Глава 60. Отражение

Гулять в Хогсмиде теперь было особенно негде. С приходом к фактической власти Волан-де-Морта окна всех прежде уютных кафе и магазинов зияли чернотой. Практически все свободные помещения заняли Пожиратели смерти, их количество множилось с каждым днем. Фейт прошла по главной улице, подглядывая в их мысли, но, кажется, на дежурстве в Хогсмиде оставались не самые талантливые экземпляры. Из их мыслей Фейт смогла узнать лишь то, что Гарри жив, перемещается по стране и пока успешно скрывается от сторонников Темного лорда и егерей — организации, которая ловила магглорожденных и тех, кого они называли «предателями крови», и сдавала Министерству. Ничего интересного. Ничего особенно важного. Фейт готова была выть от отчаяния. Она вернулась в свое жилище и заглянула на кухню. Там был только Руперт — хозяин прежнего заведения, а теперь фактически оказавшийся в плену у Пожирателей смерти, как и сама Фейт. — Привет, — сказала она. Руперт, исхудавший мужчина средних лет, не очень жаловал Фейт. Наверное, потому, что она жила с одним из сторонников Волан-де-Морта. Но напрямую свое презрение ей он не выказывал, так же как и Фейт не демонстрировала ему явное несогласие с Пожирателями. Это не совсем отвечало ее промежуточной цели. — Есть картошка с мясом и копченая селедка, — буркнул тот. Фейт вздохнула: селедку она не любила, картошка с мясом надоела. — Давай просто чаю? — Мне не поздоровится, если твой благоверный, — он насмешливо выплюнул это слово, — узнает, что ты не ешь, — ответил он, но заставлять ее обедать все же не стал. Фейт молчала, отхлебывая горячий, но самый обычный напиток, как Руперту, похоже, захотелось еще чем-нибудь ее уколоть. — Была тут одна до тебя, частенько захаживала к твоему муженьку. Фейт усмехнулась в чашку. — И? — И, может быть, стоит тебе показаться целителю, — оскалился Руперт. — Видок у той ведьмы был потасканый. Она нахмурилась. Не потому, что испугалась, и не потому, что у ее мужа была другая женщина. А потому что слова Руперта заставили ее что-то почувствовать. Что-то кольнуло ее под грудью, в районе желудка. В голове ясно всплыли слова Долохова. «Ты хотела обвести меня вокруг пальца, а в итоге что? Попалась сама.» Фейт не успела поразмыслить, что именно ее так раздражило, как на улице послышались голоса, и Руперт обернулся на окно. — О, школьнички пришли искать развлечений. Фейт подскочила. — Школьники?! — Угу, — мужчина оперся на подоконник. — Кажется, их сюда силой выгоняют, поглядеть, во что превратился Хогсмид. Он оглянулся посмотреть на реакцию Фейт, но той уже и след простыл. Она побежала на улицу, едва не оторвав воротник пальто, стягивая его с вешалки. Обогнув пару строений, она тут же разглядела в толпе высокого круглолицего Гриффиндорца и почти отчаянно воскликнула: — Невилл! Увидев Фейт, Долгопупс быстро подошел к ней и внезапно сгреб ее в объятья. Он был больше чем на голову выше нее. — Ты цела! Фейт даже не обратила внимания на его фразу. Тут же вгляделась в его израненное лицо, оглянулась: рядом стояли Симус и Полумна. Лицо Симуса тоже было все в ссадинах, Полумна же выглядела как обычно спокойной. — Ребята… — Так значит, это правда, — присвистнул Симус, глядя на левую руку Фейт. Ее она сразу сжала в кулак. — Тебя правда выдали за Долохова. — Про это уже написали в сегодняшнем «Пророке», — проговорила Полумна невозмутимо. — Амбридж хотела использовать тебя в допросах магглорожденных — она говорила об этом в недавнем интервью. Для этого ей пришлось бы наложить на тебя Империус. Но теперь ты жена Пожирателя смерти, и Долохов ей запретил. Кажется, она расстроилась. Фейт еще не успела переварить эту информацию, как та добавила: — Конечно, они написали об этом не так откровенно. Но это не трудно было прочитать между строк. — Я о планах Амбридж ничего не знала, — пробормотала Фейт. — Я была в Мунго. — Угу, мы знаем, — буркнул Симус. Что-то в его голосе заставило Фейт воскликнуть: — Только не думайте, что я… — Мы ничего такого не думаем, — отрезал Невилл. Фейт вдруг вспомнила ссору с Джинни, когда та задумалась, не на стороне ли Пожирателей Фейт. — А где Джинни? — спросила она. — А, — на лице Невилла появилась шаловливая улыбка. — Снейп запретил ей ходить в Хогсмид. — Велико наказание, — сказал Симус. — Как будто нам самим нравится тут ошиваться. — А недавно он отправил нас на отработку к Хагриду, — Невилл усмехнулся. — Что за идиот. Фейт моргнула. — Подожди, что? — Ну, мы все-таки решились спереть меч из его кабинета, — Невилл наклонился и заговорил тише. — Ну, меч Гриффиндора, помнишь, мы обсуждали? Снейп все-таки нас застукал. И заставил всех отбывать наказание у Хагрида, — он засмеялся. — У-у-у! Как страшно! Фейт растерялась. Северус не был идиотом. Он прекрасно знал, что дети любят Хагрида, а Хагрид никогда бы не причинил им вреда, да и всерьез наказывать бы их не стал. Что-то не сходилось. — А орденовцы? Есть от них какие новости? Невилл пожал плечами. — Они прячутся. Сама видишь, Пожиратели везде. — Тонкс ждет ребенка, — вставила вдруг Полумна. Фейт резко повернулась к ней. Что-то в ней затрепетало. — Что? — Точнее, она теперь не Тонкс, а Люпин, — подумав, добавила та. Фейт улыбнулась, но улыбка вышла какой-то кривой. Выходит, ее друзья любили, радовались и вообще пытались жить обычную жизнь, пока она торчала в Азкабане и в плену. Она не хотела их за это винить. Но у нее не получалось. Она оглянулась, не зная, что еще сказать. Заметила, что некоторые Пожиратели поглядывали в их сторону, но ничего не говорили, хотя, если бы она не была женой Долохова, то наверняка бросили бы что-нибудь обидное. — Мне лучше вернуться, — пробормотала она. — Они постоянно наблюдают за мной. — Они не обижают тебя? — спросил Невилл. — Могло быть и хуже, — отстраненно произнесла Фейт. — Идите. Не буду говорить вам быть осторожными — вы все равно не послушаете. — Мы придем перед новогодними каникулами, — сказал Невилл вместо прощания. Фейт вернулась в их с Долоховым комнату и села на кровать, не снимая пальто — на улице уже похолодало, и ее одежда не особенно согревала. Она задумалась. Северус, который наказал детей лишь для вида. Долохов, который спас ее от Амбридж. Фейт определенно знала меньше, чем могла бы знать. Но никакая информация была ей недоступна — она фактически находилась в изоляции. От нечего делать вечером Фейт прошлась вдоль закрытых и заколоченных брошенных магазинов. Потопталась возле магазинчика зелий, пытаясь разглядеть сквозь витрину, есть ли там что внутри. Но полки были пусты — хозяин успел все забрать с собой или уничтожить. Беспомощность раздражала. Фейт еще раз обвела взглядом улицу и уверенным шагом направилась в «Фолианты и свитки». Вряд ли владелец утащил все тома с собой. Дверь поддалась легко — магазин просто бросили. Возле входа угрожающей башней грудились копии «Истории Хогвартса». Такое количество экземпляров оправдывалось лишь одним — ученики засыпали на скучнейших лекциях профессора Бинса прямо на своих учебниках и портили их слюнями. Фейт прошла дальше, двигаясь между полок. Ее угнетала темнота и затхлая тишина магазина, — как будто и без того мрачности в ее жизни было мало, — но ей хотелось взять что-нибудь с собой, чтобы не умереть от тоски, сидя в комнате Долохова. Она полистала несколько книг, быстро пробегая глазами по строчкам, пока ее взгляд вдруг не зацепился за слова: «Самое приятное — найти того, чьи мысли не страшно слушать». Фейт замерла. Перечитала еще раз. Взглянула на обложку. Книга выглядела новой, как будто ее никто никогда не открывал. Название: «Дневники Аврелии Тармилл». На форзаце аннотация: «Фрагменты рукописей, XIX век. Аврелия Тармилл — выпускница Слизерина, исчезнувшая при загадочных обстоятельствах. В конце книги содержатся психологические портреты и анализы, мракоборческие отчеты о поисках Аврелии, а также попытки понять, является ли происходящее в дневниковых записях достоверным». Ни одна из этих фраз не раскрывала главного — того, что Фейт поняла сразу — Аврелия Тармилл точно была легилиментом. А что если?.. Фейт быстро пролистала половину страниц, жадно вгрызаясь в текст. Глаза ее прыгали от одного слова к другому: «мысли», «слова», «взгляд». Она перестала дышать, когда прочитала: «Я сказала ему, чтобы он оставил меня в покое. Он вдруг будто забыл все то, о чем говорил секунды назад, и ушел без меня. Можно подумать, что в Чарльзе действительно проснулось чувство такта, однако его лицо стало каким-то неестественно безразличным». — Мерлин… Фейт вздрогнула, когда рядом с магазином раздались громкие голоса. Пожиратели возвращались. Ей лучше было подняться в комнату, пока Антонин не пришел и не начал ее искать. Глаза заслезились от чтения в темноте. Фейт захлопнула книгу и, крепко зажав ее в руках, поспешила на улицу, а затем — в дом. Встретившись глазами с Рупертом, она быстро спросила: — Он пришел? Тот покачал головой, и когда Фейт, не задерживаясь, побежала вверх по лестнице, крикнул: — А ужин? — Потом! Фейт сбросила пальто на кровать и подвинула стул к окну, чтобы увидеть, когда придет Антонин. Это было лишним — раскрыв дневник, она все равно погрузилась в него настолько, что ни разу не взглянула в окно. «Иногда мне кажется, будто я подсказываю им слова. Шепчу им в мысли. Или я просто могу предсказать?» «Я очень сильно не хотела, чтобы у нас гостили Крейворты — Шарлотта надоела до безумия! Вечно хвастается новыми платьями, как будто не может понять, что у нашей семьи дела идут не очень, и я не могу обновлять гардероб несколько раз в сезон. Я сказала маме, что не хочу их видеть, и она отменила прием. Признаюсь, вспыльчивость — моя слабая черта характера. Но отец сказал, что увидеть миссис Крейворт мама желала сильнее всего за последние полгода». Фейт снова вернулась в начало и прочитала аннотацию. Почему она никогда ничего не знала об этой книге? Если Аврелия училась в Хогвартсе, хоть и в прошлом веке, Дамблдор мог слышать о ней. И он должен был слышать о ней, если пытался хоть немного изучить феномен Фейт. Они могли быть родственницами… — Что ты делаешь? Фейт обернулась на дверь. Долохов уже скинул плащ и разглядывал ее руки, лежащие на книге. Она даже не слышала, как он вошел. — Просто читаю. Он хмыкнул. Подошел к ней — от него опять пахло табаком — и наклонился, мягко пригладив волосы на нее затылке. Фейт не шелохнулась — ее смутил этот странный жест — почти заботливый, почти… нежный. — Где ты взяла книгу? В его вопросе не было подвоха или скрытого смысла. Кажется, он был в хорошем настроении. Фейт пожала плечами. — Украла. Долохов не реагировал пару секунд, а потом глухо засмеялся. — Тебе скучно? — он приблизил лицо к ее виску. — Я могу придумать тебе задание. — Какое, например? — невозмутимо спросила Фейт. — Научись готовить, помоги Руперту. Она фыркнула. — Давай сойдемся на том, что у тебя плохое чувство юмора. Меня устраивает. Вдруг он задержал взгляд на книге — полоснул по строчкам и резко подался вперед, выхватывая ее. — Что это? — голос его стал серьезным. — Это… — Фейт обернулась, когда Долохов выпрямился, разглядывая книгу. — Я нашла это в «Фолиантах и свитках». Он бросил на нее быстрый взгляд — проверить, что написано на ее лице. — Я никогда не видела этой книги… — вдруг продолжила Фейт. — Тут дневники одной волшебницы, и она… — запнулась. — Похоже, что она была такой же, как я. Долохов нахмурился. Но когда взглянул на нее снова — смягчился. — И зачем тебе это? Фейт просто пожала плечами. Потом отвернулась к окну и спросила: — Когда ты используешь Империус, — она облизнула губы. — Что ты чувствуешь? — Ничего, — не раздумывая, ответил он. Их взгляды снова встретились. Фейт ожидала, что Долохов передумает и изменит свой ответ. Но он молчал. — В этом все и дело, — прошептала она. — Я не могу ничего не чувствовать. Фейт вдруг подумала, что он не поймет. Что она вообще зря говорит ему — Пожирателю смерти — о своих чувствах. Но раньше, чем она опустила глаза, он тихо произнес: — Я знаю. Несколько секунд немого диалога, и Долохов отвернулся, качнувшись на месте. — Ты ужинала? — Да, — отстраненно ответила Фейт. Он неопределенно кивнул и ушел вниз без нее. Весь следующий день Фейт провела за книгой — в ней приводилось крайне много записей Аврелии. Они охватывали период ее жизни еще до поступления в школу, и Фейт добралась пока только до начала четвертого курса. Вечером ее снова прервал Долохов. — Ты не выходила? — с порога. Фейт, не поднимая головы от книги, отозвалась: — Там холодно. — Одевайся. — Я же сказала… — Я не на прогулку тебя зову, — голос его был напряжен, и Фейт все-таки обернулась. Его взгляд заставил ее подняться и подхватить пальто. Они шагали по знакомой хрустящей дорожке, ведущей в особняк Малфоев, когда Долохов вдруг с усмешкой спросил: — Что вычитала в своей книжке? Фейт была настолько увлечена размышлениями, что словно даже не понимала, что встретит Волан-де-Морта сегодня. Она сунула руки в карманы, поежившись от влажного мороза. Разговоры с Долоховым в последние два дня стали слишком… человечными. — Ну, эта девушка, Аврелия, она, похоже, долгое время принимала свои способности за совпадения или какую-то внешнюю силу. Так что к четырнадцати годам она уже довольно сильно себя разрушила. Он замедлил шаг. — Что значит «разрушила»? Фейт внимательно вгляделась в его лицо. Неужели так и не понял, как умерла Анита? — Когда ты заставляешь людей делать что-то с помощью палочки, — она холодно кивнула на его руку, — ты тратишь магию. Как думаешь, что трачу я? — Без понятия, — вдруг раздражился Долохов. Очевидно, загадки он не любил. — Я использую разум, — спокойно пояснила Фейт и мрачно добавила: — Вероятно, его и трачу. Северус, как бы невзначай оказавшись у окна, наблюдал за направляющимися к особняку Долоховым и Фейт. Он подметил каждую деталь: то, как Фейт спокойно шла рядом со своим мужем, то, как обычно они разговаривали. В их фигурах чувствовалось напряжение, но Долохов внимательно выслушал, что-то ответил. Потом остановился, нахмурился, как ребенок. И снова расслабился. Как ребенок, который все-таки понял, что получил, наконец, свое. Когда они вошли в гостиную, все разговоры стихли. Фейт застыла, напуганная, как будто только сейчас поняла, куда пришла — ее лицо резко изменилось, стоило Долохову отойти с прохода и открыть ей вид на два десятка Пожирателей смерти, уставившихся теперь на нее. Антонин обернулся, и она тут же шагнула за ним. Фейт сделала это просто из страха, пытаясь спрятаться за его спиной, но Беллатриса поняла по своему. — Оказалось, что поддается дрессировке, Тони? — хохотнула. — А можешь попросить ее погавкать? И в этот момент напряжение в гостиной стало еще ощутимее. Еще тоньше, хрупче, опаснее. Все почувствовали — от реакции Долохова будет зависеть то, как будут относиться к Фейт. И к нему самому. Он прошел к Беллатрисе. — Рад тебя видеть, Белла. Позволь покажу тебе, как далеко мы продвинулись с моей супругой. Привстань, будет лучше видно, — когда Беллатриса подскочила, он обернулся к Фейт, глаза его хищно блеснули. — Подойди, милая. Фейт замешкалась на секунду, но все же послушно двинулась к нему. Северус задумался, в какой момент человек перестает отвергать зло и начинает доверять меньшему из зол. Только что они с Долоховым преспокойно беседовали на улице, а теперь она смотрела на него, не справляясь со страхом. Тот указал рукой на кресло, с которого встала Беллатриса. — Сядь. Еще мгновение на раздумья. Фейт сделала, как он сказал, наверняка ощутив себя совсем крошечной. В воцарившейся тишине Антонину не пришлось кричать. — Люциус, не предложишь своей гостье вина? Ухмылка спала с лица Беллатрисы. Малфой выпрямился. С пару секунд он оставался на месте, а после медленно двинулся в их сторону, захватив по пути бутылку и бокал. Ему явно не нравилась роль домовика, однако на его лице блуждала еле заметная полуулыбка — его, очевидно, веселило происходящее. Он сунул Фейт бокал и наполнил его, стараясь ее не облить — руки у нее ходили ходуном. Она хотела было тихо поблагодарить его, но снова бросила быстрый взгляд на Долохова и передумала. Тот хмыкнул. — Славно. Потом обернулся к Беллатрисе и тихим проникновенным голосом произнес: — Еще раз подобное выкинешь, Белла, и ты будешь не гавкать. А скулить. — Невероятно… — шипящий голос, исходящий от порога, заставил всех вздрогнуть. — Не зря говорят — муж и жена — одна сатана. В глазах Долохова на секунду промелькнуло что-то похожее на страх, но он быстро собрался и повернулся. — Повелитель. Увидев Волан-де-Морта, Фейт не знала, что ей делать теперь — оставаться на месте или встать. Она снова неосознанно посмотрела на Долохова, но все его внимание было приковано к своему хозяину. Впрочем, этот ее жест Темному Лорду понравился. — Ты не против, Антонин, если твоя жена поскучает здесь немного? — не дождавшись ответа, Волан-де-Морт продолжил. — Нарцисса, дорогая, составь Фейт компанию. А мы пока обсудим кое-что в соседней комнате. Нарцисса сдержанно кивнула. Пожиратели смерти двинулись к выходу вслед за Лордом. Снейп еще раз посмотрел на Фейт, и в этот момент их взгляды встретились. На секунду Фейт показалось, будто она вернулась в год назад, когда эти глаза смотрели на нее с теплом. Она даже испытала трепет, едва ей показалось, что она и сейчас может его там разглядеть. Но затем все встало на свои места, и она опустила взгляд в свой бокал. Северус прошагал мимо нее в коридор. В гостиной стало тихо. Фейт разглядывала вино в бокале, когда Нарцисса подала голос — сухой и ровный. — Ты должна быть благодарна Антонину за его отношение к тебе. Фейт закусила губу, сперва решив промолчать, но не смогла. — Позволь, я сама решу, за что мне быть благодарной. И кому. Нарцисса усмехнулась — резко и хлестко. Она поднялась со своего места и подошла ближе. — Один на один ты смелее. Фейт подняла голову. Миссис Малфой старалась держать нейтральное лицо, но у нее это как обычно не получалось: тонкие губы подрагивали, глаза смотрели слишком внимательно, слишком с вызовом. — Поглядела бы я, как бы ты вела себя, загнанная стаей собак, — проговорила Фейт, а потом отвела взгляд в сторону. — Хотя подожди… Кажется, я и так вижу. Нарцисса побледнела, но вскинула подбородок, стараясь удержать крохи своего достоинства. — Люциус о тебе высокого мнения. — Я польщена, — отозвалась Фейт. — Но, кажется, ваш Лорд больше не высокого мнения о нем. Они молчали некоторое время, глядя друг другу в глаза. — Я передам Антонину, что ты считаешь его методы достойными восхищения, — произнесла Фейт, поднося бокал к губам впервые за весь вечер. — И что у вас неплохое вино. Нарцисса едва заметно пошатнулась, будто слова Фейт ударили ее физически. Она повела острым подбородком в сторону и, ничего не ответив, вернулась на свое место. Через некоторое время Фейт взглянула на нее — Нарцисса напряженно смотрела в окно, как будто там происходило что-то невероятно важное. Фейт дотянулась до ее мыслей. «Видишь, Цисси, это лишь слова… уползет в свою нору… трус…» «Достань свою палочку» — услышав голос Северуса, Фейт вздрогнула. «Темный Лорд поручил спрятать меч там же, где и чашу», — ехидно говорила Беллатриса. — «Очевидно, он доверяет мне больше, чем тебе». В коридоре раздались шаги, и в гостиную снова вернулся звук. Черные плащи и мантии затекали внутрь. — Выпьем со всеми, милая? — тихо сказал Фейт Долохов, найдя ее там же, где оставил. Она никак не отреагировала, хотя единственное, чего ей хотелось — поскорее уйти отсюда. Антонин опустился на подлокотник кресла, в котором она сидела, закинул ногу на ногу и приложился прямо к горлышку бутылки. Из-за толпы раздался голос Беллатрисы: — Ну, Северус, останься! Не будь таким скучным. Она втащила его на середину комнаты, хотя он особенно не сопротивлялся. Лицо его было бесстрастным. Он послушно принял бокал, который она ему подала. — Выпей с нами, — пророкотала Беллатриса. — Есть повод: сегодня с нами такая звезда. Она повела рукой в сторону Фейт. — Тем более — разве не долгожданная встреча? Столько драмы — твоя подруга вышла за другого! Фейт осушила свой бокал и подсунула Долохову. Он, плеснув ей из своей бутылки, наклонился и прошептал: — Она как курица. Не заткнется, пока не свернешь ей шею. Уголок ее губ дернулся. — А я согласен выпить за миссис Долохову, — раздался вдруг мужской голос. Фейт подняла глаза. Волшебника она узнала не сразу — вспомнила, как Сириус показывал его фотографию — это был Родольфус, муж Беллатрисы. — Тем более, что мы потеряли еще одного холостяка, — продолжил он насмешливо и поднял бокал. — Что ж, Антонин, отметим твою женитьбу — прими мои глубочайшие соболезнования. Долохов хмыкнул и весело ответил: — Не проецируй свои неудачи на других, Родольфус. Гостиная разразилась хохотом. Беллатриса насупилась. Северус молча наблюдал, как Фейт опустила голову, не сумев сдержать робкой улыбки. Потом она вдруг снова подняла взгляд, резко и точно на него, но тут же полоснула мимо, будто посмотрела ненароком. Случайное спокойствие внутри нее снова дрогнуло, не успев застыть и окрепнуть. В моменте ей даже захотелось вцепиться пальцами за рукав Долохова, который маячил перед ее лицом, словно удержаться от падения куда-то. Она с новой ясностью осознала, что сидит в самом логове Пожирателей смерти, что Долохов скорее всего напьется и, когда они вернутся в Хогсмид, снова надругается над ней. А ей — снова терпеть. Ждать неизвестно чего и терпеть. Запах табака немного привел ее в чувство — Антонин закурил прямо рядом с ней. Он говорил о чем-то — она не слушала — с Пожирателями, стоящими рядом. Кто-то весело объявил: — Хвост пригласил девчонок. Люциус, принеси еще вина, они скоро придут. Долохов вдруг встрепенулся, бросил сигарету в пустую бутылку. — Пойдем-ка домой, милая. Северус заметил странную, шкодную улыбку, прятавшуюся в его бороде. Антонин подтолкнул Фейт с двери, будто заранее зная, что сейчас его атакуют издевками. — За все надо платить, а, Тони? — Мне теперь как раз платить не нужно, — быстро нашелся он, хитро усмехнувшись. — Представляю, как Роза взбесится. — Отдайте Северусу, — бросил тот. — Он охладит ее пыл. Долохов встретился с ним взглядом. — Не в обиду, Снейп. Вижу, ты заскучал. Пользуйся. Тот снова ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул, надеясь закончить разговор. Снейп молился, чтобы он больше ничего не говорил, испытывая животное желание швырнуть в него Сектумсепру. И смотреть, как он корчится на полу, истекая кровью.