Глава 10: День извинений

На следующее утро ты не спешишь вставать, просто позволяя себе немного насладиться мягкой, удобной постелью. Ты тычешься в пушистое одеяло, что плотно накрывает твоё тело, и буквально дышишь этим теплом и блаженством. В доме тихо — кажется, ты и сейчас проснулась первой. Но даже так, ты спала куда дольше, чем раньше, и благотворный эффект можно ощутить уже сейчас. Напряжение в спине и плечах исчезло буквально за ночь. Ты отпускаешь мысли и бросаешь взгляд на Долорес — она зарылась в одеяле настолько глубоко, что видно только копну волос, торчащую сверху. Ты хихикаешь — очень уж заметна разница между её невозмутимостью днём и таким забавным видом во сне… Как бы тебе ни нравилось нежиться в новой кровати, снова заснуть ты не можешь. Теперь ты переполнена энергией, а потому тихо выходишь из комнаты и пробираешься в ванную. …ух. Кажется, вчерашняя туса в ванной действительно оставила свой след — помимо стопки сохнущих полотенец на сушилке, повсюду разбросаны флаконы и тюбики всех цветов, форм и размеров, многие из которых ты совершенно не узнаёшь. Ты решаешь взглянуть — тебе всегда нравилось читать этикетки на таких штуках, пока чистишь зубы. Скраб для чешуи, одеколон из костей, шампуни и кондиционеры промышленного размера… на самом деле ничего необычного. На одной бутылке нет этикетки, и, судя по запаху, доносящемуся из-под полуоткрытой крышки, в ней, похоже, нет ничего, кроме солёной воды. Наверное, это для Андайн? Зубные щётки тоже интересные: большинство из них намного больше человеческих. Тут есть и набор щёток, и гребни с застрявшим белым мехом, и пилочка для ногтей, настолько большая и твёрдая, что кажется, будто ей можно обрабатывать сталь, и очень толстый и прочный пинцет размером с руку. Для чего он вообще нужен? Пока что это остаётся загадкой. Закончив с ванной, ты садишься за большой стол в гостиной с ноутбуком и телефоном перед собой. Ты снова начинаешь свой день с проверки показателей кампании, затем некоторое время посвящаешь составлению возможных постов, посвящённых поездке в «Икею». Как только прибудет мебель, ты сразу же опубликуешь их. Затем ты возвращаешься к работе над главным сайтом монстров. В конце концов, тебе удалось найти хороший домен, и теперь ты занята установкой выбранной тобой темы «WordPress» на арендованном сервере, настраивая её так, чтобы она выглядела менее шаблонно и более профессионально. Перед запуском тебе нужно будет спросить мнение Азгора и Ториэль, но тебе уже нравится, как она выглядит. Ты даёшь себе немного времени, чтобы зайти в свои соцсети. Ты проверяешь Инсту Сэм — твоей лучшей подруги, где просматриваешь множество фото её новой собаки, милой маленькой дворняжки с пятнистой коричневой шерстью. Под одним из них ты оставляешь длинный комментарий о том, какая она очаровательная. Ты обязана показать Сэм фото собак Сноудина, ей они понравятся. Что касается аккаунта в Твиттере, то твоя личка переполнена вопросами и комментариями — её экран даже перекрывает ленту новостей. На самом деле такая ситуация обстоит на всех аккаунтах. Ты пытаешься ответить хоть на что-то, но даже не пытаешься разгрести поток, чтобы на всё ответить. Кроме того, хейта тоже хватает, и тебе не хочется с ним разбираться, особенно так рано утром. Ты откладываешь телефон и изучаешь договор — в этот раз гораздо внимательнее. Кое-какие моменты ты просматриваешь в интернете, просто для того, чтобы убедиться, но в нём нет ничего, что могло бы тебя не устроить. Ты подписываешь его и откладываешь в сторону, чтобы передать позже Азгору. Теперь, когда с этим покончено… нужно сделать важный звонок. Ты понимаешь, что не готова к нему, но когда стало окончательно понятно, что ты останешься в Эботте, медлить больше нельзя. Но ты не хочешь начинать звонок здесь — есть вероятность, что тебя могут прервать. Поэтому ты надеваешь прочную обувь и куртку, а также берёшь с собой зонт. Рабочие материалы остаются в твоей комнате. Из дома ты выходишь в густой туман. За ночь дождь немного утих, но продолжает идти. Вода льётся равномерной моросью, делая воздух густым и тяжёлым. Ты чувствуешь, как треплются твои волосы. Ты немного проходишь под зонтом в направлении от площади, заодно изучая окрестности. На окраинах в основном расположены многоквартирные дома, в то время как на центральной улице, по которой ты сейчас идёшь, — частные дома вроде вашего, с тремя-четырьмя вариантами планировки, повторяющимися снова и снова. У каждого из них есть гараж, большой газон, который представляет собой только поле грязи, и сад. Ты понимаешь, что мешкаешь. Глубоко вздохнув, ты достаёшь из кармана телефон, находишь номер в списке контактов и, пока не передумала, нажимаешь на кнопку вызова. Время ещё раннее, но ты знаешь, что она тоже не спит. Тебе отвечают после пятого гудка. — О боже, милая, вот ты где! — Привет, мам. — Господи, дорогая, я так рада, что ты позвонила. Я всё думала, стоит ли мне позвонить, но не была уверена. Ты же знаешь, я с социальными сетями не в ладах, но я видела тебя по телевизору. Ты там была со скелетами, и я так перепугалась!.. Я не знала, насколько ты занята, и очень волновалась — но после нашей ссоры… — она прерывается, и ты слышишь, как дрожит её вдох в явной попытке успокоиться и взять себя в руки. — Мне очень жаль. Из-за того, что я тогда сказала. — Да. Мне тоже. Меня тогда слишком занесло. Нас обеих. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Всё было не так уж плохо. Важная часть осталась позади. Это самое быстрое примирение после ссоры с мамой, которое когда-либо было. Когда вы извинились друг перед другом, то не будете больше держать зла. — Ты в порядке? — спрашивает мама всё ещё немного неуверенным голосом. — Ты правда теперь работаешь на монстров? — Да. Последние несколько дней были невероятно сложными. Но я в порядке. Мне хорошо платят, и мне пока всё нравится. — Они ведь не опасны, правда? Эти скелеты… — Нет, не волнуйся. В твоих мыслях невольно всплывают Папирус и Ториэль, чьи кости и огонь были подняты в намерении защитить, а также Санс, чьи пустые глазницы и протянутая вперёд рука внушали такое давление, от которого кололо во всём теле. Монстры определённо могут быть опасными, если захотят. Но то же самое можно сказать и о людях, не так ли? — Они очень славные и добрые. Я знаю, что «эти скелеты» могут поначалу показаться страшными, но, как я сказала в интервью, они не хотят никому навредить. На самом деле они… не так уж сильно отличаются от нас, понимаешь? Они называют себя монстрами и выглядят соответственно, но на самом деле они хорошие. Это всё равно, что встретить людей из другой культуры. У них есть несколько забавных обычаев по расстановке мебели… Например, кто бы мог подумать, у них принято оставлять южные стены пустыми, иначе это навлечёт несчастье. — Как фэн-шуй? — удивлённо спрашивает мама, и ты смеёшься над тем, что она реагирует так же, как и ты. — Я тоже об этом спросила, но нет. Она слабо усмехается, и наступает минутная тишина. — Как… как долго ты там пробудешь? — о господи, вот и оно. По её голосу слышно, что она уже знает ответ на этот вопрос. Ты колеблешься, прежде чем ответить. — …Я не знаю. Я думаю, что пока нужна им. Я хочу сказать, что, по сути, переехала сюда. Я… прости, мам. Я знаю, что это очень неожиданно. Я должна была сказать тебе раньше. А лучше — сразу. Просто я не хотела снова ссориться. И я не хотела, чтобы ты думала, что это из-за нас с тобой, ведь это не так. — Хорошо… хорошо, — она вновь глубоко вдыхает. — И всё же… ты уверена, что ты не… хм, — она на мгновение делает паузу. — Не бежишь? От всего? Ты подавляешь мгновенный всплеск раздражения от этого вопроса. Он вполне разумный, очень даже. Мама не осуждает, она просто беспокоится. Но всё же это не первый раз, когда она спрашивает у тебя такое после спонтанного поступка. Тебе не нравятся эти намёки на эмоциональную нестабильность или что-нибудь такое, когда ты выбиваешься из привычного ритма жизни. Ты напоминаешь себе, что она не это имела в виду. И что ты не хочешь снова ссориться. — Нет, мама, я не убегаю. Если уж на то пошло, я бегу сюда. — Верно… Я просто хочу сказать, что если тебе так кажется, мы могли бы поговорить об этом, понимаешь? Иногда такое бывает. Чем бы оно ни было… — Мам, правда, — восстанавливай дыхание. Сохраняй спокойствие. — Всё совсем не так, как ты думаешь. Просто… Я не была несчастной, но я просто застряла в рутине. Думаю, я была готова к переменам. И когда я потеряла работу, мы поссорились… и Сэм уехала. Для меня это стало возможностью всё переосмыслить. А потом появились монстры и… Я почувствовала, что действительно могу что-то сделать для них, понимаешь? Мама внимательно слушает тебя на другом конце провода и молчит. — Я хочу сказать, что мне действительно нравится моя работа, ты же знаешь. Но всё, что я делала до сих пор, — это помогала компаниям продавать товары. Это хорошо и всё такое, но это не то… Я думаю, что здесь я могу сделать что-то большее. Что я могу помочь им и изменить какую-то маленькую часть мира к лучшему, как бы банально это ни звучало. И теперь, когда я помогаю им, это здорово. Это гораздо значимее всего, чем я когда-либо занималась. Это большая ответственность, но, видя результат, я понимаю, что вряд ли могла сделать что-нибудь подобное раньше. Я счастлива тому, что делаю сейчас. Правда счастлива. — О, милая, — теперь она говорит так, будто вот-вот расплачется. — Это… прости, мне не следовало так говорить. Это действительно достойная причина, чтобы прийти сюда… по телевизору сказали, что твоя кампания была очень успешной. Должно быть, она действительно что-то изменила. На том видео всё выглядело таким пустым… Я могу только представить, насколько важно было получить такую поддержку. Я не имела в виду, что твоя работа плоха или не важна. Я просто беспокоюсь. Но я горжусь тобой. Очень горжусь тобой, — на последних словах её голос становится твёрже, и в нём звучит невероятная любовь. — Спасибо, мама. Для меня это очень важно. — Всегда, милая. Ладно. Итак! — твоя мама, очевидно, полна решимости выйти из этого состояния. — Моя дочь теперь окружена монстрами, да? Боже, ты, должно быть, так взволнована. Ты обожала такие истории с ними. Всё так, как ты себе представляла? — Как я уже сказала, это больше похоже на знакомство с людьми из другой культуры… но есть кое-что странное. Например, господи прости, еда? Ты вдруг испытываешь прилив воодушевления поделиться этим с тем, кто поймёт, насколько это странно. — Ух, я тогда была на кухне, съела то рагу, которое они приготовили, и вдруг почувствовала, как в животе что-то забурлило. Но в следующий же миг стало пусто, и я испугалась: а вдруг оно ядовито?! Тогда я спросила об этом волка, но он просто сказал: «О да, нет, это нормально, оно исчезает и превращается в энергию, потому что это магия». Я имею в виду, это же буквально волшебная еда! Но на вкус она была очень приятной. — Она исчезает? — Да! Но ты всё равно чувствуешь меньше голода. Странно, правда? — Звучит очень странно, да. Ты уверена, что это не опасно? — Да, я в порядке. Интересно, это только их еда такая? Или это происходит с любой едой, где есть магия? Я живу с парочкой монстров, которые тоже любят готовить, надо будет у них спросить. Ты слышишь её смешок на другом конце провода. — Ты сейчас живёшь в горах с монстрами, и первое, о чём ты хочешь поговорить, — это еда. Ты действительно моя дочь. Ты не можешь не рассмеяться вместе с ней. В таком контексте это действительно звучит забавно. — Что ж, полагаю, мне всё-таки придётся самой зарегистрироваться в этих твоих социальных сетях, — наконец говорит мама, и ты не веришь своим ушам, и этого достаточно, чтобы забить на фразу «этих твоих». — Правда? Я думала, они тебя раздражают… — Так и есть, но, похоже, теперь это стало ещё более важной частью твоей жизни. Потом ты будешь очень занята, а я хочу оставаться на связи. Оу. — Ты же знаешь, что я могу позвонить? — Я уже всё решила. Я ещё не слишком стара, чтобы понять, как это работает! — Конечно, нет, — отвечаешь ты. Ты счастлива. Ты так переживала из-за этого звонка, но теперь всё хорошо. — Скажи мне, как закончишь, я добавлю тебя в друзья. О, и можно тебя попросить об одолжении? Я оставила кое-какие вещи на хранение, когда переехала сюда… — Поняла тебя. Просто пришли мне ключи и расскажи подробнее. — Спасибо, мам, ты лучшая. Та усмехается. — А разве были сомнения? Ладно, не буду больше задерживать. Думаю, твоя смена скоро начнётся. — У меня на самом деле нет смен, но… да, мне нужно посмотреть, не проснулся ли кто-нибудь ещё. — Нет смены? Не позволяй им перегружать тебя, слышишь! — Я не буду. Обещаю. — Хорошо. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, мама. Ты заканчиваешь телефонный разговор с улыбкой и вприпрыжку идёшь домой. Ты даже не осознавала, насколько сильно это тебя тяготило, но теперь, когда ты помирилась с мамой, ты чувствуешь, что с тебя упал огромный груз. Вернувшись, ты оставляешь обувь и куртку в своей комнате и обнаруживаешь, что Долорес всё ещё спит. В доме по-прежнему тихо. Ты предполагаешь, что после вчерашнего волнения это не так уж удивительно. Ты ненадолго задумываешься о том, чтобы вернуться на улицу и посмотреть, не тренируются ли Папирус и Андайн, но теперь, с работающим отоплением, ты предпочтёшь остаться здесь, где сухо и тепло. Ты входишь в гостиную, с улыбкой замечая место над лестницей на галерею, где расположились и картина Папируса, и меч Андайн. Ты задумываешься — может, проверить холодильник? Вдруг там появилась еда? Надо было сделать это с утра, тогда ты успела бы нормально поесть… Или даже приготовить для всех завтрак. Но когда ты замечаешь резкое движение краем глаза, то вздрагиваешь. За мгновение до того, как вскрикнуть, ты понимаешь — это просто Санс. Он уже сидит на диване, ссутулившись, и поднимает ладони, словно пытаясь успокоить. *это всего лишь я. на этот раз я даже не использовал магию. — Извини, не заметила, — ты надеешься, что он не думает, будто ты его боишься. Обычно тебя не так-то просто напугать. Чтобы подчеркнуть, что дело не в нём, ты опускаешься рядом. *хех. мне знакомо это чувство. На мгновение вы обмениваетесь взглядами. В то же время ты замечаешь под его глазницами лёгкие, но чёткие тени, придающие ему утомлённый вид. Ты удивляешься, что у скелетов тоже бывают мешки под глазами, но опускаешь глаза, не давая себе засмотреться. — Санс, я хотела бы извиниться за вчерашнее. Я уже говорила Азгору, но мой поступок действительно оказался опрометчивым и рискованным, и если бы с вами что-то случилось… *не парься. ничего не случилось, и мы с папсом отлично провели время. — Ты не сердишься? *неа. мы знаем, что людей легко напугать и что от страха они могут стать злыми. это риск, на который мы идём, чтобы жить на поверхности. но не говори об этом папирусу. от этого он совсем падёт духом. Ты хмуришься. Это довольно циничный взгляд на человечество, но, к сожалению, не совсем ошибочный. — Хорошо… Что ж, в будущем я постараюсь сделать так, чтобы рисков было меньше, а не больше. *лан. Ты бросаешь на него взгляд — судя по всему, он действительно говорит серьёзно. Он всё так же непринуждённо лежит на диване, ничем не выдавая напряжения. Хотя… может, он просто мастерски скрывает злость? Такое вполне возможно. Но если он предпочитает сделать вид, что ничего не было, то ты тем более не будешь лезть с расспросами. *эй? — А? *зачем ты приехала в эботт? Он изучающе смотрит на тебя глазницами, белые огоньки которых скользят туда-сюда, рассматривая твоё лицо. Ты не знаешь, что он пытается там найти. — Я хотела помочь, — честно отвечаешь ты. — И я подумала, что мне это тоже пойдёт на пользу. Отвлекусь от повседневной рутины, попробую что-то новое, брошу себе вызов. Но в первую очередь — помочь. В ответ ты получаешь лишь задумчивый хмык. Ты понятия не имеешь, хорошо это или плохо. Самое главное — ты была честна, так что беспокоиться нет причин. Но Санс всё ещё не сводит с тебя взгляда. Ты, конечно, понимаешь, что ему любопытно поглазеть на представителя другого вида, но всё равно невольно ёрзаешь под этим взглядом. В итоге ты тянешь: — Э-эм… *интересно. на первый взгляд люди очень похожи, но если присмотреться, то различия налицо, — продолжает он смотреть на тебя. А ведь если подумать, его интерес вполне объясним. Ты ведь и сама постоянно удивляешься тому, насколько монстры могут быть разными по цвету и внешнему виду даже в пределах одного вида. Ты спрашиваешь: — Мы странно выглядим для вас? Он снова вглядывается, задумываясь. *может быть, чуть-чуть, — признаёт он. — наверное, не так странно, как мы, должно быть, выглядим в твоих глазах. — Поначалу да, было очень необычно. Ты допускаешь то же, что и он, и позволяешь себе рассмотреть уже его. Его белоснежная кость неестественно чиста и совсем не похожа на человеческий череп. Когда он говорит, костная структура причудливо изгибается — особенно заметны подвижные участки вокруг глазниц. Все его черты будто нарочно преувеличены: просторные глазницы, рельефные носовые дуги. Даже его вечная ухмылка не выглядит застывшей гримасой — зубы частично скрыты плотными костяными наростами, напоминающими не то губы, не то защитные пластины. Они закрывают как нижний ряд зубов, так и верхний, но уже не так явно, придавая обоим почти одинаковый вид. Заметив твой изучающий взгляд, Санс нарочито шевелит челюстями, демонстрируя и нижний ряд. Он оказывается неожиданно похожим на человеческий: ровные резцы, выделяющиеся клыки, массивные коренные. Только размеры куда больше, чем у людей. Сомкнув челюсти, он выразительно приподнимает костяные дуги над глазницами — скелетный аналог брови. А в глубине орбит мерцают маленькие плоские светящиеся точки, которые утрачивают иллюзию объемности, стоит только повернуть голову. Это зрелище и завораживает, и служит явным напоминанием о непреодолимой разнице между вами. Только сейчас ты понимаешь, что совсем об этом не задумывалась. События неслись стремительно, проблемы требовали решений, а разглядывать его как диковинку было бы невежливо. Нескончаемая суета позволила тебе почти привыкнуть к различиям между монстрами и людьми, и ты не давала себе ни времени, ни повода об этом задуматься. Но сейчас тебе ничего не мешает. Он выглядит совершенно не похожим на человека. Даже чуждым. Ты понимаешь, почему люди могут бояться такого монстра, но не понимаешь, почему сама не разделяешь этого страха. Когда ты осознаёшь, что всё это время пялилась на его недоумённое выражение лица, у тебя вырывается: — Я не понимаю, как ты можешь двигаться. Санс фыркает. *магия, — он поднимает пальцы и шевелит ими. Когда костяшки касаются друг друга, слышатся тихие щелчки. Ты вздыхаешь. — Кажется, это ответ почти на все вопросы, которые касаются монстров, не так ли? *но это так и есть, — пожимает он плечами, опуская руки на колени. — тела монстров созданы из магии. так уж мы устроены. — И ваша еда тоже. Я тоже этого не понимаю. Как она может так быстро перевариваться? И вызывать чувство сытости при этом? Да, это и называется магией, но на деле ничего не объясняет! Санс усмехается в ответ на твоё лёгкое раздражение. *а ты у нас любопытная, да? — Конечно! Как я могу не быть такой! Я имею в виду, ты телепортировался прямо передо мной, бл- В последний момент ты ловишь себя на слове. После череды неловких ситуаций — особенно при ребёнке, с которым теперь живёшь, — ты твёрдо решила хотя бы попытаться следить за речью лучше. Фриск сейчас здесь нет, но всё же. *просто короткий путь, — отвечает Санс очень лениво, никак не комментируя твои слова. — Фриск говорит то же самое. Так вот как это называется? *вот как я это называю, — пожимает он плечами. — это ведь я делаю, значит, я название и даю. — Я бы с удовольствием спросила, как это работает, но у меня такое чувство, что ответом будет просто… *магия, — говорит он, глядя тебе в глаза с самодовольной ухмылкой. — Да, — вздыхаешь ты, закатывая глаза. Но ты не можешь сдержать улыбки. — Конечно. Должно быть, это сложно? *если я делаю это слишком часто, то устаю. Это отчасти даёт ответ на твой вопрос, но не полностью. Может быть, он не хочет об этом говорить. — Удивляет ли тебя, что люди — это скелеты, покрытые жиром и мышцами? — ты не ожидала, что сегодня утром будешь играть в односторонний «вопрос-ответ» со скелетом, но теперь, когда тебе представилась возможность, остановиться тяжело. Тем более когда Санс готов отвечать, пусть и в своей фирменной слегка троллящей манере. Ты так много хочешь узнать. *хех. нет, — усмехается Санс. — у многих монстров такое тоже есть. у тори и азгора, у альфис и андайн… хотя нет, думаю, что андайн давно избавилась от всего своего жира, какой только мог быть, хех. но суть в том, что… — он замолкает и снова переводит на тебя взгляд. — у тебя забавные зубы. они все мелкие. и у тебя странная кожа. Ладно, может быть, ты и сама понимаешь, что дело в зубах. У всех монстров, которых ты видела, очень большие зубы: неважно, острые или тупые они при этом. Но… — …почему именно кожа? *почему нет? — Это не то, что я назвала бы в людях странным. *хм. ну, у большинства монстров есть мех или чешуя. а если у них и есть кожа, то она толстая и грубая. человеческая кожа по сравнению с ними очень тонкая. и тихая, — добавляет он через мгновение. Ты поднимаешь руку, осматривая кожу. — Что значит «тихая»? — спрашиваешь ты, нахмурившись. Ты поворачиваешь голову — и видишь, как его ухмылка растягивается, а глазницы вспыхивают. Сейчас что-то будет. *магия, — хихикает он. Ты издаёшь преувеличенно громкий стон, и Санс тихо смеётся, прежде чем снова стать серьёзным. — монстры могут чувствовать магию друг друга при касании, потому что мы состоим из неё. но у людей нет магии, поэтому мы ничего не чувствуем. — Каково это? И не говори снова «магия»! *магия. Он снова смеётся в ответ на невозмутимый взгляд. В этот момент ты начинаешь понимать Папируса. Сансу требуется пара мгновений, чтобы перевести дух. Удивительно, но при всех своих шутках он ни один твой вопрос не оставляет без внимания — и ты невольно чувствуешь благодарность за это. *это трудно описать. на самом деле это не похоже ни на что, но… ты просто знаешь. ты знаешь, что она есть. это как предмет мебели, мимо которого можно пройти, не глядя, потому что ты привык к нему и просто… знаешь, что он там есть. — Могу ли я это почувствовать? *не думаю. у людей больше нет магии. — Жаль, — задумчиво говоришь ты. Тебе страшно интересно, каково это — прикоснуться к кому-нибудь и почувствовать магию. Ты даже ловишь себя на мысли: ты втайне надеялась, что он первым протянет руку. Какой она может быть на ощупь? Такой же податливой, как и его череп, или же твёрдой, как обычные кости? И вдруг перед тобой оказывается его рука, костлявые пальцы которой покачиваются прямо перед лицом. *в смысле, не стесняйся, попробуй. не бойся. Чёрт, неужели это было настолько заметно? Ты чувствуешь себя неловко. Санс по-прежнему сохраняет на лице то же ленивое выражение, в котором, кажется, его лицо навсегда застыло. Может, тебе стоит отказаться из вежливости. Но предложение оказывается слишком заманчивым, и в итоге любопытство берёт над тобой верх. Ты осторожно протягиваешь руку и кладёшь пальцы на его кости.