Глава 11: День познания

Раздаётся громкий, влажный звук пуканья, который прекращается, стоит отдёрнуть руку. — Ч-что?! Не проходит и секунды, как Санс срывается на хриплый смех, удивительно тонкий для его мощного голоса. Ты просто таращишься на него в полном недоумении. *хе-хе-хе… твоё лицо…! — …серьёзно? У тебя в руке подушка-пердушка? Тебе сколько вообще, лет пять? *это всегда так смешно, — хихикает он. — Знаешь, я уже даже не понимаю, почему я всё ещё могу удивляться, — вздыхаешь ты. *не спрашивай, дружище. Он снова переводит взгляд на тебя, и его в очередной раз пробивает смех. Отсмеявшись, он наконец убирает подушку-пердушку из рук. *ладно, теперь серьёзно. вот. Ты сурово окидываешь взглядом и его самого, и его руку. Эта чёртова ухмылка — такая же бесшабашная, но явно не притворная. И да, ты не видишь на костлявой руке никаких сюрпризов: ни надувных прокладок, ни скрытых механизмов. Ты нерешительно проводишь кончиками пальцев по костяшкам, затем, преодолев волнение, берёшь за руку. Хотя Санс предупредил заранее, ты всё равно испытываешь разочарование, когда не чувствуешь ничего волшебного при касании. Санс фыркает, явно наслаждаясь твоей реакцией — видимо, твоё лицо слишком красноречиво её выражает. Но ты не смотришь на него — тебе всё ещё слишком интересно, какая у него на ощупь рука. Она представляет собой странный гибрид фарфоровой гладкости и едва уловимой шероховатости. Анатомически всё на месте — те же самые кости, что ты помнишь по старым школьным учебникам биологии и моделям, только массивнее. Его ладонь почти такого же размера, как твоя, но гораздо плотнее. Кажется, никаких связок нет вовсе — кости просто… держатся вместе, будто их удерживают невидимые магниты, оставляя микроскопические воздушные зазоры. Что касается промежутков между костями пальцев, то они гораздо шире, чем у тебя. Ради эксперимента ты касаешься одного такого места самым кончиком пальца, и тебя пробирает дрожь. Ты тут же отдёргиваешь его, но Санс остаётся спокойным, и его рука всё так же лежит в твоей без движения. Ради эксперимента ты кладёшь другую руку поверх его и поднимаешь. Похоже, его кости плотнее человеческих. Странное ощущение при движении его руки ускользает, не дав себя распознать. Нахмурившись, ты поднимаешь его руку к тусклому свету дождливого утра — и после нескольких попыток ловишь тот самый ракурс, когда белизна вдруг оживает перламутровым отсветом. Выглядит красиво. — Любопытно… — невольно вырывается у тебя, и ты поспешно отпускаешь его руку, вдруг осознав, как странно это должно выглядеть со стороны. Лицо горит от неловкости. — То есть… спасибо, что… э-э… потерпел меня. *конечно. Кажется, он замечает беспокойство на твоём лице, потому что в его глазах снова появляется озорной огонёк. *не будь такой серьёзной, а то закостенеешь. Ты хихикаешь. — Ты ведь на самом деле комик, да? Я… о боже мой, — мысль возникает столь внезапно, что твоё тело реагирует раньше сознания — голова поворачивается сама собой, и вот ты уже смотришь на него широко раскрытыми глазами. В ответ Санс лишь приподнимает брови. — Папирус. Санс. Тебя назвали в честь шрифта Comic Sans, да? Он моргает, а затем смеётся, тише, чем раньше. *да. я думал, ты раньше догадалась. — Это что-то вроде традиции скелетов? *можно и так сказать. Прежде чем ты успеваешь попросить его пояснить, он переводит тему: *теперь моя очередь. люди действительно высаживались на луну? об этом упоминается в некоторых книгах, которые я нашёл на свалке, но я не могу сказать, правда это или просто научная фантастика, — он прищуривается и снова изучает твоё лицо, но в этот раз — чтобы найти хотя бы намёк на возможный розыгрыш. Ты честна с собой: после всех его шуток ты и сама хочешь ответить тем же, но опять же… на все твои вопросы он отвечал честно. Да, в его глазах читается озорство, но там же мерцает и искренняя надежда. Ты не можешь так с ним поступить. По крайней мере, в этот раз. — Да! Причём несколько раз. Ещё мы отправили на Марс несколько роботов, но пока без людей. Думаю, они всё ещё пытаются понять, как это сделать. Теперь глаза Санса расширяются от удивления. *вау. а зонды «вояджер»? о них как-то упоминали в научном журнале. неужели они действительно вышли в межзвёздное пространство? — Э-э, думаю, да? Я знаю, что как минимум один космический аппарат сделал снимки Плутона, но не уверена, «Вояджер» это был или нет. Теперь мы знаем, что на Плутоне есть милый маленький кратер в форме сердца. *вау. Прежняя расслабленность Санса исчезла — теперь он сидит с прямой спиной, а во взгляде читается полная сосредоточенность. *а инопланетяне существуют на самом деле? Вопрос настолько невинный, что тебе почти хочется рассмеяться, но ты сдерживаешься. Откуда ему знать? — Мы пока ничего не нашли. Но кто знает, может, скоро найдём. Насколько я слышала, в подземном океане на спутнике Юпитера могут быть какие-то бактерии. Вообще-то… встреча с вами — это самое близкое к встрече с инопланетянами, что у нас было за всю историю. *с нами? — Да. Разумный нечеловеческий вид с совершенно иной биологией, чем у нас. Очень похоже на инопланетян. Держу пари, ребята из SETI были бы рады с вами познакомиться. Это учёные, которые сделали поиск инопланетян своей профессией. Хотя они могут разочароваться, что вы недостаточно похожи на инопланетян… *хм, — он смотрит на свою руку, слегка нахмурившись. — Ты ведь успел увидеть звёзды? Пока погода для монстров совсем безрадостная — одни тучи да дождь, — глядя, с каким жадным интересом Санс слушает про космос, ты по-настоящему надеешься, что у него был такой шанс. *отчасти. когда мы спускались с горы, то застали восход солнца над океаном. было очень красиво. определённо стоит побывать там ещё раз. Ты снова поражаешься жестокой иронии — монстры выбрались из-под горы лишь для того, чтобы застрять на ней же. Не должно так быть. И тебе очень хочется верить, что спонтанная поездка за покупками поможет восстановить справедливость. — Может быть, скоро сможем. *э-э, будем ждать у моря погоды. Твоё раздражённое фырканье звучит одновременно с щелчком двери в коридоре. Это Фриск вбегает в гостиную с коротким «Доброе утро!», а после идёт Ториэль. Она с удивлением смотрит, как вы с Сансом сидите вместе на диване, но лишь присоединяется к приветствию. *доброе утро, шкет. привет, тори. Замечая, как она открывает холодильник и достаёт еду, ты встаёшь с дивана и с любопытством заглядываешь внутрь. Он оказывается доверху забит разноцветными контейнерами, яйцами, молоком, овощами, мясом, рыбой, приправами… — Ух ты, откуда всё это взялось? Я думала, у нас ещё нет еды. — Из Подземелья, конечно, — удивлённо отвечает Ториэль. — Мы прихватили её с собой, пока перетаскивали мебель. У многих ещё оставались запасы. Ты снова смотришь на продукты, слегка нахмурившись. Они кажутся… ну, нормальными. Свежими. Как будто их только купили. Монстры покинули гору пять дней назад, как они могут быть такими свежими? Ты закрываешь дверцу холодильника, когда тебя начинает трясти, но мысль не покидает тебя. Ториэль уже хлопочет у плиты, разжигая одну из конфорок магическим огнём из лап. Ты широко раскрытыми глазами смотришь, как между её пальцами оживает крошечное потрескивающее пламя, но Фриск, замечая твоё замешательство, спешит взволнованно пояснить: — Это магия, поэтому еда для монстров не портится! Конечно, а как иначе? С дивана доносится характерное хихиканье Санса. Фриск, заметив твою реакцию, смотрит с лёгкой растерянностью — но ты лишь покачиваешь головой, и твоё выражение лица смягчается. — О, так вот что тебе было интересно! — смеётся Ториэль. — Это действительно удобно, — наконец говоришь ты. — Думаю, мне нравится еда для монстров. Ториэль довольно урчит. — Разумеется, мы купим для тебя и человеческой еды, не волнуйся. — Мне больше нравится еда для монстров, — заявляет Фриск. — Тебе всё ещё нужна человеческая еда, дитя моё, — говорит Ториэль с мягким смешком. — Люди не могут выжить, питаясь только едой монстров. Теперь вы оба удивляетесь. — Почему? — спрашиваешь ты. — Поскольку еда для монстров сделана с помощью магии, она не может полноценно поддерживать человеческую жизнь, — объясняет Ториэль, помешивая что-то в кастрюле, которую поставила на магический огонь. Похоже, она готовит овсянку. — До войны я видела, что люди, которые питались только едой для монстров, умирали от голода, даже если были сыты. Я не знаю почему. До войны? Твои глаза расширяются от настолько невероятной мысли. Война была тысячу лет назад, если ты правильно помнишь новости. Сколько лет Ториэль на самом деле? *микроэлементы, — отвечает Санс Ториэль, прежде чем ты успеваешь задать хотя бы один из возникших вопросов. — витамины, магний, железо, цинк… и так далее. люди не могут без них жить. они есть в человеческой пище, но не в магической. — Понятно. Наверное, поэтому у нас никогда не возникало проблем, когда мы смешивали еду монстров и людей, — продолжает Ториэль. — Может, мы просто будем готовить и то, и другое вместе? — она гладит Фриск по волосам, и они улыбаются друг другу. Очевидно, Фриск нравится эта идея, но ты всё ещё не можешь до конца осмыслить её предыдущее заявление. Не будет ли слишком грубо спросить, сколько ей? Но тебе придётся, так что ты решаешь хотя бы попробовать сформулировать вопрос как можно осторожнее: — Эм… Ториэль, я хочу спросить… когда вы говорите «до войны», значит ли это, что вы там… были? Она мило смеётся в ответ на твой нерешительный вопрос. Кажется, это первый раз, когда ты видишь её настолько счастливой. Кажется, проблемы с жильём, а особенно отсутствие кухни, напрягали её гораздо больше, чем она давала знать. Но теперь она будто преобразилась у бурлящей кастрюли, откуда струятся эти восхитительные ароматы, — словно это именно то место, где она и должна быть. — Так и есть, дитя, — подмигивает она. — Если бы у меня был торт на день рождения, то свечи не удалось бы уместить. А ещё они бы стоили дороже самого торта. *это что, попытка покрошить на нас батон? — внезапно Санс подаёт голос с дивана. Ты собираешься кое-что сказать насчёт шуток по поводу возраста дамы, но тут… — Если ты сготовился… *а то, я б его насквозь прожарил. — Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен? Будь осторожен, иначе спечёшься! *слишком самоуверен? меня на мякине не проведёшь. — Не могу поверить, что это реально происходит, — ты замираешь на месте, переводя взгляд то на Санса, то на Ториэль. К его каламбурам ты уже привыкла, но от королевы всех монстров? Но её глаза так искрятся от смеха, что ты понимаешь — она в своей стихии. — Да они просто замесили пару каламбуров, — хихикает Фриск. *вот это был настоящий каламбур, малыш. — Я бы сказала, что мы все на разогреве! — А теперь твоя очередь! — внезапно Фриск вцепляется в твою руку и выжидающе смотрит. Ториэль с улыбкой оглядывается через плечо, и даже Санс находит в себе силы выглянуть из-за спинки дивана. Ты чувствуешь себя оленёнком, попавшим в свет фар. — Э-э-э… — ты обводишь взглядом кухонный уголок, пытаясь найти источник вдохновения, но в голову ничего не приходит. В твоём окружении каламбуры считали пиком плоского юмора, а поэтому ты не очень-то в них разбираешься. Та шутка в «Икее» была просто удачным стечением обстоятельств. *давай, не разбив яиц, омлета не сделаешь. — Санс, разве ты не знаешь поговорку? В чужой мошне — не в своей квашне: не смекнёшь, есть ли тесто, аль пусто место! *ей придётся пресно, если мы заберём себе все сливки, тори. Наконец-то что-то щёлкает у тебя в голове. — Мне просто трудно что-то придумать, когда вы все такие пОПАРенные. Вот так. Даже при том, что тебе потребовалось время, получилось не так хорошо, но лучше поздно, чем никогда, верно? Когда тебе кричат троекратное ура, ты не можешь сдержать гордой улыбки. Это приятно. Может, каламбуры не так уж плохи. Нужно будет немного посидеть в интернете и поискать ещё, чтобы попрактиковаться и научиться выдавать их так же быстро, как они. К этому времени Ториэль заканчивает готовить и просит вас с Фриск накрыть на стол. Ну, она просит всех накрыть на стол, но Санс не двигается с дивана. И всё же, когда ты возвращаешься к столу, чтобы принести ещё ложки или стаканы, ты замечаешь, что на столе появляется то, чего там раньше не было. — Санс? Это ты телепортируешь топпинги на стол? *ага. Ты даже не знаешь, можно ли считать это ленью. Что проще: обратиться к магии телепортации или встать и принести всё как обычно? Ты отвлекаешься от размышлений, когда дверь в сад открывается, являя Андайн и Папируса, а в комнату врывается прохладный порыв ветра, несущий с собой шум дождя. — Подождите! — кричит Ториэль, прежде чем они успевают войти. — Пол намокнет! Позвольте, я принесу полотенца. Она убегает в ванную и возвращается с двумя большими пляжными полотенцами. Андайн отходит в сторону, пока Папирус вытирается в дверном проёме. Ты предполагаешь, что из-за рыбьей физиологии она меньше боится дождя. Ты вдруг задаёшься вопросом, на какую рыбу она больше похожа — морскую или пресноводную. Может ли она дышать под водой? Смогла бы она плавать в океане? Отвечала бы Андайн на твои вопросы так же терпеливо, как Санс и Ториэль? Скорее всего, нет. К этому времени вы с Фриск почти закончили накрывать на стол, и следом Ториэль ставит кастрюлю с овсянкой прямо на стыке двух столов. Теперь, когда Папирус высох, он наконец входит в комнату. — ДОБРОЕ УТРО, ФРИСК, ЧЕЛОВЕК. САНС! ПОЧЕМУ ТЫ ЛЕЖИШЬ БЕЗ ДЕЛА, КОГДА ЛЕДИ И ФРИСК РАБОТАЮТ? — Эй, не исключай меня! — жалуется Фриск. — О, ПРОСТИ. ТЫ ТОЖЕ ЛЕДИ? — Нет, я джентльчел! — гордо заявляет Фриск, расправляя плечи. Тут есть и мёд, не дешёвый магазинный, а качественный, с бумажной этикеткой ручной работы, приклеенной к крышке. И корица. И миндаль. И баночка йогурта. И что-то похожее на домашнее клубничное варенье. И дольки яблока. И сушёные ягоды. И семена подсолнуха. И шоколадные хлопья. И кленовый сироп. И сливочное арахисовое масло. И сыр чеддер. И… бутылка кетчупа? Именно его Санс щедро наливает в свою миску всё с той же непринуждённой улыбкой, что никогда не сходит с его лица. Тем не менее его глаза то и дело поглядывают на вас с Долорес, словно ожидая реакции. Долорес, однако, всё ещё пребывает в состоянии утренней сонливости и выйдет из него только при поступлении кофеина в организм, поэтому совсем его не замечает. Выражение его лица остаётся неизменным, но у тебя создаётся впечатление, что он всё равно разочарован, так что тебе приходится сдерживать смешок. Ты не сразу решаешь, что хочешь добавить к каше, но в итоге, положив первую ложку в рот, довольно выдыхаешь. Ты не уверена, в чём именно тут дело: в том, что ты в первый раз за всю неделю поела как следует, в магии или просто в невероятном мастерстве Ториэль. Вероятно, всё сразу. Это лучшая овсянка, которую ты когда-либо пробовала. Судя по тому, что все молчат, поедая овсянку и издавая довольные звуки, ты не единственная, кто придерживается такого мнения. Разговоры возобновляются только после того, как все заканчивают с едой, и вторыми блюдами в том числе. Ты слышишь обрывки разговоров Андайн и Азгора о королевской гвардии, перепалки Санса и Папируса о трудовой этике (точнее, о трудовой этике Санса), то, как Ториэль строго говорит Фриск, что начала работать над планом уроков, которые Фриск будет посещать, даже если они будут домашними… Рядом с тобой молчат только доктор Альфис и Долорес. Последняя встаёт, чтобы поставить свою тарелку в раковину, и остальные поднимаются сразу после. Ты вспоминаешь о том, что делала сегодня утром, и спешишь высказаться. — Пока все не разошлись… Я поработала над главной страницей сайта с монстрами и хотела спросить: не могли бы вы помочь мне сделать для неё фотографию? Я имею в виду всех вас. Они поворачиваются и с любопытством смотрят на тебя. — Сегодня утром мне пришла в голову одна идея… Ты собираешь всех в одном конце стола. На фоне гладкого, отполированного дерева ладони каждого выглядят по-своему уникально. Они расположены по кругу: большие лапы Ториэль и Азгора с противоположных сторон, а между ними — руки всех остальных, монстров и людей, соединённые вместе. Это будет очень красивая и символичная фотография, которая идеально подойдёт для сайта, призванного помочь монстрам интегрироваться в общество. Тебе пришёл этот образ, когда ты взяла Санса за руку сегодня утром и поняла, насколько ваши руки отличаются друг от друга. Теперь, глядя на фотографию, где по кругу расположены тёмные ладони Долорес и Фриск и твои собственные рядом с чешуйчатыми, меховыми и костяными, ты чувствуешь ещё большую уверенность. — Получилось хорошо, — провозглашаешь ты. Тебе уже не терпится запустить этот сайт. — Э… это хорошая фотография, — застенчиво говорит доктор Альфис. Ты ободряюще улыбаешься ей. Если не считать первой встречи, вы с ней почти не разговаривали, и, кажется, она всё ещё чувствует себя немного неуверенно рядом с тобой. Сейчас, возможно, она оценит твою молчаливую поддержку. — Сразу видно, насколько мы все разные, — говорит Долорес, заглядывая в экран твоего телефона через плечо. Ты киваешь. — Разные, но занятые одним делом. В этом и суть. Хотя это напомнило мне ещё об одном вопросе… — ты снова переводишь взгляд на монстров. — Что касается различий. С учётом того, что я уже узнала о вас, мне интересно: есть ли что-то, о чём мне не стоит говорить или чем не стоит делиться в интернете? — ты спешишь объясниться, когда на тебя устремляется несколько вопросительных взглядов. — Я просто хочу спросить: есть ли что-то, что вы хотите пока сохранить в тайне? — ФРИСК ГОВОРИТ, ЧТО СЕКРЕТЫ — ЭТО ПЛОХО! — Я знаю, я имею в виду что-то более личное… может быть, ради вашей безопасности? Например, Ториэль сегодня сказала, что ей по меньшей мере тысяча лет, если не больше, и это так… — Что?! — Долорес резко поднимает голову и смотрит на Ториэль широко раскрытыми глазами. — Правда? — тихо спрашивает она. Сама Ториэль, кажется, совершенно сбита с толку такой реакцией. — Да, это так. Просто для моего вида монстров характерно долго жить. Неужели это так необычно? — Жить больше тысячи лет? — С ума сойти, да? Ей на вид лет тридцать-сорок, не больше. Долорес бросает на тебя раздражённый взгляд искоса, и ты замолкаешь. — Боже мой, я не думал, что современные люди будут настолько этим удивлены, — говорит Азгор. — До войны это не считалось чем-то необычным для людей. Хотя иногда они хотели поклоняться нам… помнишь тот раз в- — Не напоминай, Дримурр, — говорит Ториэль, закатывая тёмные глаза. — Подождите, подождите, вы тоже?! — ты переводишь взгляд с Азгора на Ториэль. — О, конечно, я должна была догадаться, учитывая, как вы похожи… — Больше тысячи, — ещё раз повторяет Долорес, не веря своим ушам. — Сколько вам точно лет? Они оба смотрят на тебя и Долорес с беспокойством и мягким терпением в глазах. — Мне четыре тысячи девятьсот тридцать шесть лет, — тихо говорит Ториэль. — А он всего на двести лет старше. Ты смотришь на неё. Монстры, кажется, удивлены твоей реакцией, но ты едва замечаешь их. Долорес рядом с тобой застыла так же неподвижно, как и ты. Между вами повисает почти благоговейная тишина. Ты пытаешься понять, что означает это число. Ториэль жила до войны, Ториэль было уже много лет во времена падения Римской империи, Ториэль была достаточно взрослой, чтобы увидеть возвышение ацтекских пирамид и помнить начало перехода человечества от бронзового к железному веку. Она видела, как рождаются и умирают леса, как реки меняют русла и формы, она даже помнит, как вымирали целые виды. Неудивительно, что она называет тебя «дитя». Кем ещё ты можешь быть по сравнению с ней? С ними обоими? А ведь Азгор даже старше её… По твоей коже пробегает дрожь, а волоски на руке поднимаются дыбом от благоговейного трепета. Ты чувствуешь себя очень, очень маленькой. Юной, незначительной и несущественной. — О, — наконец выдавливаешь ты. Других слов у тебя просто нет. Одно дело — когда такие числа относят к деревьям или горам. Они должны быть таковыми, они находятся на ином плане бытия. Но когда речь идёт о разумных, говорящих, ходящих существах, ты просто не можешь себе представить, каково это — столько прожить. Что они могли видеть, сколько воспоминаний хранить?.. — Может быть, вы и правы, — осторожно говорит Азгор, всё ещё наблюдая за твоей реакцией. — Мы не ожидали, что людей так шокирует такая простая вещь, как наш возраст… возможно, всё-таки стоит сохранить это в тайне. — Как вы вообще могли этого не ожидать? — спрашивает Долорес, и в её голосе слышится такое же недоумение, какое испытываешь ты. — Я имею в виду… — Раньше это было нормально, — говорит Азгор. — Мы не ожидали, что люди… так много забудут, — начинает объяснять Ториэль, в её тоне слышатся и материнская забота, и терпение учителя. — Мы ожидали, что вы забудете подробности — может быть, даже войну, хотя не были уверены, что на это стоит надеяться. Но мы не ожидали, что вы забудете всё. О нас и обо всём, что нас окружает. Вы забыли о монстрах, вы забыли о магии… вы забыли, что когда-то делили эту планету с другими. Не осталось ничего, кроме историй, в которые, кажется, никто уже не верит. Только мифы и легенды. — Неужели все монстры такие старые? — спрашиваешь ты, внезапно обводя взглядом всех присутствующих монстров. Ты думала, что они будут примерно твоего возраста, может, на пару лет старше, но теперь… — Нет, только монстры-боссы доживают до таких преклонных лет. Это зависит от того, насколько быстро или медленно стареет монстр и как долго он живёт, — говорит тебе Ториэль. — Некоторые живут дольше людей и взрослеют медленнее, другие при том же сроке жизни взрослеют так же быстро, как и люди, чей-то век не отличается от человеческого, а кто-то живёт меньше. Лягушки, например, доживают примерно до тридцати или сорока лет. Монстры вроде кроликов и кошек живут примерно столько же, сколько и люди. Такие монстры, как волки и собаки, живут уже подольше… — Мне девяносто! — внезапно хвастается Андайн с широкой и гордой улыбкой. — Лучший возраст для монстров вроде меня! — Сколько это будет в человеческих годах? — с любопытством спрашиваешь ты. — Мне кажется, что девяносто — это уже старость… Андайн фыркает. — Ни в коем случае! Я взрослая женщина в самом расцвете сил. — Э-э-эм… Н-на самом деле н-нельзя сравнивать их вот так… н-но такие монстры, как Андайн или я, живут около четырёхсот лет. — О, хорошо. Э-э… сколько вам лет, доктор Альфис? Надеюсь, с моей стороны не было грубостью спросить. — Э-э-эм… П-пожалуйста, зовите меня просто Альфис. Это н-не было грубо… М-мне сто два года. — А ещё у нас есть наши малыши! — Андайн весело смеётся, обнимая Папируса за шею и обтираясь костяшками пальцев о жемчужно-белый череп. — НЁХОХООООО! НЕ ДРАЗНИ СКЕЛЕТА! — Ему всего двадцать, — усмехается Андайн. Она явно подшучивает над ним, но в её голосе слышится глубокая привязанность к юному другу. — А скелеты тоже больше похожи на людей? — хочет знать Долорес. *не. мы взрослеем так же, как и вы, но живём гораздо дольше. примерно тысячу лет или около того. — Ого, ладно. Значит, Папирус взрослый, но всё ещё молодой для скелета? — уточняешь ты. — Сколько же тебе тогда лет? *двадцать девять. взрослый, которому ещё предстоит прожить долгую и счастливую жизнь. Он пожимает плечами так, будто совсем не важно, что к моменту твоих смерти и похорон он всё ещё будет считаться молодым. — Как всё это вообще работает? — спрашивает Долорес с ноткой разочарования в голосе. О нет. В мгновение между её вопросом и очевидным, неизбежным ответом на него твой взгляд устремляется на Санса. В его глазницах сверкают огоньки, а ухмылка становится шире в предвкушении. — Магия? — немного растерянно предполагает Азгор. Ты не можешь. Ты просто не можешь. Вы с Сансом фыркаете, полностью теряя самообладание. Его хриплый, пронзительный смех сопровождается твоим хихиканьем на грани истерики. Остальные монстры переглядываются между собой в полном недоумении. — Боже мой, — с трудом выговариваешь ты. — Что? — спрашивает Азгор. — Я ведь не пошутил, правда? — САНС, ЧТО ЗА КАЛАМБУР ТЫ В ЭТОМ УВИДЕЛ? — Я не понимаю, — жалуется Андайн. — Я тоже. Чего именно мы здесь не понимаем? — спрашивает Долорес. *шутка для своих, — задыхается Санс. — Вы все твердите о магии, но это ничего не объясняет, — хихикаешь ты. — Но ведь так и есть? — растерянно спрашивает Ториэль. — И что тут смешного? — присоединяется Андайн. — Правда ничего, — отвечаешь ты, всё ещё смеясь как сумасшедшая. — У нас был серьёзный разговор, — жалуется Долорес. Ты делаешь несколько глубоких вдохов. Действительно, это не так уж смешно. Так ведь? Тебя снова раздирает смех. — Я в порядке, — наконец говоришь ты несколько минут спустя. — Простите, простите. — В любом случае… — Азгор смотрит то на тебя, то на Санса, проверяя, удалось ли вам взять себя в руки, — может быть, будет лучше оставить некоторые вещи при себе, если они настолько шокируют людей. Вот так просто настроение снова становится серьёзным. — Но не слишком много! — возражает Фриск. — Из-за этого вы будете выглядеть плохо. Даже ненадёжно! — Проблема в том, что чем больше люди будут осознавать, насколько вы необычны, тем настойчивее они будут требовать научных исследований, — осторожно объясняешь ты, уже без настроения смеяться. — Мне одной уже стало очень любопытно, а я даже не учёный. Судя по тому, что я читала, многие считают, что вас нужно поместить… ну. В лаборатории. — Мы не позволим своему народу стать подопытными, — горячо говорит Ториэль. — Вот почему я подумала, что было бы неплохо придержать кое-что в секрете. Не навсегда, — говоришь ты, глядя на Фриск, — но ненадолго. Раскрывая всё постепенно. — Мы должны особенно тщательно продумать, как это повлияет на ваши заявления о предоставлении гражданства, — задумчиво говорит Долорес. — Если слишком много людей решат, что им будет выгоднее проводить обширные научные исследования в вашем отношении, это только даст больше поводов создавать вам препятствия. Если учесть тот факт, что многие из вас физически похожи на неразумных животных, у вас уже могут возникнуть проблемы с людьми, которые сомневаются в вашей разумности и задаются вопросом, достаточно ли вы развиты, чтобы получить… — Мы разумны, — шипит Андайн сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. — Я знаю, — на этот раз Долорес говорит мягко. — Я просто хочу сказать, что, к сожалению, есть много… — она прерывается, переводя взгляд на Фриск и Ториэль, — много плохих людей, которые будут сомневаться в этом из-за предрассудков, невежества или ради собственной выгоды. — Я думаю, сейчас будет лучше всего, если вы будете как можно больше походить на людей. Это не должно быть сложно, ведь в некоторых отношениях вы уже довольно сильно похожи на нас, — говоришь ты. — Если вы не будете упоминать о некоторых действительно безумных вещах, таких как ваш возраст или, э-э… магия… На этот раз ты не смеёшься. Нет ничего хорошего в том, что монстры не могут спокойно быть собой. Но ты действительно о них волнуешься. Они не заслуживают обращения как с лабораторными животными или как с недостаточным для разумных существ достоинством в целом. Азгор глубоко вздыхает и потирает лапой морду. — Я сообщу монстрам, что им следует быть осторожнее с тем, что они показывают, когда рядом другие люди, — говорит он. — Особенно учитывая, что через три дня будет визит… — Какой визит? — удивляешься ты. Долорес, Азгор и Ториэль поворачиваются и смотрят на тебя. — Дримурр, я думала, ты ей сказал, — резко отвечает Ториэль. — Я думал, ты… — говорит Азгор, переводя взгляд с неё на тебя. Долорес вздыхает. — Может, нам стоит проводить ежедневные совещания, чтобы все были в курсе, — она поворачивается к тебе. — Через три дня монстры, а точнее, Азгор и Ториэль как их правители, официально примут некоторых наших политиков, чтобы обсудить интеграцию монстров в человеческое общество. Это будет делегация послов, министров обороны, национальной и внутренней безопасности, а также президента. Поскольку мы являемся неотъемлемой частью этого мероприятия, мы в том числе должны присутствовать. Ты смотришь на неё. Глаза расширяются, и ты переводишь взгляд на Азгора, затем на Ториэль, потом на Фриск, а затем снова на Долорес. — Президента? В твоём голосе слышится заметное беспокойство. Тебе кажется, что ты немного задыхаешься. Из всех моментов, когда ты понимала, что попала, этот входит в число наихудших. Ты совсем не готова к этому. — О нет. О боже. О боже мой. — О, ради всего святого! — взрывается Долорес. — Ты спокойно относишься к присутствию монстров королевских кровей возрастом в пять тысяч лет и смеёшься над магией, но тебя пугает визит президента?! — Это же президент! — кричишь ты. — Королевские монстры! С магией! — Через три дня! — Ты переехала сюда за один! — Я… ладно, хорошо, ты права, — ты делаешь глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сохраняй профессионализм. В конце концов, твои работодатели прямо перед тобой! — Простите, это был очень большой сюрприз. Мне нужно немедленно начать готовиться… Азгор серьёзно кивает. — Нам всем нужно это сделать. Прошу прощения за недопонимание… Ты рассеянно киваешь, уже погрузившись в мысли обо всём, что тебе нужно закончить. Тебе нужно как можно скорее сделать эту главную страницу сайта монстров, чтобы представлять их интересы, а также заняться аккаунтами в социальных сетях. А ещё тебе нужно подтянуть этикет — сейчас ты едва ли представляешь, как обращаться к политикам в зависимости от их должностей. Что ты вообще наденешь? Большая часть твоей одежды — это повседневная профессиональная одежда, но этого будет недостаточно, да? И что от тебя вообще будет требоваться? Что ж, у тебя есть три дня, чтобы это выяснить.