Глава 23: День душ

— Пожалуйста, вернись домой, — рыдает мама в трубку так, как может рыдать только человек, чьё сердце переполнено недоверием и болью. — Я же сказала, что не могу. Ты уже в третий раз заговариваешь с ней об этом. В первый раз этот разговор состоялся вечером сразу после того проклятого шопинга. Тогда ты, ещё не поняв, что именно произошло, просто хотела передать, что жива и здорова. Второй раз состоялся на следующий день, то есть вчера. И вот. Опять. Началось. — Я понимаю, что ты волнуешься, но я не могу просто их бросить… — ВОЛНУЮСЬ?! Я больше чем волнуюсь! Ты могла погибнуть! …и ты и правда чуть не погибла. Ты не стала говорить ей о том, как близко это было. Например, когда смотрела прямо в дула двух пистолетов. — Если я вернусь домой сейчас, безопаснее не станет, — повторяешь ты, кажется, в десятый раз. — Скорее наоборот, всё будет только хуже. — Они должны были лучше тебя защищать… О чём ты вообще думала?! — Они сделали всё, что могли… — Очевидно же, что нет! — Мам! — выпаливаешь ты, чувствуя, как утекает терпение. — Что, это правда? Кто вообще понабрал этих солдафонов, если они не справляются со своей задачей?! А эти монстры?! Раз уж они могут колдовать, так использовали бы свои чары, чтобы защитить тебя, а не спасать собственную шкуру!.. — Мама, замолчи. Видимо, твои слова нашли в ней отклик, раз она и правда замолкла. Ты не можешь выпустить наружу внутреннюю ярость, которая так и жжёт, когда твоих друзей-монстров обвиняют. Под её удар может попасть даже твоя собственная мать, и это пугает даже тебя. …но как она смеет говорить о них так, как будто они не прошли через то же самое?! Но тебе нужно успокоиться. Не стоит говорить сгоряча то, за что сама не сможешь ответить. Снова. — Я вешаю трубку, — говоришь ты с напускным спокойствием. — Если мы продолжим в том же духе, то навредим друг другу. — Ты не можешь просто так бросить меня без объяснений! — Ты же знаешь, что я права! Я не хочу устраивать очередной срач! Тем более, когда их и так хватает… И в ответ — тишина. Обычно в этот момент ты даёшь ей возможность признать твою правоту, но она, естественно, отказывается это делать. Обычно, когда вы с матерью ссоритесь, ты просто вешаешь трубку. Но… Ты могла умереть. — Я люблю тебя, мама, — тихо говоришь ты. Ты слышишь, как она глубоко вздыхает. — Я тоже тебя люблю, — грустно отвечает она. Ты кладёшь трубку и опускаешь телефон на колени, не выпуская его из ладони, в то время как другой ты гладишь себя по волосам. Какой же это всё пиздец… И не потому, что ты не понимаешь её переживаний из-за… этого всего. Ты прекрасно всё понимаешь. Ей страшно. Как и тебе. Тебе так страшно, что, когда она впервые велела тебе вернуться домой в том первом разговоре после нападения… на один постыдный миг ты почти была согласна. А потом тебя охватила такая вина, что ты едва не утонула в ней. Кажется, что-то ползёт у тебя по спине каждый раз, когда ты об этом думаешь. Как ты вообще могла подумать о том, чтобы поступить так со своими друзьями? Но это было так страшно. Ты чуть не умерла. И теперь твоя мама злится на тебя. Ты делаешь глубокий-глубокий вдох. Вдо-о-о-о-ох и вы-ы-ы-ы-ыдох, как учил терапевт. Вчера военные настояли, чтобы ты отправилась в травмпункт. Осмотр, впрочем, был чистой формальностью. Гораздо сильнее тебя била дрожь от осознания случившегося. Как только отступил шок, накатила тяжёлая подавленность. И ты была невероятно рада возможности выговориться кому-то постороннему. Этим кем-то оказалась военный психолог Хелен, темнокожая женщина лет сорока. Она обладала строгим, но в то же время удивительно тёплым нравом, поэтому раскрыться ей оказалось не так уж сложно. Но даже так, ты рассказала ей не всё. То, что случилось с парящими сердцами… Видимо, согласно словам Ториэль, это действительно было правдой. Она всё тебе объяснила, когда вы обнялись, в попытке тебя успокоить и прояснить, что ты не сошла с ума. И да, такие штуки есть у всех людей, но, как правило, люди не могут их ни видеть, ни извлечь, по крайней мере, без магии. Но даже Ториэль не имела представления, что именно произошло, что тебе такое удалось. У неё не было времени, и в подробности она не вдавалась. Но она пообещала, что ты скоро получишь ответы на свои вопросы, и тогда вы все вместе решите, стоит ли раскрывать эти знания человечеству в принципе. А пока ты молчишь об этом. Но ты рассказала Хелен обо всём остальном: о нападении и о том, каким внезапным оно было, о том, как ты злилась, что просто застыла на месте вместо того, чтобы следовать инструкциям, которые получила, готовясь к поездке… Ты рассказала ей о том, как тебе было страшно, когда ты не знала, живы ли твои друзья, и о нарастающем ужасе, когда ты услышала, что за тобой идут люди, и поняла, что они планируют убить и тебя, и Фриск. О том, как ты внезапно ощутила желание защищать. О том, как в тебя чуть не выстрелили и тебя спас этот дурацкий реактивный ранец в твоём телефоне. …и о той схватке. Несмотря на то что ты умолчала о парящих сердечках, ты рассказала о том, как тебя избили и как ты выжила только благодаря технологии монстров (которую ты описала как обычный лазер), встроенной в твой телефон. И о том, что ты не могла понять, живы они или нет, и что ты при этом чувствовала. Но тебе однозначно стало легче, когда позже вечером после нападения Азгор сказал, что с теми двумя мужчинами всё в порядке и они полностью оправились после боя. Он поспособствовал военным для их последующего задержания и допроса. Но, по правде сказать, тебе стало страшно при мысли, что, возможно, после содеянного они не заслужили быть «в порядке». За это тебе тоже стыдно. Ты не хочешь быть человеком, который желает кому-то плохого, каким бы заслуженным оно ни было. Но Хелен сказала, что это нормально — чувствовать себя так. Большинство людей в подобных ситуациях реагируют абсолютно точно так же, и для того, чтобы реагировать по-другому, нужно много тренироваться. Затем она научила тебя технике медитации, которая помогает успокоиться, когда чувства становятся слишком сильными. Этим ты сейчас и занимаешься. Просто разрешаешь себе наблюдать за тем, что приходит в душу: за мыслями, чувствами… Принимать, что всё это действительно происходит с тобой, а дальше позволять им раствориться. Не стоит пытаться пережить всё и сразу. Нужно давать себе время, чтобы всё осмыслить. А пока нужно просто замечать это и делать шаг вперёд. Ты делаешь ещё один глубокий вдох и поднимаешь взгляд, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, кроме телефона… или своего эмоционального состояния. Сейчас почти полдень, а ты сидишь на каменной скамейке на лужайке чужого дома, который находится в нескольких минутах ходьбы от вашего. Судя по всему, хозяин действительно заморочился с уходом за территорией, чтобы сделать её красивой. Здесь и каменные фонари, и большие каменные плиты, выложенные в завораживающие круговые узоры, и две скамейки перед домом, по одной с каждой стороны дорожки, ведущей к дому… Между камнями можно увидеть ростки, но ты не можешь сказать, что это за растения. В любом случае, на фоне однообразной пустоты в других садах это весьма приятный уголок уюта и тепла… …в отличие от развороченной дороги перед тобой. Как бы ты ни радовалась началу строительства водных путей, чтобы на Поверхность могли выйти остальные монстры, сейчас, в его самый разгар, оно скорее уродует окружающий пейзаж. Вздохнув, ты встаёшь со скамейки, засовываешь телефон обратно в карман пальто и направляешься к себе. После вчерашнего дня, когда вы все приходили в себя, а Азгор и военные занимались расследованием инцидента, монстры решили объяснить ситуацию с плавающими сердцами вам с Долорес. Хотя она и не была связана с ними, очевидно, у этого открытия для человечества могут быть довольно серьёзные последствия, и, судя по всему, им нужен будет её совет. Кроме того, после твоего рассказа она и сама заинтересовалась этой темой. Да и ты тоже была бы рада разобраться в ситуации. Войдя в дом, ты обнаруживаешь, что за обеденным столом с толстой стопкой бумаг перед собой сидит одна только Долорес. Когда ты входишь в гостиную, она поднимает взгляд и откладывает свой документ. — А где все? — удивляешься ты. — Уже ушли в гараж. Видимо, им понадобится много места, чтобы объяснить и показать нам… чем бы ни были эти «летающие сердечки». Думаю, Альфис и Санс тоже хотят провести какие-то тесты… Если мы будем готовы. Хотя мы не можем сказать наверняка, пока нам не объяснят, — продолжает она, пожимая плечами. — Подожди, а как же Фроггиты? И что это за тесты? — в твоём голосе так и сквозит беспокойство. Тебе казалось, что вся эта тема с сердечками довольно… личная, можно даже сказать, интимная. И, признаться, тебе не особо хочется, чтобы твоё «сердечко» кто-то трогал, даже твои друзья, с которыми ты успела через многое пройти. — На самом деле Фроггиты съехали в тот день, когда мы ходили по магазинам. Их новый дом почти достроен, они просто заканчивают его отделку. Что касается тестов, то, думаю, никакого вмешательства не будет. Они просто говорили о сканировании. Не должно быть слишком плохо. С документами я закончила, просто ждала тебя, чтобы ты не застала дом пустым, так что, если хочешь, мы можем пойти прямо сейчас. — Э-э… да. Пойдём. Не хочу больше ждать. Мне нужно знать, что там произошло. Она кивает и, собрав бумаги в стопку, встаёт. — Позволь мне только отнести их наверх. Я быстро. — Может, есть какие хорошие новости? — спрашиваешь ты, когда она поднимается по лестнице к своему рабочему месту на галерее. Поскольку Долорес была с другими монстрами во время нападения, её переживания, очевидно, были гораздо менее травмирующими, чем твои. Тем не менее у них с Азгором ушёл весь день, чтобы разобраться с последствиями нападения. У тебя только сейчас появилась возможность узнать последние вести… да и в принципе пообщаться с ней. Что уж там, ты даже не заглядывала в соцсети. После того, что случилось, тебе действительно нужен был перерыв. — Можно и так сказать, — неожиданно довольно говорит она, спускаясь по лестнице, уже без бумаг. — Это Меттатон постарался. Помнишь, как он всё время вёл прямой эфир, но его попросили его выключить? Оказалось, он не послушался, — говорит она, когда ты киваешь. — Эфир шёл для миллионов людей. Заметь: людей, а не только монстров. Оказывается, он шёл и в человеческом интернете. — Охренеть, — твои глаза раскрылись. — Значит, они… видели всю эту магию монстров? — Так и есть, — объясняет она, когда ты открываешь дверь, ведущую в сад. — Нет, не волнуйся, это хорошо. Понимаешь, дело в том, что публика видела в основном исцеляющую магию, о которой мы не знали, и, ну… Это же исцеляющая магия! Монстры, видимо, думали, что это тоже входит в правило, что можно демонстрировать магию, которая делает то, что может сделать и технология, но они переоценили эффективность нашей медицины. Они буквально вернули некоторых людей с того света. И многих это очень сильно заинтересовало. Обычно я бы беспокоилась, что кто-то сверху решит, что это хороший повод собрать монстров и поместить их куда-нибудь, но поскольку это видела почти вся планета, они не могут просто так это сделать. Ты думала, что последствия будут гораздо хуже! — Азгор получил бесчисленное множество предложений от разных стран по всему миру о предоставлении убежища и полной иммиграции для монстров, предложений от исследовательских центров о сотрудничестве в целях использования этой магии в медицине, ну и так далее. Конечно, были и предложения от различных военных организаций. Но всё это очень публично, и формулировки некоторых из этих предложений ясно дают понять, что если монстры каким-то образом исчезнут или с ними плохо обойдутся в этой стране, то страны, отправившие эти предложения, будут… всячески способствовать наказанию за это. Никто, конечно, не говорил об этом открыто, но это правда. Как только кто-то хоть немного заденет монстров, мир окажется на грани войны, так что в этом отношении их руки связаны. У нас появилась отличная мера предосторожности. Я думаю, это даст нам гораздо больше возможностей для манёвра, особенно с учётом того, что Азгор уже заявил, что, как только ему позволят, он намерен сделать исцеляющую магию доступной и для людей. И благодаря всем этим предложениям о полной иммиграции в другие страны наше собственное правительство внезапно стало очень заинтересовано в ускорении юридического процесса, чтобы они не сбежали. Честно говоря, всё складывается очень хорошо. — Ух ты, — ты не можешь поверить своим ушам. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. В чём подвох? — Я пока не смогла его найти, — говорит она, держась за ручку задней двери гаража. — Это не значит, что я перестану искать, конечно, но, должна сказать, я настроена оптимистично. — Это… Что ж, мне жаль, что это всё произошло именно так, но… по крайней мере, в этой неразберихе есть хоть что-то хорошее. Наверное. Долорес смотрит на тебя с сочувствием, но, кажется, ей всё равно немного не по себе. Ты уже знаешь, что она не очень хорошо умеет утешать, поэтому решаешь не обращать на это внимания. — В любом случае… давай пойдём? — Да, давай, — говорит она, выпрямляясь и открывая дверь в гараж, чтобы войти следом. Ты не была в гараже с тех самых пор, как переехала сюда, потому что всё это время он был занят. Это оказалось довольно простое помещение, которое представляло собой прямоугольную, слегка вытянутую комнату с высокими потолками, двумя воротами спереди напротив того места, где вы стоите, и задней дверью, через которую вы только что вошли. Она была расположена под одним из маленьких окон под крышей вдоль стены. Для гаража это неплохо, но ты определённо рада, что Фроггиты теперь могут жить в настоящем доме, а не здесь. Слева от себя ты замечаешь диван, длинный рабочий стол, придвинутый к стене справа, заваленный бумагами, обёртками от еды и электроникой, а также несколько камер в задней части комнаты, подключённых к машине с компьютерным терминалом в углу. Это Альфис и Санс без устали настраивали всё необходимое всё то недолгое время, что помещение пустовало, и продолжают заниматься этим и сейчас. Остальные же (в том числе и Меттатон в более человечной форме) просто общались, но как только вы входите, все обращают взгляды на вас. — А, вот вы где, — говорит Ториэль, отвлекаясь от разговора с Папирусом. — Итак… Долорес сказала, что вы хотели что-то отсканировать?.. — говоришь ты, не в силах оторвать взгляд от аппарата в углу. — Пожалуйста, пока не волнуйся об этом. Вы заслуживаете того, чтобы сначала узнать, в чём дело, — Ториэль складывает руки на груди и смотрит на вас обеих. Казалось, будто она приступила к очередному уроку для Фриск (что находится как раз рядом с Папсом). Что ж, Ториэль — отличный учитель, так что неудивительно, что объяснения будет предоставлять именно она. — Однако… исходя из нашего опыта до войны и из того немногого, что дошло до Подземелья, мы понимаем, что эта тема может быть сложной для людей. Пожалуйста, отнеситесь к ней непредвзято. Ты понятия не имеешь, что об этом думать. Когда ты глядишь на Долорес, тебе кажется, что она чувствует то же самое. Вы обе киваете, ожидая, к чему может клонить Ториэль. К этому моменту остальные разговоры прекратились, и даже Санс с Альфис подошли послушать. — Что ж, — говорит Ториэль. Теперь она смотрит прямо на тебя. — Формы сердца, которые ты видела во время боя… это то, что мы называем душами. Это сущность твоего существа и кульминация всего, чем ты являешься, которая имеет цвет и форму. Твои глаза расширяются. То, что она описывает… это именно то, что ты почувствовала, когда впервые увидела это сердце. Это настолько тебя удивляет, что ты сразу же принимаешь её слова за чистую монету, несмотря ни на что, во что верила раньше. — Душами, — говорит Долорес крайне скептически. — То есть это божественная сущность жизни или что-то в этом роде? — Я знаю, что у людей есть много теологических представлений о душах, — терпеливо говорит Ториэль. — Я не могу сказать, верны они или нет, и не мне указывать вам, во что верить. Мы, монстры, знаем, что у каждого разумного существа есть душа, и именно она делает его тем, кто оно есть. Она также является источником магии этого существа… до войны и монстры, и люди могли использовать силу своих душ для применения магии. Долорес по-прежнему выглядит слегка скептичной, но пока что она молча слушает. Твои мысли лихорадочно перебирают варианты того, что ты слышишь. — Тогда почему я смогла ею воспользоваться? Я думала, что мы, люди, утратили свою магию. — Хм… это может быть из-за… Модификаций? Которые я внесла в твой телефон, — перебивает Альфис, подходя к тебе с планшетом в пухлых руках. — Когда я вносила эти изменения, я воспользовалась своей магией. И когда ты активировала лазер, эта магия… соединилась. С твоей душой. Хотя это всё равно немного необычно, что ты смогла использовать её в бою против человека… — Ну а где бы я ещё его применила? — в замешательстве спрашиваешь ты. — Не то чтобы у меня была причина сражаться с монстром. — Хм, вообще… некоторые монстры естественным образом выражают себя с помощью своих магических снарядов? Они не опасны, но… такой вариант возможен. И тогда тебе понадобился бы лазер. Но так как ты человек, мы просто хотим просканировать твою душу. Чтобы посмотреть… нет ли в ней чего-то необычного? Если, э-э, ты не будешь против… На самом деле ты ещё не уверена, что не против. Когда твою душу вытащили наружу в первый раз, это было ужасно. Это было подобно тому, будто тебя и всю твою личность буквально вывернули наизнанку на чужих глазах. — Давайте не будем забегать вперёд, — говорит Ториэль. — Как сказала Альфис, многие монстры выражают себя с помощью магии. Когда монстры используют свою магию друг против друга или против людей, мы называем это энкаунтером. Мы, монстры, созданы из магии, которая является продолжением наших душ, поэтому нам не нужно извлекать их, чтобы использовать свою магию. Однако люди имеют физическую природу, и для того, чтобы использовать или получить магию во время энкаунтера, их души должны быть извлечены из тела. Модификации в твоём телефоне позволяют использовать магию, а для этого душа должна была покинуть тело, и именно это и произошло. Довольно необычно, что при этом монстров не было рядом, и именно поэтому мы хотели бы на это взглянуть. — У вас есть подозрения, что она может быть волшебницей? — спрашивает Долорес. — Мы не уверены. Мы не чувствуем в ней никакой магии, и всё же магия Альфис смогла установить с ней связь без присутствия монстров. — Что даст это сканирование? Что произойдёт? — спрашиваешь ты, ещё не совсем понимая, согласишься ли ты по итогу. — Я понимаю, что твоё первое взаимодействие с душой было шокирующим, — мягко говорит Ториэль, — но я могу заверить тебя, что сейчас не произойдёт ничего плохого. Я просто инициирую энкаунтер с тобой, не нападая, чтобы извлечь твою душу. Затем Санс и Альфис поместят её в камеру, чтобы просканировать. — Тогда мы сможем увидеть, насколько сильна твоя душа, есть ли у тебя магия или нет или в целом что-то необычное… о, а ещё можно будет посмотреть некоторые твои черты! Например, решительность, терпение и тому подобное, в общем, все цвета твоей души! — Возможно, будет проще просто показать тебе. Но, пожалуйста, не думай, что ты обязана соглашаться. Выбор полностью за тобой. В конце концов, твой первый энкаунтер был совсем недавно. — Я… Я не уверена. Обычно я сразу же соглашаюсь на всё, что может быть связано с магией, особенно когда дело касается меня, но… когда это случилось, мне показалось, что это очень личное. Как будто это… не должно было выйти наружу. Альфис тут же начинает что-то записывать в свой планшет. — …ещё один признак того, что происходит что-то необычное… — бормочет она скорее себе, чем тебе, а затем с большим вниманием смотрит в планшет, покусывая карандаш. — Извлечение души в условиях, отличных от энкаунтера, действительно является… кое-чем очень личным, — говорит тебе Ториэль, и тебе кажется, что ты видишь, как под её белым мехом разливается лёгкий румянец. — Но встреча между монстрами и людьми — это совсем другое. При энкаунтере основное внимание уделяется не самой душе. В этом случае душа — это лишь проводник и получатель магии. — Это совсем не странно! — внезапно вставляет Фриск, и это тебя очень беспокоит. — Тебе доводилось участвовать в энкаунтере? …или драться с монстрами? — Ториэль показала мне, как это работает, — и беспокойство сразу же уходит. Ты же знаешь, Ториэль не причинила бы вреда Фриск. — Я могу устроить энкаунтер! Тогда ты увидишь, что всё не так уж плохо. — Тебе не обязательно это делать, — поспешно говоришь ты. В отношении детей такое допускать просто нельзя. Это желание защищать, которое ты испытывала во время нападения в торговом центре, ещё не схлынуло. В этот момент ты вдруг очень хорошо понимаешь Ториэль, когда дело касается Фриск. — Я сделаю это. — Ты уверена? — спрашивает Ториэль. — Если тебе это неприятно… — Нет, всё в порядке, — настаиваешь ты. — Думаю, мне было бы полезно столкнуться с этим при других обстоятельствах… чтобы избавиться от плохих воспоминаний. Ториэль мгновение смотрит тебе в лицо и наконец кивает. Она ведёт тебя в дальнюю часть гаража, в зону, окружённую камерами, и поворачивается к тебе. — Пожалуйста, скажи мне, когда будешь готова, — говорит она, пока Санс и Альфис занимают позиции рядом с машиной. Остальные монстры, а также Фриск и Долорес стоят в стороне и наблюдают. — Не торопись. — Я готова, — говоришь ты ей, сделав глубокий вдох. Ториэль делает шаг вперёд, жестикулирует и… Что-то трепещет у тебя в груди. Это не больно. И… это не так уж плохо. Когда яркий свет твоей души озаряет комнату, ты ощущаешь себя почти беззащитной. Но это не та ситуация, как с двумя мужчинами. Всё вокруг погружается во тьму. В этой тьме ты видишь только Ториэль и свою душу, и… это внезапно обретает для тебя смысл. Дело не в том, что твоя душа такая яркая или что всё вокруг окутано тьмой. Просто цвет твоей души чище, чем может быть любой физический цвет, и поэтому это всё, что ты можешь заметить. Кроме Ториэль, которая сказала, что монстры — это их душа или что-то в этом роде, верно? В любом случае, ты видишь только её и свою душу с её чистым, чистым оттенком… Зелёного. Не жёлтого, как ты ожидала. Верно, Альфис сказала, что её магия изменила цвет. И да, ты помнишь, как оно меняло цвет, просто… просто всё это было так непонятно… Не жёлтый, а зелёный. Как стекло бутылки или лесной папоротник… Как… Твой ужас нарастает. Кто-то позади издаёт звук удивления, а ты, спотыкаясь, отступаешь. — Нет! — кричишь ты. Ториэль вздрагивает, и твоя душа возвращается в грудь. Ты сжимаешь руку в том месте, где она исчезла. В глазах жжёт. — Прости… Видимо, время ещё не пришло, я должна была понять… — Нет, это не… — ты перебиваешь Ториэль, прежде чем она успевает взять вину на себя. — Простите. Мне просто нужно время, вот и всё. Ты резко поворачиваешься и выходишь из гаража через заднюю дверь, аккуратно закрыв её за собой. Даже при том, что тебе хочется ей хлопнуть. Твоя душа зелёная. Почему? Почему именно зелёная? Что, чёрт возьми, ты им скажешь? Наверняка должно быть какое-то объяснение, да? Но какое? Что ты сделала не так? Ты опускаешься на корточки, прислонившись спиной к гаражной стене, и отчаянно пытаешься собраться с мыслями. Рядом щёлкнула дверь. Ты поднимаешь глаза и видишь, что это пришёл Санс. В его взгляде так и сквозит беспокойство. *я тут подумал… если вдруг у тебя приступ паники или что-то в этом роде, тебя не стоит оставлять одну. — О. Спасибо. Но, наверное, дело не в этом. Санс переминается с ноги на ногу в своих тапочках, явно не зная, что делать дальше. *…хочешь поговорить об этом? Ты вздыхаешь. Нет, ты не хочешь говорить об этом. Но ты знаешь, что рано или поздно тебе придётся. И если это нужно сделать сейчас… что ж, ты уже рассказала Сансу о своих недостатках в ту ночь, когда вы любовались звёздами. Может быть, он проявит сочувствие. — Просто… увидеть цвет моей души было потрясением, — наконец говоришь ты. — Я имею в виду… Я знала, что на самом деле она не жёлтая. Но это всё равно… было ужасно. Теперь взгляд Санса стал растерянным. *почему? — Потому что он зелёный, — говоришь ты, едва сдерживая тошноту. *э-э. да? в этом нет ничего такого? Ты пытаешься собраться с мыслями, чтобы объяснить. Это сложно. Ты не хочешь в этом признаваться. — Просто… Это я про позавчера. Про торговый центр. Про одного из тех, кто на меня напал. У него тоже была зелёная душа, — опускаешь ты голову. Что должен подумать Санс, если твоя душа такая же, как у того человека? *вот как. нет, нет, послушай… зелёный — не плохой цвет. плохих цветов не бывает. это просто… это просто говорит о том, к чему человек склоняется, ясно? тебе не нужно переживать только из-за того, что ты носишь такую же одежду, как тот засранец. ты не плохой человек. зелёный — это цвет доброты, — говорит он тебе мягким, нарочито успокаивающим голосом. — Доброта? — ты ошеломлённо смотришь на него. — Но тогда почему он… В этом… в этом нет смысла. В ответ Санс подходит к тебе, опускается на землю и, прислонившись к стене, объясняет: *как я уже сказал, дело в мотивации. если у тебя добрая душа, это значит, что ты заботишься о других людях и готова ради них на всё. то же самое можно сказать и об этом парне. даже добрые люди иногда могут делать гадости, если это поможет тем, кто им дорог. Ты хмуришься, пытаясь разобраться в паутине воспоминаний о том дне. — Кажется, он что-то говорил о… о том, что монстры небезопасны. Санс невесело смеётся. *иронично. но что поделать. кто знает, кого он думал защитить. Ты снова вздыхаешь. За этим, как и советовал психотерапевт, следует глубокий вдох. Сегодня ты много дышишь. Вероятно, в ближайшее время тебе представится не одна и даже не две возможности сделать эту практику. Запрокинув голову, ты вытягиваешь ноги перед собой. — Спасибо, что сказал. И прости, что я так взбесилась. Я просто… увидела этот цвет, и меня накрыло, понимаешь? В ответ Санс серьёзно отвечает: *да. я понимаю. правда понимаю. Ты не уверена, что стоит спрашивать его об этом, но… этот разговор и так стал слишком личным, разве нет? — Почему? Он замолкает. Тебе хочется извиниться, но он продолжает до того, как ты успела. *я… видел кое-что. в лаборатории. и на посту тоже. Это не очень подробный ответ, но ты не будешь настаивать. — Тебе… лучше? *…наверное. когда как. Ты киваешь, и на какое-то время вы оба замолкаете. Между вами вновь воцаряется молчание, которое не нужно нарушать. Приятно, что ты можешь вот так сидеть с ним, и это не кажется неловким. Тебе стало лучше. Кажется, это уже своего рода традиция: ты выходишь из себя, а Санс тебе помогает. Он может притворяться ленивым сколько угодно, но никто не может поддержать так, как он. — Эй, Санс? *хм? — А твоя душа какого цвета? Тоже зелёная? Санс выглядит озадаченным и тихо хихикает. *нет. у монстров нет цвета души. на самом деле. наши души всегда белые. — Это что-то значит? *да. любовь, надежда и сострадание. Вот так. Неудивительно, что монстры такие милые и миролюбивые, несмотря на всё, что сделали с ними люди. — Все сразу? Почему у монстров несколько черт? У нас тоже так? Какие вообще черты есть у людей? Санс усмехается, глядя на твоё неуёмное любопытство. *у людей красный цвет означает решительность, фиолетовый — настойчивость, синий — честность, голубой — терпение, зелёный — доброту, жёлтый — справедливость, а оранжевый — храбрость. у вас тоже могут быть любовь, надежда и сострадание, но не в качестве основных черт. у людей никогда не бывает белых душ. у вас может быть несколько черт, но не все сразу. всегда есть главная черта, которая определяет цвет человеческой души. Ты обдумываешь это мгновение. — Поэтому вы хотите заглянуть мне в душу? Чтобы увидеть, какие ещё цвета там есть? Это поможет вам разобраться в том, что там произошло? *да, может быть. люди, у которых есть только одна главная черта и мало других цветов в душе, чаще всего становились магами. если у тебя такая душа, это может натолкнуть нас на некоторые идеи. — А если нет? *тогда мы посмотрим на твою гармонию и подумаем, что ещё можно сделать. Санс, видимо, замечает вопрос в твоих глазах, потому что тут же начинает объяснять. *гармония — это то, как сочетаются цвета в твоей душе. это так же важно, как и основная черта. и то, какова твоя суть. есть ещё пара других факторов… Ты добилась своего. Пытаясь предотвратить любые другие вопросы, которые могли бы у тебя возникнуть, Санс пускается в невероятно длинное и подробное объяснение о спектрах длин волн и частот, энергетических потенциалах и магической квантовой оптике, которое приводит тебя в полное замешательство и ошеломляет огромным количеством информации, которую он на тебя вываливает. Вполне логично, что наука о душах должна быть сложной, если учесть, что сами души должны быть очень сложными, но всё же! …и снова Санс демонстрирует, насколько он умён, несмотря на свою напускную лень. В этот момент он выглядит таким довольным (и даже счастливым), что ты снова задаёшься вопросом, что же с ним произошло такого, что заставило его уйти из науки. *у меня такое чувство, что я где-то тебя потерял, — внезапно говорит он. — Э-э, да, точно, прости, — говоришь ты с лёгким смешком. — Кажется, ты что-то говорил о свете. Может быть. Он усмехается в ответ. *значит, мне не удалось тебя просветить? — Я всё ещё удивляюсь, сколько же каламбуров ты на самом деле знаешь, — говоришь ты, и твоя улыбка становится шире. — И сколько книг тебе пришлось прочитать, чтобы найти их все. *я прям свечусь от того, как не хочу этого говорить. — Держу пари, что ты скрупулёзно собирал старые человеческие документы в Подземелье и вырезал все страницы с шутками, чтобы изучить их. Держу пари, что твоя лаборатория была забита маленькими фотоальбомами, где ты хранил лучшие из них. Они были повсюду. *неправда. — Правда. *неправда. — Правда. *неправда. — Правда. *неправда, — теперь Санс открыто смеётся над твоей глупостью. — Мы можем вечно так перекидываться с этим «правда» и «неправда». *это нечестно, — но он звучит довольным. — Ага. В итоге он выдыхает, не в силах начать очередную перепалку самому, и ты смеёшься во весь голос. Санс к тебе присоединяется… и твоё волнение проходит. Пусть и не полностью. Но самое главное — ты чувствуешь себя счастливой. …да, он отлично умеет поддерживать. — Эй, эм… Я очень ценю, что ты продолжаешь это делать, понимаешь? Я имею в виду, что ты уже не в первый раз заставляешь меня смеяться, когда мне плохо. Так что… да. Я ценю это. Тебе неловко, но ты всё равно хочешь его поблагодарить. Тебе важно, что твои друзья-монстры продолжают заботиться о тебе, особенно Санс. *да не за что. друзья так и поступают, верно? Ты не можешь сдержать улыбку от его слов. Обычно он не говорит об этом, в отличие от Папируса или Андайн, которые кричат о своей дружбе на весь свет. — Да. Ты довольно хороший друг, — говоришь ты ему. *эх. Теперь ты ухмыляешься. — Тебе больше нечего сказать? Или ты смущаешься? А может, всё вместе? Он поворачивает к тебе голову со своей фирменной нахальной ухмылкой, которую он изображает, когда намеренно бесит тебя ради забавы. *эх. Ты снова смеёшься и толкаешь его в бок. — Ладно, хорошо. Я уже перестала хныкать. Я выговорилась. Теперь всё в порядке. *не хочешь вернуться туда снова? до того, как я вышел, долорес очень интересовалась всей этой историей с душой. может, ты ещё успеешь увидеть, как она с кем-нибудь сражается. — Понятно. Легко представляю, как она готовится к драке, где будут замешаны души. Ладно, давай вернёмся, — встаёшь ты. Когда вы с Сансом возвращаетесь в гараж, Долорес действительно стоит напротив Андайн и дико смеётся, перепрыгивая через небольшую кучку копий. Душа, парящая перед её грудью, окрашена в глубокий насыщенный синий цвет, и, как и твоя, она, кажется, поглощает все остальные цвета в комнате своей интенсивностью. *хех. синий. не удивлён. — Что это значит? — тихо спрашиваешь ты, не желая отвлекать Долорес, пока она сражается с Андайн. Папирус, Ториэль и Фриск уютно устроились на диване, а Азгор сел напротив них, скрестив ноги, на полу. Меттатон вальяжно развалился на рабочем столе. *честность. — Верно, — ты смотришь на Альфис, сидящую за своим аппаратом, и видишь на экране изображение синей души Долорес. Вокруг неё широкое кольцо, похожее на цветовое колесо, где одни цвета более заметны, чем другие. Больше всего места занимает синий, но также можно увидеть большие пятна фиолетового, жёлтого и оранжевого. Между ними расположены более мелкие цветные пятна, но на фоне остальных они бледнеют. Рядом с кольцом с душой посередине находится длинный текст, который тебе не видно. От цветов к тексту ведут несколько линий, по-видимому, обозначающих их. Даже издалека это выглядит довольно сложно, но в то же время очень интересно. Ты следуешь за Сансом, когда он подходит к Альфис. *итак, каков вердикт? — Н-ничего слишком необычного, двойная взаимодополняющая гармония, хорошая насыщенность, нетронутая сердцевина. Есть, хм… хотя, есть этот всплеск? Я… Не уверена, что это такое, это не магия, но это как бы срабатывает на частоте чуть ниже этой, и я не могу понять, что это такое, или что оно делает… такого не было в душах, которые мы изучали раньше… — её речь становится всё более и более сбивчивой. *спокойно, альфис. где именно? — Вот здесь, — она указывает на строку текста на экране. Санс наклоняется вперёд, сосредоточенно нахмурив брови. *хм. не могу сказать, что я уже это видел. — Я проверила с-сканер, но он работает исправно, — говорит Альфис. — Никаких помех или чего-то подобного. В записях тоже ничего. И. Если вы посмотрите на время, то увидите, что это появилось только тогда, когда она начала взаимодействовать с магией Андайн. Но это… не магия Андайн. Это вообще не магия, но вроде как похоже на неё? Я не совсем понимаю… Санс пристально смотрит на экран, и огоньки в его глазах мерцают над отображаемым там текстом. Некоторые строки действительно выглядят как обычный текст, в то время как другие похожи на очень сложные формулы или код. Ты не можешь сказать, что это. Даже когда ты работаешь над веб-сайтами, ты в основном используешь готовые темы и, может быть, немного возишься с CSS, но вглубь ты особо не лезешь. Внезапно Санс поворачивается к тебе и пристально смотрит на тебя. *ты, э-э… не против попробовать ещё раз? Ты переводишь взгляд с него на экран и пожимаешь плечами. — Сначала я испугалась цвету. Но теперь, когда я знаю, что мои опасения не подтвердились… думаю, я могу попробовать ещё раз. *круто. но нам придётся использовать магию, это тоже нормально? — Лазер? Или… — ты переводишь взгляд на Андайн и Долорес, которые немного притихли во время разъяснений Санса и Альфис. Долорес, кажется, немного запыхалась. *хех. не думаю, что это хорошая идея — снова использовать лазер. или, эм, сражаться с андайн. наверное, лучше сразиться с кем-то менее… жёстким. например, с тори или папсом. — Папирус не такой жёсткий? — спрашиваешь ты. Если учесть, с каким энтузиазмом он тренируется, можно было бы подумать, что бой с ним будет таким же напряжённым, как и бой с Андайн. *папс хорош. очень хорош. он всегда точно знает, сколько может выдержать его противник, и может прервать свои атаки на полпути, если видит, что это слишком. он единственный из моих знакомых, кто может это делать. — А Ториэль не может? *не думаю. — Ладно, звучит довольно безопасно. Думаю, тогда я не против сразиться с Папирусом. *ладно. я пойду скажу ему. альф, ты хочешь развести этих двоих? — О-о-оокей! Они уходят, оставив тебя в лёгком смущении у этого устройства. Андайн и Долорес поначалу недовольны тем, что были вынуждены прекратить, но всё меняется, когда Андайн осеняет блестящая идея: она предлагает Долорес присоединиться к её тренировкам. Та, кажется, всерьёз заинтересовалась. Твой взгляд снова скользит по экрану, где расположились душа, цветовое кольцо и бесконечные абзацы текста, описывающие этот странный аппарат. Совсем скоро на этом же экране может появиться твоя собственная душа — буквально твоё существо, со всеми её тайнами, выраженными в цвете и научных формулах. И от этой мысли становится не по себе. — ЧЕЛОВЕК! МОЙ БРАТ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ТЫ ВЫБРАЛА ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА В КАЧЕСТВЕ ПАРТНЁРА ПО СПАРРИНГУ! ПОЗВОЛЬ МНЕ ПОЗДРАВИТЬ ТЕБЯ С ТЕМ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР, НЕСМОТРЯ НА ЕГО ОЧЕВИДНОСТЬ! Ты поворачиваешься и видишь, что Папирус уже стоит там, где только что была Андайн, с раскинутыми в стороны руками и взволнованной улыбкой на лице. Внезапно все смотрят на тебя. Эй, всё в порядке, верно? Это твои друзья. Ты подходишь к Папирусу и стараешься не чувствовать себя слишком странно из-за того, что вот-вот буквально обнажишь свою душу перед всеми. Твой взгляд то и дело возвращается к устройству, и ты не можешь не представлять, как будет выглядеть твоя душа со всеми подробностями. Папирус деликатно кашляет в перчатку, то есть подносит руку в перчатке к своей скелетообразной ухмылке и издаёт несколько звуков, которые кажутся слишком высокими и похожими на рёв, чтобы быть настоящим кашлем. — ОЧЕНЬ ВАЖНО, ЧТОБЫ ТЫ СОСРЕДОТОЧИЛАСЬ НА НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ! ДЛЯ ТВОЕЙ ЖЕ БЕЗОПАСНОСТИ! Я БЫ НЕ ХОТЕЛ ПРИЧИНИТЬ ВРЕД СВОЕМУ КРУТОМУ ДРУГУ-ЧЕЛОВЕКУ! — Да, прости, — говоришь ты, отрывая взгляд от экрана и сосредотачиваясь на Папирусе. — Я готова. — ОЧЕНЬ ХОРОШО! Папирус протягивает руку вперёд. Ты собираешься с духом — и вот оно, снова: трепет в груди, за которым следует интенсивная вспышка цвета души, словно поглощающая всё вокруг во тьме. Папирус перед тобой становится совершенно белым; ни единого цветного пятнышка не остаётся на его шарфе, ботинках и шортах. На этот раз тебе удаётся сдержать панику. Ты просто стоишь, пытаясь привыкнуть к тому, что кульминация всего твоего существа так открыто и явно парит перед тобой. — Ладно, — наконец говоришь ты, — значит, мы с тобой… встретились, моя душа нараспашку… и что теперь? — ВО ВРЕМЯ ЭНКАУНТЕРА ТЫ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ МНОГО РАЗЛИЧНЫХ ВЕЩЕЙ. ТЫ МОЖЕШЬ НАПАСТЬ НА МЕНЯ, ДЕЙСТВОВАТЬ ИЛИ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРЕДМЕТ. ТЫ ТАКЖЕ МОЖЕШЬ БЕЖАТЬ ИЛИ ПОЩАДИТЬ МЕНЯ. — Звучит как видеоигра, — хихикаешь ты. — ДА. МЫ НАЧАЛИ ОПИСЫВАТЬ ЭТО В ТАКИХ ТЕРМИНАХ, ПОТОМУ ЧТО ТАК ГОВОРИТЬ БЫСТРЕЕ И ЛЕГЧЕ. А ТАКЖЕ ПОТОМУ ЧТО АНДАЙН И АЛЬФИС БОЛЬШИЕ ФАНАТЫ ЭТИХ БОТАНСКИХ ШТУК. Ты стараешься не слишком сильно смеяться над этим описанием. — Ладно, я понимаю, что такое атака, использование предмета, бегство и спасение, но что такое «действие»? Это когда я делаю что-то ещё, кроме всего остального? — ДА. САМЫЕ РАСПРОСТРАНЁННЫЕ ДЕЙСТВИЯ — ПРОВЕРКА И РАЗГОВОР. ТЫ МОЖЕШЬ УВИДЕТЬ, НАСКОЛЬКО Я СИЛЬНЫЙ, ИЛИ МЫ МОЖЕМ ПОВЕСТИ МИЛЫЙ РАЗГОВОР! КАК СЕЙЧАС! — Верно. Говорить легко, но как насчёт проверки? Как мне это сделать? — СОСРЕДОТОЧЬ ЭНЕРГИЮ СВОЕЙ ДУШИ В СВОИХ ГЛАЗАХ И ИСПОЛЬЗУЙ ЭТО УЛУЧШЕННОЕ ЗРЕНИЕ, ЧТОБЫ СТАТИСТИКА СТАЛА ЯСНА, КАК ДЕНЬ! ЕСЛИ ТОЛЬКО ДЕНЬ НЕ БЕЛЫЙ, А ЯСНЫЙ. ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ХОЧУ СКАЗАТЬ. Ты хмуришься. Глядя на Папируса, ты пытаешься представить, как энергия твоей души течёт в твои глаза, но, насколько ты можешь судить, ничего не происходит. — Не думаю, что мне это поможет. — УВЫ. МОИ СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ОЧЕНЬ ВПЕЧАТЛЯЮЩИЕ! В ТАКОМ СЛУЧАЕ, НЕ ХОТЕЛА БЫ ТЫ ПОПЫТАТЬСЯ УВЕРНУТЬСЯ ОТ ОДНОЙ ИЗ МОИХ ВПЕЧАТЛЯЮЩИХ СПЕЦИАЛЬНЫХ АТАК? — Может быть, мы начнём с чего-то попроще, чем очень впечатляющая специальная атака… — КОНЕЧНО! Я ВСЁ РАВНО ДОЛЖЕН ИСПОЛЬЗОВАТЬ НА ТЕБЕ СВОЮ МАГИЮ. ИЗВИНИ, Я МОГУ ТАК УВЛЕЧЬСЯ В РАЗГАР БОЯ! — Всё в порядке, — говоришь ты, слегка хихикая. Он не выглядит особо взволнованным… просто потому, что он всегда такой. — Мне нужно что-то сделать? — НЕТ. НА САМОМ ДЕЛЕ, ТЕБЕ НЕ СТОИТ НИЧЕГО ДЕЛАТЬ! ИНАЧЕ ТЕБЕ МОЖЕТ БЫТЬ БОЛЬНО. ГОТОВА? Ты киваешь и послушно замираешь, стараясь не пошевелить ни единым мускулом. С кем-то другим ты, возможно, не стала бы так быстро поддаваться на уговоры, но ты должна признать, что уверенность Санса и искренний задор Папируса во многом помогают тебе сохранять спокойствие в этой ситуации. Ты задаёшься вопросом, что бы сказал твой психотерапевт, увидев, как ты сражаешься сразу после инцидента. Наверное, ничего хорошего. Папирус делает полукруг рукой, и из земли вырывается несколько бледно-голубых, полупрозрачных костей, которые устремляются к тебе со всех сторон одновременно. Очень трудно не вздрогнуть, когда они приближаются, но тебе это удаётся. В итоге они проходят сквозь тебя, вызывая безобидное магнитное покалывание. А потом ты чувствуешь себя очень, очень тяжёлой. Ты не становишься физически тяжелее, а скорее чувствуешь, будто что-то тянет тебя вниз. И понимаешь: это не тело, это душа. Она сменила цвет на тот самый синий, что у Долорес. — ТЫ ТЕПЕРЬ СИНЯЯ! — Ух, — выдавливаешь ты. — Это странно. Почему моя душа синяя? Ты что-то изменил в моих характеристиках? — НЕТ, ЭТО ПРОСТО ВРЕМЕННЫЙ ЭФФЕКТ, ПОКА НА ТЕБЯ ДЕЙСТВУЕТ МОЯ СИНЯЯ АТАКА! КОТОРАЯ, ПО-ВИДИМОМУ, СВЯЗАНА С СИНИМИ ДУШАМИ! ТЕБЕ ЭТО НРАВИТСЯ? — Это странно. Как будто ты играешь с гравитацией. — ДА! ЕСЛИ Я НАПАДУ НА ТЕБЯ С ОЧЕНЬ СЛАБОЙ НЕ-СПЕЦИАЛЬНОЙ АТАКОЙ, КАК ТЫ СЧИТАЕШЬ, СМОЖЕШЬ ЛИ ТЫ ЕЁ ПЕРЕПРЫГНУТЬ? ПОДОЖДИ, БРАТ ХОЧЕТ ЧТО-ТО МНЕ СКАЗАТЬ. ОН ТО ЛИ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ПЕРЕПРЫГНУЛА, ТО ЛИ ПЫТАЕТСЯ ПРИХЛОПНУТЬ КОМАРА. НЕТ, ОН КАЧАЕТ ГОЛОВОЙ… ДУМАЮ, ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ТЫ ПЕРЕПРЫГНУЛА. — Если маленькую, думаю, я справлюсь, — говоришь ты ему, пытаясь почувствовать, как твоё тело двигается под увеличившейся тяжестью твоей души, несколько раз подпрыгивая на месте. — А ВОТ И КОСТЯНАЯ АТАКА! К тебе по полу ползёт очень-очень маленькая косточка. Она едва ли длиннее твоего пальца, выглядит довольно хрупкой и движется со скоростью, которую сочла бы быстрой только черепаха. При любых других обстоятельствах ты бы почувствовала себя немного оскорблённой. Ты не настолько не в форме. Но после недавнего нападения в торговом центре ты даже испытываешь облегчение от того, что не приходится иметь дело с чем-то быстрым или напряжённым. Ты ждёшь, пока кость окажется прямо перед тобой, а затем без труда перепрыгиваешь через неё. — Это было легко, — говоришь ты. — МОЙ БРАТ СНОВА МАШЕТ. И ПОДНИМАЕТ ПАЛЕЦ ВВЕРХ. ЕЩЁ ОДНА АТАКА! ПОДОЖДИ, ОН СНОВА КАЧАЕТ ГОЛОВОЙ. САНС, ХВАТИТ ЛЕНИТЬСЯ, ПРОСТО ПОДОЙДИ СЮДА И СКАЖИ МНЕ! Ты уже собираешься спросить, что значит «сюда», но вдруг видишь, как к тебе шаркающей походкой приближается Санс, оказываясь сбоку от Папируса, такой же белый и обесцвеченный, как и его брат. *я пытался сказать тебе, что мы собрали всё, что можно. можешь закончить прямо сейчас, если хочешь. — ТВОИ НАМЁКИ БЫЛИ НЕ ОЧЕНЬ ЯСНЫМИ! *сорян, бро. — ЧЕЛОВЕК! ЧТОБЫ ЗАВЕРШИТЬ ЭНКАУНТЕР, МЫ ДОЛЖНЫ ПОБЕДИТЬ ДРУГ ДРУГА ИЛИ ПРОЯВИТЬ ДРУГ К ДРУГУ МИЛОСЕРДИЕ! И Я СОБИРАЮСЬ СДЕЛАТЬ ЭТО СЕЙЧАС! Я ЩАЖУ ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕК! Ничего не происходит. — Хм… хорошо? А теперь? — ТЕПЕРЬ, КОГДА МОЁ ИМЯ — ЖЁЛТОЕ, ТЫ МОЖЕШЬ ПОЩАДИТЬ И МЕНЯ! ПРОСТО СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ МЕНЯ ЩАДИШЬ! — Я дарую тебе милосердие? Подожди, что ты имеешь в виду, говоря, что твоё имя — жёлтое?! Но Папирус уже посерел и исчез из поля твоего зрения. Теперь ты видишь только свою синюю душу и Санса. *папс рассказывал тебе о проверке, верно? это что-то вроде того, только немного другое. монстры могут видеть имена друг друга и многое другое во время боя. когда мы хотим прекратить бой, наши имена становятся жёлтыми. ты этого не видишь, потому что не можешь использовать магию, так что не волнуйся. — О. Но тогда как мне узнать, могу ли я кого-то помиловать? *наверное, придётся догадываться. иногда нам тоже приходится это делать, если кто-то скрывает свои намерения. — Это отстой. *ага. — Так я могу тебя помиловать? *конечно. — Я дарую тебе пощаду? Вот так просто твоя душа возвращается в грудь, и мир снова обретает привычные цвета. Санс стоит перед тобой, засунув руки в карманы. *итак, мы нашли кое-что интересное, — говорит он, подходя к машине. Остальные уже стоят рядом с ней, глядя не на экран, а на Альфис, которая снова что-то записывает в свой планшет. Ты следуешь за ним и сразу же смотришь на экран. Твоя душа выглядит интересной. На экране ты видишь изображение своей души с тем же кругом вокруг маленького сердечка, который ты видела на скане Долорес. Только цвета радикально отличаются: есть большое зелёное пятно, больше всех остальных, и ещё одно большое красное пятно. На их фоне остальные цвета цветового круга кажутся почти незначительными. Интересно, что это значит? Наклонившись ближе к экрану, ты просматриваешь некоторые обозначения цветов — судя по всему, твоя второстепенная черта — решительность, твоя гармония — дополняющая, что бы это ни значило, а твоя сущность цела. Да, ты на самом деле не понимаешь, что читаешь. Насколько хорошо нужно разбираться в душах, чтобы это понять? Или разбираться в науке в целом? *эй, подруга, мы задали тебе вопрос. Ты отвлекаешься от экрана и поворачиваешься лицом ко всем. — Извините! Я отвлеклась, то есть это моя душа и всё такое… *всё в порядке. но ты почувствовала что-нибудь необычное, когда мой брат применил к тебе свою магию? может быть, ты почувствовала себя сильнее? смогла увидеть то, чего не видела раньше? — Не могу сказать, что это так. Должно было так случиться? Я просто почувствовала себя тяжелее. Кроме того, ты сказал, что без магии я не могу видеть то, что видите вы, верно? *ну, э-э… да, — Санс чешет затылок. — это определённо не магия. но у тебя тоже был этот всплеск, и альфис права, это похоже на магию. не совсем на магию, но как будто это может быть магией. мы сравнили это с данными о других душах, и там этого не было. — Какими другими душами? — внезапно спрашивает Долорес. Тишина. Можно было бы услышать, как падает булавка, настолько внезапно все замолчали. *слушай, судя по тому, что пишут в интернете, ты же знаешь, что эботт считается опасным местом, где полно всяких провалов, да? и что там люди пропадают и всё такое. угадай, где они оказались после того, как пропали, — Санс смотрит то на тебя, то на Долорес. — барьер пропускал людей внутрь, но не выпускал наружу. — О, — говоришь ты. — Значит, им пришлось просто... остаться там? *они пытались выбраться, но у них ничего не вышло. так что да, им пришлось. человеческие души остаются в мире ещё долгое время после смерти, поэтому мы использовали их в наших исследованиях. — Это кажется очень неуважительным, — критически замечает Долорес. Санс пожимает плечами. *нельзя упускать возможности, когда живёшь под землёй. мы многому научились, изучая эти души. и теперь мы можем сравнить эти души с твоей, и в твоей есть искра, а в других её нет. — Санс, Альфис, — внезапно говорит Азгор. — Пожалуйста, даже если это всего лишь теория, скажите нам, что вы думаете по этому поводу. — Э-это действительно… мы пока не можем быть уверены, нам нужно просканировать больше душ, но, эм-м-м. Мы думаем, что, возможно, из-за того, что барьер разрушен и монстры возвращаются. Возможно, люди вновь обрели… способность становиться магами. Ты чувствуешь, как расширяются твои глаза. — Значит, мы можем стать магами? *все люди могут стать магами. потенциально. теоретически. если это так, как она сказала, нам нужно больше сканирований. вы не маги, но люди в целом могут снова начать их производить. может быть, ваши дети могут быть магами. Долорес внезапно стонет и начинает массировать виски. — Что ж, по крайней мере, это отвечает на один вопрос. — Какой же? — хочешь знать ты. — Нам придётся рассказать всем о душах.