Глава 4.1 «В погоне за тобой»

♡︎♢♤♧

      — Блядство, — болезненно шипит Бомгю, упуская из рук горячий питчер с молоком, полившимся через металлический край.       Он судорожно машет рукой, намереваясь потушить фантомный пожар, разносящийся по коже, но боль, напротив, накрывает с новой силой. Позабыв о включённом стимере, Бомгю кидается к раковине и открывает кран до упора, подставляя руку под холодную воду.       — И этот человек подрабатывает в кофейне в свободное время? — задаётся риторическим вопросом Тэхён, неохотно отрываясь от своего занятия. Его пальцы разжимают кисточку, поцелованную чёрной краской, и та с глухим стуком валится на поднос, оставленный под холстом. — Как тебя ещё не уволили с такими-то навыками? — интересуется, подходя к новенькой горе-кофемашине, чтобы выключить пар, успевший заполонить собой половину обновлённого помещения, в котором теперь появился небольшой уголок с добротной кухней.       Кухней, которую Бомгю ещё со вчерашнего дня отказывается покидать из-за тщетных попыток научиться готовить кофе по рецептуре, предоставленной Системой как бонус за прохождение второго мира. Как итог — новенькая столешница теперь завалена стаканчиками, разнообразными сиропами и добавками, превращая рабочее место в неистовый кошмар бариста, приученного к чистоте и организованности.       — Я и не работаю с горячими напитками, — уныло признаётся Бомгю, пытаясь разглядеть очертания Тэхёна, скрывшегося в белой дымке и активно стучащего дверцами верхних шкафчиков. — Начальству нравится моя внешность, поэтому я в основном стою на кассе или участвую в рекламных фотосессиях, чтобы привлечь как можно больше клиенток.       На последнем слове его плечи машинально вздрагивают из-за непрошеных воспоминаний о девушках, пытавшихся выпросить его номер телефона. Некоторые были настолько настойчивы, что их можно было встретить на пороге его собственной квартиры или у ворот университета, из-за чего Бомгю даже подумывал поступиться гордостью и попросить у матери денег на телохранителя. Но всё же сдержался и разрешил этот беспредел с помощью банальной угрозы написать заявление в полицию.       — Иди сюда, — наконец нащупав мазь и бинт в аптечке, молвит Тэхён и лениво плюхается на поверхность кровати. До этого мирно лежавшая Нэж недовольно спрыгивает на пол и уходит в свой уголок, ища размеренного спокойствия. Давясь подступающим смехом, Тэхён в приглашающем жесте хлопает после себя ладонью, и Бомгю, с видом невинного щенка, послушно усаживается рядом, протягивая покрасневшую ладонь. — Мне кажется, я понимаю, по какой причине тебя не подпускают к кофемашине, — беззлобно подмечает Тэхён, лёгкими прикосновениями нанося мазь от ожогов на нежную кожу. Бомгю тихонько шипит от ощущения жжения и отворачивается, прикусывая губу. — Иногда ты ведёшь себя как маленький ребёнок, Боми, — дразнит, чувствуя, как нога Бомгю отбивает неравномерный ритм.       — Йя, это неправда, — обиженно возражает тот, поворачиваясь к Тэхёну и выставляя вперёд указательный палец в обвинительном жесте. — Я просто... — Бомгю умолкает, лицезрея редкую искреннюю тэхёнову улыбку, впервые посетившую его спустя столько прожитых испытаний. Ещё вчера мучившийся от кошмаров Тэхён беспокойно метался по кровати и заливался слезами, а сейчас, будто скинув с себя тяготящий груз, светится непонятно откуда взявшимся озорством. Оно настолько заразительно, что здоровая рука Бомгю сама по себе тянется к отросшим каштановым волосам, мягко заставляя Тэхёна заалеть под едва уловимым прикосновением.       — Что с тобой не так? — растерянно интересуется архитектор и уводит голову в сторону, уходя от тепла тонких пальцев. Слегка сдвигается к краю кровати, чтобы увеличить расстояние между ними и тем самым скрыть за ним стук бешено колотящегося сердца, проявляющийся в ритмичном подъёме грудной клетки. — Перевяжешь руку сам, — чуть увереннее добавляет он и бесцеремонно кидает в Бомгю бинт, который глухо ударяется о его грудь и приземляется между его бёдрами.       — Надо же, — хмыкает Бомгю, откидываясь спиной на шёлковые одеяла, излучающие смесь ароматов спелой вишни и сочного персика. Он следует тэхёновым словам и невозмутимо принимается наматывать ткань на горящую пульсацией ладонь. — Где же было твоё смущение, когда ты позволял чужаку целовать себя в лесу? В полости его рта? — с беззлобной поддёвкой интересуется он, так и не подавив в себе разъедающую внутренности обиду.       Бомгю наивно полагал, что сможет стойко смолчать и уйти в «кофейные» дела, делая вид, что его не задели недавние события. Но этот травмирующий фрагмент волей-неволей прокручивается перед взором. Насмехаясь, надавливая на самые уязвимые точки и услужливо напоминая, что Тэхён — человек, которого можно любить до потери пульса, но в любой момент упустить, стоит только оступиться по неосторожности.       — Я думал, что это ты, — кроет очевидным Тэхён, даже не моргнув глазом. Его язык машинально скользит по нижней губе, пытаясь прогнать фантом чужеродного скольжения, всё ещё ощутимого на коже, но этот жест только сильнее подкармливает внутреннего ревнивого червя Бомгю: он с психом рвёт марлю и, кое-как завязав бантик на ладони, откидывает бинт в сторону Нэж, впоследствии недовольно мяукнувшей и ушедшей со своего уголка.       — У нас был договор, который, между прочим, придумал ты, — напоминает Бомгю, прежде чем разойтись в возмущении: — Ты же знаешь, что я бы никогда не притронулся к тебе без твоего позволения. Ну, в двусмысленном смысле, — быстро оправдывается Бомгю, вспоминая, как ещё минуту назад пытался зарыться в тэхёновых волосах. — Я к тому, что этот урод испортил момент, который я хотел бы прожить в более подходящее время, а ты так просто поддался, позволяя себя касаться, — Бомгю стискивает челюсти и бьёт кулаком по одеялу, вымещая на него всю накопившуюся злость. В этот момент его полонит желание вновь обзавестись силой Дракона, чтобы выпустить злость через его пламя и обратить миленький интерьер в обугленное непотребство. — Сука...       — Мне жаль, — виновато выдыхает Тэхён, не решаясь посмотреть Бомгю в глаза. Он неуверенно сминает край толстовки, царапая ногтями плотную ткань, пока в голове прокручиваются всевозможные способы сгладить недавнее недоразумение. И хоть среди них есть довольно-таки адекватные, он всё равно выплёвывает то, к чему прибегнул бы в самый крайний случай: — Если тебе станет от этого легче, ты можешь забрать должок. Прямо сейчас, — подчёркивает и всё же поднимает опущенный подбородок, моментально попадая в ловушку.       В ловушку удивлённых омутов с проносящимся в них спектром смешанных чувств, в которые вплетены как желание сорваться и вкусить запретный плод, так и страх преждевременно перешагнуть черту.       Тэхён видит, как Бомгю колеблется: покусывает внутреннюю щёку, закрывает глаза, ведёт внутренний монолог, то и дело сжимая и разжимая кулаки. Но, в конечном счёте, издаёт тихий смешок и приподнимается на локтях, пытаясь отыскать правильное решение в самом Тэхёне, не знающем, готов ли он столкнуться с этой пленительной силой губ Бомгю.       Хватит ли у него выдержки оторваться от него, позволить отстраниться и сделать вид, будто произошло что-то незначительное. Не знает, сможет ли он сдержаться от порыва разорвать на Бомгю эту причудливую пижаму с мишками, выглядящую на нём так нелепо. Сможет ли отказать себе в удовольствии охватить языком пухлую мочку уха, чтобы почувствовать, как по телу Бомгю пройдётся волна дрожи.       Не знает, но намеревается проверить и на краткое мгновение стать марионеткой в когда-то родных руках, потому чуть подаётся корпусом вперёд, показывая свою полную к этому готовность.       — Что ты рисуешь? — интересуется Бомгю, словно нарочно не замечая волнительного состояния Тэхёна, и поднимается на ноги, разрушая ярко выраженную интимность момента. Он проходит мимо растерянного архитектора и опускается на невысокую табуретку напротив мрачной городской картины, отдающей оглушающей тревогой, разительно контрастирующей с настроем, витающим над их головами.       Местность на картине застыла в тишине, накрывающей улицы перед тем, как их окончательно забудут. Высотки выгибаются к небу серыми, иссохшими силуэтами, заключёнными в объятия лиан, вросших в бетонные трещины. Вулканический пепел лежит тонким слоем на всём, за что может зацепиться взгляд: на обломках стекла, растрескавшемся асфальте и перекошенных вывесках, вмиг лишившихся смысла, ведь больше никто не сможет отозваться на кричащие заголовки.       Никогда...       — Проект, который нужно сдать до конца месяца, — разочарованно подаёт голос Тэхён. Он смахивает с себя кратковременный морок, подавляя пылающие чувства. Архитектор деловито становится позади Бомгю, присоединяясь к разглядыванию мелких деталей, которые ещё предстоит довести до ума, чтобы по возвращении в реальный мир он мог их воссоздать. — Нам дали задание нарисовать город, отражающий наше внутреннее состояние, — объясняет, наклоняясь за простым карандашом. Его кончик сначала опускается на вулкан, расположенный за высотками, а затем пару раз обводит пепел, застывший на крышах: — Это ключевая деталь картины, есть мысли почему? — красноречиво вздёрнув бровь, интересуется Тэхён, с неким удовольствием наблюдая, как чужие губы сжимаются в тонкую нить, а потом, поняв, что Бомгю никогда не произнесёт предположения вслух, галантно приходит ему на помощь: — В нашем существовании встречается то, чего невозможно избежать: смерти, предательства, потери дорогого человека... — Тэхён шумно вдыхает воздух, ловя себя на мимолётных думах, что зря он начал эту тему. — Живя под боком вулкана, так или иначе, подкармливаешь себя внутренним страхом его извержения, но каждый раз говоришь себе, что это всё в порядке и что этот момент может не наступить. Однако страх, как правило, настигнет: подло, внезапно, и ты, не успев подготовиться к этому моменту, позволяешь судьбе сломать тебя, похоронив волнующие чувства заживо. И самое обидное... — Тэхён отходит обратно к кровати, несмело садится на край и, вертя карандаш в руках, тихо шепчет: — Другие города продолжат своё существование. Будут купаться в солнечных лучах и тонуть в оживлённом шуме, пока твой на долгие годы погрязнет в тишине, не зная, сможет ли он когда-нибудь обрести голос. Ты понимаешь, что я имею в виду? — не поднимая головы, интересуется Тэхён и выпускает карандаш из пальцев, позволяя ему глухо удариться о пол.       — Мгм, — неопределённо мычит Бомгю, прекрасно проследив аналогию между пустынным городом и внутренним миром Тэхёна, образовавшимся в результате их расставания.       И соврёт, если скажет, что эти ощущения не затронули и его самого. Только Бомгю пытался занять всё своё время спортом, работой и многочисленными проектами. Он фактически сбегал от внутренней зияющей пустоты, подло отражающейся в зеркале, в трясущихся конечностях и в необходимости принимать антидепрессанты.       Но рано или поздно придётся остановиться, чтобы сделать передышку. И именно в этот момент всё накопленное свалится на плечи сплошным скопом, пригвождая к земле.       Этот момент для Бомгю наступает прямо сейчас.       Он виновато прикусывает губу, в последний раз мазнув взглядом по пышущей тоской картине. Тихонько поднимается со стула и движется к поникшему Тэхёну. Нежно обхватывает ладонями его лицо и приподнимает его, чтобы тот не смог укрыться от пронзительного взора, транслирующего немое обещание.       Обещание исправиться, быть рядом и своим присутствием зализать те раны, от которых ещё никто не придумал лекарств.       Бомгю смотрит ему в глаза с минуту, после чего медленно, практически не дыша, приближается к лицу возлюбленного. Секунду колеблется, ощущая, как Тэхён затаивает дыхание; как его тело невольно напрягается в боязливом ожидании последующих действий, на что Бомгю утешающе поглаживает румяную щёку большим пальцем. Затем трепетно проводит ладонью по линии подбородка и у виска, заправляя непослушные пряди тому за ухо.       Бомгю следует навязчивому порыву и облизывает собственные губы, заставив Тэхёна громко сглотнуть от пронизывающего чувства волнения. Это не остаётся незамеченным, поэтому Бомгю, недолго томя, оставляет невесомый поцелуй на губах Тэхёна, отдающих горечью краски.       Нежно, мягко. Так, будто прося разрешения продолжить — уже пылко, страстно, чтобы вытащить обоих из реальности.        Но Бомгю не ищет продолжения.       Он любовно скользит губами вверх по щеке, прямиком к веку, слизывая слёзы, готовые вот-вот сорваться вниз. Затем молча отстраняется, давая Тэхёну возможность переварить неожиданный жест. Его взгляд остаётся на нём ещё на пару секунд, мягко оценивая реакцию, и когда тот неловко накрывает губы подушечками пальцев, отворачивается.       — Я думаю, нам следует избавиться от этого, — неловко говорит Бомгю, прокашлявшись и, не дожидаясь ответа, скидывает на пол подушки, которые вчера служили разграничением кровати на две половины.       Не завидев никаких протестующих возмущений со стороны Тэхёна, он настойчивым жестом тянет его на кровать, чтобы нагло обхватить его талию и плотно прижать к себе. Тот ожидаемо вздрагивает, когда холодные пальцы пробираются под плотный слой толстовки, но позорно позволяет себе раствориться в объятиях, ранее приносивших ему успокаивающий уют.       — Только не пересекай черту дозволенного, — хрипло предупреждает Тэхён, накрывая ладонью чужую руку, норовящую двинуться вверх по его торсу. Его живот невольно втягивается, когда Бомгю послушно возвращает ладонь на место, хотя длинные пальцы всё ещё едва касаются пирсинга, вызывая лёгкое напряжение. — Sinon tu risques de perdre tes mains et ta mémoire avec.       — Я помогу тебе изменить посыл картины, Тэхён-а, — пропустив всё сказанное мимо себя, шепчет тому на ухо Бомгю перед тем, как зарыться носом в чужую шею и с упоением вдохнуть яркий вишнёвый аромат.       Вместе с тем мерцающая в углу Эноа через время гасит свет, погружая комнату в тишь полумрака, разбавляемую мурчанием Нэж, сопением Бомгю и едва слышными всхлипами Тэхёна, купающегося в ощущениях, до этого казавшихся забытыми.

♡︎♢♤♧

      — Что это значит? — с недоумением спрашивает Тэхён у Эноа, неспешно размешивая сахар в приготовленном Бомгю моккачино.       Полутьму кухни мягко рассекает проекция игрового магазина, светящаяся новой порцией странных товаров на вкладке, именуемой «омегаверсом». Однако вопросы возникают не только к волнующему названию, но и к содержанию, включающему разновидности подавителей, усилителей феромонов, ингибиторов и прочих неведомых игрокам вещей.       — Кажется, я читал манхву с этим жанром, — припоминает подростковые увлечения BL-манхвами Бомгю и опирается поясницей о край стола, пока кофемашина с шумом выдаёт шот эспрессо. — Там что-то про омег, течки и мужскую беременность. То ещё чтиво, — невозмутимо добавляет он, из-за чего Тэхён давится горячим напитком, заходясь в удушающем кашле.       Бомгю своевременно приходит ему на помощь, бережно постукивая ладонью по спине. А также не отказывает себе в удовольствии двигаться дальше, чуть поглаживая её в успокаивающем жесте, что приходится архитектору не по вкусу: он красноречиво заводит руку за спину и бесцеремонно убирает от себя чужие прикосновения, не забыв слегка ущипнуть чувствительную кожу в качестве небольшой мести.       Мести за то, что утром не мог скинуть с себя тяжёлую тушу, пригвоздившую его к матрацу. Впоследствии Тэхёну пришлось целых пять минут выскальзывать из-под Бомгю, который и глазом не моргнул, как повторно взял его в охапку и прижал к себе, лишая его возможности пошевелиться и заставляя Тэхёна сто раз пожалеть о своём жесте доброй воли, развязавшем наглецу руки.       — И каким образом омегаверс вообще связан с лассо, револьверами и шпорами? — неловко прокашлявшись, интересуется Бомгю, не забывая и про вторую половину товаров, исполненную в ковбойской тематике. — Создатель решил поглумиться над нами через абсурдные сеттинги? — задаётся риторическим вопросом, а когда в стороне разносится звон, он отталкивается от стола, лениво проделывая маршрут до кофемашины.       Бомгю заливает эспрессо в кипяток и ставит чашку перед собой, невозмутимо заходя в раздел обычных товаров, чтобы купить трубочку, отдавая за неё смехотворные пять люминов.       — Я не могу делиться информацией до начала испытания. Все подробности будут предоставлены через двадцать минут на игровой площадке, — даёт дежурный ответ Эноа, светя милой мордашкой над белоснежной тушкой, скучающе вылизывающей длинную шёрстку.       Нэж, кажется, привыкшая к новой обстановке, перестала обращать внимание на неземную Систему, полностью игнорируя её странные повадки, проявляющиеся в сопровождении каждого её шага, будто она тоже хочет погладить её, а то и больше — затискать, что порой делает Эноа уж больно похожей на маленького ребёнка, увидевшего что-то занятное.       — Но могу помочь с пониманием жанра омегаверса, так как по статистике далеко не каждый игрок располагает знаниями о данной вселенной, — всё же сдаётся Система, сканируя недовольное лицо Тэхёна, которого успела зацепить тема мужской беременности. — В этом мире, помимо привычного пола, у людей есть вторичный — альфы, беты и омеги. Он влияет на физиологию, социальные роли и отношения между людьми, определяя то, как они чувствуют, взаимодействуют и строят жизнь, — объясняет она, вскользь касаясь сути.       Однако от её слов не становится легче: напротив, они сеют ещё больше сомнений и вопросов, перед которыми неусидчивый Бомгю, со своей журналистской натурой, просто не умеет устоять:       — Не могла бы ты, миссис заумная Система, добавить больше конкретики? Например... — Бомгю театрально потирает подбородок, делая вид, что достаёт листок и ручку для того, чтобы задекларировать каждое слово: — Что из себя представляет вторичный пол? В чём их различие? Каковы преимущества, а в чём недостатки? Как происходит течка и как сделать так, чтобы мужчина забереме... — Бомгю приходится резко закрыть рот, поскольку тэхёнова стопа настойчиво врезается в его лодыжку, намекая, что тому стоит сбавить обороты и позволить Системе ответить на всё постепенно.       Тогда Бомгю вальяжно откидывается на спинку стула, жестом руки прося Эноа действовать по её усмотрению, и делает всё, чтобы не заострять внимание на покрасневшей шее Тэхёна, который, вероятно, уже успел во всех красках представить процесс зачатия ребёнка.       — Конечно, — безоговорочно соглашается Эноа и выводит на экран синюю полосу с процентами. — Идёт загрузка файлов... Проверка целостности материала... Неполадок не обнаружено... Визуализация активирована... — на последних словах экран значительно разрастается, выходя за пределы миниатюрного системного окошка, занимая собой почти всё свободное пространство перед игроками.       В центре проекции всплывает абстрактный человеческий силуэт, лишённый лица и индивидуальных черт, намеренно обезличенный системой. От серого 3D-тела расходятся три ветви, подсвеченные разными цветами, каждая из которых ведёт к иконкам названия вторичного пола.       Система скользит курсором мыши вниз и нажимает на красный прямоугольник, именуемый «Альфа». Тогда человеческий силуэт меняет свои очертания на более крупные, мускулистые, и вместе с этим от него начинает струиться густой, терпкий запах горького шоколада с примесью виски, от которого игроки, не сговариваясь, морщат нос.       — Альфы обладают выраженной доминантной физиологией, — начинает Эноа, очерчивая массивные мышцы, красующиеся на спортивном теле. — А также повышенной физической выносливостью, ускоренной регенерацией и усиленной реакцией на феромоны окружающих. Их тела склонны к агрессии в стрессовых ситуациях, а инстинкт контроля и защиты проявляется особенно остро в присутствии уязвимых вторичных полов.       По поверхности проекции пробегают тонкие световые линии, подсвечивая грудную клетку и шею силуэта — зоны, где концентрация феромонов у альф достигает пиковых значений. Тэхён незаметно сглатывает, отводя взгляд от экрана, когда терпкий аромат в воздухе становится чуть плотнее, словно Система намеренно усиливает эффект присутствия альфы, что не проходит и мимо Бомгю, который стреляет в проекцию тихим: «Ну и вонь».       — Также они обладают способностью оставлять метку на своих партнёрах, — без паузы продолжает Эноа, и в области рта силуэта выдвигаются небольшие клыки. — Это инстинктивное действие, фиксирующее привязанность, территориальное право и уровень ответственности альфы за помеченного. Метка влияет на гормональный фон обоих участников и усиливает феромонную связь. И да, — Эноа делает красноречивую паузу перед тем, как ответить на главный вопрос, — альфы способны оплодотворить омег, поэтому, в случае чего, вам стоит быть осторожнее в игровом пространстве.       — То есть, нам не будет разрешено выбрать вторичный пол? — уточняет Бомгю, с опаской поглядывая на Тэхёна, непроницаемое лицо которого начинает давать трещину. Он закусывает щёку изнутри, надеясь, что его не наградят статусом омеги только потому, что он любит принимать пассивную позицию в постели.       — Всё верно, вторичный пол определяется игрой. Иногда в рандомном порядке, а порой — опираясь на логику сюжетной миссии, — объясняет Эноа и, чтобы избежать последующих вопросов, способных отвлечь их от темы, переходит ко второй иконке, подсвеченной серым цветом.       Внушительный размер силуэта плавно перестраивается, возвращаясь к более нейтральным пропорциям: сбалансированным, человеческим, лишённым выраженных крайностей. Вместе с тем меняется и запах: с ярко выраженного на едва ощутимый, отдающий ароматом душистого мыла.       — Беты являются наиболее физиологически стабильным вторичным полом, — охотно поясняет Эноа. — Их гормональный фон не подвержен резким колебаниям, а феромоны слабо выражены или отсутствуют вовсе, — на этих словах Система подсвечивает нервную и когнитивную зоны силуэта. — Они демонстрируют высокий уровень адаптивности, рациональности и устойчивости к внешнему феромонному воздействию. Беты реже подвержены инстинктивным реакциям и сохраняют контроль над поведением даже в условиях давления со стороны альф или омег. Простыми словами, Беты не обладают течками или гонами, однако всё равно подвержены внешнему давлению со стороны иерархии, — заканчивает краткую речь Система, давая игрокам переварить очередную порцию новой информации.       — Звучит, как «повезло», — запоздало реагирует Бомгю, опустошив остатки остывшего американо. Он блаженно прикрывает глаза, но тут же напрягается, когда Эноа переходит к финальному этапу разъяснений, кликая по голубому прямоугольнику, вызывая очередное изменение в силуэте: проекция становится изящнее, плавнее, что слегка напоминает тэхёновое телосложение, которое может похвастаться на удивление тонкой для мужчины талией. Однако в отличие от предоставленной фигуры, Тэхён обладает широкой грудью, спортивным телосложением, далеко уходя от омежьего очертания.       Пространство наполняется тонким цветочным ароматом, оставляя приятное послевкусие после тягучего запаха альфы. Тэхён с опаской тянет воздух носом и удовлетворённо откидывается на спинку стула, улавливая в атмосфере странный покой.       — Омеги обладают повышенной феромонной активностью, — начинает Эноа, и на экране подсвечиваются шея, ключицы и внутренняя сторона запястий силуэта. — Их организм отличается высокой чувствительностью к гормональным и эмоциональным изменениям окружающей среды. В отличие от альф и бет, омеги подвержены циклическим состояниям, известным как течка, — продолжает она ровным тоном, стойко игнорируя то, как явно вздрагивают плечи игроков. — В этот период феромонный выброс значительно усиливается, а контроль над инстинктивными реакциями снижается, — молвит Эноа, и на проекции появляется тонкая строка уведомления: «Состояние, вызывающее повышенную уязвимость».       Тэхён замирает, чувствуя, как сладкий аромат становится плотнее, липнет к коже, заставляя дышать глубже, чем хотелось бы.       — В благоприятных условиях омеги демонстрируют высокий уровень эмпатии, социальной адаптивности и эмоциональной отзывчивости, — перечисляет Эноа. — В неблагоприятных — риск подавления, зависимости и потери автономии возрастает. Омеги способны быть помечены альфой, — добавляет Система, и в области шеи проекции вспыхивает приглушённый свет. — Метка стабилизирует гормональный фон, снижает восприимчивость к чужим феромонам и формирует устойчивую привязанность. И, к сожалению, не всегда в здоровом ключе, — подчёркивает Система и тушит главную проекцию, возвращая себе вид миниатюрного окошка с встроенными в него мордочками, отражающими её эмоции: — Надеюсь, что данная информация поможет вам в выборе товаров, которые можно будет приобрести уже через пятнадцать минут.       — С ума сойти, — кратко комментирует Тэхён, пряча лицо в ладонях. Его тело слегка сползает со стула, и он опирается затылком о грубую древесину спинки. — Чего только писатели не придумают для привлечения внимания читателей...       — Ты ещё не слышал про кейкверс, Тэхён-а, — хмыкая, вовлекается в диалог Бомгю и смиряет архитектора озорным движением бровей. — Если бы ты принял роль торта, а я вилки, то я бы мог съесть тебя. В прямом смысле, — уточняет, на что Тэхён закатывает глаза, вытаскивает из чужого стакана трубочку и кидает ею бывшему в лицо.       — En toi, personne n’en a jamais douté, petit pervers, — беззлобно поддевает того Тэхён, слегка приподнимая бровь и отпуская игривый взгляд.       Бомгю тихо посмеивается, вытирая лицо от кофейных капель, а Тэхён на секунду закрывает глаза и глубоко выдыхает, пытаясь отогнать смешанное чувство потерянности, вызванное неизведанным сеттингом. Он аккуратно опускает руки на колени, скользит взглядом по Системе и, с тихим, почти неслышным вздохом, переключается на более важную мысль.       — Эноа, могу ли я спросить кое о чём? — осторожно интересуется Тэхён и тихо ойкает, когда Нэж запрыгивает ему на колени, требуя уделить больше внимания к своей персоне. Тем временем экран Эноа загорается зелёным свечением, обозначающим согласие, и архитектор не смеет терять такую возможность: — Во втором мире игра привлекла в сюжет Кая и Минхо. Я догадываюсь, по какой причине, но... — Тэхён кидает мимолётный взгляд на Бомгю, который успевает закатить глаза при упоминании тех, о ком предпочёл бы не слышать, после чего находит утешение в мурчащей кошке. Его пальцы ласково скользят за её ушком, пока та довольно закрывает глаза и выворачивается на своём хозяине, демонстрируя своё доверие к нему. — Но что насчёт Ёнджуна и Субина? Я точно могу сказать, что не знаком с ними, но у меня сложилось такое впечатление, будто они добавлены не просто так. Они ещё будут появляться в других мирах?       — Я не располагаю данной информацией, — признаётся Эноа, нацепив на себя грустный плачущий смайлик. — За сюжет и НПС, связанных с вашим реальным миром отвечаю не я, а сама Игра. Я лишь сопровождающий инструмент, заинтересованный в вашей победе, — с механически выверенной тоской уточняет она и вновь разворачивается внушительной вкладкой, транслирующей короткое видео с участием других игроков, застрявших в промежуточном мире перед испытаниями.       Некоторые пары мирно сидят у телевизора, находясь по разные стороны дивана; обедают, перекидываясь парой слов; занимаются спортом, заглушая между ними тишину музыкой в наушниках, а есть и те, кто пылко ссорятся, кидая друг в друга посуду и разбрасываясь фразами, далёкими от звания лестных.       Глядя на происходящее и внимая водоворот чужого сосуществования, Тэхён ловит себя на мысли, что ни у одной из пар нет шанса на взаимопонимание и успешное прохождение игры, потому он поджимает губы и с немой благодарностью взирает на музыканта, которого простреливает то же чувство. Они встречаются взглядами, и Бомгю едва заметно кивает, подтверждая мысль, которую не требуется озвучивать вслух.       — В игре существует множество таких Систем, как я, — между тем комментирует Эноа и демонстрирует следующие кадры, на которых игроки раздражённо гонят своих помощников прочь, не желая разговаривать с теми, кого считают потенциальной угрозой и виновниками их попадания в это ненавистное измерение. — Я показываю это, потому что благодарна вам за доверие, — тут же поясняет Эноа, закрывая видео, демонстрирующее, как одна из игроков принялась швыряться книгой в окошко системы, выкрикивая грубое: «Исчезни и больше не смей показываться не по делу!»       — Разве ты не пострадаешь из-за этого? — осторожно интересуется Бомгю, совестливо вспоминая своё первоначальное отношение к Системе, которое было не лучше увиденного на экране. — Я думал, что Создатель относит эту информацию к званию «секретная». Тем более, что ты показала будни других игроков.       — Нет, так как эти кадры никаким образом не влияют на прохождение миров. Создатель разрешает немного быть открытой с теми, кто этого заслуживает, потому вам не стоит беспокоиться. К тому же, если бы я нарушила конфиденциальность, меня бы стёрли из базы, и к вам бы приставили другую модель, — уверяет Эноа, но игроки с сомнением переглядываются, прекрасно понимая, что Система уже несколько раз превышала свои полномочия, появляясь перед ними во время прохождения второго мира.       — Да, было бы некруто получить вместо тебя кого-то ещё более раздражающего, — хмыкает Бомгю, склоняя голову вбок. — Поэтому постарайся поменьше вмешиваться, чтобы мы могли продолжать вот так свободно ворковать друг с другом, — добавляет, прежде чем встать на ноги и по привычке взять пустые чашки, чтобы отнести их в раковину. Но резко застывает, когда на периферии зрения вспыхивает тонкая полоса обратного отсчёта, напрочь позабыв о том, что они стоят на пороге третьего мира. Даже Нэж, до этого лениво вылизывавшая лапу, вскидывает голову и тут же получает утешающее поглаживание тэхёновых пальцев.        — Игроки, прошу вашего внимания, — искусно меняет тон Эноа, входя в ненавистный рабочий режим. — Через две минуты стартует новое испытание. Пожалуйста, нажмите на кнопку «да», если вы готовы к прохождению, или на «нет», если вы хотите отступить, — инструктирует, светя вкладкой с вопросом, на который, естественно, игроки имеют однозначный ответ.       Будучи ближе к Системе, Тэхён нажимает на кнопку, и в стене возникает очередной по счёту портал, затянутый чёрной дымкой. Однако на этот раз она не выглядит беспокойной, как раньше: она едва заметно покачивается, словно её ласкает лёгкое дуновение ветра, но, как и раньше, наотмашь отказывается раскрывать своё содержание.       Понимая, что нужно поспешить, Тэхён бережно берёт Нэж на руки и переносит на кровать, не забывая почесать ей за ушком на прощание. Та прикрывает глаза и толкается носиком в его ладонь, по-кошачьи желая удачи. Архитектор мягко улыбается и, не замечая обиженного выражения Бомгю, подходит к платформе, расположенной перед порталом.       — А что насчёт магазина? Нам можно будет купить что-то после объяснения правил либо же прямо сейчас? — на всякий случай задаётся вопросом Бомгю и, не сдержавшись, тоже проводит ладонью по белоснежной шерсти. После чего деловито становится возле Тэхёна, позволяя платформе под ними вспыхнуть зелёным свечением, пронизывающим их тела для планового сканирования.       — В этот раз вы можете воспользоваться им в любое время, поэтому нет необходимости спешить, — успокаивает Эноа, что возымело эффект, поскольку Бомгю заметно расслабляется, радуясь, что ему не придётся совершать покупки на горячую голову. — Если вопросов больше нет, то прошу пройти внутрь портала, — напоминает Эноа, подталкивая их к арке в стене.       Игроки по привычке берутся за руки и, не сговариваясь, растворяются в дымке, позволяя ей проникнуть в каждую клеточку тела.       Кожу обдаёт мимолётный холод, из-за чего Бомгю крепче сжимает тэхёнову руку, чувствуя, как она постепенно теряет тепло, ускользает из его хватки и в следующий миг исчезает, оставляя после себя неуютную пустоту. Игрок удивлённо метает взгляд в сторону и вместо Тэхёна видит лишь его полупрозрачное очертание, будто он обратился призраком.       Нутро прожигает паника, и Бомгю раз за разом судорожно проводит рукой по воздуху, надеясь ухватить Тэхёна хотя бы за край одежды и утянуть за собой. Однако пальцы встречают лишь ледяное ничто. Губы приоткрываются для дальнейшего оклика, но пространство вокруг дёргается, сжимается, и Бомгю с силой вышвыривает из промежуточного мира прямиком в знойный день.       Бомгю грузно падает на колени и тихо шипит, ударяясь о рассыпанную по дороге мелкую гальку. Жар, исходящий от камней, жалит кожу даже сквозь плотную ткань тёмных джинсов. Бомгю рефлекторно подрывается на ноги и стряхивает пыль с ладоней, торопливо втягивая раскалённый воздух, от которого начинает першить в горле.       Солнце безжалостно давит сверху, и мир вокруг кажется слишком ярким после непроглядной дымки портала. Взгляд Бомгю невольно блуждает по местности, натыкаясь на широкую, выжженную солнечными лучами дорогу, уходящую вдаль и теряющуюся среди холмистых просторов. Он делает шаг вперёд, но нежданно натыкается на прозрачный купол, и тогда всё, что находится за его пределами, тускнеет и покрывается игровыми помехами.       — Добро пожаловать на игровую площадку третьего мира под названием «Марево прерий»! — радостно объявляет Система, проявляясь на поверхности барьера, за которым начинает прочерчиваться знакомый тэхёнов силуэт, растерянно озирающийся вокруг. Бомгю по инерции рвётся вперёд, опуская кулаки на барьер и пару раз колоча по нему. Тогда Система вынужденно насылает дымку, чтобы игрок не отвлекался и сосредоточился на предстоящей миссии. — Вы наконец вступили на дорожку индивидуальных миссий, успех прохождения которых зависит сугубо от ваших решений. И за этот мир отвечаешь ты, Чхве Бомгю, — мягко объясняет Система, из-за чего тот шокированно приоткрывает рот.       Бомгю моргает раз, другой, проверяя, не ослышался ли, и на мгновение чувствует, как под рёбрами неприятно сжимается что-то холодное и липкое, смутно похожее на страх остаться в одиночестве.       — А как же Тэхён? — допытывается Бомгю, вскидывая руку перед собой, туда, где предположительно стоит не на шутку напуганный Тэхён.       — Терпение, — кратко отвечает Эноа, светя улыбающимся эмодзи, который раньше умилял, но сейчас кажется ничем не прикрытой насмешкой. — Первый мир создан для того, чтобы прощупать почву ваших взаимоотношений, второй же обнажает ваши истинные проблемы, — спокойно начинает она, когда Бомгю смиренно опускается задницей на землю, чтобы внимать каждому слову. — Третий и четвёртый миры должны помочь вам разобраться в себе и ответить на главный внутренний вопрос: «Готов ли я начать с самого начала?». Поэтому... — Эноа делает паузу, внимательно изучая задумчивое выражение лица игрока. Тот закусывает губу, прослеживая весомую логику в сказанном, и послушно кивает, показывая свою готовность.— Давай пройдёмся по трём твоим главным проблемам, Чхве Бомгю.       Эноа открывает пустую вкладку, похожую на страницу заметок, и на первой строчке уже насмешливо красуется выверенным почерком: «Неуверенность в себе», из-за которой Бомгю пристыженно тупит взгляд и решает развлечь себя рассматриванием миниатюрных камешков. Хотя это занятие длится недолго, аккурат до появления второго и третьего недостатков, именуемых «чрезмерная ревность» и «недоверие к людям».       — Ты привык принижать себя, глядя на успехи других. Твоё желание достичь невозможного настолько вскружило тебе голову, что твоя рутина превратилась в ежедневное самобичевание, сопровождаемое чувством, что ты никогда не сможешь стать достойным партнёром для Тэхёна, — удаляется в анализ Система, используя все данные о персоне Бомгю, которыми она располагает как благодаря Игре, так и ранее сказанным словам Тэхёна на шоу «Нараспашку». — Неуверенность в себе породила чувство страха потерять его, поэтому ты всё чаще начал сравнивать себя с парнями из окружения Тэхёна и столкнулся с разрушающим чувством ревности. А также с ощущением, что все знакомые Тэхёна являются твоми соперниками, из-за чего ты так и не смог перешагнуть через себя и подружиться с ними.       С каждым словом Эноа в горле игрока становится суше. Бомгю всё это время намеревался перебить, возразить и доказать, что он вовсе не недоверчивый, но язык словно прилипает к нёбу. Потому что где-то глубоко внутри он знает: это правда. Сокрушающая правда, давно калечившая их с Тэхёном отношения.       — Игра хочет, чтобы ты заглянул внутрь себя и с помощью новой миссии проработал свои недостатки, — мягко говорит Эноа, отчего Бомгю лишь качает головой, сжимая губы в плотную линию, будто не веря в свой успех. — Миссия «в погоне за тобой» включает в себя несколько пунктов, которые проявят себя сразу после того, как ты станешь свидетелем «пролога». Их можно будет найти в разделе «Задания», встроенного в браслет, — направляет она, после чего так просто, без последующих объяснений, сворачивается в иконку и подлетает к игроку, прося его подняться на ноги и взять себя в руки. — В этот раз я точно не смогу вмешиваться в твои дела, поэтому я желаю тебе удачи. И да, — резко вспомнив о главном, восклицает Эноа: — Каждый провал будет стирать у Тэхёна память. Он запомнит лишь то, что увидит во время твоего успешного прохождения. К тому же, даже не пробуй оттянуть неизбежное, поскольку миссия не начнётся до тех пор, пока не произойдёт то, что ты увидишь сразу после того, как барьер растворится. Береги себя и помни, что ты далеко не слабак, Чхве Бомгю. Вспомни, за что именно полюбил тебя Тэхён, и перестань бороться с призраком, — даёт последнее наставление Система и влетает в слой барьера, рассыпающийся пикселями прямо на глазах и обнажающий по-прежнему ослепляющий мир.       Но Бомгю нет до него никакого дела, он загнанно рвётся к Тэхёну, облачённому в ковбойский наряд: широкополая шляпа слегка нависает над глазами, рубашка с закатанными рукавами облегает стройное, но мускулистое тело, а ремень с массивной пряжкой подчёркивает талию. Эта непривычная красота местного колорита буквально даёт парню под дых, и он чувствует, как дыхание сбивается, а сердце стучит быстрее. Тэхён одаривает его взглядом облегчения и намеревается пойти ему навстречу, чтобы хорошенько встряхнуть и потребовать объяснений.       Однако планам не суждено сбыться: на них угрожающе несутся три лошади, копыта которых выбрасывают клубы пыли в жаркий воздух, а верхом на них сидят мужчины с банданами, закрывающими нижнюю половину лица. Их глаза сверкают нешуточной решимостью, состоящей в опасной комбинации с надменностью, будто стоящие перед ними — не более чем мешок с костями.       Внезапно один из мужчин накреняется в сторону, ловко обогнув клубок, и на ходу вцепляется в Тэхёна. Грубые пальцы смыкаются ткани рубашки пока чёрная лошадь на краткое мгновение сбрасывает скорость, ровно настолько, чтобы резкий рывок сорвал парня с места.       Тэхён не успевает даже вскрикнуть, как его ноги уже скользят по земле, и в следующий миг его грубо затаскивают в седло, перекидывая назад, за спину всадника. Незнакомец бросает взгляд через плечо на побледневшего Бомгю, смеряет его так, будто оценивает товар, и, безразлично хмыкнув, оставляет его позади, срываясь в галоп.       И только вкусив порцию дорожной пыли, Бомгю запоздало приходит в себя. Паника толкает его оглядываться по сторонам в поиске способа дать отпор, но, не находя ничего лучше, он бросается следом за крайней лошадью, на которой ничего не понимающий Тэхён, потерянно цепляется за седельный рог, удерживаясь от падения.       — Тэхён! — выкрикивает Бомгю, несясь на всех скоростях, которых он не мог достичь ранее. Почему-то в новом теле он чувствует странную лёгкость, помогающую продержаться в беге дольше обычного.       Однако, пробежав несколько метров, Бомгю внезапно останавливается. Дурное предчувствие безжалостно сжимает грудь, и дыхание застревает в горле, срываясь хрипами изо рта. Он, будто в замедленной съёмке, видит, как всадник оборачивается, обнажает револьвер и направляет его прямиком в фигуру игрока.       — Блять… — последнее, что успевает вымолвить Бомгю, прежде чем выстрел оглушительно рвёт воздух, а мир вокруг проваливается во тьму.