Глава 25: День плетения кос

— …и поэтому мы считаем, что эти всплески, которые мы засекли, — это и есть магический потенциал, и, эм, и… да, — повторяет Альфис для всех то, что ты уже слышала вчера от Санса. — Это потрясающе! — восклицает Андайн, ёрзая на кровати. — Я всё ещё не понимаю, как мы будем объяснять это человечеству, — говорит Долорес оттуда же. Сегодня она выглядит немного скованно — может быть, это из-за того, что её позвали в комнату Андайн и Альфис. А может, ей так некомфортно от того, что она впервые за долгое время без костюма. Вместо него она надела мягкие чёрные хлопковые брюки и серую рубашку. А вот Андайн с Альфис, как хозяйки комнаты, где вы все собрались, оделись по-простому. Так, Андайн нарядилась в чёрную майку и тёмно-серые спортивные штаны, что резко контрастирует с одеждой Альфис. На ней — бледно-розовые штаны с узором в виде маленьких белых кошачьих лапок и мятно-зелёная рубашка с большим принтом анимешной розовой кошки. На Фриск тоже розовые штаны, но без узора, а в качестве верхней одежды оказалась рубашка, где напечатан смокинг. А вот Меттатон, снова принявший человеческий облик, одет в самую кружевную ночную рубашку насыщенного фиолетового цвета, которую ты когда-либо видела. Ткань блестит при каждом его движении. — Мы просто скажем, что души существуют и что после возвращения монстров люди снова могут стать магами, — говорит Фриск. — Разве это не должно быть так просто? — Нет, не должно, — говорит Долорес. — Это может вызвать как недовольство у религиозных организаций, так и опасения у простых людей. — Но нам не обязательно рассказывать об энкаунтерах, — настаиваешь ты. — Я вот, если честно, считаю, что будет лучше, если мы с этим повременим. Судя по тому, что рассказывают Альфис и Санс, маги среди людей не появятся просто так за ночь. Если я правильно понимаю, это скорее процесс. — И-именно! — соглашается Альфис. — То, что мы до сих пор наблюдаем, — это… м-м-м… как бы сказать?.. Похоже на… Стакан? Да, стакан. В котором есть немного воды. И для того, чтобы его переполнить, потребовалось бы гораздо, гораздо больше… жидкости. И-или что-то вроде субстанции. Или ч-что-то в этом роде. То, что мы у вас зафиксировали, н-нельзя назвать настоящей магией. Это просто энергия, похожая на магию. Близко к ней… но не она сама?.. Я… Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы это стало настоящей магией. Может быть, год, а может быть, и несколько поколений. Мы… пока не знаем. — Видите? Значит, сейчас нам достаточно обнародовать существование душ и этой… — ты неопределённо машешь рукой, подбирая слово, — этой почти магии. А об остальном мы можем сообщить позже, когда народ свыкнется с этим. Фриск кивает. — Не люблю хранить секреты, но даже мне кажется, что в этом есть смысл. — Ну, то есть да, многие религиозные люди всё равно могут быть шокированы или даже разгневаны всем этим… Но совсем ничего не говорить — не лучшая идея. В этом плане я соглашусь с Фриск, — говоришь ты. — Я тоже, — Долорес на мгновение задумывается, прежде чем продолжить. — У тебя есть на примете дата? — Я поговорила с Азгором, и, судя по словам Альфис и Санса, мы ориентировочно рассчитываем на конец следующей недели, — отвечаешь ты. — Он ещё не говорил с тобой по этому поводу? — Нет, вчера его не было, а я в тот день была с Ториэль на совещаниях по поводу новых школ для монстров. Теперь, когда у нас есть все разрешения на строительство, а проблемы с жильём постепенно решаются, пора бы открыть в Эботте нормальные школы. В конце концов, уже месяц прошёл. — Тогда я уверена, что он скажет тебе об этом завтра. У Ториэль есть на примете дата открытия школ? — Как можно скорее. Скорее всего, это будет уже не в апреле, месяц уже на исходе, но она надеется на их открытие в начале мая. — А можно не говорить о школе на пижамной вечеринке? — стонет Фриск. — Мы должны веселиться! Почему вы говорите о работе? — Я понимаю, что ты можешь немного скучать, но у нас не было времени пообщаться друг с другом последние пару дней, — терпеливо объясняешь ты. — Половина из нас постоянно была в разъездах… — Фриск, дорогуша, как насчёт того, чтобы я занялся твоими прекрасными волосами? — спрашивает Меттатон. — У меня прямо руки чешутся! И я полностью с тобой согласен! Я сюда не ради работы пришёл! Такие беседы вредят коже моего лица!.. — У тебя нет кожи лица, — тут же замечает Андайн. В ответ Меттатон громко ахает и прижимает руку к груди в знак крайнего возмущения. — Да, сделай мне причёску! — быстро говорит Фриск. — Она у тебя красивая! — Спасибо! Хоть кто-то ценит мою неземную красоту! — смягчается Меттатон. Фриск подползает к нему ближе на кровать и плюхается на спину. — Думаю, что хочу… элегантную причёску! — Ни слова больше, красотуля! Как закончу, ты будешь выглядеть великолепно! — У меня тоже есть новости, — говорит Андайн, пока Фриск и Меттатон заняты. — О тех террористах! Ты резко поднимаешь взгляд. — Те самые, которые напали на меня? — Да! — Андайн смотрит на тебя единственным жёлтым глазом так пристально, что тебе хочется отпрянуть, даже при том, что ты знаешь, что она никогда не сделает тебе ничего плохого. — Они наконец-то раскололись после наших допросов, фу-фу-фу. — И что они сказали? — хочет знать Долорес. — Кто-то из их группы был связан с продавцом, который работал в том торговом центре… оттуда они и получили информацию. Они действовали быстро! Собрали необходимые материалы меньше чем за день, а затем спрятались в одном из складских помещений под магазином. Они пробыли там почти неделю, пока владелец прикрывал их! Неделю! Они просто ждали удобного случая, — Андайн выглядит непривычно серьёзной. — Нам очень повезло, что они не знали, на что мы способны… и что там был Меттатон, — добавляет она. Ко всеобщему удивлению, тот, занятый причёской Фриск, ничего не сказал, но в тот момент его лицо стало чрезвычайно самодовольным. — Что ж, к несчастью для них, это подорвало их позиции, — говоришь ты. — Это был каламбур? — прищуривается Долорес. — …может быть, — признаёшь ты с полуулыбкой. Ты… ты действительно об этом шутишь? Должно быть, Санс со своими шуточками, когда тебе грустно, действительно на тебя повлиял. Но прежде чем Долорес успевает тебя перебить, ты продолжаешь: — В любом случае, им было больнее, чем нам. Помимо того, что ты рассказала мне о влиянии, которое это оказало на права монстров, — что само по себе уже здорово, — мне наконец-то удалось зайти в свои соцсети. И мы получаем невероятную поддержку. Да, пара-тройка хейтеров тоже есть, но в основном нам пишут что-то вроде: «Вы этого не заслуживаете», «Хорошо, что никто не пострадал», «Мы болеем за вас». …а ещё там было одно сообщение от Сары, гласящее лишь «первый страйк», но ты решаешь об этом не говорить. Мало того, что Фриск будет волноваться из-за матери, так ещё и Андайн вряд ли сможет держать себя в руках от этих слов. — Кроме того, мы снова получили огромный приток пожертвований, — продолжаешь ты. — Я спросила Азгора, что мы будем с ними делать, и он сразу же настоял на том, чтобы часть средств пошла на восстановление торгового центра. Это оказался хороший ход — он повысил нашу популярность. Сейчас многие люди отмечают, что монстры даже после нападения в первую очередь помогают людям. Они говорят, что монстры добрее людей… Это оказалась очень хорошая реклама. Даже если это оказался лишь побочный эффект от этого шага. — Кстати о деньгах, — внезапно говорит Долорес, — нам наконец-то удалось согласовать курс обмена. Тот, который мы использовали во время путешествия, всё равно был слишком невыгодным, но Азгор согласился постепенно переводить монстров на человеческую валюту. А их золото будет вложено в облигации, фонды и другие инвестиции. — И что это означает? — спрашиваешь ты. — Это значит, что монстры реально разбогатели, — отвечает она с ухмылкой, прежде чем снова стать серьёзной. — А ещё это значит, что будет создан общий банк людей и монстров. Все, ну, кроме министра финансов, пришли к выводу, что не стоит просто отдавать золото монстров людям в руки. — Подожди, — вмешивается Андайн, — то есть мы богаты? Все мы? — Все, но не одномоментно. Я хочу сказать, что у каждого из вас будет ежемесячная выплата, которая будет поступать исключительно из ваших золотых фондов. Это как базовый доход, который вам не нужно зарабатывать. Если бы вы захотели, то могли бы вообще не работать и при этом иметь достаточно денег, чтобы жить безбедно. Просто из-за того, что золото находится в банке, вы не сможете использовать свои средства, скажем, чтобы сразу купить виллу с туалетами, инкрустированными драгоценными камнями. — Какой позор! — кричит Меттатон сзади, отчего Фриск хихикает. — И всё же это хорошая новость, — говоришь ты. — Наверное, это круто, — соглашается Андайн. — Но мне нравится моя работа! И я не собираюсь увольняться! — Да-а-а… я тоже, — говорит Альфис. — Я думаю, что многие монстры будут чувствовать то же самое, — говорит Долорес. — Но для тех, кто оказался в трудной ситуации, это может стать облегчением. Но что ещё более важно, как только мы начнём этот переход, монстры наконец-то смогут торговать с людьми. Это тоже окажет большое влияние, учитывая всю эту невероятную магию, которую вы можете предложить. Взять хотя бы еду и лекарства. — Я думала, лекарства можно продавать только после полной интеграции? — Да, и мы не собираемся отступать от этого. Но это тоже шаг вперёд. Удивительно, как переписывание законов о личности внезапно перестаёт быть такой уж большой проблемой, когда людям что-то надо от монстров настолько сильно, что они готовы оказать достаточное давление… — Долорес закатывает глаза, как будто сарказм в её голосе и так не был достаточно очевиден. — Тем не менее мы движемся вперёд, так что я не жалуюсь. — Вот так, — говорит Меттатон. — Фриск, дорогуша, ты выглядишь просто прекрасно! Обернувшись, ты не можешь не согласиться с Меттатоном: он накрутил гладкие волосы Фриск в свободные локоны и элегантно уложил их на макушке, оставив несколько прядей свободно ниспадать на лицо. — У тебя очень красивый вид, — хвалит Альфис. — Иногда… мне хочется иметь волосы. — Зато у тебя милые коготки! — обнимает Андайн Альфис так, что та краснеет. — Поцелуйтесь! — радуется Фриск. — Н-не при тебе! — Альфис прячет лицо в маленьких пухлых ладошках. Она очень милая, когда смущается. — О-о-о. Но в любом случае, чтобы выглядеть отлично, тебе не нужны волосы! — говорит Фриск. — И даже так ты можешь повеселиться на пижамной вечеринке! Ты можешь почистить чешую! Или покрасить когти, или… э-э… — Почему тебя вообще так заинтересовало, что мы все сидим на кровати, пользуемся косметикой и тому подобное? — спрашивает Долорес. — Потому что в фильмах это постоянно делают девушки на девичнике, и это выглядит весело, — признаётся Фриск. — Я тоже хочу попробовать! Но это не девичник. Я же здесь! И Меттатон здесь. И мы не девушки. Но это всё равно выглядит весёлым. — …теперь мне неловко, что я так много говорю о работе, — вздыхаешь ты. — Значит, ты закончила? От такой наглости ты хочешь рассмеяться. — Будешь ныть, и я весь вечер буду говорить о школе, — угрожаешь ты, несильно толкая Фриск в живот. — Нет-нет! — раздаётся в ответ весёлый смех, пока от тебя пытаются отмахнуться. — Ничего больше не скажу! — Но тогда как ты собираешься участвовать в наших важных дискуссиях о… э-э… лаке для ногтей и мальчиках? — предполагаешь ты, не зная точно, было ли такое в тех фильмах. — Хватит дразниться, — жалуется Фриск, забираясь к тебе на колени и оставляя Меттатона, который принимает драматическую позу. — В наказание ты должна покрасить мне ногти. — Горе мне. Это не для скрабонервных. — О господи, — стонет Долорес, а Фриск начинает хихикать. — Чем хочешь скрабзить нас сегодня? — Ты переигрываешь! — Главное, что ты смеёшься! — Ты слишком много времени проводишь с Сансом, это плохо на тебя влияет, — стонет Андайн, пока Фриск ищет тот лак, который больше всего понравится. Ты пожимаешь плечами. — Я думаю, он забавный. Приятно вот так шутить с ним, Ториэль и Фриск. — Твои каламбуры стали гораздо лучше! — хвалит Фриск. — Санс молодец, что подтянул тебя. Даже при том, что со свиданиями у него до сих пор не очень. — Откуда, блин, ты это знаешь? — посмеиваешься ты. — Вообще у меня в Подземелье был большой опыт! — отвечают тебе с гордостью. — Но Санс оказался худшим. От таких заявлений твои брови слегка приподнимаются. — Я помню твою историю, что он пригласил тебя в ресторан и, по-видимому, бросил там — что действительно неправильно с его стороны, — но с кем был остальной… опыт? — Сначала у нас было свидание с Папсом у него в комнате, потом с Андайн дома, потом с Альфис на мусорной свалке… Меттатон, та романтическая пьеса с моим участием в твоём шоу считается свиданием? — Если хочешь, то конечно, дорогуша, — мурлычет тот, переворачиваясь на живот и подперев голову руками. — Или же я могу пригласить тебя на свидание в свой новый курортный отель, если будет желание! — Да! Классно! С Азгором тоже было бы здорово сходить на свидание, но ничего не вышло, — и Фриск, изначально радуясь, тут же сдувается, надув губы. — Тебе не кажется, что тебе рановато ходить на свидания? — спрашивает Долорес. — Нет! Это весело! На свидания можно сходить и с друзьями. Это нормально, даже если тебе десять. Несмотря на то что Папирус разбил мне сердце, сказав, что не отвечает на мои пылкие чувства, которые, по его словам, у меня к нему были… и мы с Андайн сожгли дом дотла… и Альфис сорвала наше свидание, когда вмешалась в разговор Андайн и Папируса, а потом сбежала с ним после того, как они с Андайн признались друг другу в своих чувствах, и мне пришлось сказать той, что аниме — это неправда… — Мы же договорились не говорить об этом! — шипит Андайн. — А Санс стал каким-то странным и серьёзным. Он всё время говорил о цветах и Ториэль. Думаю, он тоже меня отверг. — …какие у тебя необычные свидания, — говоришь ты. — Ты сожгла дом?! — смотрит Долорес на Андайн охреневшими глазами. — Это был несчастный случай! Всё в порядке, такое постоянно случается! — Господи, это ещё хуже! — Но Андайн спасла меня от пожара! — настаивает Фриск. — Пожара в принципе быть не должно! — Когда в тебе столько же страсти, как у меня, пожары порой неизбежны! — Я больше не удивляюсь, что вы с Папирусом умудрились сжечь дом, пока готовили спагетти, — говоришь ты. — Вообще-то мы тоже его готовили, — добавляет Фриск. — Всё, больше никаких спагетти на этой кухне, — решает Долорес. — Это моя духовка! — возмущается Андайн. — Которая стоит в общем доме! Вы хотите, чтобы я провела голосование по этому вопросу? — НГА-А-А-А-А!!! Нет!.. — Андайн прекрасно знает, что голоса будут не в её пользу, особенно если там будет и Ториэль, так что начинает расчёсываться яростными быстрыми движениями. — П-позволишь мне?.. — предлагает Альфис. Тогда Андайн отдаёт ей расчёску и поворачивается к ней спиной. Кажется, движения Альфис действительно помогают Андайн довольно быстро успокоиться. Ты даже можешь увидеть, как по чешуе Андайн разливается румянец. Как мило. — Давай этот лак, — внезапно говорит Фриск, протягивая тебе флакон тёмно-красного цвета. — Заставишь город краснеть? — Только не говори, что будешь каламбурить всю ночь, — тихо стонет Долорес. — Вообще-то это название лака! — жалуешься ты. — Кто их вообще принес? — хочет знать Долорес. — Я, — заявляет Меттатон, протягивая руку вперёд. — Но когда я их заказал, то заметил, что у меня нет ногтей… — он отводит руку назад и касается лба тыльной стороной ладони, пока его голос переходит в сдавленный шёпот. — Я бескорыстно решил поделиться! — Это так мило с твоей стороны, Меттатон! — говоришь ты на удивление дипломатично (кажется, его выходки не смогли тебя поколебать) и вскрываешь пузырёк с лаком. Фриск тут же доверчиво кладёт тебе на колени руки, подставляя ногти. — Я знаю, — мурлычет он, на что Долорес закатывает глаза. Ты не уверена, что Меттатон это заметит, но внезапно он выпрямляется и переводит на неё взгляд. Судя по лицу, Долорес начинает заметно нервничать. — Я… — дальше она не продолжает. — Послушай, красотуля… мне кажется, мы с тобой так толком и не познакомились… — Э-э-э… — И у тебя такие милые черты лица! — Я… — Позволишь мне сделать тебе макияж? — Перед сном? — Не будь такой прагматичной! Речь идёт о красоте! — Мне бы предыдущий смыть… — бурчит Долорес. — Ладно, — фыркает Меттатон. — Тогда в другой раз. Может, я тогда сделаю тебе причёску? Долорес кажется уже по-настоящему встревоженной его странным настойчивым поведением. — Зачем? — Все остальные заняты, — замечает он, указывая в вашу с Альфис сторону. Ты красишь Фриск ногти, а Альфис, расчесав Андайн волосы, теперь заплетает их в аккуратные косы. Они обе, кажется, мысленно далеко не здесь. — …ты ещё ничего не сделала. А Фриск хочет, чтобы ты тоже поучаствовала в этом важном аспекте человеческой культуры! — Да! — тут же подхватывает Фриск. — Поучаствуй, поучаствуй! — Только давай без вычурности, — соглашается Долорес спустя мгновение. И Меттатон сразу же приступает к работе. Следуя её просьбе, он не завивает ей волосы. — Ну что, как тебе наша туса в киношном стиле? — спрашиваешь ты, аккуратно нанося лак на маленькие ноготки. — Да. Это весело, — сияет Фриск от радости. В этот миг ты испытываешь безумный прилив нежности — очередной после того случая в торговом центре. С той поры ты старалась быть к Фриск особенно внимательной, и Фриск отвечает тебе тем же. Порой это могло даже доходить до навязчивости, лишь бы быть рядом и играть с тобой как можно больше. Но, наверное, в этом нет ничего удивительного. Не только ты получила травму в тот день. Ты ещё не спрашивала Фриск по поводу детского психолога, но… может, уже пора? С другой стороны, ты тоже не хочешь никому рассказывать о том, что у тебя происходит на терапии. Возможно, тебе стоит уважить чужое личное пространство. Тем более личное пространство ребёнка. Господи. Это тяжело. Как хорошо, что за Фриск присматривает вся семья, а не только ты одна. Иначе ты бы порой не знала, что делать… — Хорошо, — наконец говоришь ты. — Не хотелось бы, чтобы этот вечер прошёл так же плохо, как твои свидания с монстрами. — Эй! — говорит Андайн слегка обиженным тоном. — Вообще-то наше свидание было потрясающим! Фриск хихикает. — Да! Мы стали лучшими друзьями! — И сожгли дотла дом, — кажется, Долорес до сих пор находится под впечатлением. Ну, ей, в отличие от тебя, не доводилось готовить с Андайн и Папсом. — Их дружба прошла настоящий огонь, — говоришь ты, не глядя на неё. Три, два, один… — Фу! Ты тихо хихикаешь в ответ, пока красишь последний ноготь Фриск. Теперь понятно, почему Санс так ведёт себя с братом. Это реально забавно. — Вообще мне понравились все свидания с монстрами! — говорит Фриск, пытаясь сменить тему. — Они были очень весёлыми! — Для меня тоже, — говорит Альфис с застенчивой улыбкой. — Даже если это всё было так, э-э-э… необычно… — Хорошее начало для отношений между монстрами и людьми! — говорит Фриск гордо. — Одно из, — хихикаешь ты. — А вы бы пошли когда-нибудь на свидание с монстром? И-и стали бы встречаться с ним?.. — спрашивает Альфис. — Я? — Д-да. Ты и Долорес. — Я бы согласилась, — тут же отвечает она. — Ха! Так быстро, — Андайн оборачивается и ухмыляется. — Положила глаз на кого-то? — Не совсем, — отвечает Долорес с лёгкой улыбкой. — Ну уж нет, колись давай! — Андайн хлопает Долорес по руке с громким смехом. В отличие от тебя, та даже не вздрагивает, а смеётся вместе с Андайн. — Ладно. Дело не в том, хочу я на свидание или нет, но, э-э… — Шалунья! — Меттатон изображает шок, но этот эффект немного смазывается. Его руки заняты волосами Долорес и, следовательно, не могут совершать драматические жесты. — Кто?! — выпаливает Альфис. — Маффет, — говорит Долорес с широкой улыбкой. — Я имею в виду… у неё же шесть рук. — Й-й-и-ип! — Альфис закрывает рот руками и яростно краснеет. Рядом с ней Андайн сгибается пополам от смеха. Ты не можешь удержаться и присоединяешься к ней, потому что, чёрт возьми, Долорес! — Так вперёд! — хихикает Андайн. — А что с её руками? — спрашивает Фриск. Долорес прикусывает губу и смотрит на тебя в ожидании подсказки. — Она просто считает, что они у неё очень красивые, — говоришь ты, изо всех сил стараясь сдержать смех. — Да, именно так, — тут же соглашается Долорес, которая тоже не может сдержать смех. — Может, тогда тебе стоит предложить ей накрасить ногти, — невинно предлагает Фриск. О господи, ты этого не выдержишь. — Да, — хрипит Андайн, едва сдерживаясь, — или залить её всю целиком… — Ребята! — пищишь ты, закрывая уши Фриск, пока девочки заливаются непристойным смехом. — Это даже не хорошая метафора! — возмущённо говорит Меттатон. — Вы имеете в виду… — Нет! — в унисон стонут Андайн и Долорес. — …мет-тафору? В тебя летит подушка Андайн, и тебе приходится отпустить уши несчастного ребёнка, чтобы увернуться. — Я хочу знать, о чём вы говорите! — жалуется Фриск в тот же миг. — Взрослые скучные штучки, — настаивает Долорес, всё ещё ухмыляясь как сумасшедшая. — Не верю, что они скучные! — прищуривается Фриск. — Это юмор, место которому — под плинтусом, — пытаешься ты возразить. — А вот ты для кого оставишь место под собой? — ещё более непристойно ржёт Андайн. — Ну хватит! — в этот раз Фриск удаётся увернуться. — И-и всё же, расскажи! — На самом деле мне никто не интересен, — говоришь ты, — но, конечно, я бы не отказалась сходить с монстром на свидание. Как и встречаться. Особенно с тем, кто мне действительно нравится. — Скучно, — заявляет Андайн. — Ответ Долорес был лучше. — Вот так, дорогуша, на этом всё, — убирает Меттатон руки с головы Долорес. Её причёска, его работа, выглядит безупречно гладкой и изысканной. Пока все наперебой восхищаются его мастерством и, главное, её преображением, ты вдруг уходишь в себя, задумавшись. Ты сказала на автомате, что стала бы встречаться с монстром, но если вспомнить прошлый разговор… каково будет заняться сексом с монстром? Наверное, это будет странно. В тот же миг тебе становится немного стыдно за такие мысли. Они же почти что люди! …если бы у людей были тела животных, скелетов или абстрактных форм, которые совершенно нельзя сравнивать с… привычным строением тела. Назовём это так. Да. Вообще ты не расистка и быть ей ни капельки не хочешь, но что такого в том, чтобы задаться вопросом… как именно может проходить такой процесс? Как оно вообще работает? Ты бы спросила, но если учесть, что тебе уже дважды пришлось прикрывать уши Фриск, лучше не надо. Ториэль бы тебя прибила. …а будет ли она сама преподавать половое воспитание?.. Господи, а ведь если она будет, то её знания могли сто раз устареть… Монстры были изгнаны тысячу лет назад. В те времена у них наверняка были очень странные представления о сексе. …может, это будут преподавать в школах?.. …школах монстров. …видимо, тебе действительно рано или поздно придётся поговорить об этом с Ториэль. Может, ещё рано?.. В любом случае, это будет неловко. А вдруг она даже не знает этих тонкостей и настоит, чтобы секс-просветом занялась ты? Это будет ещё хуже… Может быть, теперь он тебе самой не помешал бы. Теперь, когда люди и монстры могут жить бок о бок, это неизбежно всплывёт, разве нет? Если не уже. Долорес, кажется, всеми руками и ногами за. Кроме того, ты и сама при своей работе в сети не раз и не два сталкивалась с, э-э, интересными сексуальными пристрастиями людей. В вопросах секса человечество действительно может быть изобретательным. Но теперь встаёт вопрос — а нужно ли ребёнку узнавать обо всех этих… тонкостях в вопросах сосуществования людей и монстров, если он растёт среди последних? …а если у монстра будет менее плотное тело? О господи. Тебе на ум приходят трахающиеся скелеты, и вслед за ними — один твой друг, и просто… нет, нет, нет. Ты не думаешь о своих друзьях в таком ключе. Этого не будет. Не-а. Нет. — У тебя странное выражение лица, — говорит Фриск, отвлекая тебя от посторонних мыслей. — Я просто кое о чём подумала, — говоришь ты с напускным спокойствием. Но ты не уверена, что получается убедительно. — Ничего такого. Долорес за спиной Фриск ловит твой взгляд и игриво приподнимает брови. Бля. — …может, сделаешь мне причёску прямо сейчас? — просишь ты Фриск, чтобы отвлечь. И тогда подозрение сменяется восторгом. — Можно? — Конечно, — отвечаешь ты с улыбкой. — Валяй. Мои волосы все твои. Радостное хихиканье компенсирует тот факт, что Долорес даже сейчас многозначительно улыбается. Чему она вообще улыбается?! Неужели это было так очевидно? Ты твёрдо решаешь держать странные мысли о сексе с монстрами при себе.