебе не за что извиняться, — выдыхает Бомгю, охотно беря свободной рукой чужие пальцы в плен и переплетая их. Тепло Тэхёна отзывается по коже, будто хрупкий сигнал, подтверждающий, что он всё ещё рядом.       — Точнее, да, мне неприятен факт сокрытия твоих внутренних дилемм, но я накосячил сильнее, поэтому я дорого расплатился за это, — признаётся он, скользнув большим пальцем по косточке чужой кисти. — И на самом деле ты заслуживаешь куда больше объяснений с моей стороны, но на данном этапе в этом нет смысла. Я уже совершил ошибку, Тэхён-а, и я готов исправлять её на протяжении всей Игры, чтобы доказать тебе, что ты можешь мне доверять. Я правда хочу этого, — его голос слегка дрожит на последних словах. Он чувствует, как в груди всё сжимается, словно страх вновь потерять Тэхёна вырастает в комок между рёбрами. Но вместе с этим приходит странное, нежное тепло.       Он собирается продолжить, но тут что-то мягкое вальяжно оседает поверх их сцепленных рук.        — Нэж, что за чёрт? — недоумевает он, когда кошка в царственной манере укладывается на их замок из пальцев. Она довольно выворачивается, заводя свой внутренний мотор, и вытягивает лапки в сторону Тэхёна, едва касаясь подушечками его левой лодыжки.       — Думаю, она только что сказала нам, что мы два идиота, которым давно следовало что-то сделать со своим внутренним грузом, — предполагает Тэхён, усаживаясь в позу лотоса. Его рука ласкает место за ушком, усиливая довольное мурчание на полтона. — И раз уж мы восстановили статус друзей, то нам стоит обозначить наши границы, — предлагает, красноречиво сжимая чужие пальцы.       — Ах, никаких друзей с привилегиями, да? — задаётся риторическим вопросом Бомгю, невинно хлопая ресницами. Он шутит, но в каждой фибре тела тянется к чему-то большему. Сердце глупо надеется, хоть он и не даёт себе этого признать: ему не нужен секс, не нужны прелюдии, но он нуждается в тэхёновых вишнёвых губах, хорошо обученных сводить Бомгю с ума: с помощью темпа, кратких выдохов, зарытых в волосах пальцев, и яркого фруктового привкуса порока, который Бомгю любовно слизывал.        — Да, ты прав, — кивая, подтверждает Тэхён, а затем натягивает на себя хитрую ухмылку, жутко смотрящейся на морально разбитом лице. — Pas de baisers, pas de caresses équivoques, pas de crises de jalousie… et pas de sexe.— заговорчески шепчет Тэхён, ощущая своё доминирование над Бомгю, который, вероятно, понял только последнюю строчку.       — Что бы там ни было, chaton, — мурлычет Бомгю, чуть накреняясь вперёд. — Перед тем, как лишиться взрослых штучек, могу ли я попросить тебя о примирительном поцелуе? — интересуется, прикрывая глаза и вытягивая губы уточкой для дальнейшего чмока. Но разочарованно выдыхает, когда Тэхён накрывает его губы пальцами и дарит поцелуй через них.       — И я сделаю баррикаду из подушек, чтобы ты не прилипал ко мне во сне, — ставит финальную точку Тэхён, разрывая замок из пальцев. Под недовольное мяукание он демонстративно берёт в руки подушку и готовится воплотить в жизнь сказанное, но сильные руки, перехватившие элемент «защиты», кладут её на место, оставляя Тэхёна с пустотой в ладонях.       — Не стоит утруждать себя, я посплю на полу, — хмыкает Бомгю и поднимается на ноги, однако требовательное прикосновение к локтю, заставляет усесться обратно на кровать.       — Если я проснусь и обнаружу твою руку у себя в штанах, ты лишишься её, хорошо? — безэмоционально интересуется Тэхён, уступая Бомгю законное место с левой стороны постели.       И он кивает, дав тому безмолвное обещание вести себя паинькой. Поскольку знает, что Тэхён не просто красноречив в предупреждениях, но и искусен в исполнении наказания.       Бомгю предпочитает остаться при своих руках.

♡︎♢♤♧

      — И как понять, что нам нужно приобрести? — раздражённо задаётся вопросом Бомгю, подстёгивая Тэхёна нанести визит в магазин, чтобы окончательно решить его внутренние дилеммы. — Эноа, испытание начнётся через десять минут, но ты так и не дала нам ни малейших подсказок к новому миру! Я хочу подать жалобу, — выставляя вперёд указательный палец, заявляет он, и Эноа без каких-либо колебаний призывает специальное поле и клавиатуру, чтобы тот мог воплотить свои угрозы в жизнь.       — Я думаю, что ты не очень хорош в дипломатии, — комментирует Тэхён, оставаясь скептическим наблюдателем. Но пальцы сами по себе нажимают на кнопку «купить» под исцеляющей мазью. Он хорошо усвоил урок первого мира, потому решает заранее обеспечить их обоих подушкой безопасности. — Нам обязательно определяться с покупкой прямо сейчас? Разве нам нельзя сделать это во время испытания, чтобы понять, что нам нужно? — вопрошает он, тратя люмины и на препарат, способный восстановить ману. Хоть и понятия не имеет, о чём идёт речь.       — Можно, — подтверждает Эноа, отлетая подальше от раздражённого Бомгю, готовящего изложить в её личном пространстве всё, что он о ней думает. — Но загвоздка заключается в том, что вам по умолчанию нужно купить один из пяти эликсиров, которые находятся в категории «Стихии». Это определит вашу роль, включая способности, — объясняет, а затем прячется за спиной Тэхёна, когда Бомгю находит в себе наглость продолжить гнаться за бедной Системой, чтобы передать всё своё негодование Создателю.       Архитектор легонько ловит Бомгю за шиворот домашней толстовки и тянет вниз, на край кровати, чтобы тот наконец уселся и сосредоточился на действительно важных вещах.       — Почему лот «Драконье ядро» стоит дороже остальных? — между делом интересуется Тэхён, чувствуя, как округляются его и без того огромные глаза. За каждую стихию нужно заплатить сто пятьдесят люминов, однако самый последний товар вызывает неудержимое желание применить накопленные жизненным опытом навыки торговаться. — Триста пятьдесят люминов это немного...       — Невъебенно дорого! — вмешивается Бомгю, рискуя заработать возможность помолчать ближайшие десять минут, чему Тэхён был бы несказанно рад. — Серьёзно, каким образом нам покупать что-то необходимое, если нам нужно отваливать такие деньги непонятно за что? — не унимается Бомгю, хлопая себя ладонями по ляжкам, разнося по комнате отголоски звонкого шлепка.       — Давайте приступим к погружению в мир, чтобы я могла объяснить вам правила, и как только вы узнаете, в чём заключается задание — купите желаемые товары перед подтверждением перехода в другую реальность, — примирительно молвит Эноа, выглядывая из-за спины Тэхёна. — Пожалуйста, подтвердите свою готовность, — просит, выводя на экран знакомое окно. Тэхён кратко переглядывается с Бомгю и, придя к безмолвному соглашению, нажимает на кнопку «да». — Идёт загрузка игрового пакета... Проверка неполадок... Тестирование навыков...       — Как думаешь, Нэж будет считать нас плохими хозяевами, если мы постоянно будет отсутствовать? — легонько ударяя Бомгю локтем в бок, интересуется Тэхён, а сам так и смотрит в сторону спящей кошки, не подозревающей, что вскоре она останется одна.       — Не переживай, она смогла простить тебя после полугодовой пропажи. Пару дней потерпит, — хмыкает тот, отвлекаясь на внутреннюю дилемму со стихиями, которыми хотел бы в теории обладать.       — Процесс загрузки завершён. Неполадок не обнаружено. Пожалуйста, пройдите к линии инициализации, — просит Система, плавно подлетая к образовавшейся в стене дыре, наполненной плотной чёрной дымкой, скрывающей содержимое.       Игроки лениво поднимаются на ноги и следуют просьбе, пересекая зелёную полосу, вспыхнувшую на полу. Тело пронзает сканер, изучающий их с ног до головы, и заканчивает процесс роботизированным: «неполадок не обнаружено».       — Поздравляю, игроки, вы находитесь в одном шаге от мира под названием «Расцвет увядания»! Сеттинг: Древний Китай. Ваша задача – отыскать волшебное древо, охваченное демоническим мороком, победить нечисть и вернуть растению прежний вид, — кратко излагает Эноа, показывая кадры раскидистого, мерцающего разноцветными листьями, дерева, над которым возвышается плотный туман. Он как грибок, проникает в листья, отравляя их, провоцируя яркий свет потухнуть, оставляя после себя чёрное гноение. — В этот раз вам предстоит столкнуться с местными жителями, страдающими из-за увядания их сил. Некоторые из них могут вам помочь, а некоторым не стоит доверять. Будьте осторожны с теми, кто вас окружает и вычислите среди них того, кто наслал на древо проклятие. И как заклинателям, вам предстоит раскрыть своё внутреннее ядро и пробудить внутреннюю стихию. Вы можете выбрать, с какой из них вам придётся работать, потому пройдите в меню магазина и приобретите интересующую вас способность. Только будьте крайне осторожны с выбором, поскольку это тоже влияет на ваш статус в обществе.       — Тебе подойдёт вода, — без раздумий выпаливает Бомгю в ответ на тэхёновы колебания. Архитектор неуверенно тянется к огню, но в тоже время не прочь познать стихию земли, в надежде, что она сможет помочь ему восстановить дерево. Но когда слышит о водном элементе, невольно вскидывает брови и стреляет в бывшего очевидным вопросом. — Ты спокойный, рассудительный, но если тебя задеть, то можешь «выйти из берегов», — хмыкает, прекрасно зная, о чём говорит. — Ещё вода гибкая, способная обойти любое препятствие и сильная. Она не требует внимания, но без неё никто не выживет. Ты такой, Тэхён-а, твой характер соответствует этому, — заканчивает речь, на что Тэхён фыркает, будто услышал несусветную небылицу, но всё же следует рекомендации и приобретает стихию воды.       — В таком случае, тебе не подойдёт ни одна из стихий, — парирует Тэхён, осматривая Бомгю, с головы до ног. — Для огня ты не уверен в себе, для воды ты слишком хаотичный. Если возьмёшь под контроль землю, то определённо станешь причиной засухи или ещё чего похуже. А ветер... — Тэхён закусывает губу, не зная, что можно добавить, поэтому тактично замолкает, с интересом наблюдая за действиями Бомгю.       — Тогда я с радостью проверю на себе «Драконье ядро», оно ведь не просто так стоит целого состояния, — закатывает глаза и становится гордым обладателем неизвестности, которая в теории может обернуться против него.       Пальцы с лёгкой дерзостью нажимают на кнопку покупки, и браслет мигом заходится яркой вспышкой, как будто сама стихия откликнулась на его выбор. Тепло мгновенно разливается по запястью, будто внутри что-то зашевелилось, протестуя или радуясь — неясно. Металлическая основа браслета чуть вибрирует, а голографическая пульсация расходится лёгкими кругами по воздуху, окутывая Бомгю серебристым свечением, прежде чем исчезнуть.       — А у меня такого не было... — бурчит Тэхён, с явным сомнением оглядывая собственный молчаливый браслет, подло утаивающий что-то важное.       — Поздравляю игроков Чхве Бомгю и Кан Тэхёна с разблокировкой способностей! — объявляет Эноа. Её голос звучит безупречно ровно, но с неким роботизированным озорством, будто она получает удовольствие от озвучивания их будущих страданий. — Ваши роли определены: Кан Тэхён — искусный художник, о котором ходит молва даже при императорском дворе, а Чхве Бомгю — обладатель редчайшей силы, считающейся проклятой, что делает его мишенью для охотников и других заклинателей, в случае если о ней прознают.       Тишина будто сжимается вокруг них, и даже Тэхён непроизвольно бросает взгляд в сторону Бомгю, в глазах которого возникает лёгкая тень обеспокоенности.       — Пожалуйста, нажмите на кнопку «продолжить», чтобы переместиться на игровую площадку! И помните, время прохождения не ограничено, вы можете исследовать мир сколько вам вздумается, однако в случае смерти вам придётся начать с исходной точки и заново налаживать контакт с местными жителями! И ещё, — делает паузу. — Не дайте местным жителям узнать о том, что игрок Бомгю является Драконом.       — Каким образом это можно скрыть? — задаёт прямой вопрос Тэхён, не имея понятия, что именно будет выдавать Бомгю, как представителя проклятого рода.       — Вы можете приобрести эликсир, способный скрыть его сущность на двадцать четыре часа. Одного флакона хватит на девять дней. Достаточно выпить пару глотков, — поясняет Эноа, и в этот момент на экране транслируется название товара.       Бомгю судорожно кидается к кнопке покупки, не давая себе и секунды на раздумья. Пальцы дрожат от нехватки времени и нарастающего напряжения. Он отдает последние люмины с той же скоростью, с какой гаснет контроль над ситуацией.       — Желаю удачи, — радушно продолжает Эноа, после того как Бомгю быстро подтверждает их погружение в новый мир одним касанием на экран. Её голос дрожит хрустальной интонацией, искрясь в воздухе, словно тонкий лёд, трескающийся под весом чьей-то руки а неоновая рамка всплывает на уровне глаз, будто врата в неизвестность.       Система сворачивается и отлетает в сторону, превращаясь в едва различимое сияние, словно стряхнувшее с себя физическую форму. А игроки по привычке берутся за руки автоматическим жестом, в котором есть уютное постоянство: знакомое касание ладоней, стык запястий, тепло кожи, впитавшее в себя ночи, споры и молчание.       Тэхён не смотрит, но чуть сжимает пальцы — коротко, но уверенно. Бомгю отвечает тем же, и в следующую секунду их тела мягко проваливаются в чернильную тьму, как будто их кто-то выдернул из пространства, оставив за собой едва уловимый след пыльцы.       Растворение не приносит страха, напротив, только ощущение затянувшегося вдоха, парадоксальной невесомости, от которой скручивает живот.        А потом следует падение.       Болезненное падение прямиком в огромную лужу, встречающую их ледяным ударом, разлетаясь брызгами и хлюпом, пробирающим до костей.       — Merde, — шипит Тэхён, приземляясь коленями в мутную жижу. Она обволакивает его, как ледяная ловушка, мгновенно впитываясь в ткань светлого ханьфу и окрашивая подол в грязный, глиняно-серый оттенок. Тяжёлые капли дождя с глухим стуком падают с нависших ветвей, проникая сквозь шёлковую ткань и прибивая длинные рукава к коже. Волосы, предположительно ещё недавно аккуратно уложенные, теперь липнут ко лбу, оставляя тонкие ручейки воды вдоль висков.       Тэхён оборачивается и ощущает, как ладони разъезжаются в разные стороны, из-за чего едва ли не встречается щекой с лужей. Сквозь покалывающий холод чувствует, как вода ползёт под рукава, затапливая каждый миллиметр тела зябкой влажностью.       Причиной служит Бомгю.       Он стоит на коленях, излучая неподходящее для сцены величие: длинные волосы цвета воронова крыла, обрамляющие его лицо влажными прядями. В бордовом, расшитом золотом ханьфу и с чёрной, под стать одеянию, повязкой на глазу, над которым виднеется чешуйчатый серебристый фрагмент. Он удивлённо хлопает ресницами, светя жёлтым глазом больше походящим на змеиный и слегка приоткрывая рот в форме «о», так же разглядывая Тэхёна, выглядящего не менее инородно.       Его волосы теперь тёмно-фиолетовые, с выцветшим градиентом, переходящим в снежную белизну на концах. Они касаются лба и щёк, сползая, как тонкие ленты, придавая облику неземную изящность. На его светлом ханьфу нет ни единого сухого участка — он прилип к телу, как вторая кожа, и даже дыхание кажется труднее в этой влажной, душной тяжести.       Они так и смотрят друг на друга — две фигуры в полураспаде, наполовину утопленные в чужом мире.       Будто впервые видят друг друга по-настоящему.       Дождь проникает под несколько слоёв ткани, прямиком к продрогшей коже, вызывая мурашки, но никто не двигается, заворожённый тем, что происходит. Но их идиллию колышет звук приближающихся шагов, из-за чего Бомгю интуитивно шарится во внутреннем кармане рукава, обнажает эликсир и, словно по инструкции, делает пару глотков, сгибаясь пополам, и пряча лицо за ширмой густых волос.       — Прошу прощения, вам нужна помощь? — слышится в стороне, в один миг привлекая к себе внимание «заклинателей». — О Небожители, с вами всё в порядке?! — восклицает юноша, поспешно подходя к ним. Его бумажный зонт шелестит, сопротивляясь ветру, и едва он откидывает его в сторону, лёгкий порыв раздувает его белоснежные локоны, собранные в высокий хвост. Капли стеклянными бусинами застревают на ресницах и щеке, не портя, а только усиливая его, не от мира сего, облик.       — Кай? — полушёпотом произносит Тэхён, недоверчиво вглядываясь в лицо знакомого незнакомца. Лицо лучшего друга, которого он ожидал здесь встретить в последнюю очередь. И, судя по тому, как напрягается спина Бомгю, узнав в голосе местного жителя своего потенциального соперника, ему это не показалось.       Бомгю осторожно приподнимает лицо, устремляя взгляд на Тэхёна, и когда тот кратко кивает, намекая на то, что с его лицом всё хорошо, заметно выдыхает.       — Мы знакомы? Ах, да, обо мне ведь ходит молва за пределами нашего поселения, — игриво говорит Кай, похлопывая себя по лбу, будто сам не верит в то, что говорит. Его голос звучит тепло, с оттенком наивной радости, как будто встреча искренне доставляет ему удовольствие. Он подаёт руку Бомгю, а тот нехотя, но принимает её, позволяя себя поднять. — Если вам нужна моя консультация как целителя, я с радостью осмотрю ваши раны, — добавляет Кай, глядя на них с таким выражением лица, будто готов наложить исцеляющее заклинание прямо на месте. Он выглядит чужеродно, почти как ангел, случайно сошедший на тропу смертных, с лицом, к которому не хватает только крыльев и нимба.       — Вообще-то, мы... Сбились с нашего основного маршрута и немного заблудились, — неуверенно начинает Тэхён, принимая крупную ладонь Кая. С удивлением замечает, насколько та тёплая и неестественно сухая, будто дождь его не коснулся вовсе. Он поднимается и становится рядом с Бомгю, который по-прежнему хранит молчание и только хмурит брови.       — Судя по роскошному одеянию, вы явно далеки от земель простолюдинов, — кивает Кай, посылая Бомгю один из на что ни на есть восхищённых взглядов, рассматривая детализированные узоры на ханьфу. На одном из которых чётко виден герб одного из могущественных кланов: профиль огнедышащего дракона. — Здесь редко встретишь кого-то из членов клана Драконов, поэтому даже не думал, что смогу застать воочию кого-то из них...       В этот момент Бомгю едва заметно ёжится. Он тактично хватается за локоть Тэхёна и делает шаг назад, намереваясь спрятаться позади него. Грудь сжимает чувство неправильности — липкое, стекающее по позвоночнику, как та же вода в ханьфу. Оно достигает шестерёнок в сером веществе, и в следующий миг приходит осознание того, что на него перепала роль не просто посредственного заклинателя, а кого-то из королевских кровей, делая его центром внимания, что уже является плохим знаком.       Ведь каким образом они смогут незаметно пробраться к древу, молча делая своё дело, когда статус Бомгю слишком бросается в глаза?       — В стране творится переполох, — ровно произносит Бомгю, инстинктивно поправляя повязку, так естественно, будто существует с ней не один день. Он включает режим полной импровизации и надеется, что не не наломает ею дров. — На самом деле мы не просто сбились с пути, на меня было совершено покушение, когда я направлялся к императорскому дворцу для переговоров. Злодеи были разгромлены, как и наша повозка. Потому, многоуважаемый Целитель... — Бомгю прикрывает глаза и слегкает стиская челюсть, пытаясь подавить слова, которые он бы никогда в жизни не произнёс вслух. — Не могли бы вы помочь нам переждать беспокойства здесь? Боюсь, что нам нужно на несколько дней залечь на дно, чтобы избежать повторного нападения. Если, конечно, вас это не затруднит. Это до того момента, как наши люди не кинутся искать нас, — «миролюбиво» добавляет он, на что Кай задумчиво потирает подбородок.       — Что ж, это неудивительно, — кивает сам себе Кай и достаёт из рукава лист, смутно напоминающий защитный талисман. Изящным движением руки выводит в воздухе какие-то знаки, переносящиеся на поверхность бумаги, которая вспыхивает ярким голубым свечением и растворяется в воздухе. — Ваш клан считается опасным, что вызывает разную молву о вас, детях Тёмных Драконов. В том числе и о вашем намерении поработить большую часть заклинательского мира, — слегка морщится, проговаривая последнюю фразу. — Однако вам повезло, что вы встретили меня на своём пути, поскольку я изучаю не только лечебные травы, но и интересуюсь вашим кланом. Без какой-либо предвзятости, — Кай небрежно поднимает упавший зонтик и протягивает его продрогшему Тэхёну, обнимающему себя за плечи, — Укройся от дождя.       — Спасибо, — шепчет Тэхён, эмоционально разрывающийся между импровизацией Бомгю, встречей с Каем и морозным дождём, заставляющим его зубы стучать друг об друга. Дрожащими пальцами впивается в основание зонта, приподнимая его над собой таким образом, чтобы стоящий позади Бомгю тоже мог защититься от капель.       — Целитель Кай, — начинает Бомгю, слегка склоняя голову набок. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы пошли со мной на сотрудничество. Более того, я хотел бы детально изучить вопрос отношения мирных жителей к моим людям, поскольку эти байки являются не более чем гнусными слухами, направленными на способ найти козла отпущения. Ведь это так похоже на смертных — видеть во всех врага, — слова звучат резко, с откровенным вызовом и Кай стойко выдерживает его, мягко кивая, соглашаясь с вышесказанным.       — Вы, видимо, совершенно не знаете ничего о себе, что даже подогревает интерес к вашей персоне, — беззлобно говорит Целитель, ловя в воздухе светящуюся бабочку, едва ли не падающую на мокрую почву из-за тяжёлых капель, разбивающихся о поверхность её крыльев. Он раскрывает ладонь и с помощью внутренних сил конструирует защитный купол для неё. — Ходит молва, что ваш клан держит заклинателя с редчайшей силой Дракона, умеющего скрывать свою личность. И что самое удивительное — ваш спутник, — он переводит взгляд с мерцающей бабочки на застывшего в немом непонимании Тэхёна, принадлежащего к клану «Эстериум», яро не поддерживающему Драконов. — Вы не испытываете ни малейшего страха, находясь рядом с ним? Перед войной ваш клан ведь голосовал за то, чтобы прекратить любые связи с ними.       Тэхён едва ли не дёргается, поскольку понятия не имеет, о каком голосовании идёт речь, но решает не подавать виду.       — Я не... — начинает Тэхён, растерянно пытаясь сообразить, как ответь менее подозрительно.       — Так-так-так, — прерывает Тэхёна игривый голос новоприбывшего заклинателя, стоящего позади попаданцев. Те одновременно оборачиваются и натыкаются на красновласого высокого юношу, черты которого смутно напоминают лисьи. — Надо же, а ты не соврал, Хюнини, — подходя ближе к Бомгю, восхищённо тянет незнакомец. Его неспешные шаги отзываются хлюпающим звуком ботинок, разбавляя гнетущую атмосферу. — Этот заклинатель выглядит великолепно, — мурлычет, подцепляя указательным пальцем одну из его прядей. — Лови, — говорит он, когда извлекает небольшой бутылёк из рукава чёрного ханбока. После чего кидает в сторону Кая, ловко словившего его.       — Это Ёнджун, — между делом говорит Кай, рассматривая мутную жижу внутри флакона. — И он не только искусный парфюмер, но и талантливый алхимик, — делает комплимент, заставляя того горделиво вскинуть подбородок. Кай аккуратно откупоривает крышку настойки. Едкий запах заполоняет ноздри, и он непроизвольно вытягивает руку вперёд, подальше от лица. — Если вы хотите остаться в нашем поселении, вам придётся выпить это, чтобы пересечь барьер, — говорит Кай, подходя ближе к Бомгю.       — С чего бы нам вам верить? — настороженно задаётся вопросом Бомгю, отталкивая от себя чужую руку. — Что если вы — наши преследователи, которые хотят нас отравить?       — Ну не будь таким грубияном, — дует губки Ёнджун, сварливо посмотрев на Бомгю. — Твоему достопочтенному спутнику стоит поучить тебя манерам, — наконец обращая внимание на молчаливого Тэхёна, говорит он и уже во всю любуется совершенно другой красотой. Более очаровательной, изящной, сравнимой с ветвью сакуры в весенний период. Его взгляд лениво скользит по высоким скулам, аккуратной линии губ, словно запоминая очертания. — Наши люди держатся подальше от клановых войн, потому с помощью одного из наших главных заклинателей разработали защитное поле, скрывающее нас от внешнего мира. Видите ли, на близрасположенные деревни происходят нападения. Мы слишком осторожны, — подчёркивает, перенимая зелье обратно, чтобы с самой безобидной улыбкой всучить его Бомгю, словно это подарок, а не мера предосторожности.       «Дракон» жалостливо смотрит на Тэхёна, которому хочется поскорее оказаться в эпицентре событий и пройти испытание. Во взгляде Бомгю таится немая просьба: «если ты согласен, я тоже не буду сомневаться».       Тэхён, не говоря ни слова, прочищает горло, отбирает у него флакон и, жмуря глаза из-за неприятного запаха, отпивает несколько глотков на удивление сладкой водицы. Жидкость ложится на язык тягучим, медовым слоем, будто туда подмешан цветочный нектар, но за этой мягкостью скрывается лёгкий металлический привкус. Всё ещё кривя губы, он отдаёт зелье Бомгю, и тот без колебаний следует его примеру.       — Вы сделали правильный выбор, достопочтенные господа, — мурлычет Ёнджун, голос которого начинает звучать как-то странно отдалённо.       Тэхён часто хлопает ресницами, ощущая, как перед глазами начинает плыть. Его дыхание сбивается, грудь сдавливает, как будто воздух внезапно стал гуще. Он хватается за разразившуюся острой болью голову, пытаясь удержать мир в равновесии, но не успевает, поскольку ноги предательски подгибаются, и он опасно накреняется вперёд. Сильные руки Кая своевременно подхватывают его и бережно удерживают. Мягкий запах сандала и трав охватывает ноздри, тело, и Тэхён впервые за всё это время чувствует некие умиротворение и комфорт.       — Я возьму красавчика на себя, — слышится ёнджунов голос в стороне, лёгкий, как налёт насмешки, и это последнее, что улавливает слух Тэхёна, прежде чем окончательно потерять сознание.

♡︎♢♤♧

      — С какой целью ваша повозка направлялась в императорский дворец? — вопрошает низкий, пронизанный спокойствием голос. Глава местного поселения, облачённый в охотничьи одежды, терпеливо оглядывает незнакомцев, неловко оседающих на циновке в одном из ветхих построек для скота. Скота, который пришлось вывести наружу, из-за столь неожиданных гостей.       Слухи распространились раньше, чем игрокам удалось пересечь барьер. Кто-то из охраны, восседающей на высокой постройке, заприметил парфюмера и целителя в компании бессознательных заклинателей, что мгновенно насторожило и привело защитников в режим боевой готовности.       Они шустро отыскали Главу — Чхве Субина — на охоте, и тому ничего не оставалось, как отозваться на беспокойство жителей и самолично осмотреть чужестранцев, которым пришлось проспаться несколько часов, прежде чем испуганно осмотреться и понять, что вокруг них собраны одни из сильнейших заклинателей поселения: Чхве Ёнджун, скучающе стоящий в самом углу, сложив руки на груди; Хюнин Кай, «колдующий» над небольшим бурлящим котелком; непосредственно сам Глава, вертящий в руках деревянную стрелу, будто в любой момент готовясь направить её в чей-то лоб. И парочка особенно габаритных стражей, перекрывших собой проход, и не только для того, чтобы пресечь возможный побег, но и скрыть от любопытных зевак сложившуюся ситуацию.       — Мы хотели попросить Императора разорвать нашу помолвку, — слабо хрипит Бомгю, хватаясь за ноющий лоб. — Вы и сами прекрасно знаете о текущем положении дел, и в качестве примирения двух кланов, Императору не пришло в голову ничего лучше, как объединить нас с помощью смехотворного союза, — чуть кривя губы от хорошо отыгранного отвращения, объясняет Бомгю. Он демонстративно роется в рукавах, чтобы изъять из них «приказ», выданный императорской рукой, но он тяжело выдыхает, делая вид, что он пропал. — Видимо, доказательства остались на поле боя, — прочищая горло, раздосадовано вещает Бомгю.       — Чем вы защищались? Разве вас не должны были сопровождать стражи? — недоверчиво интересуется Субин, подходя к Бомгю. Наконечник стрелы поддевает подбородок, и Глава чуть приподнимает голову незнакомца, чтобы заглянуть в его чёрный как смоль глаз. — Твой клан бы не оставил тебя безоружным, потому ты можешь сколько угодно придумывать небылицы, но я на это не куплюсь. И если быть откровенным, я не горю желанием держать у себя гнусное отродье, — признаётся, чуть надавливая остриём на нежную кожу, вследствие чего под его натиском проявляется первая кровь, слабо стекающая вниз.       — Вы меня переоцениваете, Глава Чхве, — едко комментирует Бомгю, стойко выдерживая хладнокровную зрительную битву. — Я всего лишь ни на что не годный член влиятельной семьи, которая небрежно решила спихнуть меня в презренный клан отпетых музыкантов и художников, от которого так же мало толка, — хмыкает, вспоминая слова Эноа о роли Тэхёна в этом мире, после чего добавляет: — у меня даже магическое ядро настолько слабое, что я до сих пор не могу проявить свои силы. Уверен, что на меня могли напасть и мои люди, чтобы избавиться от балласта. Особенно после моего откровенного отказа от замужества, — фыркает, уводя взгляд в сторону.       — Ты хоть понимаешь, насколько абсурдно это звучит? — недоверчиво интересуется Субин, опуская стрелу.       — Поверьте, достопочтенный Глава, любой бы покрутил пальцем у виска, если бы услышал нашу историю, — тактично вклинивается в беседу до этого молчавший Тэхён. Он уверенно заводит руку за слои одежды в районе груди и извлекает промокший до нитки свёрток с красной императорской печатью. — Сожалею, дождь истерзал содержимое, однако вы можете ознакомиться с приказом лично, чтобы не было ни малейших сомнений. Мы действительно здесь оказались по воле судьбы, – иронизирует и без стеснений протягивает указ Субину, с интересом принимающим его.       Пока Глава борется с верёвками, обмотанными вокруг бумаги, Бомгю незаметно толкается в тэхёново бедро коленом, привлекая к себе внимание, но тот, придерживаясь своей роли, делает вид, что всё так и должно быть.       — Любопытно, — наконец подаёт голос Ёнджун, облокотивший подбородок на плечо Главы. Его шаловливые пальцы тянутся к содержимому, пытаясь потянуть на себя, чтобы изучить расплывшийся почерк Императора, но несговорчивый Субин легонько бьёт его по руке, и тот, надувая губы, тактично отходит, дабы проявить несуществующие нормы приличия. — А вы неплохо смотритесь, — переключаясь на двух покрывшихся коркой недовольства гостей. — Знаете, недруги очень даже совместимы в постели, — добавляет, игриво подёргивая бровями, на что Тэхён показательно морщится и отворачивается в сторону Кая, не желая что-либо на это отвечать.       Целитель продолжает потеть над безымянный снадобьем, хмуря брови вразлёт. Он то и дело сверяется с рецептом и тихонько выругивается себе под нос по неизвестной для Тэхёна причине.       Это очаровывает, непроизвольно закидывая Тэхёна в дни, наполненные безудержным весельем и комфортом. И вместе с тем нутром ощущает острую необходимость узнать, что сейчас делает настоящий Кай: всё ещё страдает, рассматривая фото новенького одногруппника, в которого бесповоротно влюбился? Или сидит в обнимку с плюшевой игрушкой, залипая в очередной том манги про супер героев? А может и вовсе расположился на подоконнике и с замиранием наблюдает за непогодой?       — Хорошо, — внезапно сдаётся Субин, пряча императорский приказ в небольшой кожаный мешочек, закреплённый у того на поясе. — Я выделю вам совместную комнату в постоялом дворе. Вы можете оставаться до тех пор, пока люди вашего клана не придут за вами. Я позабочусь о том, чтобы уведомить Глав о вашем пребывании здесь, — кивает, устало поправляя длинную прядь выбившуюся из конского хвоста. — Но чтобы вы не встряли в неприятности, за Кан Тэхёном будет закреплён наш Целитель, а за тобой, Чхве Бомгю, буду присматривать я. На крайний случай — Ёнджун, — мимолётно добавляет он, вызывая волну возмущения в стороне. Названный Ёнджун пыхтит, закатывая глаза к потолку, и мысленно бранит Главу за то, что тот относится к нему, как ко второму сорту. — И, Бомгю, тебе лучше не совершать глупостей на моей территории, иначе я без какого-либо угрызения совести лишу тебя жизни, — хоть слова и сказаны спокойным, размеренным тоном, тело Бомгю заходится мурашками, будто каждое из них с точностью ювелира царапает сонную артерию в предупреждающем жесте.       — У меня нет никаких веских причин для бунтовства. Я всё-таки ваш гость, — учтиво молвит Бомгю, на что Субин едва заметно кивает, принимая его ответ. Он готовится что-то сказать, однако шум снаружи невольно вырывает всех присутствующих из тяжких размышлений.       Двое громил расступаются, пропуская внутрь худощавого пожилого заклинателя, который падает на колени из-за усталости и пытается судорожно отдышаться.       — Глава... Беда, — задыхаясь, произносит он, едва выплёвывая из себя слова. — У нас ещё один заражённый. И вместе с этим Гуй Мянь каким-то образом вырвался наружу, он сейчас бегает по городу и устраивает беспорядки, — наконец выпаливает он, заставляя Субина напрячься, сжав стрелу до такой степени, что она ломается пополам, как спичка.       — Я тебя услышал. Созови стражу, чтобы...       — Хахахаха, недоумки, сыновья поганой суки, правда думаете, что можете бесконечно держать меня в смердючей коробке, в надежде сокрыть от других правду? — разносится со стороны улицы голос, пронизанный едким весельем. Его обладатель вальяжно заходит внутрь, при этом не отказывая себе в удовольствии отвесить одному из стражей подсрачник. — Недолго вам всем осталось, сброд лицемерных ублюдков. Скоро хворь поглотит каждого из вас, и вы сдохнете как бродячие псины. Хаахахаха, — бесстыдно смеётся он прямиком Субину в лицо, на что тот одним точным ударом по лицу отправляет его целовать пол, усыпанный сеном. Его и без того неприятное лицо искажается безумной гримасой, будто всё это является частью развлекательной программы. — Надо же, хахахахах, хладнокровный Глава ударил прокажённого, вот же умора, — хватаясь за покрасневшую щёку, с восторгом говорит он, после чего резко становится непривычно серьёзным. — Дракон уже здесь, достопочтенный Глава. Он пришёл по твою прогнившую душеньку. И никто из этой комнаты не останется в живых. Никто, хахахаха. Слышите? Ни-кто!       — Схватите его и поместите в темницу, — игнорируя вышесказанное, приказывает Субин, помогая седовласому заклинателю восстановить равновесие. — Ёнджун, дай гостям отвар и отведи их в новые покои. Кай, следуй за мной, чтобы осмотреть заражённого. А вы, уважаемый учитель, скажите народу, что им нечего беспокоиться, пусть продолжают подготовку к празднеству, — распоряжается он, в последний раз кидая взор на новоприбывших. Пожилой мужчина тактично кивает; Кай поспешно откликается звонким «Да, Глава» и выбегает следом, оставляя после себя шлейф яркого травянистого запаха.       — Ха, — выдыхает Ёнджун, когда они остаются втроём. — Голубки, похоже, вы застали то, чего не должны были услышать. Боюсь, что Субин теперь так просто вас не отпустит. Наверное, вам стоило отгулять свадебную церемонию и съехаться, поскольку теперь вы рискуете не вернуться домой, — зловеще шепчет парфюмер, протягивая Тэхёну и Бомгю половник со снадобьем.       Заклинатели застывают от накрывающего их с головой плохого предчувствия.       Что-то должно нагрянуть.       Совсем скоро.