Глава 12: День посла

— С тобой всё в порядке? — Да, Фриск, я в порядке. Вы прогуливаетесь на окраинах Эботта, где строятся магазины. Тебе не терпится увидеть, какими они будут и что будут продавать. Это же будут товары для монстров! Что может быть интереснее? — Неужели? — Правда. Я в порядке. Всё будет хорошо. Сегодня день X. Тот самый день, когда вы встретитесь с делегацией высокопоставленных политиков, где будете представлять интересы монстров… или, по крайней мере, пытаться, не опозорившись. До начала осталось лишь несколько часов, и, чтобы хоть как-то помочь тебе унять беспокойство, Фриск ведёт тебя к своему другу, который, вроде как, отлично умеет расслабляться. Сначала Ториэль была против, но в конце концов, когда вы пообещали вернуться за два часа до начала, разрешила. На самом деле вы бы и так вернулись вовремя. Сама мысль об опоздании ввергает тебя в ужас. — Ладно. Просто помни, что они такие же люди, как мы с тобой. Люди, обладающие властью, хочешь добавить ты. Это люди, решающие, каким будет будущее монстров, и их надо убедить в том, что это будущее должно быть хорошим. Но молчишь. — Верно. Просто люди. Гугл, который всегда был твоим верным товарищем, на этот раз оказался на удивление бесполезным, когда дело дошло до вопросов этикета для встреч с важными политиками. К счастью, Долорес сделала тебе, как и Ториэль с Азгором, краткий экскурс по тому, как нужно будет себя вести. Судя по всему, это преподают в юридических университетах. — Не волнуйся. — Я в порядке. Тебе немного неловко из-за того, что именно ребёнок помогает тебе успокоиться. Ребёнок в шляпе с улиткой, это важно. Как Фриск вообще удаётся сохранять спокойствие? Потому что это ребёнок, не осознающий всю серьёзность ситуации? Или же Фриск всё понимает, но просто лучше справляется? Учитывая всё, что ты уже видела, ты бы поставила на последнее. Для своего возраста это очень зрелый человек. — Вот увидишь, тебе станет гораздо легче, когда мы посетим Напстаблука. — Так, говоришь, Напстаблук — это призрак? — Да! Это один из первых монстров, которых мне довелось встретить в Подземелье. Между прочим, очень милый, тебе понравится. Фриск останавливается и стучит в бледно-голубую дверь одного из неокрашенных домов с левой стороны улицы. Вокруг тишина. Если у монстров нет никаких дел снаружи, то они предпочитают оставаться дома. На днях ты спросила об этом, и Альфис объяснила, что монстрам трудно привыкнуть к тому, насколько огромными могут быть пейзажи Поверхности. Кроме того, они искренне пугаются, когда при взгляде наверх видят не потолок, а небо, в которое можно упасть. Это самый массовый случай агорафобии в истории, вызванный тысячелетним заточением, во время которого целые поколения монстров росли и умирали, не видя неба. Тебя разбирает праведный гнев от того, что последствия изгнания будут проявляться если не месяцы, то долгие годы. Единственное, что ты можешь слышать, — это ветер, ваше с Фриск дыхание, а также слабый гул небольшой передающей вышки неподалёку, недавно построенной из старого, но обработанного металла. Теперь, с появлением электричества, Альфис и Санс начали устанавливать их по всему Эботту, чтобы монстры могли получить доступ и к МонстрНету, и к человеческому интернету. Эти вышки возводят как из материалов, которые остались в Подземелье, так и из небольших поставок новых от военных. Они пока не охватывают всю территорию, но с каждым днём приём становится всё лучше и стабильнее. Фриск стучит снова. Дверь наконец открывается, и за ней оказывается призрак. — …о… это ты… мне показалось, что это кто-то другой, поэтому пришлось спрятаться… это так грубо… о нет… Напстаблук похож на призрака из детской книжки. Он выглядит как парящая бледно-белая простыня с лицом, которая кажется прозрачной, если правильно посмотреть. Его призрачное тело имеет бледно-белый цвет, а если посмотреть на него под углом, то он и вовсе кажется прозрачным. Его белые зрачки дрожат в чёрной склере, а его голову венчает пара дорогих на вид наушников. Ты не знаешь, чего ожидала, — конечно, призрак не будет выглядеть по-человечески. Зачем ему это? Он же монстр. Но почему-то это всё равно сбивает с толку. — Не беспокойся об этом, Напстаблук! Мы же не принимаем это на свой счёт, верно? — О, вовсе нет! — спешишь ты согласиться с Фриск. — Приятно познакомиться! — представляешься ты. По привычке ты протягиваешь руку, но замечаешь, что у тела Напстаблука, похожего на простыню, нет рук. Тогда ты опускаешь свою, но тут призрак отращивает небольшой отросток и протягивает его в твою сторону. Когда ты снова пытаешься поднять руку, чтобы взять хотя бы его, он снова исчезает в призрачном теле. Вы с призраком неловко отбрасываете все попытки пожать друг другу руки и делаете вид, что ничего не было. — мне тоже приятно с вами познакомиться… вы можете войти, если хотите… или не хотите… просто делайте то, что посчитаете нужным, я думаю… Напстаблук поворачивается и плывёт по коридору вглубь дома. Вы с Фриск следуете за ним. В доме Напстаблука гораздо просторнее, чем в вашем. В кухонном уголке стоит холодильник, в гостиной расположены письменный стол с компьютером и коробка с аккуратно расставленными виниловыми пластинками и компакт-дисками, а в правом углу — старый квадратный телевизор и маленький диван. Вот и всё. — Есть улитки дома? — спрашивает Фриск, снимая шляпу с улиткой. — Хочу подарить кое-что одной из них. Теперь причина такого интереса к этой шляпе стала вполне ясна, и ты с интересом наблюдаешь, как Фриск направляется в одну из комнат, наклоняется к полу, чтобы поговорить с одной из улиток, и надевает на неё шляпу. Улитка кажется счастливой. — Фриск — очень милый ребёнок, — комментируешь ты. — …да… очень милый… Ты оглядываешься на призрака. Признаться, ты не совсем понимаешь, почему Фриск считает, что он сможет тебя успокоить или даже поднять настроение. Сейчас тебя одолевают лишь мрачные мысли, а это совсем не то, что нужно в условиях стресса. — Итак, э-э… — ты оглядываешься по сторонам в поисках подходящей темы для светской беседы, не желая показаться грубой. Наушники и коробка с пластинками рядом с компьютером подсказывают тебе, с чего можно начать. — Ты интересуешься музыкой? — …о… да… мне нравится делать миксы… — Ого, круто! Что за музыка? — …ты можешь послушать одну… если хочешь… тебе не обязательно… — Я бы с удовольствием! Из тела призрака вновь вырастает пара отростков. Он манипулирует ими так же ловко, как если бы управлял обычными руками: так, он с их помощью достаёт компакт-диск из футляра, вставляет в дисковод, открывает программу мышкой и нажимает на кнопку воспроизведения. Ты так внимательно наблюдала за всеми этими манипуляциями, что едва не вздрагиваешь, услышав звук. Кажется, Напстаблук может просто отращивать руки по необходимости. Удобно. Сейчас играет синтезированная зацикленная песня с мотивом, навевающим воспоминания о Хэллоуине. Она не похожа на то, что может играть по радио или телику, но в целом она вполне тебе нравится. — Звучит неплохо, — честно говоришь ты. — …спасибо… — кажется, призрак выглядит чуть более счастливым, но по-прежнему сохраняет меланхоличный настрой. Ты очень рада, что Фриск возвращается в комнату именно сейчас, ведь это значит, что тебе не придётся искать другие темы для разговора. — Напстаблук, хоть мы ничего и не поели, но почему бы нам не полежать всем вместе на полу и не почувствовать себя мусором? Ты не против? Подожди, что? — …о… да… если хотите составить мне компанию… Фриск хихикает, уже устраиваясь на деревянном полу. — …вот так… просто ложись и не двигайся… Тебе определённо неловко из-за этого, но Напстаблук выглядит так подавленно, а Фриск — так взволнованно, что тебе было бы очень неприятно не присоединиться к ним. Ты тихо вздыхаешь и опускаешься на пол. Вы лежите в форме треугольника, ногами к центру. Или, скорее, в случае Напстаблука, волнистым швом простыни к центру. — …да… двигайся только тогда, когда захочешь встать, я думаю. Зачем это повторять? Ну да ладно. Ты лежишь на полу. Слышится тихое шуршание: не то улиток в соседней комнате, не то от соседей. Интересно, кто ещё может здесь жить? Никто не произносит и слова. Не будь сегодня такой важный день, тебе было бы очень спокойно. Веки опускаются, в глазах темнеет. На краю поля зрения появляются светлые точки, что затмевают темноту, а в ушах раздаётся высокий гул космоса. …минуточку… Минуточку!!! Твои глаза широко распахиваются от шока. Эти тьма и свет не просто тебе мерещатся из-за уставших глаз. Нет, это настоящая, бесконечная тьма, усеянная белыми, бледно-голубыми, жёлтыми, тёмно-оранжевыми и нежно-розовыми точками звёзд и вихрями света. Ты будто вживую видишь галактики из любимых научно-фантастических шоу или с фото НАСА. Твоё дыхание учащается. Ты больше не видишь ни пола, ни потолка. Тебе страшно. Но тебя не стали бы приводить сюда, будь это опасно, ведь так? А если ты пошевелишься, всё будет кончено… Ты осторожно смотришь по сторонам, не поворачивая головы. Ты всё ещё видишь Фриск и Напстаблука, лежащих сбоку. Они смотрят вверх, в усыпанную звёздами бездну, и на лицах видны лёгкие улыбки… Ты переводишь взгляд туда же. Звёзды движутся, плавно покачиваясь взад-вперёд, словно сверкающий свет, что отражается на поверхности волн летнего озера. Это завораживает. В ушах всё ещё шумно, а гудение то повышается, то понижается. Ты отчаянно хочешь знать, что это такое — магия, очевидно, проносится у тебя с раздражением, но какая именно? Ты всё ещё лежишь на плоской твёрдой поверхности, но уже не можешь понять, деревянный ли это пол. Ты ничего не чувствуешь, ничего не слышишь, кроме этого гула, ничего не видишь, кроме множества сияющих галактик и звёзд, а своих спутников… Ты всё ещё в доме, где наблюдаешь за переполняющим тебя видением? Или же перенеслась куда-то ещё? Неужели… и правда в космос? Под величественным взглядом этой волшебной вселенной, реальной или нет, ты чувствуешь себя… нет, не мусором. Просто… маленькой. Достаточно маленькой, чтобы все твои заботы стали казаться гораздо менее насущными и важными. Кому какое дело до президента, когда космос такой большой? Кому нужна политика, когда звёзды так прекрасны? Кому какое дело, когда перед тобой простираются в бесконечность время, пространство и магия… Твоё дыхание становится глубже. Это отличная техника релаксации, спасибо большое Фриск. В глубине души ты знаешь, у тебя есть все причины, чтобы беспокоиться из-за сегодняшнего визита президента. Но сейчас, когда ты просто лежишь здесь и дышишь, наблюдая за самим пространством и прислушиваясь к нему, ты наконец-то можешь отвлечься от волнения и сосредоточиться. Ты совсем забываешь о времени, глядя на настоящие, а может, и нет, звёзды. Первым двигается Фриск. Ты чувствуешь толчок, и колышущийся звёздный пейзаж над тобой исчезает, а когда гул стихает, обыденная реальность дома снова становится чёткой. Ты неуверенно поднимаешься, оглядываясь широко раскрытыми глазами вокруг себя. — Нам нужно сейчас идти, иначе мы опоздаем, и Тори разозлится. — …что ж, это было приятно… вы всегда можете прийти снова… если захотите… — Спасибо, Напстаблук! Наступает пауза. Фриск толкает тебя в бок, и ты вздрагиваешь. — Д-да, спасибо, Напстаблук! Фриск ведёт тебя к двери и из дома, махая призраку на прощание. Напстаблук машет в ответ маленьким отростком руки. Ты чувствуешь себя ошеломлённой. — Что только что произошло? — Мы навестили призрака, легли на пол и почувствовали себя с ним мусором! — Я… Я просто… — бормочешь ты. — Тебе не понравилось? — кажется, Фриск волнуется. — Это… я… это было очень приятно, — наконец выдавливаешь ты. — Но что это было? Хихиканье. — Магия! Ты массируешь виски. — Зачем. Зачем я вообще спрашиваю. — О! Когда Санс это говорит, ты смеёшься. — Не всегда, — но всё равно хихикаешь. Кажется, это стало вашей с Сансом шуточкой. Когда это говорит кто-нибудь другой, тебе всё равно смешно, но не так сильно, как между вами с Сансом. Такова природа шуток, понятных лишь избранным. — Так… тебе это помогло? Ты всё ещё думаешь о предстоящей встрече, даже идёшь по улице рядом с Фриск. Да, ты по-прежнему тревожишься, но разве не было бы странно не тревожиться, учитывая, как эта встреча важна? Но даже так, ты чувствуешь себя гораздо спокойнее. А ещё тебе кажется, что ты лучше расставила приоритеты. — Помогло, — улыбаешься ты. — Надо было взять с собой Долорес, может, это компенсировало бы ей хроническую нехватку кофе. Фриск хихикает в рукав свитера. — Может быть! Долорес, однако, отклонила предложение Фриск. С другой стороны, она была намного спокойнее тебя даже без кофе. Да, в принципе, все были спокойнее тебя. Но теперь ты чувствуешь, что не одна такая. Более того, теперь ты мысленно составляешь план действий. Возвращаясь домой, ты сразу же начинаешь переодеваться. Ты долго рылась в багаже, но в конце концов нашла то, что, по словам Долорес, было достаточно официальным для визита президента. …на самом деле едва ли. Чёрные джинсы, настолько тёмные, что их даже не сразу можно было опознать, и пушистый шерстяной пуловер нейтрального оттенка, который подходит к цвету кожи. Технически рукава у последнего слишком длинные, но если ты закатаешь их и наденешь браслет, то всё будет в порядке. Таким образом, сейчас это самый формальный твой наряд, какой можно сделать из нынешнего гардероба. Ты очень надеешься, что тебя не пригласят на какой-нибудь изысканный ужин до того, как у тебя появится возможность купить блузки, блейзеры или, может быть, даже платье. Оглядываясь назад, можно сказать, что тебе сразу нужно было купить это всё, когда ты узнала, что будешь работать на королевскую семью, но теперь уже поздно. Также ты собираешь волосы в пучок, аккуратно зачёсывая назад и скручивая, пока не получаешь свободную, привлекательную укладку, которая будет лежать на затылке. С этим покончено. Ты возвращаешься к ноутбуку и телефону в гостиной, чтобы ещё раз просмотреть записи. На заднем плане слышно, как Ториэль возится с Фриск в своей спальне. Долорес, похоже, в ванной наверху. Азгор, Андайн и Папирус, вероятно, уже отправились в сторожку, где состоится встреча. Им нужно обсудить множество деталей по вопросам безопасности. Эботт уже является зоной повышенной безопасности, но для такой встречи никто не хочет рисковать. А где находятся Альфис и Санс, ты не знаешь. Ты концентрируешься на заметках. Тебе не придётся много говорить или делать. Большая часть визита будет посвящена интеграции монстров и тому, как они впишутся в человеческую правовую систему, а также крайне необходимому расширению Эботта, чтобы обеспечить монстрам больше жизненного пространства, а также нескольким другим запланированным строительным проектам, на что нужно разрешение. В основном будут говорить Азгор, Ториэль и Долорес, а Фриск поможет в случае культурных недопониманий. В этой части ты будешь в основном выступать в роли неофициального репортёра, освещая событие с более неформальной точки зрения, нежели пресса, которая будет сопровождать политическую делегацию. Но в какой-то момент ты должна будешь рассказать о своей работе — сайт монстров и их собственные аккаунты в социальных сетях были запущены ещё вчера и, скорее всего, станут отправной точкой для вопросов о том, чем именно ты занимаешься и как, по твоему мнению, это поможет монстрам. В каком-то смысле для тебя это даже не новость. Тебе часто приходилось описывать методы и результаты работы клиентам и работодателям. Несмотря на быстрое распространение интернета и особенно социальных сетей, многие компании и предприниматели до сих пор не понимают ни того, ни другого, а потому сомневаются в них и не хотят туда инвестировать. Просто до сих пор никогда ещё судьба целого вида не висела на волоске. Ты глубоко вздыхаешь и вспоминаешь вселенную, которую видела над собой, и её темноту, волшебные звёзды, мерцающие в ритме низкого гула, тональность которого то нарастает, то спадает, как прилив, и осознание собственной незначительности. Дело не только в тебе. Ты важна, иначе тебя бы здесь вовсе не было. Но ты не одна. Азгор и Ториэль будут говорить сами за себя, Долорес будет играть очень важную роль как их адвокат, Фриск будет в центре внимания как их посол, даже Папирус — в качестве талисмана-монстра, как и Андайн и некоторые псы из стражи в качестве охраны, хотя они не будут говорить. Ты не одна. Вы справитесь. Честно? Каким бы ни был результат, ты обязательно поблагодаришь и Напстаблука, и Фриск. Сейчас ты чувствуешь себя намного лучше, чем утром. *ты в порядке? Ты резко поднимаешь взгляд и, встретившись с Сансом взглядом, вздрагиваешь от удивления. Должно быть, он снова телепортировался. Кажется, ты почти уже привыкла к этому. По крайней мере, перестала кричать, когда он тихо появляется и исчезает из комнаты, даже если это застаёт тебя врасплох. Альфис с ним нет. — Да, я в порядке, спасибо. Напстаблук и Фриск помогли мне успокоиться. *хех. этот малец хорошо понимает других. — Это правда. Фриск отличается невероятной проницательностью и чуткостью. Хороший посол для своего возраста, — тепло говоришь ты, глядя на Санса. В его улыбке есть что-то странное, но ты не можешь понять, что именно. Тебе не хочется пялиться, поэтому пока не обращаешь на это внимания. — Чем собираешься заняться сегодня? Он пожимает плечами, и его двусмысленная улыбка становится более ленивой и непринуждённой. *да всякими пустяками. помогаю альфис, пока она устанавливает новые вышки. Ты усмехаешься про себя. — Учитывая, насколько проще стала моя работа благодаря стабильному интернет-соединению, я бы не назвала это пустяками. Не говоря уже о монстрах. Держу пари, они рады такому развлечению. *это проект Альфис, а не мой. я просто помогаю, — он снова пожимает плечами, и его взгляд устремляется куда-то вдаль, в пустоту. В этот миг ты задумчиво смотришь на него. Ты заметила, что Санс очень ленив и равнодушен к жизни и работе, особенно к своей собственной. Но, пообщавшись с ним неделю, ты уверена, что это всего лишь маска. Санс проницателен, умён и начитан, особенно когда дело касается науки. Комментарии о космосе были первым сигналом, но их можно было принять за простой интерес. Если же сложить всё остальное вместе, то станет ясно и остальное, в том числе случайное упоминание о том, чем питаются люди (а у простых монстров нет каких-либо причин таким интересоваться). Даже Ториэль не знала этих подробностей, несмотря на свой интерес к кулинарии и очевидное желание сделать рацион Фриск максимально разнообразным и полезным. Вчера ты застала его за чтением учебника квантовой физики. Он настаивал, что у него там спрятан сборник анекдотов, и так оно и было, но внутри этого сборника оказался ещё один учебник квантовой физики. Но ты видела книгу по квантовой физике внутри книги с шутками. Кажется, он постоянно, почти одержимо, считывает эмоциональное состояние своих жертв с чуть ли не ужасающей точностью. Дело в том, что Санс помог Альфис создать ЯДРО — самую важную технологическую конструкцию во всём Подземелье, насколько ты слышала. Это геотермальная электростанция, способная обеспечить электричеством всё население монстров. Ты не можешь себе представить, что ему позволили бы работать с Альфис над таким важным проектом, не будь он настолько способным. О его уме говорит один лишь факт, что он в принципе помогал Альфис. Она ведь была королевским учёным — а это, насколько ты понимаешь, одна из самых важных должностей среди монстров после королевской семьи и капитана стражи — а также главой всех научных начинаний монстров. Почему Альфис выбрала Санса в качестве своего помощника, если она могла выбрать кого угодно другого, не будь он настолько хорош? Они не кажутся такими уж близкими друзьями, чтобы объяснить это фаворитизмом. И всё же он продолжает преуменьшать свои заслуги и настаивать на том, что он всего лишь продавец хот-догов и скромный часовой (самый худший из всех, кого она когда-либо знала, — говорит Андайн всем, кто спрашивает). Ты понятия не имеешь почему, и ты не настолько близка с ним, чтобы расспрашивать, но тебе любопытно. Дело не в том, что ему больше не интересно, иначе он бы не спрашивал тебя о космосе и не читал бы ту квантовую книгу. *вижу сосредоточенное лицо. ты похожа на моего брата, когда он пытается решить головоломку. ты нашла что-то ещё интересное в моём лице? Чёрт, он заметил, что ты на него смотришь. А ведь он даже не смотрел на тебя! — Извини, — ты снова опускаешь взгляд на экран. *что, даже не попытаешься расспросить? — Нет. Я просто пытаюсь быть вежливой. *это лишнее. — Я так не думаю. *да ладно, я даю тебе разрешение задавать мне любые дурацкие вопросы, — говорит он, преувеличенно хмуря брови. Ты медленно поднимаешь глаза, пока не фокусируешься лишь на маленьких огоньках, плавающих в бесконечной темноте его глазниц. Что ж, если он настаивает… но ты всё равно будешь вежлива. Ты не считаешь это лишним. — Я думаю, что ты гораздо умнее и образованнее, чем хочешь казаться. Я думаю, что ты, должно быть, невероятно способный, раз «помогаешь» королевскому учёному. Я думаю, что ты хорошо притворяешься, но когда устаёшь, отвлекаешься или нервничаешь, то выдаёшь себя. А ещё ты иногда забываешь или не понимаешь, когда разговариваешь с людьми, а не с монстрами, что является общеизвестным, а что нет. И это тоже выдаёт тебя. Вы смотрите друг на друга. Ты с интересом замечаешь, что огоньки в его глазницах уменьшились до размеров крошечных булавочных уколов, острых и ярких, но едва заметных. Его неизменная улыбка на мгновение становится немного натянутой. Спустя всего секунду он расслабляется, и ты понимаешь, что он собирается пошутить по этому поводу. — Но, — говоришь ты, прежде чем он успевает открыть рот, снова опуская глаза, — я также думаю, что мы не так уж давно знаем друг друга. Я могу быть права, могу ошибаться. Даже если я всё верно подметила, то, скорее всего, это не моё дело. Я не вправе подвергать сомнению твоё поведение. Надеюсь, я не поставила тебя в неловкое положение, и прошу прощения, если это так. Минута молчания. *…ха-ха. всё в порядке. я сам напросился. Ты киваешь в знак согласия. Твои глаза сосредоточены на экране, а не на его лице, так что тебе остаётся только судить о его настроении по тону голоса. Он звучит совершенно расслабленно, как и всегда. Но в его голосе слышится что-то ещё, что-то осторожное и удивлённое. Видимо, ты застала его врасплох, и это удивляет тебя — кажется, на это мало кто способен. Наверху открывается дверь, являя Долорес в элегантном костюме. Она не сводит глаз с часов. И в этот раз она не изменила стилю, который подчёркивает фигуру, сохранив одежду нейтрального серого и чёрного цветов. — Ты готова? Нам пора идти к сторожке. Ты закрываешь ноутбук, глубоко вздыхая. — Да, я готова, — твой голос звучит спокойно и уверенно. Ты замечаешь, что Долорес выглядит слегка удивлённой, глядя, как ты собираешь вещи. Ты, конечно же, берёшь с собой электронику. — Что такое? — Ты намного спокойнее, чем была утром. И в последние три дня тоже, если честно. Мне казалось, ты была немного не в себе. Я боялась, что ты вообще не успокоишься, но, видимо, зря. Чем бы вы с Фриск ни занимались сегодня утром, это, должно быть, было действительно здорово. Проведя с ней целую неделю, ты понимаешь, что комментарий Долорес о твоём отсутствии самообладания на самом деле не был грубым. Просто у неё есть привычка говорить прямо и откровенно именно то, что она имеет в виду, пусть даже оно может звучать очень жёстко. Когда она устаёт, эта её черта становится острее, а если не устаёт — мягче. По-настоящему тактичной она бывает только тогда, когда глубоко погружена в работу, хотя даже тогда проявляется её резкая честность. Но стоит сказать, она всегда замечает, когда говорит что-то действительно грубое, и никогда не забывает извиниться. Наверное, ей стоило бы стать прокурором. Если бы она допрашивала подозреваемых, на это было бы страшно смотреть. — Это было действительно круто, — говоришь ты ей. — Тебе стоило пойти с нами. — Я в порядке, но спасибо. Ториэль выходит из своей спальни, ведя за собой Фриск. На них те же наряды, какие они обычно носят, а на мантии Ториэль теперь чётко виднеется руна на фоне насыщенного фиолетового цвета. Ты задаёшься вопросом, не использовала ли Ториэль магию, чтобы так быстро постирать и высушить их. — Пойдём? — спрашивает Ториэль. Когда все выходят из дома, Санс лениво машет вам на прощание. Ты продолжаешь думать о предстоящей встрече, но визит к Напстаблуку действительно помог, и даже теперь ты сохраняешь спокойствие. У входа в здание у вас проверяют удостоверения личности, прежде чем вам позволят войти. Внутри полно охранников, людей, одетых в чёрное, и монстров в тяжёлых доспехах. Ты задаёшься вопросом, насколько сложно было им сотрудничать, ведь доспехи монстров, должно быть, постоянно срабатывают на металлодетекторах людей. Вас проводят в одну из боковых комнат, где обустроена примитивная гостиная: диван, несколько кресел, журнальный столик, стулья и старая картина на голой стене — просто чтобы немного оживить обстановку и сделать фотографии более привлекательными. Азгор уже сидит на диване, а Андайн устрашающе стоит позади него в полном доспехе, скрестив руки на груди. Рядом с ней Папирус выглядит милым, а его белая округлая нагрудная пластина отполирована до блеска. Ториэль садится рядом с Азгором, а Фриск устраивается между ними. Вы с Долорес занимаете два кресла. Она почти сразу достаёт стопку бумаг, а ты настраиваешь ноутбук. По шее бегут мурашки. Ты смотришь на остальных и видишь, что Азгор и Ториэль застыли на своих местах, выпрямив спины. Андайн выглядит такой же напряжённой, стоя позади них. Папирус явно пытается сохранять такую же позу, но ёрзает. Долорес продолжает читать свои бумаги. Внезапно ты чувствуешь, что ситуация изменилась — теперь ты спокойна. Ну, относительно спокойна. Фриск же сохраняет невозмутимость. Ты убеждаешься, что вся твоя техника работает как надо. Остальные уже почти расслабились, когда внезапно у дверей начинается суета. В комнату врываются сотрудники службы безопасности и охранники. Входит группа адвокатов, и Долорес вскакивает, чтобы пожать им руки — должно быть, это другие юристы, которых наняли монстры. Долорес рассказывала тебе о них три дня назад; они работали с монстрами, но решили остановиться в отелях в городе, подальше от Эботта. Ты не можешь сказать, что понимаешь этих людей. Они выглядят заметно менее расслабленно в присутствии монстров, чем вы с Долорес. За ними следует толпа репортёров, а затем… а затем появляется он в окружении других политиков. Все встают. Камеры репортёров начинают быстро щёлкать, пока отдельные щелчки не сливаются в непрерывное шипение на заднем плане. Президент выглядит таким же потрясённым размерами монстров, как и ты. Он пожимает лапы Ториэль и Азгора, а затем переходит к рукопожатиям со всеми, в том числе с Фриск, с Долорес и с тобой. Ладно. Может быть, небольшая нервозность всё-таки вернулась. Небольшая. Ты надеешься, что ни на одном фото репортёров твоё лицо не будет глупым, но в следующий же миг ты почти готова рассмеяться из-за этих дурацких переживаний. Ты садишься вместе со всеми остальными, следуя примеру тех, кто привык к подобным ситуациям больше, чем ты. — Приятно с вами познакомиться, — говорит президент, когда все снова рассаживаются по местам. — Позвольте мне поприветствовать вас в мире людей. Должен сказать, для меня большая честь быть первым президентом — первым человеческим лидером — за тысячу лет, который встречается с королевской семьёй монстров, — он немного взволнован, и это кажется тебе очень милым и человечным. Это напоминает тебе о том, что в каком-то смысле слова Фриск были правдой. Президент это или нет, но в конечном счёте он просто чувак, который пытается справиться с тем безумием, которое творится прямо сейчас. В конце концов, это наверняка не входило в его список «наиболее вероятных вещей, с которыми мне придётся столкнуться, когда я стану президентом». — Нам тоже очень приятно, — вежливо отвечает Азгор, в полной мере используя свой глубокий, звучный голос, чтобы звучать как можно более величественно. Судя по всему, на всех это производит должное впечатление. — Мы не можем быть счастливее, чем сейчас, когда наконец-то вернулись во внешний мир после стольких лет. — Человечество радо приветствовать вас. Поскольку вы — первые нечеловеческие разумные существа, которых мы встретили на нашей памяти, мы сделаем всё возможное, чтобы преодолеть трудности, с которыми может столкнуться наш вид на пути к мирному сосуществованию. Первым шагом, конечно же, будет ваша правовая интеграция в общество… И вот Азгор, Ториэль, Долорес, другие юристы, политики и президент погружаются в обсуждение юридических препятствий, прецедентов и необходимых изменений, которое длится несколько часов. Насколько ты понимаешь, основная проблема заключается в том, что многие законы в их нынешнем виде, как правило, написаны так, чтобы наделять личностью почти исключительно людей или группы людей. Это означает, что для того, чтобы они применялись к монстрам, нужно либо полностью их переписать, что потребует больших усилий, либо кардинально изменить юридическое определение личности, что само по себе может создать проблемы. И это только для признания монстров разумными существами. После этого нужно установить правила определения иммиграции. Не говоря уже о законах, которые прямо исключают сверхъестественных существ, таких как действующий закон об авторском праве, требующий, чтобы автором был именно человек. Это настоящий юридический бардак, и ты не завидуешь Долорес, которой приходится со всем этим разбираться. Ты делаешь несколько снимков членов королевской семьи и президента, ведущих оживлённую дискуссию друг с другом и адвокатами, что является хорошим материалом для нового сайта о монстрах, но в остальном ты должна признать, что тебе действительно скучно. Казалось, что визит президента будет гораздо интереснее. Фриск и Папирус выглядят не намного лучше. В то время как Папирус, кажется, получает хоть какое-то удовольствие от наблюдения за тем, с какой страстью адвокаты берутся за текущую тему, Фриск, похоже, полностью в себе. Что ж, если бы тебе было десять, ты бы тоже была такой. Талантливый посол или нет, а это лишь ребёнок, а политика на самом деле не так уж и интересна. Особенно со всей этой юридической казуистикой. Наконец обсуждение сбавляет обороты и подходит к концу. Конечно, оно далеко не закончено, и на самом деле ещё ничего не решено, но, судя по всему, все пришли к единому мнению, что составленные ими заметки достаточно убедительны, чтобы представить их Конгрессу и обсудить, как можно воплотить весь этот кошмар в жизнь на законных основаниях. Долорес выглядит очень довольной. Её заинтересованность действительно вохищает. Ты устала, только слушая всё это, а ведь ты сама ещё ничего не сделала. Следующий пункт повестки дня: расширение. — Наш народ не может так жить, по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Нам отчаянно нужно больше места для жизни, и единственный способ — расширить Эботт, построить новые дома и инфраструктуру, чтобы вместить всех нас, — заявляет Ториэль. — А как же неосвоенные районы Эботта? Недостроенный торговый центр и парковые зоны? — президент смотрит на членов королевской семьи, ожидая ответа. Азгор качает головой, глядя на него в ответ, и заметно собирается с духом. Ты знаешь, что будет дальше. Он сразу же сказал об этом тебе и Долорес, когда вы начали готовиться к этому визиту, и это стало большим сюрпризом для вас обеих. Вряд ли президент отреагирует как-то иначе. — В краткосрочной перспективе это решение, с которым мы могли бы работать. Но в долгосрочной перспективе даже для этого монстров слишком много. Не все ещё покинули гору. Тишина. Ты видишь, как люди в комнате мысленно подсчитывают: по предварительным данным, в городе насчитывается более одиннадцати тысяч монстров, и это уже пугающая цифра. — Сколько ещё монстров в настоящее время находятся в пещерах? — спрашивает президент. — Тысячи, — Азгор делает паузу, чтобы дать время осознать этот ответ, прежде чем продолжить. — Монстры, которые появились сейчас, — это те, кто мог физически. Но значительная часть нашего населения всё ещё находится в ловушке, потому что мы пока не можем обеспечить их жильём, которое им требуется. Монстры, которые слишком велики, чтобы поместиться в каком-либо из здешних зданий, водные монстры, которые не могут выжить на суше даже в течение короткого промежутка времени, монстры, которые могут выжить только в условиях сильной жары или сильного холода… нам нужно разрешение на начало строительства, чтобы они наконец-то могли присоединиться к нам в нашей новообретённой свободе. Они и так слишком долго ждали. Каждый день, который они проводят в ловушке под горой, пока мы здесь, сказывается на них. Пресса беснуется у вас за спиной, фотографируя и делая заметки с новой силой после скучных юридических формулировок. — Что именно вы собираетесь строить? — президент говорит осторожно, но с любопытством, и, опять же, это можно понять: построить город, подходящий для столь разнообразных физических потребностей, и при этом сохранить его целостность — заманчивая перспектива. — В основном укреплённые дома, способные противостоять экстремальным температурам и другим разрушающим структуру условиям, в которых эти монстры жили прежде. Кроме того, имеется проект магических передающих башен, которые будут достаточно большими, чтобы создавать микропространства, где можно создавать постоянный микроклимат, подходящий нуждам этих монстров. Президент выглядит заинтригованным этой перспективой, но не слишком удивлённым. Это хорошо. Вы с Долорес посоветовали монстрам, какие виды магии им, вероятно, стоит держать в секрете, а какие — нет, и, похоже, ваш совет оказался дельным. Поскольку монстры с самого начала заявляли о своей магической природе, они не могли полностью отрицать свои способности, но вы с Долорес подозревали, что магия, результаты которой можно уже полностью или частично получить с помощью человеческих технологий, будет достаточно приемлемой, чтобы рассказать о ней людям. Магия, изменяющая температуру, считалась безопасной, поскольку технологии тоже могли это делать. — Ещё одним важным проектом будет строительство водных путей по всему Эботту, которые будут способствовать экологичному общественному транспорту, а также обеспечат водным представителям нашего вида свободный и лёгкий доступ во все части города. Также мы построим искусственные пруды и небольшие озёра, в которых они смогут строить свои дома. Возможно, нам понадобится разрешение на строительство более крупного водоёма, чтобы вместить особей более внушительных размеров. — Насколько они велики? Какого размера должно быть такое озеро? Азгор вздыхает. — Довольно большим. В идеале водные пути можно было бы расширить, чтобы они доходили до самого океана. Но мы понимаем, что пока об этом рано просить. Тем не менее я всё равно призываю вас и ваше правительство обсудить этот вопрос. Монстры, о которых я говорю, могут быть большими и даже устрашающими, но они такие же сознательные и способные испытывать эмоции, как и мы, и они не хотят никому причинять вред. Они заслуживают свободы. Президент задумчиво кивает. — Конечно, я не могу ничего обещать, но я сделаю всё возможное, чтобы остальные представители вашего вида могли хотя бы на время покинуть гору. Добиться расширения до океана будет сложнее. Внезапно он поворачивает голову, и его внимание сосредотачивается на тебе — и из-за этого внимание всех остальных тоже переключается на тебя. Ты тут же выпрямляешься на стуле, и твоё сердце начинает биться чаще. — Вы вывели двух монстров за пределы Эботта, чтобы они прошлись по магазинам и познакомились с людьми, верно? — Да! Это была я… господин президент, — ты чувствуешь себя очень глупо, произнося это обращение. Оно звучит будто из дешёвого фильма. Но, по словам Долорес и твоего верного друга Гугл, так обращаться к нему - действительно правильно. Ты просто рада, что пищишь не слишком сильно. — Вы бы сказали, что это было успешно? Было ли это безопасно? Для монстров и людей? — Хм… Я бы сказала, что для людей это было безопаснее, чем для монстров, — говоришь ты, быстро взглянув на Азгора, а затем на Папируса, прежде чем снова сосредоточиться на президенте. — Некоторые люди запаниковали при виде них. Но были и те, кто сохранял спокойствие. Были и те, кто поначалу насторожился, но перестал, когда пообщался с ними. Поэтому… Я бы сказала, что это был успех, да. Я думаю, монстрам и людям нужно привыкнуть друг к другу, чтобы жить мирно, а это возможно только в том случае, если у них будет возможность взаимодействовать. — Я согласен, — говорит президент. Ты, конечно, надеялась, что он согласится, но всё равно рада, что он это сделал. Признаться, приятно, когда тебя хвалит кто-то настолько важный. — Сегрегация никогда не приводила к созданию мирных и стабильных сообществ. Но нам всё равно нужно следить за тем, чтобы не допустить насилия. Вы планируете такие поездки в будущем? Вы же менеджер по социальным сетям, верно? Что ещё вы запланировали? Ты делаешь глубокий вдох. Ну вот. Ты почти поддаёшься панике, но тебе удаётся взять себя в руки, бросив быстрый взгляд на Фриск, что тайком показывает тебе большой палец вверх. Верно. Ты должна быть спокойна. Ты подготовилась к этому, и ты выучила свои записи наизусть, ты справишься. — Да, я их менеджер по социальным сетям. Недавно я закончила создавать главную страницу для монстров, чтобы писать о них и их культуре, публиковать новости о развитии Эботта и правах монстров, а также рассказывать о повседневной жизни монстров. Для этого у меня также есть аккаунты в социальных сетях. Я, э-э… Ты делаешь паузу, чтобы подумать. — Я уже говорила, что, по моему мнению, людям нужно привыкнуть к монстрам и понять, что они ничем не отличаются от нас. К настоящему времени более двух третей взрослых в этой популяции имеют по крайней мере один аккаунт в социальных сетях, которым они регулярно пользуются. И с каждым днём их становится всё больше! Благодаря этим сайтам монстры становятся заметными и доступными, чего они просто не могли бы добиться с помощью других каналов! Если они будут присоединяться самостоятельно, помимо официальных аккаунтов, которые я создала, у них появится реальный и безопасный способ регулярно общаться с людьми! Я думаю, это будет полезно не только для них, но и для людей. …И я всё же считаю, что это не должно быть единственным способом общения людей и монстров. Конечно, безопасность важна, и да, мы должны сделать всё возможное, чтобы предотвратить какое бы не было насилие. Но я думаю, что присутствие монстров в человеческом обществе и присутствие людей здесь, в Эботте, по-прежнему важны для того, чтобы быстро и чётко дать понять, что монстры — это не просто… что они не должны быть заперты на этой горе. Эта ситуация с ограничениями на их передвижение и распространение должна быть переходным этапом и не более того. Это неудобный способ для того, чтобы люди могли избегать того, чего они не понимают. Монстры заслуживают свободы. Монстры и люди должны как можно чаще общаться, даже с соблюдением мер безопасности… это единственный способ нормализовать их присутствие в нашем обществе. На тебя направлен неотрывный взгляд камер. Пишутся заметки. Тебя снимают. Ты крепко сжимаешь руки на коленях, чтобы они не дрожали. Ты нервничаешь и потеешь. Но ты сделала это. Ты сказала свою речь, ничего не забыла и лишь слегка запнулась на собственных словах. Теперь остаётся только пережить последующие вопросы. — Это необычный подход к данной ситуации, но я считаю его правильным. Я обязательно подниму ваш вопрос о взаимодействии людей и монстров в Конгрессе, — говорит тебе президент с улыбкой. Ты не можешь не почувствовать себя польщённой. — Я заходил на эту домашнюю страницу, она выглядит хорошо. Хотя, должен признать, я был удивлён, что сайт monstergovernment.com ещё не занят. — На самом деле, я тоже! Вы не поверите, сколько доменов, связанных с монстрами, было захвачено сквоттерами и другими идио- э-э-э… Я имею в виду, другими… неприятными людьми, — ой-ой, тебя сейчас стошнит. Ты едва не проговорилась. Люди смотрят на тебя, и ты чувствуешь, как лицо заливается краской. Вот тебе и дополнительные вопросы. Ты так хорошо справлялась! Но президент лишь весело смеётся. — Могу себе представить. У меня самого хватает ложных аккаунтов в Твиттере, где меня заставляют говорить глупости. Скажите, вы будете единственной, кто управляет онлайн-присутствием монстров? — На данный момент, думаю, что да, хотя в идеале монстры должны в конце концов взять верх. — Не волнуетесь из-за работы? — спрашивает он в шутку. Он пытается успокоить тебя, ведя себя непринуждённо? Это мило с его стороны. — Нет. Цель состоит в том, чтобы интегрировать монстров и помочь им встать на ноги. Когда монстры смогут выполнять работу, которую сейчас делаем мы, люди, мы будем знать, что нам удалось сделать то, ради чего мы сюда пришли, — отвечаешь ты с улыбкой. — Значит, вы тренируете монстров, используя собственные профессиональные навыки? Или вы только планируете этим заняться? — Не сейчас, нет, но я бы могла, если кому-то интересно. Насколько я слышала, у них есть свои версии интернета и социальных сетей, так что, возможно, в этом даже нет необходимости. — Они действительно очень похожи на нас, — задумчиво говорит президент и снова переключает внимание на членов королевской семьи. Ты издаёшь тихий, неслышный вздох облегчения. Ладно, ты немного оплошала, но не выставила себя полной дурой. Ты слушаешь, как президент завершает выступление, и чувствуешь облегчение от того, что всё закончилось. Президент оказался довольно милым, и благодаря помощи Фриск ты смогла справиться с этим гораздо спокойнее, чем думала, но всё равно это было напряжённо. Тебе не терпится вернуться к своим обычным делам: делать снимки, писать о них короткие заметки, печатать ответы на вопросы и смотреть, как цифры пляшут на экране. Президент встаёт, и все в комнате тоже поднимаются. Он не спеша прощается со всеми, и остальные начинают тихо переговариваться, как только пожимают ему руку. Фриск вскакивает так быстро, как только может, и взволнованно болтает с Папирусом. Ты подходишь к ним, когда видишь, что Андайн на мгновение забирает Папируса, но останавливаешься, когда президент подходит к Фриск и опускается на корточки. Ты не хочешь их прерывать, поэтому стоишь неподалёку, всё ещё в пределах слышимости, но не так близко, чтобы мешать, и ждёшь, пока они закончат. — И тебе тоже до свидания. Фриск, верно? — спрашивает президент. Фриск кивает и широко улыбается. — Да, это я! — Это действительно впечатляет, что кто-то в таком юном возрасте уже является послом, — снисходительно говорит президент. — Особенно для монстров. Тебе не страшно? Твои родители не волнуются? — он всё ещё улыбается, его голос звучит весело и непринуждённо, но в нём слышится беспокойство. На самом деле тебе это тоже интересно, за последние несколько дней тебе стало любопытно. Ториэль сказала, что взяла Фриск к себе, и ты не стала спрашивать, как, потому что она вряд ли знала, как это делается у вас. А у вас нельзя просто взять ребёнка и сказать «теперь он мой». Нужно оформлять множество документов… если в случае Фриск это вообще возможно. За последние несколько дней было слишком много других вещей, о чём можно было поговорить и побеспокоиться, но рано или поздно ты хотела поднять этот вопрос. А что насчёт родителей Фриск? Репортёры, наблюдающие за происходящим, похоже, не меньше заинтересованы в ответе. — Мне совсем не страшно, — мягко говорит Фриск. — И моя мама тоже не волнуется, в конце концов, она здесь, со мной. Фриск поднимает взгляд, полный искренней заботы, на Ториэль. Ты улыбаешься этому. Любовь ребёнка к матери очень трогательна, даже если Фриск никогда так её не называет. Ну и что, что это не отвечает на вопрос? Президент и репортёры поворачивают головы и следуют за взглядом. Разве что… Ты замечаешь, что Фриск смотрит не на Ториэль. А на Долорес, которая стоит рядом с ней, указывает на листок бумаги и что-то спрашивает у неё. И ты замечаешь, как все вокруг приходят к самому простому, очевидному выводу. Фриск и Долорес не совсем похожи друг на друга. Долорес более коренастая, у неё более широкое лицо с более выраженными чертами, которые слишком резкие, чтобы их можно было назвать традиционно красивыми. У «её» же ребёнка более худое телосложение, и уже сейчас можно сказать, что когда Фриск вырастет, то будет иметь привлекательное лицо, с которым можно будет разбивать сердца направо и налево. Но если сравнивать их друг с другом, то можно заметить, что у них одинаковый оттенок кожи — тёплый бронзовый подтон, который выглядит загорелым даже сейчас, в середине марта. У них обоих густые прямые каштановые волосы, подстриженные под каре, и, когда они сосредотачиваются, их глаза сужаются до размеров едва заметных щелей, а губы вытягиваются в тонкую линию. Ты видишь, как президент и репортёры с облегчением выдыхают, приходя к выводу, что проблемы, которую они ожидали здесь найти, нет вовсе. На твой взгляд, предполагать их родство только на основании такого простого сходства немного самонадеянно, но ведь эти люди не знают Фриск и Долорес. А вот ты точно знаешь, что они не родственники. Долорес внешне достаточно мила с Фриск, но наедине призналась тебе, что понятия не имеет, как разговаривать как конкретно с этим ребёнком, так и с детьми в целом, и что она рада, что у неё их нет. Не зная этого, можно легко ошибиться, но в любом случае эту ошибку легко исправить. Ты открываешь рот и оборачиваешься — и видишь, что Фриск смотрит на тебя. Просто смотрит. На губах — улыбка, но в глазах — мольба. Это заставляет тебя замереть как вкопанную. А что насчёт родителей Фриск? ...ты боишься узнать ответ на этот вопрос. Тебя пугает вся эта ситуация, которая внезапно предстаёт перед твоим внутренним взором с идеальной, пугающей ясностью. Фриск хочет остаться с монстрами, но не может без разрешения и присмотра со стороны законных опекунов. Фриск позволяет людям думать, что Долорес — мама, чтобы у людей не было причин их разлучать. Фриск позволяет монстрам думать, что раз они уже дали приют, то никаких разрешений больше не потребуется. Ты не знаешь, как считает Долорес. Фриск каким-то образом удалось убедить её, что мама — это ты? Конечно, нет. Это непрочная конструкция из множества лживых утверждений, которая держится только на том, что никто пока не задавал лишних вопросов. Ты не можешь с чистой совестью оставить всё как есть, но именно это Фриск тихо, отчаянно просит тебя сделать, глядя своими искренними карими глазами цвета красного дерева. Ты должна что-нибудь сказать. Такая ложь рано или поздно всплывает, кто-нибудь где-нибудь рано или поздно докопается, и тогда всё рухнет. Это может привести к очень большим проблемам для монстров, если люди узнают, что у них незаконно жил ребёнок. Это может привести к ещё большим проблемам для вас с Долорес, ведь вы должны лучше разбираться в юридических вопросах, связанных с усыновлением. Но опять же… если ты что-то скажешь, Фриск заберут. Посла, надежду монстров, их спасителя, их ангела (и разве это не было шоком — слышать, как монстры называют Фриск не ласковым прозвищем, а настоящим титулом, полным глубочайшего уважения?), заберут люди — те, кто изначально заточил монстров в темницу. Что тогда будет… с ними? С какой стороны ни посмотри, любой выбор будет неправильным. Но откуда тебе знать, что здесь правильно, а что нет? Если подумать о себе и Долорес, а также о вопросах законности, то ты должна что-то сказать. Если подумать о монстрах, то ты вообще ничего не должна говорить. А если думать о Фриск… Это ребёнок, который в одиночку поднялся на гору Эботт, широко известную своими опасными маршрутами, куда должны ступать лишь опытные туристы и строго придерживаться проложенных троп. Это ребёнок, который слишком юн, чтобы водить машину, и у которого не было доступа к общественному транспорту, что соединяет город с горой Эботт. А это значит, что Фриск пришлось идти пешком весь путь от ближайшего города до горы, а это заняло бы как минимум несколько часов. Это ребёнок, который, по-видимому, решил, что если у него есть выбор между возвращением к прежней жизни и пребыванием с огромными, волшебными, дружелюбными, но всё же иногда пугающими монстрами, которых большинство детей знают только по кошмарам, то предпочтёт последнее. Если ты решишь что-нибудь сказать, не обращая внимания на монстров, что произойдёт с Фриск? Что вообще должно было случиться с этим ребёнком, чтобы довести его до такого? Сколько других просьб о помощи осталось без ответа, чтобы для Фриск стало очевидным выбором предпочесть гору и монстров всему, что предлагали люди? Прошло всего несколько секунд, а ты всё ещё приоткрыла рот, не в силах сдержать первую улыбку при мысли о привязанности Фриск к Ториэль. Ты даже не успела выразить на лице своё потрясение от того, что поняла. Ты единственная, кто знает об этом, и ты не знаешь, что делать. Президент и репортёры снова поворачиваются к Фриск. Президент гладит малыша по голове, а затем встаёт, чтобы уйти. Он машет тебе рукой, уже попрощавшись, и на мгновение вы встречаетесь взглядами. Это тот момент, когда ты должна принять решение, даже если не знаешь, какое из них правильное. Если собираешься что-то сказать, говори прямо сейчас. И ты… ничего не говоришь. Президент, политики, другие юристы и репортёры уходят, а ты ничего не говоришь. Монстры, Фриск и Долорес начинают ликовать, как только убеждаются, что свита их не услышит. Они рады, что разговор прошёл хорошо, даже если ничего ещё не решено, ведь главное, что президент поддерживает монстров. Тебя обнимают и поздравляют, а ты всё ещё улыбаешься и ничего не говоришь. Вы все идёте домой и переодеваетесь в более удобную одежду. Ториэль готовит большой вкусный ужин, и все продолжают говорить о том, что произошло во время визита, радуясь возможным переменам, которые может принести будущее, шутят над тем, что ты чуть не проговорилась, и ты смеёшься вместе с ними, по-прежнему ничего не говоря. Потом, когда все убирают со стола, Санс тихо спрашивает тебя, всё ли в порядке, а ты отвечаешь, что день был очень напряжённым. Это не ложь, даже если это не совсем правда. Если он замечает, что ты что-то утаиваешь, он ничего не говорит. О Фриск ты ничего не рассказываешь. Вечер подходит к концу, и постоянное волнение и стресс последних нескольких дней наконец берут своё, так что вскоре все расходятся. Ты готовишься ко сну, ложишься и некоторое время слушаешь Долорес, которая шёпотом рассказывает тебе, какого прогресса, по её мнению, вы все добились сегодня и как хорошо это будет для монстров. Ты ничего не говоришь.