Глава 15: День матери

Ты встаёшь слишком рано. В этом доме ты всегда рано встаёшь, но из-за нервозности ты в этот раз просыпаешься даже раньше обычного. Ты ворочаешься в постели, но снова заснуть не получается. Вздохнув, ты поднимаешься и выходишь из спальни, стараясь не разбудить Долорес. В гостиной темно и тихо, только на заднем плане слышится шум дождя. Вчера весь день шёл лёгкий дождь, но с перерывами. А вот ночью уже установилась стабильная дождливая погода: на стеклянной двери и окнах виднеются капельки. Ты почти надеялась, что застанешь Санса на диване, как в то утро, когда вы говорили о космосе, а после он позволил тебе взять его за руку. Ты могла бы выслушать ещё парочку его каламбуров, даже при том, что вчера их было слишком много. Но его там нет. Даже облепленные грязью ботинки Папируса и Андайн всё ещё стоят у стеклянной двери в сад на старых бумагах, чтобы не испачкать пол. Ты и не думала, что можно проснуться раньше этих двоих. Ты пробегаешь взглядом по книжным полкам, но, как бы интересно ни звучали названия некоторых книг, ты не можешь найти в себе сил начать читать хотя бы одну. Если ты сейчас начнёшь читать о монстрах, разве тебе не будет сложнее рассказывать Азгору о том, что Фриск, их надежду, могут в итоге отнять? Тебе нужно подумать и постараться хотя бы немного подготовиться к разговору, который, несомненно, будет непростым. Ты решаешь принять душ, чтобы немного расслабиться и привести мысли в порядок. Ещё рано, но если ты воспользуешься ванной наверху, то не будешь шуметь так сильно, чтобы кого-нибудь разбудить. Когда Эботт подключили к сети и все смогли нормально помыться в первый раз, верхней и нижней ванными стали пользоваться разные жильцы. Азгор и Ториэль, как и Фриск, сочли, что на первом этаже удобнее, в то время как Долорес, Альфис и Андайн постепенно перенесли все свои банные принадлежности в верхнюю ванную. Ты, Санс и Папирус, как правило, пользовались той, что удобнее в данный момент, — чаще всего нижней, но не всегда. Ты переносишь полотенца и банные принадлежности наверх и, включив душ, расслабляешься с ощущением горячей воды на коже, что позволяет тебе погрузиться в собственные мысли. Через полчаса ты вылезаешь из душа. Тебе немного лучше, по крайней мере, теперь твои мысли более-менее в порядке. До того, как все проснутся, ты целиком и полностью посвящаешь себя работе. Из-за кипиша, который ты вот-вот поднимешь, ты вряд ли сегодня успеешь сделать что-нибудь ещё. К полудню постепенно подтягиваются остальные: Папирус и Андайн, Санс, Ториэль и Фриск, Альфис… К твоему большому разочарованию, Азгор спит до последнего. В комнату он входит одновременно с Долорес. К этому времени тебя чуть ли не трясёт от нетерпения поскорее разобраться с этим, ведь решение уже принято. Ты сразу же собираешь все свои рабочие принадлежности и относишь их обратно в комнату, а после ждёшь, пока он не позавтракает. Не стоит сообщать плохие новости на голодный желудок. — А у тебя хорошее настроение сегодня! — замечает Андайн, пока он ест тосты. В его руках они кажутся маленькими, словно крекеры, даже при том, что они со своими крупными размерами с самого начала предназначались именно для монстров. — Вчера меня поймали военные, когда я возвращался домой, — говорит он. — Мы получили разрешение на продолжение строительства торгового центра и его превращение в жилой комплекс. Сегодня я ещё поговорю с ними, но, возможно, вскоре мы получим разрешение на строительство новых домов! — Это потрясающе! Он смеётся, пока все аплодируют, и улыбается Андайн той самой снисходительной, отеческой улыбкой, которая иногда появляется у него на лице. Ты чувствуешь укол в сердце. Ты не хочешь портить ему настроение. Но ты должна это сделать. Как только он заканчивает завтракать, ты собираешься с духом и подходишь к нему, перехватывая его до того, как он уйдёт в сторожку, чтобы обсудить дальнейшие планы строительства. — Азгор, можно мне с вами поговорить? Я имею в виду, наедине, — тихо спрашиваешь ты. Он бросает на тебя любопытный взгляд, но улыбка не исчезает с его лица. — Конечно. Может, мы могли бы поговорить по дороге на площадь? — Нет, это… Я действительно имею в виду наедине. Улыбка становится чуть менее широкой. Он оглядывает гостиную. В таком оживлённом доме действительно непросто найти тихий уголок. Даже не оборачиваясь, ты чувствуешь вопросительные взгляды в спину. Особенно от одного человека. Но Фриск не останавливает тебя. — Тогда поговорим в моей комнате, — предлагает Азгор с некоторой неловкостью. Тебе и самой становится немного не по себе, когда ты следуешь за Королём монстров в его личную спальню. Это самая большая спальня в доме, но даже так она слишком мала для него. Здесь расположилась его массивная кровать с плюшевым пепельно-серым пуховым одеялом, где могли бы улечься пять-шесть человек, а также высокий и крепкий шкаф. На стене висят картины с цветами в причудливом детском стиле, а рядом со шкафом стоят несколько золотых цветов в горшках. Ничего другого в комнате нет. Когда в помещении находится Азгор, становится тесно. Он садится на край кровати и указывает на место рядом с собой мохнатой ладонью. — Пожалуйста, присаживайтесь, если хотите. Ты закрываешь за собой дверь и садишься. — У нас проблема, — говоришь ты прямо, не в силах сформулировать это иначе. — Я пока не знаю, насколько всё плохо. Может быть, это легко исправить. Но с этим нужно что-то делать. Улыбка исчезла, и тебе стало ещё хуже. — Понятно. И в чём наша проблема? Ты колеблешься, прежде чем продолжить. — Это насчёт Фриск… Его глаза расширяются. — Послушайте, я… Ториэль приютила Фриск, не так ли? — Да, она так и сделала. В чём проблема? И ты объясняешь. Рассказываешь ему о ситуации с президентом, о недопонимании, о том, какие умоляющие глаза были у Фриск и почему ты ничего тогда не сказала. Но Азгору ты рассказываешь и об усыновлении у людей, и о связанных с этим законах и правилах: о проверках, документах, о спорах об опеке и о том, что содержание детей без права на это может считаться похищением, о родительских правах и патронатном воспитании… Ты видишь, как глаза Азгора постепенно темнеют, когда он понимает, в чём загвоздка и что всё это означает: оставить Фриск и стать преступником, подвергая опасности свой народ, или же защитить монстров, вернув ребёнка обратно. Но тогда все будут несчастны, а в особенности — Фриск, что придётся оставить на милость системы, которая зачастую слишком сурова для детей, которые в ней растут. Когда ты заканчиваешь, он замирает, уставившись в стену пустыми глазами. Кажется, он предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь. Ты знаешь, что поступаешь правильно, но тебе всё равно хотелось бы, чтобы говорить ничего не пришлось. Андайн говорила, что Азгор постоянно принимает подобные решения. Но, конечно, опыт не делает их менее неприятными. Ты сжимаешь руки на коленях, пока тишина растягивается от мгновения к минуте. Азгор смотрит в окно, наблюдая, как дождь стекает по стеклу. Стоит ли тебе что-то сказать? Стоит ли тебе уйти? Ты слышишь дождь, своё и его дыхание, тихий шёпот остальных в гостиной за закрытой дверью. Воздух кажется тяжёлым. — Значит, я снова должен выбирать между своим народом и своим ребёнком, — тихо бормочет он, и ты вздрагиваешь. Ты резко поднимаешь взгляд, но он по-прежнему смотрит в окно, отвернувшись от тебя. Ты не уверена, обращается ли он к тебе или просто говорит сам с собой. — Я должен был догадаться, что это повторится. О чём он говорит? Ты никогда не слышала, чтобы Азгор так говорил. Может, это как-то связано с болью, которую ты иногда видишь на лицах Азгора и Ториэль, когда они смотрят на Фриск? — Азгор? — тихо спрашиваешь ты, всё ещё не до конца уверенная, стоит ли тебе просто уйти и дать ему подумать. Он глубоко вздыхает и наконец поворачивается к тебе. — Простите меня. Я… спасибо, что рассказали мне об этом. Я не знал, что мы нарушаем закон, — он задумчиво смотрит на тебя, и в его глазах ты видишь что-то, чего не можешь назвать. — Вы многое делаете для нас. Для монстров. — ...я просто пытаюсь помочь, — говоришь ты. Конечно, ты просто пытаешься помочь, почему он говорит об этом сейчас? Он кивает. — И вы помогаете. Он снова замолкает, а его глаза продолжают оставаться задумчивыми. Ты не знаешь почему. В конце концов он кивает. Ты понятия не имеешь, что он искал в твоём лице, но ты видишь, что он что-то нашёл. Он говорит прежде, чем ты успеваешь спросить его об этом. — Вы спрашивали Фриск о родителях? — Нет. Я не знала, что делать. В прошлый раз я не стала вам рассказывать, потому что это было рискованно. Поэтому я решила сначала обратиться к вам. — Тогда поговорим с Фриск, — он снова вздыхает, глубоко и печально. — И с Ториэль. Ей это не понравится. Совсем не понравится. — Да, пожалуй. Вы оба поднимаетесь с кровати. Когда вы выходите в коридор, Ториэль уже ждёт вас в конце коридора, в дверном проёме в гостиную, и её рука лежит на плече Фриск. Она смотрит не на тебя, а на Азгора, и её губы кривятся в оскале. Это самое суровое выражение лица, которое ты когда-либо видела, и оно пугает своей злостью. — Я так и знала, — говорит она. — Когда ты ушёл, по Фриск сразу было видно, что ты что-то задумал. Что теперь, Дримурр? Я знаю, когда ты корчишь такую морду, это значит, что ты чувствуешь себя виноватым. Почему ты её строишь, глядя на Фриск? Какие у тебя теперь планы? Её голос звучит не то как шипение, не то как рычание. — Тори… — Не смей меня так называть, Дримурр! А что до тебя!.. — внезапно её гнев обращается на тебя, и ты инстинктивно делаешь два шага назад. — Что ты ему сказала? Почему ты не поговорила со мной? Я забочусь о Фриск! Этот ребёнок — не его забота и никогда ею не станет! Я этого не допущу! Честно говоря, ты и не подозревала, что Ториэль так сильно из-за этого переживает. Да, конечно, ты замечала, что они с Азгором не всегда ладили, и иногда между ними возникала вражда, но они всё равно работали вместе, разве нет? И иногда даже вполне дружелюбно общались. Иногда даже одними взглядами! Но сейчас Ториэль по-настоящему злится, так что, видимо, всё это было лишь ради… чего? Стабильности? Ради Фриск? Демонстрации силы перед людьми? Ты слегка вздрагиваешь. — Простите, я не… Я имею в виду, я подумала, что вам может быть трудно принять решение, потому что вы так сильно переживаете за… — Я единственная, кто принимает решения! — Что здесь происходит? — от голоса Андайн Ториэль едва не оборачивается, но она продолжает держать взгляд на Азгоре. Тебе вдруг вспоминается, как ты закричала в первый день, а Ториэль, Папирус — и Санс тоже — смотрели на тебя как на угрозу. И вот сейчас она смотрит на него тем же взглядом, наполненным той же осторожностью. Так держат врага в поле зрения, чтобы ему не удалось застать врасплох. Ты поднимаешь взгляд на Азгора и, видя его болезненное, опечаленное выражение лица, гадаешь, что же он сделал, чтобы заслужить такое обращение со стороны Ториэль. После напряжённого мгновения, когда ты сомневалась, послушает ли она тебя или устроит ссору, она наконец поворачивается и проходит мимо Андайн обратно в гостиную, садясь за стол. Фриск она не отпускает, вместо этого усаживая на колени и прижимая к себе. — Я тоже хотела бы знать, «что здесь происходит», — напряжённо говорит Ториэль, глядя, как вы с Азгором входите в гостиную вслед за ней. Остальные по очереди смотрят то на вас, то на Ториэль, и на их лицах написано замешательство. — Так что, пожалуйста, объясните. — Нам нужно поговорить с Фриск, — начинает Азгор, затем оглядывает всех присутствующих в комнате. Похоже, никто ещё не ушёл по делам. — Я не уверен, что… — ЕСЛИ РЕЧЬ О ФРИСК, ТО, КАК ДРУГ, Я НЕ МОГУ УЙТИ, — тут же говорит Папирус. Похоже, он говорит от лица всех присутствующих монстров, поскольку они все присаживаются к Ториэль за стол. Долорес ловит твой взгляд и, когда ты киваешь ей, садится тоже. Да, она специализируется на иммиграционном праве, но кто знает, может, ей известно что-нибудь и о законах об опеке? Возможно, её присутствие будет полезным. Азгор вздыхает. — Я даже не знаю, с чего начать. — Нам нужно узнать о родителях Фриск, — прямо говоришь ты. — Что с ними случилось и где они. — Что?! — Долорес смотрит на тебя. — Я думала, ты мать Фриск. — Нет. Понимаешь, ты думала, что это я, а позавчера президент подумал, что это ты, — говоришь ты ей. — С чего это он взял, что мать — это я? — А почему ты решила, что это я? — Когда я впервые вас увидела, вы шли рука об руку во время этой экскурсии по окрестностям… Я хочу сказать, мне показалось странным, что ты позволила Фриск спать в комнате Ториэль, но, с другой стороны, для того, чтобы в принципе позволить своему ребёнку оказаться на горе, нужно быть довольно спокойным родителем… — Почему кто-то спрашивает о матери Фриск, если я ясно сказала, что я уже взяла этого ребёнка к себе? — резко спрашивает Ториэль. — Потому что вы… — Долорес широко раскрывает глаза, когда до неё доходит. — Потому что вы не иммигрировали на законных основаниях и у вас не было ни времени, ни права заполнять необходимые документы и проходить проверку. А это значит, что это незаконно. Вот чёрт. Ториэль тут же открывает рот, её лапы уже готовы прикрыть уши Фриск, но затем она замирает, осознав услышанное. — Незаконно? Нет. Нет. Почему это должно быть незаконно? Они не имеют права так решать! Я этого не допущу! — она выглядит готовой сразиться с любым, кто посмеет сказать ей, что она не может оставить себе выбранного ею ребёнка. Её шерсть встаёт дыбом, и, что бы ни говорил тебе Санс, ты клянёшься, что чувствуешь давление магии, сгущающейся вокруг неё. В этот момент ты не сомневаешься, что она пойдёт на войну ради Фриск, если придётся. Но затем Фриск зарывается своими маленькими ручками в мех на её шее, заглядывает ей в глаза, качает головой… и Ториэль тут же сдувается. Её взгляд мечется между тобой, Долорес и Азгором, пока она ещё крепче прижимает Фриск к себе, отчаянно надеясь, что то, что она услышала, — неправда. Но этой надежды нет. Тогда она обнимает Фриск так крепко, что от такого объятия может быть больно… — Я думала, что наконец-то смогу… после того, как все остальные бросили меня… — ФРИСК НУЖНО УЙТИ? — О-о нет, — шепчет Альфис. — Ни за что! Я НЕ ПОЗВОЛЮ этому случиться!!! — Андайн ударяет кулаком по столу так сильно, что дерево трещит. Альфис вздрагивает от этого звука и взвизгивает, из-за чего Андайн замолкает на достаточно долгое время, чтобы Азгор успел заговорить. — Что будет, если люди узнают, что Фриск здесь незаконно? — спрашивает он Долорес. — Вы имеете в виду, если бы вы им не сказали? Я не уверена, — отвечает она через мгновение, нахмурившись. — Я сталкивалась с подобными случаями с другими иммигрантами, которым я помогала, но это было не совсем то же самое. Закон об опеке может быть сложным, и это не совсем моя специализация. Сейчас вы можете сказать, что не знали, так что, если повезёт, вы ограничитесь штрафом. Но это можно считать похищением ребёнка, и поэтому, если учесть тот факт, что вы монстры, это может сильно навредить вашей репутации. В любом случае, это будет плохо. И если вы будете держать этот факт в секрете, когда узнали о последствиях, будет ещё хуже. Похищение ребёнка — это не шутки. — Что будет с Фриск? — спрашивает Ториэль тихим и отчаявшимся голосом. — Вернут родителям или другим родственникам или законным опекунам, если они есть. Если нет, то Фриск поместят в приют или на попечение. Это произойдёт в любом случае, независимо от того, оставите ли вы Фриск у себя или сообщите о недоразумении прямо сейчас. За столом воцаряется тяжёлое молчание. Мысль о том, что Фриск может уйти, расстраивает монстров так же сильно, как ты и предполагала. Ториэль ослабляет хватку, едва заметно приглаживая волосы малыша знакомым материнским движением. — Неужели Фриск никак не может остаться? — спрашивает она сердитым голосом так, будто вот-вот заплачет. — Только с разрешения опекунов или государства, — говорит Долорес. — Если у Фриск всё ещё есть родственники, можно попытаться договориться с ними без привлечения государства, но это должно быть быстро, чтобы это было приемлемо. Если нет… то, как бы мне ни было жаль, об этом придётся сообщить, — она вздыхает. — Фриск? Тебе не обязательно говорить об этом, пока все здесь слушают, но нам действительно нужно знать, кто за тебя отвечает и где они. — Хочешь, они уйдут, и ты скажешь только мне? — осторожно спрашивает Ториэль Фриск. Но в ответ ей лишь качают головой, не отрывая взгляда от рук на коленях. Чтобы заговорить, нужно время. Сейчас этот малыш выглядит особенно маленьким. — Меня воспитывала бабушка, — тихо начинает Фриск. — Мы жили в её квартире. Она была очень похожа на тебя, Тори. Она каждый день готовила мне вкусную еду, пекла и учила всему, что знала. Она была очень хорошей учительницей. Учиться у неё было весело. Насчёт родителей она сказала, что моя мама работает в городе, чтобы присылать нам деньги, а бабушка могла присматривать за мной и учить меня. И что именно поэтому у нас есть квартира и всё остальное. Она никогда ничего не говорила о моём отце. Мне казалось, он ей просто не нравился. Потом мне показалось, что, может, их просто не стало, а она не хотела мне об этом говорить. Но во время поиска бумаги, чтобы порисовать, мне удалось найти конверт с адресом. Фамилия на конверте была такой же, как у меня. У меня появилась надежда. Мне хотелось знать. Поэтому, когда бабушка ушла за продуктами, мне удалось найти нужный автобус и приехать в город. По тому адресу был красивый дом… и она тоже была там. Она была очень похожа на меня. Фриск замолкает, а когда продолжает снова, голос становится едва слышным шёпотом. — И там был ещё один мужчина. И ещё один ребёнок. Он тоже был очень похож на маму… И все они выглядели такими счастливыми вместе… мне пришлось уйти. Мы так и не поговорили с бабушкой об этом, и она так и не узнала о конверте. Но потом она умерла, и мне не хотелось… они были счастливы без меня. Поэтому мне пришлось пойти в горы. За столом воцаряется тишина. Никто не осмеливается заговорить ни на секунду. — Может быть, это просто недоразумение, — говорит Андайн тише, чем ты когда-либо её слышала. Похоже, она сама не верит в то, что говорит. — Дитя моё… — Ториэль снова прижимает Фриск к себе, осторожно поглаживая по голове. Больше никто ничего не говорит. Что тут скажешь после такой истории? — Что ж, у нас остаётся возможность пойти и поговорить с ней, — наконец произносит Долорес, нарушая молчание. — Хотя я не уверена, что это хорошая идея. После смерти твоей бабушки она будет нести за тебя юридическую ответственность. Если только твоя бабушка не занялась этим вопросом раньше. Фриск пожимает плечами, не отрываясь от объятий Ториэль. — И тогда Фриск сможет остаться? — уточняет Азгор. — Не буду вам врать, шансы на это невелики. Позволять ребёнку жить с незнакомцами — это не совсем правильно с точки зрения законодательства. Это всё равно риск, и нас всё равно могут поймать. Честно говоря, я бы не советовала. — Фриск… чего ты хочешь? — мягко спрашивает Ториэль. Кажется, ей физически больно задавать этот вопрос. — Я хочу остаться, — тихо слышится в ответ, когда Фриск наконец обнимает Ториэль и прижимается к ней так же крепко, как прижималась она. — Тогда, может, ты попытаешься поговорить с матерью Фриск? — спрашивает Ториэль Долорес с мольбой в тёмных глазах. Долорес потирает виски кончиками пальцев. — Честно говоря, я не думаю, что нам стоит это делать. Послушайте, как я вообще туда доберусь? У меня нет машины. Если я попрошу военных отвезти меня туда, мы сразу себя выдадим, и тогда все узнают, что мы пытаемся нарушить закон. Или, по крайней мере, обойти его. Сообщить было бы гораздо более правильным решением. Но ты решаешься спросить: — А как же Санс? До сих пор ты просто молча слушала, чувствуя себя немного виноватой, но всё же понимая, что ты поступаешь правильно. Теперь, когда у тебя появилось ещё одно возможное решение, ты хочешь его попробовать. Тебе не нравится история Фриск — мать, которая оставила своего ребёнка на воспитание бабушке, явно не могла быть такой же хорошей опекуншей, как Ториэль. Ты здесь всего неделю, но даже так очевидно, что Ториэль очень заботится о Фриск и сделает всё, чтобы этот ребёнок был в безопасности и счастлив. *а как же я? — А ты не мог бы телепортировать нас? Я имею в виду, — говоришь ты, быстро взглянув на Азгора, — если Азгор считает, что это допустимо. — Это тоже не совсем законно, — перебивает его Долорес, прежде чем он успевает ответить. — Послушай, я понимаю, насколько большую важность имеет Фриск для всех нас, но нарушение закона не принесёт ничего хорошего! — Да, если мы попадёмся, — хрипло отвечает Андайн. — Значит, мы не должны попасться. Фриск остаётся! — Азгор, как ваш адвокат, я настоятельно не рекомендую этого делать. Азгор смотрит на неё мгновение, затем поворачивает голову. — …Санс? Это вообще возможно? Санс выглядит смущённым (ты не ожидала, что он может делать такое лицо), но он отвечает. *я не могу этого сделать, не зная, куда направляюсь. мне нужно большее, чем просто адрес. фотография как минимум. — У тебя есть фото? — спрашивает Азгор Фриск. Фриск качает головой, и Долорес вздыхает с облегчением. — Я знаю только адрес, — слышится в ответ. — А как насчёт Google Streetview? Долорес бросает на тебя сердитый взгляд, но ты отвечаешь ей тем же. — Что это такое? — спрашивает Ториэль. — Это онлайн-программа, в которой можно выбрать место на карте и посмотреть на него с высоты птичьего полёта. Поэтому, раз Фриск помнит адрес своей матери, мы можем просто ввести его туда и посмотреть, как он выглядит со всех сторон. Снова наступает тишина. — …что?! Ты резко поднимаешь голову. Ты почти не узнала голос, но нет, ты не ослышалась — это Альфис. — Ты можешь видеть на своём компьютере панорамный вид улицы? Любой улицы города? Как это работает? У вас повсюду камеры? Разве это не потребляет много энергии? Как была настроена эта система? — она задаёт вопросы так быстро и с той же восторженной интонацией, будто вновь рассуждает об аниме. — Э-эм, когда-то они отправили пару машин и другие транспортные средства с камерами, чтобы сделать фотографии, а затем загрузили их в программу. На самом деле это не только в том городе так, оно работает по всему миру, хотя в некоторых странах охват не такой широкий. Но у нас здесь почти полный охват, так что вы можете выбрать практически любое место и посмотреть на него. Все монстры смотрят на тебя широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв рты. Ты вдруг вспоминаешь тот день, когда они рассказали тебе о своём возрасте, и едва сдерживаешься, чтобы не рассмеяться. Вот как, должно быть, выглядело твоё лицо тогда. Ты бросаешь взгляд на Долорес, и хотя она по-прежнему неодобрительно хмурится, ты видишь, как дёргается её рот. Должно быть, она думает о том же. — Это невероятно! — говорит Альфис. Когда она чем-то увлечена, её заикание исчезает. Ты и представить себе не могла, что её голос может звучать так уверенно и твёрдо. — Почему мы никогда об этом не думали? Это такие возможности… — она мечтательно смотрит вдаль и начинает бормотать что-то о камерах и сетях. — В любом случае, как думаешь, это может сработать? — спустя мгновение спрашиваешь ты Санса. *всё должно быть в порядке, — говорит он. — Ну, тогда мы могли бы уйти так, чтобы военные или правительство ничего не заметили, верно? Санс мог бы телепортировать нас в какой-нибудь переулок, а оттуда мы могли бы пойти пешком. — А что, если нас узнают? Мы появлялись на международном телевидении и разговаривали с президентом. Мы не можем просто так прийти в какой-нибудь район и надеяться, что никто не узнает, кто мы такие, — говорит Долорес. Эта мысль даже не приходила тебе в голову. Значит ли это, что, если ты захочешь навестить маму, тебе понадобятся телохранители? Какая странная мысль. — Кроме того, — продолжает Долорес, — это всё равно незаконно. В прошлый раз, когда ты ушла с Сансом и Папирусом, у тебя были общественная поддержка и разрешение на их выход в свет, а теперь нет. — Значит, мы наденем шляпы и солнцезащитные очки. Или, — говоришь ты, глядя на стеклянную дверь, на которой всё ещё видны следы дождя, — дождевики. Как у знаменитостей. В конце концов, мы не хотим бродить по округе, мы просто хотим поскорее добраться до дома. И Сансу необязательно оставаться. Мы можем просто позвать его, когда захотим вернуться. Я понимаю, что ты имеешь в виду, но я думаю, что, учитывая, насколько большое значение имеет Фриск для монстров, мы должны хотя бы попытаться что-нибудь придумать. И ты правда думаешь, что это хорошая идея — отдать Фриск женщине, которая оставила своего ребёнка с бабушкой, вместо того чтобы растить самой, а потом завести другую семью без него? Или ты предлагаешь отдать Фриск в приёмную семью? Потому что я так не думаю. Долорес медленно качает головой. — Ты даже не знаешь, почему мать Фриск так поступила. Не спеши с выводами. Но ладно, допустим, ты права. Это не значит, что это хорошая идея. — Мы можем пойти только вдвоём, а я ничего не знаю о законах. Если ты не пойдёшь со мной, я тоже не буду знать, законно ли то, что я делаю. Вы с Долорес смотрите друг на друга. Монстры молчат, не решаясь ничего сказать, пока вы двое ведёте безмолвную борьбу характеров. Ты всё ещё не уверена, зачем именно ты это делаешь: ради монстров, Фриск или просто ради себя. Если быть честной с собой, ты думаешь, что, вероятно, ради всего перечисленного. Но теперь, когда есть третье решение помимо того, чтобы просто отказаться от Фриск или сделать вид, что ничего не случилось, ты чувствуешь, что должна попробовать. — Только если Фриск пойдёт с нами, — наконец говорит Долорес и продолжает, перекрывая нарастающий протест, сильным голосом, который, кажется, был натренирован, чтобы перекрикивать других. — Если нас кто-нибудь поймает, мы можем сказать, что пытались вернуть Фриск в семью без лишнего шума, потому что мы решили, что семейная ситуация этого ребёнка не должна обсуждаться в СМИ или где-нибудь ещё. Я не уверена, что это сработает, но это даёт нам хоть какое-то правдоподобное оправдание. Если мы действительно это сделаем, нам нужно учесть все возможные варианты. — Но что, если она захочет, чтобы Фриск осталась у неё?! — Андайн громко требует ответа. — Мы в любом случае ошибёмся, если оставим Фриск здесь! — парирует Долорес. — Фриск нельзя быть там без нас! Пусть хотя бы Санс останется! — Андайн скрещивает руки на груди и смотрит на Долорес, не давая ей возразить. — Я согласна, — тут же отвечает Ториэль. — Я не позволю Фриск уйти без кого-то из нас. — Это не… Фу. Ладно. Если Санс не против, то он может остаться. Давайте нарушим все законы вообще, почему бы и нет. В ответ он лишь пожимает плечами. — Тогда решено, — говорит Азгор. — Все готовы? Ты достаёшь мобильный телефон и открываешь приложение. Фриск называет адрес, появляется улица, и ты переходишь в режим просмотра. Требуется некоторое время, чтобы загрузились все картинки. Несмотря на усиление сигнала от вышек связи Альфис, большие файлы данных всё равно загружаются не так быстро. Но они загрузились. Ряд небольших домов в викторианском стиле с крутыми скатными крышами и украшенными фронтонами, резными верандами и изогнутыми башнями справа от них — все в нейтральных оттенках серого с белыми вкраплениями в орнаменте. Этот район похож на место проживания представителей высшего среднего класса. — Вот, — протягиваешь ты телефон Сансу. — Можешь использовать эти стрелки, чтобы повернуть изображение, а эти — чтобы перейти в другую часть улицы. Альфис встаёт со своего места, чтобы заглянуть ему через плечо. Он некоторое время молча что-то печатает на экране, а Альфис с большим интересом наблюдает за ним. Наконец он опускает телефон и на секунду сосредоточенно хмурит брови, прежде чем его лицо снова разглаживается. *да. понял, — говорит он. — Что ж, тогда нам лучше подготовиться, — говоришь ты, вставая. — М-можно мне?.. — Альфис всё ещё смотрит на твой телефон, заламывая руки. Кажется, она очень хочет взять его в руки, чтобы наконец-то самой всё проверить. Если Санс пойдёт с тобой и сможет телепортироваться, телефон можно будет оставить ей, если тебе нужно будет передать сообщение. — Конечно, не стесняйся, — говоришь ты. Она с удовольствием хватает твой телефон и водит пальцем по экрану. Остальные монстры собираются вокруг Фриск, ещё не зная, стоит ли прощаться или нет. Ториэль, похоже, пока не готова отпускать, держа в объятиях ещё и ещё. Всем требуется время, чтобы подойти по очереди. Даже Альфис откладывает телефон, чтобы тихо поговорить с Фриск. Вы с Долорес поднимаетесь за пальто. Дождевика у тебя нет, зато он есть у Долорес, и она отдаёт его Фриск, чтобы скрыть личность. Ребёнок в дождевике выглядит наименее подозрительно. Он великоват для Фриск, но не слишком. Ты поднимаешь воротник пальто, чтобы он закрывал нижнюю часть лица и волосы. Если держать зонт низко над головой, то тебя будет достаточно сложно заметить во время быстрой прогулки по окрестностям. Даже Санс ненадолго уходит в комнату, которую делит с братом. Он возвращается в джинсах и синих кроссовках, которые закрывают кости его ног и ступней. Ты впервые видишь его не в свободных спортивках и тапочках. На нём остаются белая рубашка и синяя толстовка с капюшоном, но он застегнул молнию толстовки, руки спрятал в карманы и натянул капюшон на лицо, скрывая свои костистые черты. В таком виде его даже можно принять за обычного парня, который старается не промокнуть. *мы пойдём первыми, — говорит он вам с Долорес. — мы посмотрим, и если я решу, что это безопасно, я возьму фриск. если нет, мы уйдём. Он берёт вас с Долорес за руки, и внезапно ты испытываешь прилив волнения, сколько бы ты ни убеждала себя, что это неуместно в такой серьёзной ситуации. Вы собираетесь телепортироваться! Прямо сейчас! У тебя не было времени как следует обдумать это во время разговора, и лишь теперь ты это осознаёшь. Ты собираешься испытать это на себе, убедиться, что сравнение с Гарри Поттером действительно верно… ох, господи. Ты практически трясёшься. Санс делает небольшой шаг вперёд, вы с Долорес следуете за ним, он делает ещё один. Вы попадаете в ритм. *эй, ты слышала о двух антеннах, которые поженились? — внезапно спрашивает он, медленно ведя тебя по коридору. — А? — ты в замешательстве смотришь на него. *церемония прошла нормально, но приём был потрясающим, — говорит он, с улыбкой глядя на тебя. Ты смущённо хихикаешь, не понимая, почему он решил пошутить именно сейчас, а потом… Мир замирает всего на секунду. Мгновение темноты, слишком долгое, чтобы это было просто мигание, и звук, похожий на помехи, но не в ушах, а где-то глубже, в глубине мозга. Ты больше не в коридоре. Переключение настолько резкое, что ты спотыкаешься и чуть не падаешь. Санс крепче сжимает твою руку и тянет тебя назад, хватая за предплечье, чтобы удержать на ногах. Он также поддерживает Долорес, которая вытянула другую руку для равновесия. Вам обеим нужно немного времени, чтобы прийти в себя. *вы в порядке? — Да, я в порядке, — говоришь ты. Долорес кивает, оглядываясь по сторонам. Ты стоишь на небольшой тропинке между двумя пастельно-серыми домами, которые ты видела на фотографиях с улицы, скрытыми от глаз высокими кустами гортензии в садах слева и справа от тебя. *это через два дома справа, — говорит Санс, внимательно наблюдая за улицей из маленького укрытия. Идёт дождь, так что там никого нет. — вроде всё в порядке. подождите здесь. И он исчезает с глаз. — Эй? — Что? — Долорес смотрит на улицу из-под зонта, не глядя на тебя. — Спасибо, что согласилась. — Почему ты? То есть почему ты согласилась на это? — спрашивает она, наконец-то повернувшись к тебе. — Я… я посчитала, что это лучшее решение. Да, знаю, оно не идеально, но, по-моему, альтернативы ещё хуже. По крайней мере, так хотя бы есть шанс, что всё закончится хорошо, не так ли? Она снова смотрит на улицу. — А ты оптимистка. Надеюсь, ты права. Тихий звук рассекаемого воздуха возвещает о приближении Санса и Фриск. Ты не видишь их лиц под капюшонами толстовки и дождевика. В этом, конечно, и был смысл. Они идут впереди, сгорбившись, чтобы их не было видно, а вы с Долорес следуете за ними, пряча лица под воротниками пальто и зонтами. К счастью, путь до дома матери Фриск недлинный. Маленькие ворота на улице не заперты, так что вы все проходите прямо через них, идёте по гравийной дорожке, поднимаетесь по двум ступенькам на крыльцо и нажимаете на кнопку звонка у безупречно белой двери. Тебя поражает, насколько здесь всё чисто. Это почти кажется нереальным. Дверь открывается, и в проёме появляется мать Фриск. Ты сразу же узнаешь её, это невозможно не заметить. Хотя она и бледнее своего ребёнка, её кожа лишь слегка окрашена в коричневый цвет, и волосы тоже светлее. Её глаза глубокого, яркого голубого цвета, напоминающего океан. Однако, если не считать цвета кожи, они с Фриск выглядят абсолютно одинаково: одинаковое стройное телосложение, высокие скулы и разрез глаз, одинаковый нос пуговицей и плавный изгиб губ. Её взгляд скользит по тебе, по Долорес, по Сансу, а затем останавливается на Фриск, прежде чем остановиться на тебе. Если она и удивлена, увидев монстра-скелета на пороге собственного дома, то не подаёт виду. — Мы… — А, вот и вы, — говорит мать Фриск высоким и приятным голосом. — Я всё думала, когда же вы приедете. Пожалуйста, проходите, — с этими словами она отходит в сторону и поднимает руку, приглашая вас войти. Вы с Долорес переглядываетесь, прежде чем пройти за Фриск и Сансом. Мать Фриск закрывает за вами дверь. Вы стоите в маленьком уютном коридоре со светлым деревянным полом и деревянными панелями, которые доходят до середины стены. Семейные фотографии украшают верхнюю часть стен, поднимаясь вверх по лестнице, которая занимает большую часть комнаты. На фотографиях мужчина, о котором ты уже слышала из рассказа Фриск, — крепкий, светловолосый, дружелюбный на вид парень, и ребёнок — маленькая девочка с очаровательной сияющей улыбкой. Семья на пикнике, семья на пляже, семья в зоопарке, все вместе корчат рожицы. Фотографии выглядят так идеально, что их можно было бы использовать в фильме. Ты отводишь взгляд и видишь, как Фриск стоит, сгорбившись, уставившись вниз и сжимая руку Санса. Прямо перед собой ты видишь кухню, а справа — ещё одну дверь, ведущую в гостиную. Именно туда ведёт вас мать Фриск, жестом приглашая всех сесть на большой диван серо-коричневого цвета, подходящий по цвету к деревянному полу и кремовым стенам. — Конечно, я знаю, кто вы, я видела вас по телевизору, — говорит мать Фриск. — Пожалуйста, зовите меня Сарой, — она садится в кресло рядом с диваном. Так на неё легче смотреть при разговоре, но в то же время это выделяет её на вашем фоне. — Мы пришли из-за Фриск, — сухо говорит Долорес. — Мы приносим свои извинения за то, что не связались с вами раньше, но мы не были в курсе подробностей этой ситуации. Мы узнали о вас только сегодня. Сара кивает, совершенно не обращая внимания на задержку и на то, что её собственный ребёнок не упомянул о ней. — Я понимаю. Вы все, должно быть, тоже были очень заняты. Так! — восклицает она и наконец снова сосредотачивается на Фриск. — Кое-кто очень сильно вырос, да? Как ты себя чувствуешь? — Сара улыбалась с самого начала вашей встречи. Эта же вежливая и отстранённая улыбка, которой она одаривает тебя, Долорес и Санса, остаётся при разговоре с Фриск. Пожалуй, это имеет смысл, ведь она совсем не занималась воспитанием, но в то же время у тебя бегут мурашки по коже. — Хорошо, — напряжённо отвечает Фриск, всё ещё глядя себе под ноги. — Я рада это слышать. И как тебе? Тебе нравится жить с монстрами? — Очень. — Тебе хорошо с ними? — Угу. — Хорошо. Ты хочешь остаться с ними или предпочитаешь другое решение? Вы с Долорес переводите взгляд с Сары на Фриск и обратно, прежде чем встретиться глазами. Ты видишь, что ей так же некомфортно от этой женщины, как и тебе. Хотя удивительно, что Сара так охотно предлагает Фриск остаться с монстрами. Ты не можешь не заметить, что она намеренно не упомянула вариант «оставайся здесь со мной, и мы что-нибудь придумаем». У тебя давно были такие подозрения, но теперь ты искренне жалеешь, что оказалась права. Судя по всему, Долорес тоже заметила, что Сара это упустила. Ты задаёшься вопросом, замечает ли это Фриск, но, поскольку ты знаешь этого ребёнка так долго, кажется, что да. Наконец Фриск поднимает голову и отрывает взгляд от пола — в первый раз с тех пор, как вы сюда пришли. Они молча смотрят друг на друга. — Конечно, ты можешь рассказать мне всё наедине, если тебе так будет удобнее. Что-то в глазах Фриск ожесточается. — Я хочу остаться с монстрами. Сара остаётся такой же жизнерадостной и дружелюбной, как и всегда, и не показывает ни облегчения, ни грусти в ответ. — В таком случае не хотите ли вы чего-нибудь выпить, пока я закончу с необходимыми документами? — Нет, — холодно отвечает Фриск. Санс молча качает головой. Тебе интересно, что он обо всём этом думает. Ты уже собираешься отклонить её предложение, когда Сара поворачивается и обращается напрямую к тебе и Долорес. — Не могли бы вы пройти со мной на кухню? Мне нужна ваша подпись. Она встаёт со своего места и выжидающе смотрит на тебя. Ещё раз быстро взглянув на Долорес, ты выходишь за ней из гостиной на кухню, а она следует за тобой. Сара закрывает за вами дверь и начинает рыться в одном из шкафов. — Пожалуйста, присаживайтесь, не нужно стоять, — говорит она вам. — Как именно вы планируете это устроить? — скептически спрашивает Долорес, не сдвинувшись ни на дюйм. — Не волнуйтесь, всё довольно просто, — говорит Сара, быстро улыбнувшись через плечо, что, как тебе кажется, должно было тебя успокоить. — Я много лет занималась этим с бабушкой Фриск. А, вот оно! Она достаёт из шкафа лист бумаги и кладёт его перед тобой на кухонный стол. Вы с Долорес наклоняетесь, чтобы прочитать его, и ни одна из вас не принимает предложение Сары присесть. Это оказывается документом о временной опеке. — Таким образом, вы получите право выступать в качестве опекуна Фриск максимум на полгода. То есть вам будет разрешено оставить этого ребёнка у себя, и вы сможете принимать решения, касающиеся его здоровья и образования, — объясняет Сара. — По истечении этого срока опека будет автоматически прекращена, и либо Фриск вернётся ко мне, либо нам нужно будет оформить другую опеку. Или найти более постоянное решение, в зависимости от обстоятельств. Долорес приподнимает брови, глядя на Сару. — И вот этим вы занимались десять лет? Такие дела надо решать иначе. — Я знаю, — говорит Сара тем же невозмутимым тоном, несмотря на собственное признание в том, что она, возможно, сделала что-то не совсем законное. — Но в отличие от полной опеки или усыновления, временная опека в этом штате не требует судебного разбирательства или проверки биографических данных. Всё можно сделать тихо и конфиденциально, если обе стороны согласны и их подписи заверены нотариально. Я сочла это довольно удобным, когда впервые предложила это своей матери, и думаю, это тоже удобно для вас, я права? Она улыбается шире, и эта улыбка кажется тебе зловещей. — В конце концов, то, что вы никому не рассказали о ситуации с Фриск и вместо этого решили тайком и незаконно прийти сюда с монстром, говорит о многом. Вы хотите, чтобы об этом никто не знал. И это хорошо! Потому что я тоже этого хочу. — Почему? — спрашиваешь ты. — Вы, наверное, заметили, что у меня здесь появилась собственная семья. Они не знают о Фриск, и я бы хотела, чтобы так и оставалось. Если бы мы решили усыновить этого ребёнка официально, нам пришлось бы обращаться в суд, и тогда мой муж узнал бы об этом. С другой стороны, листок бумаги легко спрятать — в этом шкафу у меня хранятся чистящие средства, мой муж и дочь никогда туда не заглядывают, — объясняет она, закатывая глаза и посмеиваясь про себя. — Я не понимаю, как вы можете быть такой… такой весёлой по этому поводу. Разве вы не любите своего ребёнка?! — злишься ты. Может, тебе стоило просто промолчать и без вопросов принять откровенно щедрое предложение Сары, но ты просто не можешь, видя её равнодушное отношение. Сара с той же спокойной улыбкой смотрит тебе в глаза. — Нет, не люблю. Ты смотришь на неё. Она продолжает говорить, прежде чем ты или Долорес успеваете вставить хоть слово. — Моя беременность Фриск была случайностью. Это была интрижка на одну ночь, которая никак не должна была привести к таким серьёзным последствиям, — говорит Сара терпеливым тоном. — Но когда это случилось, я почувствовала ответственность и решила не делать аборт. Люди говорят, что ты сразу начинаешь любить своего ребёнка, как только возьмёшь его на руки в первый раз. Но со мной этого так и не случилось. Моя беременность была неудобством, и я осталась с ребёнком, который был мне безразличен. Не важно, насколько милым, здоровым и так далее он был, мне было всё равно. Я знала, что не могу дать этому ребёнку такое любовь и внимание, какие он должен получать, поэтому я договорилась с моей матерью, которая очень полюбила Фриск. Так мы решили, что она будет заниматься воспитанием этого ребёнка, а я буду узнавать о его развитии. Сначала это были фотографии и письма, а позже — сообщения по электронной почте. Я не видела Фриск лично с полутора лет. Я знаю, что для вас это звучит ужасно, но вы наверняка согласитесь, что лучше расти с любящей бабушкой, чем с равнодушной матерью. — Но вы ведь любите своего второго ребёнка? — хмуро спрашиваешь ты. — Да, очень. Она не была случайной, может быть, поэтому. — Я вас не понимаю. Почему бы не усыновить Фриск? — Вам не обязательно меня понимать, но ладно, я понимаю ваше любопытство. Я не люблю Фриск, но чувствую себя обязанной сделать так, чтобы этот ребёнок рос в счастье и любви. В конце концов, он существует из-за меня и не должен страдать только из-за моих личных ошибок. Поскольку я чувствую, что не могу этого дать, я стараюсь обеспечить потребности Фриск во всём остальном. Отдать этого ребёнка на усыновление означало бы отказаться от любого контроля, который я могла бы иметь в этом отношении. Не каждая приёмная семья обязательно хорошая, сколько бы проверок она ни проходила, и даже не заставляйте меня начинать говорить о системе приёмных семей. Кстати, вот тут-то вы и вступаете в игру. Если бы вся эта ситуация стала известна, Фриск бы точно отдали в приёмную семью. Я считаю это неприемлемым. С тех пор, как появились эти монстры с Фриск на хвосте, я очень внимательно слежу за новостями. Кстати, за вашими аккаунтами в соцсетях тоже. Они очень помогли, — говорит она с ещё одной широкой, тревожной улыбкой. — Кажется, ни с кем больше Фриск не будет так хорошо, как с вами, и монстрами в том числе. Вот почему я подумываю о том, чтобы оставить Фриск в Эбботе. На самом деле это кажется идеальным решением для всех. Монстры получат своего посла, не будет никаких политических инцидентов, я смогу держать этого ребёнка в секрете от мужа. В свою очередь, он останется в месте, где будет счастлив и где о нём хорошо позаботятся. Она ненадолго замолкает и переводит взгляд с тебя на Долорес, прежде чем снова посмотреть на тебя. — Я достаточно ясно объяснила свои мотивы, или у вас есть ещё вопросы, прежде чем мы продолжим? У тебя нет слов для этой женщины. Ты отчасти понимаешь, как она могла прийти к таким выводам, но не понимаешь, как она может быть такой холодной и беззаботно равнодушной. Кажется, она совсем не сожалеет о том, что лишена эмоций. Ты больше не хочешь это слушать. — …нет, пожалуйста, продолжайте. — Хорошо. Теперь, как вы видите, я уже заполнила свои графы и получила необходимую подпись у нотариуса — моего старого друга, — говорит Сара, заговорщицки подмигивая. — Не думаю, что я смогла бы провернуть это без него. Я имею в виду, что, конечно, можно воспользоваться услугами нотариуса в банке, именно так они обычно проверяют подписи, но они бы рано или поздно заметили, что мы возвращаемся каждые полгода. И, конечно, они бы узнали и вас, и это было бы плохо. С помощью моего друга всё прошло гораздо проще, я очень рада, что он у меня есть. — Как это ужасно удобно для вас, — натянуто говорит Долорес, явно злясь. Ты не уверена, на что направлен её гнев: на столь вопиющее пренебрежение надлежащими юридическими процедурами или на бессердечное поведение Сары в целом. — Очень! — радостно восклицает Сара. — И для вас тоже, не забывайте об этом! Это значит, что вам останется только заполнить анкету, подписать её, и вуаля, — она снова смотрит на тебя. — Я бы хотела, чтобы именно вы официально стали временным опекуном Фриск, — ты в шоке замираешь, но не можешь вымолвить ни слова. — Судя по тому, что я видела, об этом ребёнке заботится сама королева монстров, и я считаю это приемлемым. Но поскольку временное опекунство должно быть возложено на человека до тех пор, пока монстры не смогут полностью переселиться… из вас двоих я бы предпочла, чтобы это были вы. Вы просто кажетесь мне более подходящим кандидатом, — говорит она, виновато глядя на Долорес, которая, кажется, испытывает огромное облегчение. Излишне говорить, что ты не выглядишь облегчённой. Совсем. Ты выглядишь совершенно иначе. Это было не то, чего ты ожидала. Ты действительно не возлагала на это никаких надежд, тобой двигала лишь смутная надежда найти способ оставить Фриск в Эботте. Теперь Долорес и Сара смотрят на тебя. Почему именно тебе всегда приходится делать выбор, когда дело касается Фриск?! — Я… Ну, на самом деле это не такой уж и большой выбор, не так ли? Если ты скажешь «нет», то всё это было напрасно — обсуждения, риск вовлечь Санса, притащить сюда Фриск, всё это. И всё же, если ты заполнишь эту форму, то будешь нести юридическую ответственность за ребёнка — огромную и внезапную ответственность, к которой ты совершенно не готова. О, конечно, Ториэль будет заботиться о Фриск изо дня в день, воспитывать, учить и быть той матерью, которой этот ребёнок заслуживал с самого начала. Но если случится что-то, что потребует этого документа, — скажем, если Фриск заболеет и понадобится госпитализация, или, возьмём случай попроще, если тебе по какой-то причине нужно будет покинуть Эботт и оставить Фриск там, — тогда решать будешь ты. Не Ториэль, никто, кроме тебя. Ты действительно можешь это сделать? Сара сочувственно склоняет голову набок. — Кажется, вы не можете решиться. Может, вы всё-таки предпочтёте другое решение? Пожалуйста, скажите мне, если это так. Вам не обязательно это делать. Я понимаю, что это большая ответственность. Я всё ещё могу связаться с кем-нибудь другим, чтобы он забрал Фриск. Может, они потом смогут даже время от времени приезжать в Эботт, чтобы у Фриск была возможность помогать в качестве посла, хотя я не могу сказать, как часто… — Нет! Я имею в виду, я… — ты опускаешь взгляд на листок бумаги. Ты делаешь выбор, который не был выбором изначально. — Я сделаю это, — тихо говоришь ты. — Хорошо! Я очень на это надеялась. Теперь, пока вы заполняете документ, я скажу: я жду, что вы будете регулярно публиковать посты о Фриск в своих аккаунтах в соцсетях. Поскольку это посол монстров, это не должно быть сложно. Я возлагаю на вас большие надежды, поэтому я ожидаю, что вы будете регулярно сообщать мне об успехах Фриск, и это самый простой способ. Если я почувствую, что пребывание с вами больше не отвечает интересам ребёнка, я свяжусь с вами и найду для него другое место. Уверена, вы меня понимаете. Не волнуйтесь, конечно, я буду действовать осторожно. Я не хочу доставлять неприятности ни вам, ни друзьям-монстрам Фриск. Это никого не обрадует. И я тоже не хочу неприятностей. Мы взаимно защищаем наши интересы. Я думаю, это будет приемлемо для вас. Пусть Фриск будет хорошо в комфортной среде, а вы будете держать меня в курсе через свои аккаунты в соцсетях. Думаю, это не слишком большая просьба. — Конечно, нет, — твой голос звучит тихо. Ты немного колеблешься, заполняя форму, но затем быстро подписываешь её. На этом всё. Это кажется слишком простым, чтобы быть правдой. Ты цепенеешь, не зная, как себя вести теперь, когда ты внезапно стала официальным опекуном Фриск. — Отлично, вот так! Теперь мне нужно только быстро сделать копию, и мы закончим. К сожалению, мне придётся попросить вас уйти сразу же после этого. Мой муж скоро вернётся с работы, и я, конечно, не могу допустить, чтобы он вас застал. Почему бы вам не передать Фриск хорошие новости, пока я делаю копию? Я уверена, что для вас всех это большое облегчение, — Сара выходит из кухни и поднимается по лестнице, оставляя дверь открытой. Вы с Долорес обмениваетесь ещё одним недоверчивым взглядом, прежде чем вернуться в гостиную. Санс и Фриск поднимают головы, когда вы входите, и смотрят на вас. *ну и что? Секунду ты не можешь ничего сказать. Неважно, как ты это сформулируешь, в конечном счёте всё сводится к тому, что «Фриск, твоя мама снова решила отказаться от тебя». Как ты можешь такое сказать? Но и молчать тоже нельзя. — Всё получилось, — тихо говоришь ты. — Фриск может остаться с нами. С тобой, так будет точнее. Позже ты объяснишь, как именно это работает. Пора вернуться в Эботт. Ториэль и Азгор тоже должны об этом знать. Вам всем вместе нужно будет это обсудить. *хм. что ж, это хорошо! — Санс подталкивает Фриск в бок. Видно, что им обоим стало легче, но, кажется, Фриск с трудом проглатывает комок. Сара спускается по лестнице позади вас. Она кладёт заполненную тобой форму в конверт и протягивает его тебе. — Вот, держите! Это оригинал, аккуратно упакованный для обратной дороги, — она улыбается вам с Фриск из дверного проёма, недвусмысленно намекая, что вам пора уходить. — Спасибо, — выдавливаешь ты. — Пойдём, нам нужно вернуться и рассказать остальным. Они, наверное, уже волнуются. Фриск соскальзывает с дивана, ни на кого не глядя. Санс идёт следом, вновь пряча лицо под капюшоном синей толстовки. Вы с Долорес поднимаете воротники пальто. Вы вчетвером выходите за дверь под всё ещё моросящий дождь, вновь прячась под зонтами и одеждой. Сара слегка машет вам рукой, а затем закрывает дверь. Вы все молча возвращаетесь в маленький переулок, где оказались в начале пути. — Не могу поверить, что это действительно произошло, — тихо говорит Долорес. — Что там вообще произошло? Вы с Долорес беспомощно смотрите друг на друга, не зная, как объяснить. А потом ты слышишь тихий всхлип со стороны Фриск, что смотрит в пол и вздрагивает от плача. *о звёзды. эй, да ладно тебе, малыш, всё получилось! ты останешься с нами! — Санс неловко похлопывает Фриск по спине, но, похоже, это совсем не помогает. Долорес переводит на тебя взгляд. Через мгновение Санс тоже. Ты стоишь со своим дурацким листом бумаги, завёрнутым в защитную плёнку, и не знаешь, что делать. Как можно утешить ребёнка, от которого отказалась собственная мать? То, что ты стала новым опекуном Фриск, не означает, что ты теперь знаешь, что всё можно исправить. Ничего нельзя исправить. Фриск имеет полное право плакать. Ты бы тоже плакала, будь на таком месте. Передай хорошие новости, сказала Сара. О да, это были хорошие новости, лучшие, на какие только можно было надеяться. Насколько же мир слетел с катушек, что новость о том, что мать не хочет иметь дела с собственным ребёнком, — это лучшая новость, на которую только можно было надеяться?.. Тебе плохо. …ай, нахер. Ты не можешь всё исправить, и ты даже не знаешь, как это сделать. Но ты знаешь, чего бы ты хотела в этой ситуации. Ты осторожно опускаешься на колени и обнимаешь Фриск. Ты обнимаешь довольно свободно — если Фриск сейчас не нужны объятия, то можно легко сделать шаг назад. Но ты чувствуешь, как Фриск цепляется за лацканы твоего пальто и рыдает тебе в плечо. Ты чувствуешь, как дождевая вода холодит ноги сквозь ткань джинс, когда ты стоишь на коленях на мокром асфальте, прячась между кустами гортензии, что перекидываются через заборы нелепо украшенных домов. Ты знаешь, что не стоит задерживаться в этом переулке. Ты знаешь, что нужно скорее вернуться в Эботт, чтобы Ториэль, Азгор и все остальные перестали волноваться. Но всё это может минутку подождать. Вы можете позволить себе один лишний миг. Миг, в который Фриск плачет по родной нелюбящей матери, прежде чем вернуться к той, что была готова бороться со всем человечеством, лишь бы сберечь своё дитя. В этот миг ты позволяешь Фриск плакать тебе в плечо, пока звук дождя на заднем плане превращается в белый шум.