Часть 2

      За последние пять лет Хёнджин время от времени сталкивался с Феликсом на различных мероприятиях, церемониях, а порой и на съёмочных площадках. Как-то раз им довелось участвовать в одном шоу, где Феликс довёл Хёнджина своими подколками и ехидными намёками настолько, что к концу съёмочного дня тот был готов придушить его собственными руками.       Как ни странно, режиссёр был в восторге от их динамики, а отзывы зрителей пришли оглушительно положительными: рейтинги шоу взлетели до небес, и Джисон со смехом зачитывал комментарии, в которых восхищались их потрясающей химией и мечтали увидеть вместе в одном фильме.       — Да ни за что, блять, в жизни! — с ужасом откликался Хёнджин.       Подходя к высокому стеклянному зданию, он с мрачной иронией размышлял, как тонко умеет шутить судьба, и задумывался, согласился бы он сниматься вместе с Феликсом, если бы режиссёром был сам Бан Чан?.. И не мог прийти к однозначному ответу. Что ж, такой опции у него в любом случае не было.       — Приятно познакомиться! — протянул руку Бан Чан, энергично сжав ладонь и затягивая Хёнджина в свой кабинет. — Феликс немного задерживается. Проходите, господин Хван!       — Пожалуйста, называйте меня Хёнджин, Чан-сонбэнним.       — Конечно-конечно, Хёнджин-ши!       В этот момент дверь резко распахнулась.       — Крис! — в кабинет солнечным вихрем влетел его конкурент.       — Феликс! — Бан Чан просиял и, разорвав рукопожатие с Хёнджином, шагнул навстречу Феликсу и крепко обнял его. — So nice to see you again, mate, — перешёл на английский он.       — Same here, it's been a while! — Феликс улыбался настолько ярко, глядя на Бан Чана, что Хёнджин невольно сжал кулаки и поморщился, будто съел лимон.       Бан Чан повернулся к нему:       — Полагаю, вы уже знакомы?       Феликс перевёл взгляд, и улыбка на его лице моментально растаяла, уступив место показному равнодушию.       — Пересекались пару раз, — сухо отозвался он.       — Видимо, не настолько близко, как вы двое, — одновременно с ним произнёс, приподняв бровь, Хёнджин, и тут же пожалел об этом: в тёмных глазах Феликса блеснуло злорадство, а уголки губ скривились в хищной усмешке — словно роль уже была у него в кармане.       — А… это! — Бан Чан рассмеялся. — Мы работали вместе в одном проекте, он скоро выйдет в эфир. А ещё оба из Австралии, так что быстро нашли общий язык.       — А ещё ты не смог устоять перед моим обаянием, потому что я душка, — подсказал Феликс, не отводя пристального взгляда от Хёнджина.       — Ага, и к тому же невероятно скромный, — хохотнул Бан Чан. — Но ты, и правда, — солнце, — хлопнул он Феликса по плечу.       — Однако, господин Хван… — начал Бан Чан, обернувшись к Хёнджину.       — Хёнджин, — исправил тот.       — Хёнджин, — кивнул Бан Чан, — если Вы думаете, что я выберу Феликса только из-за нашей дружбы, спешу Вас заверить, что это не так. Роль получит тот, кто лучше подходит для фильма, и я намерен выбирать абсолютно непредвзято.       — Разумеется, — произнёс Хёнджин ровно, ни капли не веря в возможность подобной непредвзятости.       — Разумеется! — подхватил Феликс с ослепительной улыбкой, явно тоже не веря в непредвзятость Бан Чана и видя в этом своё преимущество.       И Хёнджин сжал кулак, который не разжимал с тех пор, как брат вошёл в кабинет, ещё сильнее.       — Что ж, прекрасно, — Бан Чан лёгким кивком указал Феликсу на кресло рядом с Хёнджином, а сам устроился за столом напротив. — Расскажу, как я вижу процесс кастинга. Мы снимем несколько сцен с вами обоими. Обычно хватает одной, но в этот раз я хочу быть абсолютно уверенным в своём выборе.       Он скользнул по ним взглядом, в котором читалось азартное предвкушение.       — Вы оба — талантливые актёры. Восхитительно красивые, каждый — со своей уникальной манерой игры. Мне нужно понять, кто из вас точнее подойдёт под концепт моей задумки. Но кого бы я ни выбрал, это ни в коем случае не будет умалять заслуг другого. Надеюсь, вы это понимаете — ничего личного.       Хёнджин коротко кивнул, а Феликс просто продолжал спокойно улыбаться, будто исход не имел для него особого значения.       — Сейчас я дам вам расписание, — Чан начал перебирать бумаги на столе. — Где же оно… секунду… — Он встал и вышел из кабинета. — Мария, ты не знаешь… — его голос стих за дверью.       В комнате повисла тишина. Хёнджин украдкой покосился на Феликса, сидевшего рядом. Тот уже смотрел на него — с ленивой насмешкой, как кот, играющий с пойманной добычей.       — Ты же понимаешь, — вкрадчиво начал Феликс, склоняя голову набок, — что я лучше тебя во всём: красивее, талантливее… моложе! — Голос его обволакивал бархатным звучанием, но внутри дребезжала сталь. — Моё изумительно красивое лицо ещё не приелось так, как твоя кислая рожа. Советую тебе сдаться прямо сейчас. Не позориться и не тратить наше с Крисом время.       — Иди на хуй, Ли, — мрачно процедил Хёнджин.       Феликс заливисто рассмеялся.       — Совсем скоро я стану суперзвездой мирового масштаба, а ты так и останешься третьесортным актёром, Хван.       У Хёнджина дёрнулся глаз. «Чудесный характер», «настоящее солнышко» — ха, как бы не так. Ногти впились в ладонь, оставляя глубокие отметины.       — Какая же ты сука, — выдохнул он.       Феликс продолжал раскатисто хохотать.

***

      Через неделю они с Джисоном подъехали к кинопавильону. День выдался хмурым и серым, но в прохладной влажности воздуха было что-то успокаивающее. Хёнджин чуть поёжился, не спеша выходить из машины.       Он немного нервничал, хоть и старался этого не показывать.       — Дыши, друг, — похлопал его по колену Джисон. — Это всего лишь роль. И она будет твоей.       — Ага, всего лишь роль. У всего лишь Бан Чана. А мой конкурент всего лишь грёбанный Ли, — пробубнил Хёнджин.       Джисон лишь покачал головой и вышел из машины. Хёнджин, вздохнув, поплёлся следом.       — Приехали? Проходите, — с добродушной улыбкой вышел им навстречу Бан Чан. — Феликс уже внутри, ждёт нас. Пойдёмте.       Бан Чан пошёл впереди, показывая дорогу. Просторный павильон гудел своей жизнью: слышались приглушённые разговоры, щелчки камер, шелест бумаг. Под высоким потолком тускло поблёскивали софиты, на столах с разбросанными сценариями и съёмочными планами царил лёгкий хаос. В самом центре зала выделялась большая кровать, залитая направленным светом. Поверх белоснежной простыни беспорядочно лежали массивные цепи, поблёскивая серебром.       Они свернули в боковой проход, ведущий в небольшую административную зону, где располагались пара мягких кресел, диван и несколько небрежно расставленных столов с ноутбуками. Обстановка была довольно уютной — островок тишины в шумном павильоне. В одном из кресел, сидя полубоком и перекинув ногу на ногу, сосредоточено печатал что-то в телефоне Феликс. Бейсболка скрывала половину лица, из-под неё мягкими волнами выбивались тёмные пряди. Он не обернулся и не оторвался от своего занятия, когда они вошли, — будто их появление его не касалось.       — Добрый день, господин Хан, — с вежливой улыбкой произнёс Феликс, подняв взгляд на Джисона. — Хван. — Добавил уже без улыбки, уткнувшись обратно в телефон.       Бан Чан чуть заметно хмыкнул.       — Что ж, присаживайтесь, я расскажу вам о концепте фильма, — сказал он, проходя к столу.       — Господин Чан, стилисты наконец подъехали. Всё готово, — заглянул в комнату ассистент.       — Отлично, мы скоро.       — Ого, мы будем в костюмах? — оживился Феликс, наконец отложив телефон в сторону.       — Да, — кивнул Чан. — Чтобы задать определенное настроение в кадре. Грубые наброски силуэтов и образов — ничего сложного и вычурного. Макияж делать не будем — слишком долго.       Джисон со своим подопечным сели на диван сбоку от Феликса, и Хёнджин наконец немного расслабился. Он не смотрел в сторону Ли, тот тоже не удостаивал его взглядом — можно было сделать вид, что мелкого вообще здесь нет.       — Так вот, — продолжил Чан. — Фильм рассказывает о балетной труппе. А именно, о противостоянии двух солистов, претендующих на главную роль в новой постановке: один из них давно танцует в коллективе, другой только что приехал в город и врывается в размеренную жизнь первого неожиданно, разбивая её покой вдребезги.       Хёнджин бросил короткий взгляд на профиль Феликса. Что-то напоминает, не так ли? Феликс на него не смотрел, но уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. Тоже уловил сходство.       — Борьба, противостояние, но и взаимное притяжение, страсть, — Чан выразительно повёл бровями. — В общем, будет жарко.       Жарко вдруг стало и Хёнджину.       — Но, — Чан слегка наклонился вперёд, понизив голос, — я хочу, чтобы в своей актёрской игре вы учитывали, что в конце фильма зрителя ждёт неожиданный поворот: окажется, что оба танцора — на самом деле, один человек. Или нет. Финал открытый.       Бан Чан постучал пальцами по столу.       — Это история не столько о соперничестве, сколько о внутренней борьбе. Метафора столкновения разных сторон личности, или даже разных личностей внутри самого человека. Противостояние между Эго и Тенью. Обнаружение, отрицание, принятие своей тёмной стороны.       Он сделал паузу, давая им время обдумать услышанное.       — Рабочее название Red Lights. Хотя, может, оно и останется.       Хёнджин заворожённо молчал, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли. Фильм будет шедевром — он предчувствовал успех. Его ладони чуть вспотели от жгучего желания: он хотел эту роль до боли в груди, до мурашек вдоль позвоночника. Хотел её слишком сильно.

***

      В костюмерной Хёнджин не смотрел на Феликса, стараясь сосредоточиться на предстоящей сцене. Девушка-стилист помогла ему надеть белоснежный укороченный пиджак без спинки, переходящий в перекрещивающиеся на талии ленты — они туго обтянули его живот, врезаясь в кожу и оставляя просветы, сквозь которые проглядывали полоски голой кожи. Натянул обтягивающие белые брюки из лёгкой ткани, зашнуровал высокие светлые ботинки на платформе — и выпрямился. Взглянул в зеркало: костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая каждое движение. Но из отражения в зеркале на него смотрел кто-то напряжённый и неживой, похожий на манекен.       Стилист застегнула на его шее широкий металлический чокер, и щелчок замка отозвался внутри глухим эхом.       Хёнджин никогда раньше не задумывался о свободе, но в этот миг внезапно осознал, насколько в своей жизни он её лишён.       Он взял со стола сценарий и пробежался по нему глазами ещё раз. Реплик в этой сцене у него не было, от этого играть станет сложнее. Бан Чана интересовали только его умение рассказывать историю, передавать эмоции через выражение лица и движение тела. Хёнджину предстояло лежать на кровати, будучи опутанным цепями. Показать беспомощность, переплетённую с отчаянным сопротивлением тягостному влечению к тому, кого следовало бы избегать любой ценой.       Если бы он решился быть до конца честным с собой, то признал бы, как сильно и в этом герой похож на него самого. Но признаваться в том, что его внимание притягивает Феликс, Хёнджин не собирался. Даже самому себе.       Он невольно бросил взгляд в ту сторону, где стилист помогала одеваться его конкуренту. На Феликсе был такой же белый костюм. Он с явным удовольствием вертелся у зеркала, поправляя ленты короткого пиджака так, чтобы оголить живот и бока ещё сильнее, чем наряд предполагал. Эксгибиционист хренов. Хёнджин усмехнулся, поднял глаза — и встретился с взглядом Феликса в зеркале. Скользнул глазами по его лицу и нахмурился: что-то в его облике выглядело странно.       — Блять, какого хуя, Ли? — разгон от спокойного собранного состояния до бешенства занял две секунды.       Джисон, сидевший в кресле в углу, вопросительно поднял взгляд от телефона, не сразу уловив, что произошло.       Макияж Феликса был лёгким, неброским: нежный ровный цвет лица, веснушки тщательно замазаны… А под левым глазом — чёткая, нарисованная родинка. Ровно на том же месте, где у него самого была настоящая.       Феликс захихикал своим низким басом.       — Нравится? — он нарочито покрутил лицом туда–сюда. — Решил подчеркнуть, что я более молодая и красивая версия тебя.       У Хёнджина не нашлось слов, внутри что-то взорвалось.       — Ты!       — Хёнджин! — предостерегающе вмешался Джисон.       Феликс, видимо, чувствуя себя бессмертным, не спеша подошёл ближе и потянулся к металлическому чокеру на шее Хёнджина.       — Знаешь, — склонив голову набок, почти ласково произнёс он, — мамуля давно хочет завести собаку, а ты в ошейнике сейчас так похож на злобную псину. Хочешь наконец стать её любимчиком, пёс?       Внутри будто лопнула струна, Хёнджин сорвался и схватил брата за грудки, вцепившись в тонкую ткань пиджака так, что та натянулась под его пальцами.       — Хёнджин! — рявкнул Джисон и молниеносно встал между ними, оттесняя Хвана назад, который тяжело и сдавленно дышал.       Феликс отрывисто смеялся, довольный собой.       — Ребята, мы готовы начинать, — заглянул в костюмерную Чан. — Хёнджин, ты первый.       Саркастическое «Прекрасно, просто прекрасно!» сменяло в голове отчаянное «Я убью его!» И так по кругу.       Хёнджин, конечно, был профессионалом, и, оказавшись в кадре, постарался забыть о своих настоящих эмоциях и играть то, что от него хотел Бан Чан. Он извивался на кровати, цепляясь за цепи, смотрел вверх на Бан Чана, застывшего статуей над ним… Но получилось ли у него выложиться на сто процентов, он сильно сомневался. Зато не сомневался в том, что такой исход и задумывало это исчадие ада, провоцируя его.       — Хёнджин, не уходи далеко, — вырвал его из мрачных мыслей Бан Чан. — Я хочу, чтобы в этой сцене с Феликсом на моём месте постоял ты. Хочу посмотреть в этот раз со стороны. Ничего не делай, просто стой. Мы сосредоточимся на Феликсе.       «Как и всегда, — мелькнуло в голове, — маленькая дива в центре внимания».       Но вслух он произнёс только короткое «Хорошо».       Сидя на стуле неподалёку, Хёнджин нервно покусывал губы и исподлобья наблюдал, как Бан Чан даёт последние указания Феликсу, а тот коротко сосредоточенно кивает. Ассистенты слаженно возились вокруг, помогая Феликсу правильно устроиться на кровати — обматывали руки, грудь и талию цепями, укладывали волосы, выставляли свет.       — Хёнджин, встань сюда, — попросил Бан Чан. — В ногах Феликса. Просто стой над ним, больше от тебя ничего не требуется.       «Как долбаный статист», — Хёнджин внутренне негодовал, осторожно ступая на кровать. Он занял указанное место, выпрямился, глядя сверху вниз на лежащего Феликса. Сжал губы, пытаясь удержать на лице хоть какое-то подобие безразличия, но внутри всё кипело.       — Камера, мотор!       Феликс мгновенно изменился. Исчез язвительный насмешник — и у Хёнджина неожиданно перехватило дыхание. Он всматривался, как в его ногах мечется не Феликс, а некто иной. Беспомощный, но сильный, отчаявшийся и страстный. Он выгибался в цепях на кровати, словно умоляя о свободе, но при этом всецело наслаждаясь пленом. Хёнджин стоял и не мог отвести глаз. У него пересохло во рту. Феликс взаимодействовал с камерой: говорил извивающимся телом, дрожащими пальцами, вздрагивающим от частого дыхания животом — и полностью игнорировал Хёнджина, словно тот был просто неясным силуэтом, размытым фоном для его завораживающей игры. Словно его вообще здесь не было.       Как будто не Хёнджин нависал над ним мрачным коршуном.       — А теперь посмотри на Хёнджина, — раздалось со стороны режиссёра.       Феликс повернул голову и посмотрел тому прямо в глаза.       Воздух выбило из лёгких, будто Феликс ударил его в солнечное сплетение.       Но он просто лежал внизу и смотрел — беззащитный, весь в белом, как ангел. Тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке, приоткрытые влажные губы, широко распахнутые глаза — и этот взгляд. Доверчивый, ранимый, трепетный. Снизу вверх.       Внезапная волна жара прошла по телу Хёнджина. Пот проступил на лбу, кровь застучала в висках — тёмные глаза Феликса затягивали как чёрная дыра.       Эта чёртова родинка под глазом.       Хёнджин видел в нём другого себя. Каким он мог бы быть. Себя свободного. Себя, который не боялся. Себя, которого он ненавидел и тайно желал.       Ударной дозой красоты вышибло дух.       Время остановилось.       И Хёнджин полетел в пропасть.       Где-то краем сознания он услышал крик «Снято», машинально развернулся и спрыгнул с кровати. Переоделся, не ощущая одежды на себе, вышел из павильона. Хёнджин даже не помнил, попрощался ли он с Бан Чаном и командой. Как дошёл до парковки.       Более-менее очнулся только в машине, когда Джисон вёл какую-то проникновенную речь, выговаривая ему за поведение в гримёрке. Голос менеджера звучал издалека, как сквозь толщу воды.       Хёнджин перестал слушать, закрыл глаза и стукнулся виском о холодное стекло. Всё, что Джисон мог ему сказать, он прекрасно знал и сам.

***

      На следующий день у Хёнджина намечались съёмки в рекламной кампании. Хан заехал за ним мрачнее тучи, лица на нём не было.       — Что? — моментально напрягся Хёнджин, садясь в машину.       Джисон скептически посмотрел в ответ, взвешивая, говорить или нет. Он завёл двигатель и выехал с парковки.       — Что? — не терпящим возражений тоном переспросил Хёнджин.       Джисон сдался.       — В интернет просочились слухи о том, что Феликс Ли снимется в новом фильме Бан Чана. Весь твиттер гудит в восторге и предвкушении.       — Блять! — отрывисто ругнулся Хёнджин. — Я уверен, Ли сам эти слухи и распространил.       Джисон с сомнением взглянул на него.       — Поверь мне, он способен и не на такое!       — Возможно, возможно… Я опасаюсь, что общественность, а потом и продюсеры будут давить на Бан Чана, ожидая именно Феликса в его новом фильме.       — Пиздец!       Джисон помолчал, видимо, соглашаясь.       — Давай вбросим информацию, что я тоже прохожу кинопробы?       Джисон задумчиво смотрел вперёд.       — Не знаю, хорошая ли это идея. Ведь, если ты не пройдёшь, поднимется волна обсуждений и сравнений, начнут говорить, что он моложе и талантливее. Это может отразиться на твоей репутации в индустрии и предложении тебе других ролей.       — Сука, как же я его ненавижу! — простонал Хёнджин.       — Ладно, не накручивай себя. В конце концов, он просто ребёнок по сравнению с тобой.       — Ребёнок, как же!       — Слушай, давно хотел у тебя спросить, что между вами произошло? Я знаю, ты запретил мне это афишировать и даже называть его этим словом, но… вы же братья? Сводные или как там правильно?       — Да как его не ненавидеть, когда он такая мразь?!       Джисон с подозрением взглянул на него.       — Хёнджин, тебе уже тридцать два, и я знаю тебя как человека и профессионала: сдержанного и разумного, умеющего себя контролировать, — он замялся на секунду. — Хоть и превращаешься иногда в королеву драмы. Но рядом с ним ты ведёшь себя как какой-то подросток. Как будто ты не старше его на десять лет, а такой же, как он, а то и младше.       Хёнджин ошеломлённо повернулся к нему. Ему хотелось вспылить, возразить, но, прислушавшись к себе, он внезапно осознал, что Джисон прав. Даже не подозревал, насколько. Он зажмурился. Только дело обстояло ещё хуже. Рядом с Феликсом Хёнджин становился не просто подростком, а — потерянным десятилетним мальчиком, которого мать оставила и заменила другим ребёнком.       — Не придумывай, — буркнул он и отвернулся. — Бесит он меня своими выходками, и моя реакция вполне обоснована.       — Ладно, — откликнулся Джисон. — Не хочешь — не рассказывай.       Он помолчал.       — Не будь он младше тебя и не в твоём вкусе, я бы подумал, что ты хочешь его трахнуть. И благословил бы тебя сделать это, и наконец прекратить эту идиотскую вражду между вами.       Джисон знал, что Хёнджин предпочитает мужчин постарше: заботливых, внимательных и нежных. «Mommy issues», — подтрунивал всегда он. Хёнджин хмыкнул:       — То есть то, что он мой брат, тебя не смущает?       — Мхм, — пожал плечами Джисон, — не в нашей индустрии, друг. Сам знаешь, какие тут все распутные озабоченные извращенцы.       — Фу, даже представлять такое с ним не хочу, — передёрнул плечами Хёнджин. — Бррр.       Джисон рассмеялся.       — Так что будем делать со слухами в интернете?