Глава 26: День невесомости

Тебя окружает абсолютная тьма. Впереди лишь зелёный свет. Яркий, чистый, недосягаемый. Ты панически бросаешься вперёд и сжимаешь в руках источник — собственную душу. Но она оказывается не твоей. И она действует на тебя, словно яд. Тебя захлёстывает поток мыслей, эмоций, ощущений… и ничто из этого не принадлежит тебе. Это НЕ твоя душа. Тебя охватывает страх. Сильный, сильный страх. А ещё — желание защитить. И вместе с ними — сильнейшая ярость. Ты отпускаешь её и отходишь. Это всё не твоё. НЕ ТВОЁ! Тогда… тогда где же? Внутри? Но в груди лишь зияющая бездна. Тебе. Нужна. Твоя. Душа. И в этот миг тебя с ног до головы пронзает обжигающая боль. И ты не можешь с ней справиться. Ни один человек не смог бы. Ты оборачиваешься. Там стоит ОН. Тот, что был в торговом центре, и он… Он завладел твоей душой. Сжал её, стиснул между пальцами… А как взглянул в глаза — надавил лишь сильнее. И ты кричишь. Кульминация твоего существования распадается на кусочки с резким звуком. А потом всё исчезает. Мужчина, его душа, осколки твоей. Остаётся только тьма, которая становится лишь гуще. Ты пытаешься поднять руки, но не видишь их. Тьма такая густая, что режет глаза. Ты ничего не чувствуешь, ничего не слышишь. Кровь несётся под кожей всё быстрее. И в тот миг, когда ты думаешь, что навсегда останешься в этой тьме… …твои глаза широко раскрываются. …нога дёрнулась. Попытка сбежать была задавлена на корню — подсознание оказалось быстрее тела, не дав ей развиться в полноценное движение. Ты чувствуешь, как пальцы судорожно сжали простынь, а тело застыло в адреналиновом спазме. Сердце бешено колотится в груди. Ты скользишь взглядом по потолку, затянутому тьмой, оборачиваешься в сторону и видишь Долорес. Она крепко спит, как и всегда, закутавшись в одеяло с головой, как буррито. Ты осознанно заставляешь себя разжать кулаки. Получается с гораздо большим усилием, чем должно. Дыши. Как учили на терапии. Вдо-о-о-ох и вы-ы-ы-ы-ыдох. Вдо-о-о-ох и вы-ы-ы-ы-ыдох. И дыхание выравнивается. Пусть и очень, очень медленно. Ты поднимаешь руки и держишь их перед лицом, радуясь, что можешь их видеть в полумраке от закрытых штор. Это просто ещё один дурной сон. Ты тихо вздыхаешь. После того, как вы с Сансом побывали в Подземелье, тебе ничего не снилось. И после пижамной вечеринки на следующий день тоже ничего не приснилось. С тех пор прошла неделя, и всё это время ты безустанно работала в соцсетях над позитивным имиджем, прежде чем представить существование душ. И кошмары ни разу не появлялись. Ты вскакивала пару раз посреди ночи, но в памяти ничего не оставалось, так что ты легко засыпала снова. В какой-то момент ты понадеялась, что тебе повезло и ты оказалась из тех, кто быстро смог оправиться. Очевидно, ты ошиблась. Ты с усилием отгоняешь мысли о собственной слабости. Терапевт сказал, что быть в таком состоянии в такой ситуации нормально. Ты не слабачка. Но сколько раз ни повторяй, от этого ощущения не избавиться. Ты проводишь руками по лицу. От темноты перед глазами тебе становится особенно тревожно — отголоски кошмара дают о себе знать. Похоже, тебя ждёт ещё одно бессонное раннее утро. Откинув одеяло, ты встаёшь с кровати и надеваешь носки и тапочки. За последнюю неделю ты, к возмущению Андайн и Азгора, порой забывала об этом и теперь пытаешься исправиться. Тем более… а вдруг Санс тоже проснулся? …не то чтобы тебе хотелось, чтобы он тоже страдал от кошмаров… Но нет смысла врать — когда он был рядом в прошлый раз, тебе было гораздо спокойнее. …но да, после того как тебя посетил вопрос о том, как, чёрт возьми, он может заниматься… ЭТИМ… тебе поначалу было неловко рядом с ним. Впрочем, ты вскоре перестала обращать внимание на этот неловкий вопрос — во многом благодаря его лёгкому нраву. Выходя из комнаты, ты тихо закрываешь за собой дверь. На входе в гостиную ты опускаешь взгляд на диван, но он пуст. За столом и на кухне Санса тоже нет. …а. Ну да. Глупо было предполагать, что он будет подниматься так же рано, как и ты… но ты физически чувствуешь разочарование. И чем ты сейчас займёшься? Наверное, будешь читать… но теперь, когда ты наблюдала за звёздами и исследовала Подземелье, это кажется таким… скучным. Ты плетёшься на кухню и ставишь чайник на огонь, налив воду на несколько чашек. Впереди долгая одинокая ночь. Или раннее утро? Наверное, что-то среднее. Часы полпятого показывают. А пока вода не вскипела, ты шерудишь на полках в поисках пакетика фирменного чая от Азгора — того самого, с золотыми цветами. Ты пробовала его как-то раз, и он оказался реально вкусным: немного сладким, тёплым и успокаивающим. В ожидании ты легонько постукиваешь пальцами по деревянной столешнице и позволяешь себе задуматься о том о сём, пока твои глаза скользят из одного угла в другой. Даже при том, что Ториэль, Азгор и Папирус стремятся поддерживать абсолютную чистоту вокруг себя, в доме понемногу назревает беспорядок. Вот на столешницах стоят неубранные новые специи и разные виды кукурузных хлопьев — таких продуктов в Подземелье никогда не было, так что их пришлось заказывать онлайн либо через тебя, либо через Долорес. Вот на холодильник магнитом прилеплены стикер с подписью «пожалуйста, не трогайте пудинг, спасибо» и пара фото Фриск. Вот в гостиной кто-то забыл куртку на стуле. Вот на боковом столике поверх салфетки в виде вышитой рыбки, которую принесла Андайн, лежит какая-то книга. Вот их с Папирусом ботинки стоят на газетах рядом со стеклянной дверью, как и всегда… Ты удивлённо моргаешь, когда твои глаза привыкают к темноте. Когда ты глядишь на улицу через стеклянную дверь, тебе кажется, что из гаража исходит слабый свет. В такой час? Это… Это может быть только Санс, да? Твоё лицо озаряет надежда — ура, не придётся коротать часы в одиночестве! Так что ты быстренько берёшь ещё одну кружку, кидаешь туда пакетик чая, а как закипает вода, наливаешь её и в одну, и в другую. Оставив чай на кухне, ты возвращаешься к себе, чтобы накинуть пушистый кардиган поверх рубашки, в которой ты спала. Всё-таки в гараже заметно прохладнее, чем в доме, даже при том, что Альфис (по её словам) установила там обогреватель, чтобы не терять ясность ума. К твоему возвращению чай заварился как надо. Ты достаёшь чайные пакетики, кладёшь немного сахара, потом берёшь обе кружки и идёшь к двери, перекладывая их так, чтобы можно было держать одной рукой. На выходе ты осторожно открываешь дверь, выходишь и закрываешь её за собой, стараясь не расплескать горячий чай на пальцы. Ты рада, что надела кардиган. Ночь прохладная, но, по крайней мере, сухая. За последнюю неделю было несколько дождей, один из которых даже грозил перерасти в настоящую грозу, но позавчера всё высохло. Ты подошла к задней двери гаража и уже собиралась её открыть, но вдруг тебя осенило, и ты замерла в нерешительности. Может быть… может быть, тебе не стоит так просто заходить. Ещё неделю назад тебе такое и в голову бы не пришло. Но после той тусовки на пижамной вечеринке ты не можешь не думать о том, что Санс, может, и скелет, но всё равно парень. Парень, который делит комнату со своим братом и живёт в доме с ещё семью постояльцами. Да не просто в доме, а в доме, где имеется всего две ванные комнаты, где постоянно идёт какое-то движение внутрь и наружу, но при этом где никогда не бывает пусто, где живёт ребёнок, который тоже может шуметь. Уединиться сложно, и даже в ванной комнате невозможно надолго задержаться, потому что кому-нибудь срочно надо зайти после тебя. И теперь он один. В лаборатории. Ночью. Да. …а вдруг тебе даже стучать не стоит? А что, если он как раз в этот момент, э-э… занимается своими личными делами? Это тоже было бы неловко. Тебе не очень хочется наклоняться и прислушиваться. Если так и есть, то ты всё услышишь, а тебе это совсем не нужно, и… Перед тобой резко распахивается дверь. Ты вскрикиваешь и отшатываешься, проливая немного чая. К счастью, мимо пальцев, но на тапочки. Ты чувствуешь, как тёплая жидкость впитывается в ткань… Санс стоит в дверном проёме, приподняв брови. На нём лабораторный халат, под которым надеты обычные спортивные штаны и футболка. Толстовки не видно. *зачем ты здесь стоишь? — Э-э-э… Вот чёрт. А ты-то думала, что эта неловкость из-за мыслей о сексе Санса давно прошла. — Я сомневалась, стоит ли стучаться, — смущённо признаёшься ты. *почему? это ж лаборатория, а не отдельная комната, — усмехается он. — Да, но это же не моя лаборатория, и… я просто не была уверена… Чёрт, чёрт, чёрт. Он что, догадался? Но… это же невозможно, верно? С другой стороны, это ж Санс, он мимику на раз-два считывает. Но он устал, так что, может быть… Тьфу, ты с ума сходишь, конечно, он не догадался. Хватит думать, как смущённая школьница! — Можно войти? Я принесла чай, — говоришь ты с наигранной уверенностью, кивая на кружки в руке. *подкармливать меня не надо, но раз уж принесла, почему бы и не попить чай-ку, — забирает Санс с ухмылкой кружку. Ты фыркаешь, следуешь за ним в лабораторию и закрываешь за собой дверь. — Ух ты, — оглядываешься ты по сторонам. — А вы, э-э, интересно обновили интерьер. В последний раз ты была здесь девять дней назад, и тут многое изменилось. Длинный рабочий стол справа от двери оказался погребён под мусором, стопками бумаг, пробирками, шестерёнками, кабелями и другими деталями механизмов, фигурками из аниме и всякими штуковинами, которые, как тебе кажется, могут быть инструментами. В конце стола, прямо перед воротами гаража, стоит пианино, которое полностью их блокирует. Видимо, задумка состояла в том, чтобы ворота не открывались. Рядом с пианино стоит обогреватель, о котором говорила Альфис. В задней части лаборатории, где ты сражалась с Папирусом, находится небольшая стеклянная камера, в которую спокойно могла бы поместиться Андайн, а также ещё один маленький стол, такой же захламлённый, как и большой. Камер, которые были там раньше, там больше нет. Рядом с компьютерным терминалом, на котором отображалась твоя душа, стоит что-то вроде стиральной машины, внутри которой находится какая-то зелёная жижа. Над старым диваном висит волнистый и пожелтевший плакат с изображением Сатурна. В некоторых местах он размыт — должно быть, от влаги, которая оставила свой след. Рядом с диваном стоят стопки старых журналов, которые, судя по названиям, являются научными. На остальной части стены на крючках висят инструменты. Толстовка Санса небрежно брошена на подлокотник дивана. *что могу сказать, мне нужно поддерживать свою репутацию. К тому же половина из этого — работа альфис. — Вообще-то я имела в виду вас обоих, — говоришь ты, разглядывая фигурки из аниме. — Работаете над чем-то интересным? Вообще ты уже в курсе, что они готовят материалы для того, чтобы представить существование душ общественности, но ты не хочешь брать другие темы для разговора. А что тут брать? Что вам обоим снятся кошмары? Что пока ты стояла у дверей, тебе на ум лезли всякие… глупости? Наука — самая безопасная тема. В ответ Санс пожимает плечами. *не совсем. только по душам. мы уже просканировали всех людей у ворот, но мы не можем оставить эботт, так что на этом пока всё. у всех разный уровень магического потенциала, но он есть у всех. сейчас мы выясняем, от чего он зависит: от черт характера, от конкретного человека или просто от рандома. — Неплохо. Есть результаты? *нет. в конце концов, мы пока не можем просканировать черты характера. вы с азгором хотите это сегодня вкинуть? — он ждёт, пока ты кивнёшь, и только потом продолжает. — может быть, после этого у нас будет больше добровольцев. это помогло бы в исследованиях. — Звучит неплохо, надеюсь, их будет достаточно. Ты садишься на диван, осторожно отодвигая толстовку, чтобы освободить место. Диван такой же продавленный, как и тот зелёный в гостиной, но всё равно удобный. Санс подходит к компьютерному терминалу и что-то печатает одной рукой, попивая чай из кружки в другой. С дивана экран не видно, но, судя по мягкому гулу, он, кажется, выключает компьютер. *думаешь, нам позволят использовать на них магию? — продолжает смотреть Санс в монитор с задумчивым видом. — Могут быть и те, кто согласится, — говоришь ты. — Мы с Долорес были не против, но мы наверняка не одни такие. *разве это не странно? — спрашивает он, с любопытством глядя на тебя светящимися точками в глазницах. — у тебя нет магии. одно дело — трогать её, но каково это — ощущать её в своей душе? Ты пытаешься вспомнить, что почувствовала, когда Папирус завладел твоей душой. — Это как… на самом деле не так уж сильно отличалось от прикосновения к ней? Это было похоже на притяжение. Но с ощущением, будто покалывает… *и всё? — кажется, он почти разочарован. — Честно говоря, я больше ничего не помню. *…хм, — он так и не сводит с тебя задумчивого и любопытного взгляда. — Что? *как насчёт того, чтобы провести эксперимент? раз уж мы в лаборатории и у нас полно времени. Стоит согласиться, это очень вежливый способ признать, что вам обоим не спится из-за кошмаров от травм и вам надо чем-то себя занять. — Что за эксперимент? *я использую на тебе свою магию, и мы проверим, как по-разному могут ощущаться разные воздействия. — …ты просто разочарован тем, что я ничего не почувствовала, не так ли? *тебе не кажется, что это необычно? — Когда я использовала лазер, я тоже не почувствовала ничего, кроме лёгкого покалывания, — говоришь ты, пожимая плечами. *значит, тебе не интересно? — в его голосе слышится какой-то странный подтекст, который ты не можешь уловить. Ты смотришь на него, а потом хохочешь. — О господи. Санс, если хочешь повеселиться с магией, просто скажи, задрот! *это не… как ты меня назвала? задрот? ты слишком много общаешься с андайн, она плохо на тебя влияет. — Забавно, она говорит мне то же самое о тебе, — всё ещё смеёшься ты. И вскоре он смеётся вместе с тобой. — Ладно, давай поэкспериментируем. Что будем делать? Телепортируемся? Какая у тебя вообще магия? *нет, не телепортируемся. я не особо хочу с этим возиться. папс так не может, но в остальном у нас схожие способности. — Значит, кости и гравитация? *в принципе да. хотя костяные атаки даются ему лучше. он может создавать сложные узоры и контролировать наносимый урон костей даже после того, как выпустил их и всё такое. это круто. Ты не можешь сдержать улыбку, слушая, как он расхваливает своего брата. Это так мило, как бы часто он это ни делал. Он чертовски сильно любит Папируса. — А как же магия гравитации? — спрашиваешь ты. — Ты ведь собираешься использовать её, да? *да. она мне даётся лучше, — пожимает он плечами. — Хорошо. Мне встать или остаться на диване? Если твоя магия окажется более давящей, чем у Папируса, то, думаю, на диване будет удобнее… *нет. оставайся там. нагружать не буду, — ухмыляется он, поворачиваясь к рабочему столу поменьше. Ты удивлённо хмыкаешь, пока Санс оставляет кружку и начинает рыться в бумагах. Оттуда он достаёт планшет и старую, слегка погрызенную ручку, а затем неторопливо приближается к тебе. *готова? — спрашивает он, останавливаясь. Ты не уверена, что тебе нравится эта его нахальная ухмылка. — Готова к чему? Кажется, будто твою душу покалывают. А после всё встаёт вверх тормашками. Голова так сильно кружится, что сказать, где верх, а где низ, совершенно невозможно. Связь с конечностями тоже как будто потерялась. То, что ты хотела спросить, обратилось в сдавленный писк. Ты роняешь кружку из онемевших пальцев, и она летит… не вниз, а вперёд, проливая чай. Но он оказывается не там, где должен был, а на стене, которая взялась невесть откуда… Нужно прилечь, и это чувство пройдёт… Погоди-ка. А когда это ты успела лечь?! Ты в замешательстве моргаешь, и, когда зрение проясняется, ты видишь Санса на стене. …на стене ли? На самом деле он, кажется, находится там же, где и раньше, и его тихое хихиканье с каждой секундой становится всё громче. Ты не знаешь, что происходит, но понимаешь, что здесь возможен только один правильный ответ. — Какого хрена, Санс? Вот и всё. Он сгибается пополам и больше не может сдерживать смех. *видела бы ты своё лицо… это просто уморительно! — Что это? Почему ты… Я имею в виду, почему я… тут вообще безопасно? Санс заходится в очередном приступе смеха и просто показывает большой палец. Ты с осторожностью приподнимаешься на локтях. Диван всё ещё под тобой, но что-то не так: спинка упирается тебе в спину, а ноги зависли в воздухе. Словно он перевернулся, но при этом не сдвинулся с места. Ты качнула головой, подтянула ноги, перевернулась и встала. Диван находится на полу. У твоих ног расположились постер с изображением Сатурна и множество крючков, с которых свисают инструменты… и они достают до самой стены, где стоит Санс. О. На самом деле на стене стоишь ты. — Ты как-то манипулируешь гравитацией? *только твоей, — ухмыляется Санс, не переставая хихикать с твоего лица. Ты отказываешься верить своим глазам. Ты завороженно смотришь, как Санс делает несколько шагов — с твоей перевёрнутой перспективы он будто шагает по стене, хотя на самом деле просто пересекает комнату. Он замирает в паре шагов от дивана, оказываясь достаточно близко, чтобы рассмотреть тебя. Боком. Вы замерли, развернувшись друг к другу под прямым углом. Меньше шага. Почти вплотную. Это… так сложно. *я же говорил, что в магии гравитации я разбираюсь лучше, чем папс. — Без шуток, — признаёшь ты, всё ещё не в силах привыкнуть к новой перспективе. *ну… и как? — Сложно, — тут же отвечаешь ты. — Э-э, в смысле… это… ты про душу спрашиваешь, да? В ответ — кивок. — Было обычное покалывание с притяжением, но в остальном… — …интересно, а когда ты успела привыкнуть к притяжению магии? Ты закрываешь глаза и пытаешься прислушаться к своей душе. Кажется, что-то не так. Раньше ты не могла чувствовать вообще ничего, но теперь какое-то ощущение есть… ты пытаешься его уловить, но оно оказывается слишком слабым. Наверняка можно сказать лишь одно — оно есть. Но ещё труднее — объяснить свои ощущения. — Я вроде как чувствую свою душу, — наконец говоришь ты. — Раньше, пока она была внутри меня, этого не было. Ощущения… они очень слабые. Как будто там внутри… что-то есть? Нет, даже не внутри. Но и не снаружи. Это как… блин, даже не знаю, как сказать. В общем, что-то всё-таки чувствую. Выдав свою тираду, ты снова открываешь глаза и видишь, что Санс смотрит вниз (с твоей стороны это выглядит так, будто он смотрит в сторону) и делает пометки в блокноте. *хммм. — …и что? *что — и что? — он поднимает взгляд. — Тебе это о чём-нибудь говорит? *пока не уверен. можешь подойти к потолку? — …опять собираешься меня перевернуть? Он ухмыляется. *да. если ты не против. В ответ ты улыбаешься и проходишь мимо плаката и крючков с инструментами по полу, который на самом деле является стеной, к другой стене. То есть потолку. Это и осознать весьма непросто, а выразить словами — даже мысленно — тем более. Добравшись до нужного места, ты прижимаешься спиной к бетону и закрываешь глаза. — Я готова. Ты чувствуешь те же покалывание и притяжение, что и раньше, и мир снова переворачивается. У тебя опять кружится голова, но теперь не так сильно, как раньше, да и проходит головокружение быстрее. Когда ты открываешь глаза, ты смотришь — вверх? Вниз? Трудно сказать, какое слово здесь уместно, — на Санса, у которого запрокинут череп. — Если закрыть глаза, и голова у меня кружиться перестанет, и я привыкну быстрее, — сразу же говоришь ты ему. *логично, — отвечает он, конспектируя. — судя по тому, что я читал, чувство равновесия у людей сильно зависит от визуальной информации. Он задумчиво опускает голову, а ты тем временем осторожно встаёшь. Видеть с перспективы потолка… это реально что-то с чем-то. Подвесной светильник теперь выглядит так, будто он устремлён прямо вверх, как невиданный цветок, а все инструменты на стенах направлены вверх. Когда ты сама поднимаешь голову, то видишь Санса. С твоей точки зрения кажется, что он завис на потолке, хотя на самом деле всё наоборот. Рядом с твоими ногами видны окна, мимо которых ты только что прошла. Даже сейчас, с твоего угла, в них можно разглядеть небо, несколько звёзд, видимых сквозь световое загрязнение Эботта, и облака. Ты пригибаешься и открываешь одно из окон, высовываешься и смотришь вниз, то есть… в сторону неба. Кажется, что под тобой раскинулся чёрный океан, усыпанный звёздами. Мимо проплывают тёмные облака, похожие на больших рыб, а на горизонте начинает пробиваться слабый свет восходящего солнца. — Это невероятно! Ты поднимаешь глаза и видишь над собой голую землю сада, каменную террасу и дом чуть левее, крыша которого устремлена в небо. Это безумие… но как же оно круто! *эй, осторожнее! Снова магнетизм, снова покалывание, снова головокружение — гравитация снова изменилась. Тебе кажется, будто само пространство куда-то наклонилось и встало так, что ты оказываешься посреди потолка рядом с лампой, вдали от окна. — Эй! — восклицаешь ты, глядя снизу вверх. *не стоит так высовываться наружу, пока ты не перевернулась, — быстро говорит Санс. — А почему нет? *ну, по той же причине, по которой не стоит наклоняться над зияющей пропастью. — …ты же не хочешь сказать, что я упаду в небо, да?.. — вздрагиваешь ты. *я бы тебя поймал? — Значит, я реально могу туда упасть?! *ну да. гравитация твоей души перевернулась. и она такой останется, пока я не переверну её обратно. — Гравитация так НЕ работает! Как такое возможно? И не говори, что это магия, а то стукну! Он лишь усмехается. *и как ты до меня дотянешься оттуда? — Это бессмысленно, даже если ты называешь это магией… — стонешь ты. Санс лишь пожимает плечами. Ты вновь переводишь взгляд на окно, пытаясь представить, каково это — падать в небо. Когда земля со всем тем, что осталось на ней, отдаляется с каждой секундой, а ты падаешь в бездонную пропасть всё глубже, пока тебя обдувает леденющий ветер, что становится лишь холоднее… и так до тех пор, пока ты не задохнёшься или не сгоришь где-то в атмосфере, даже не успев оказаться в тёмной пустоте космоса. Ты вздрагиваешь. Лучше об этом не думать. *да не боись ты так. я же сказал, что поймаю. Ты смотришь на Санса, и он смотрит в ответ, а не в свой блокнот. И позволяет себе чуть дерзкую улыбочку. — Что ты так лыбишься? Что ты задумал на этот раз? — пока ты говоришь (не без любопытства), ты заметно смягчаешься, даже сдерживаешь улыбку. Его магия и правда может быть весёлой, и никакие жуткие мысли о падении в небо этого не изменят. И ты действительно веришь, что он тебя поймает. Он широко улыбается и протягивает руку. Мир переворачивается, ты визжишь, гравитация тянет вниз… А потом и вовсе исчезает. Ты паришь в невесомости прямо под светильником. Ты даже видишь, как колышутся твои волосы. Когда гравитация сменилась, тебя опрокинуло на спину — и теперь по инерции тело медленно вращается вперёд. Мимо проплывает потолок, затем перед твоим взором возникает стена с длинным рабочим столом. Ты чувствуешь, как сзади тянется пушистый кардиган, а рубашка задирается от движения… Ты плывёшь. Ты паришь. Твоё тело продолжает вращаться, и ты чувствуешь, как в груди поднимается громкий, безудержный и абсолютно счастливый смех. Да, теперь ты чувствуешь свою душу ясно как никогда! В ней пульсирует сама радость, даже несмотря на чужое пронизывающее присутствие, что удерживает тебя в невесомости, как магнит. Ты вращаешься дальше, и в поле зрения снова возникает Санс с этой своей широкой ухмылкой, и ты не можешь перестать смеяться. Потому что это невероятно. Потому что ты и представить не могла, что когда-нибудь окажешься в невесомости. Потому что он твой друг, и ты благодарна ему за то, что он снова сделал для тебя что-то абсолютно невероятное. Потому что ты паришь, и твоё сердце колотится в груди, как бешеное, от этого невероятного восторга. К чёрту террористов и кошмары! Тебе радостно, что ты приехала в Эботт и смогла со всеми встретиться — и, конечно же, с Сансом. Тебе так радостно, что ты можешь жить этой сумасшедшей, волшебной, удивительной жизнью, в которой так неожиданно оказалась. Тебя настолько переполняют радость и счастье, что ещё чуть-чуть — и они разорвут тебя на части. *ты в порядке, дружище? смешинку поймала? — Санс, это потрясающе! Ты вращаешься так, что вот-вот потеряешь его из виду. Ты почти перевернулась вверх ногами! Ты хочешь выпрямиться, для чего и тянешь руки, но тебе пришлось узнать, что в невесомости это почти не помогает, а только швыряет в сторону… Но ты совсем не против! Тебя это лишь ещё больше смешит. *рад, что тебе нравится. а что насчёт души? — Я… упс! — ты случайно задела подвесную лампу, пытаясь развернуться к нему лицом. — …Теперь я действительно чувствую, будто твоя магия проходит сквозь меня? *но ничего больше? — Нет, прости, — ты пытаешься двигаться, как в воде, но это никак не помогает тебе перемещаться в каком-либо направлении. Со стороны это выглядит так, будто ты неуклюже извиваешься в воздухе. — Но моё сердце бьётся, как сумасшедшее! Я не знаю, то ли это от волнения, то ли из-за невесомости. Ты слышишь, как Санс усмехается где-то снизу за спиной. *почему из-за невесомости? — Не могу сказать… я слышала, что невесомость может очень странно влиять на человеческий организм, например, вызывать атрофию мышц и всё такое, а поскольку сердце — это мышца… Сейчас оно как будто работает быстрее и с перебоями, понимаешь? *…подожди, ты хочешь сказать, что действительно чувствуешь биение своего сердца? — Э-э, да? — ты пытаешься повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но это бесполезно: теперь ты стоишь лицом к противоположной стене и, как бы ни поворачивалась, видишь только пол и потолок. — Конечно, я могу? *я думал, это просто человеческие метафоры, вроде той, когда мы, монстры, говорим, что наша душа поёт от счастья. — Нет, это действительно так. Разве у вас не было учебников по физиологии человека? *конечно. но нас никогда не учили, что вы действительно можете чувствовать своё сердцебиение! это же просто движущаяся мышца. вы же не чувствуете постоянное движение остальных мышц, да? — говорит он с явным недоверием. — Нет, не чувствуем. В отличие от сердцебиения. Хочешь тоже почувствовать? — ты тянешь руку к полу. — Прости, мне тебя не видно… но если надавишь сюда, почувствуешь мой пульс. То есть, по сути, сердцебиение. Ты демонстрируешь это на себе, прижимая два пальца к запястью руки. В тот же миг он тянет тебя за кардиган и разворачивает к себе лицом. Его любопытный и серьёзный взгляд падает на руку, пальцы которой ты прижала к запястью, и, продолжая держать тебя, чтобы ты никуда не уплыла, второй рукой он берёт твоё запястье и прижимает костяшки пальцев к точке пульса. Ты чувствуешь, как сердцебиение ускоряется, а ровный и быстрый ритм пульса становится отчётливее под его прикосновением. Его глазницы расширяются, пока не становятся идеально круглыми, а огоньки делаются размером с монету. Даже его рот слегка приоткрылся. Его замешательство оказывается таким забавным, что ты не можешь удержаться от смеха. Ну что поделать, если его выражение лица действительно бесценно? В тот же миг Санс отдёргивает руку, как от ожога, и смотрит на тебя широко раскрытыми круглыми глазницами. — Видел бы ты своё лицо, это было уморительно! — повторяешь ты его слова, когда он впервые перевернул твою гравитацию. Он открывает рот, а затем, видимо, не в силах найти достойный ответ, тут же закрывает его. От этого ты смеёшься лишь сильнее. *люди странные, — наконец произносит он, цитируя твои же слова о монстрах. — Наконец-то ты понимаешь, что я постоянно чувствую по отношению к вам, — хихикаешь ты. *я… я имею в виду… оно же двигается. прямо под кожей. какого чёрта. — Почти что магия, да? — хрипло выдаёшь ты, двигая растопыренными пальцами, точно фокусник. *оно двигается. у тебя под кожей. оно у вас всегда так? и тебя это не бесит? — Не то чтобы я постоянно это чувствую, — говоришь ты, всё ещё хихикая от того, насколько растерянно он выглядит из-за этого откровения. — Только когда оно действительно сильное. Хотя иногда я тоже его слышу. Например, когда прижимаюсь ухом к подушке или чему-то подобному. *можно мне послушать? — тут же спрашивает он с горящими от любопытства глазницами. — Без обид, но тебе придётся прижать свои уши… ушные раковины… к моей, э-э, вздымающейся груди, а я не особо этого хочу, — фыркаешь ты. *а, да. ну тогда ладно, — он выглядит немного разочарованным и слегка смущённым. — Хочешь ещё раз почувствовать? *да нет, наверное?.. да? это странно. Он протягивает руку, и ты снова протягиваешь ему свою. Его пальцы снова прижимаются к твоей пульсирующей точке. Ты продолжаешь тихо посмеиваться. Он никогда раньше не был таким растерянным, и это так забавно!.. — Представляешь, как странно для меня, что у вас, монстров, его нет? — спрашиваешь ты его через мгновение, когда он продолжает прижимать пальцы к твоему постепенно успокаивающемуся пульсу. *всё меняется, — тихо говорит он, как будто совсем тебя не слышит. — всё происходит медленнее. почему всё меняется? — Понятия не имею. Может быть, потому что теперь, когда я просто спокойно парю в воздухе, это уже не так захватывающе, — предполагаешь ты, пожимая плечами. *угу, — он проводит пальцами по твоей руке. — Да ты, скорее всего, ничего не почувствуешь, только в определённых местах. Например, на запястье, шее и ещё в паре мест, как мне кажется, — ты хмуришься, но он, похоже, тебя не слушает. *ага, — снова говорит он, возвращая пальцы к точке пульса. Затем снова поднимает их. — …Санс? — ответа нет. — Алло? Земля вызывает Санса? *что? — он резко поднимает взгляд, моргает, а затем быстро отпускает твою руку. — прости. это действительно странно. э-э… да. — Всё в порядке, мне просто забавно видеть, как ты смущаешься, — улыбаешься ты. *не смущён я. просто удивлён. — Всё равно забавно. *хех. — Ты правда так говоришь, когда смущаешься, да? — смеёшься ты. Как только Санс открывает рот, чтобы ответить, задняя дверь гаража распахивается и ударяется о стену. Он оборачивается так быстро, что ты почти не замечаешь его движения, отпускает твой кардиган, и ты снова теряешь равновесие. Ты инстинктивно размахиваешь руками и ногами, но, как и в прошлый раз, это только усугубляет ситуацию. — Вот вы где! — восклицает Фриск у дверей. Ты сейчас смотришь в пол, поэтому не особо видишь внезапного посетителя. *чёрт, мелочь, не врывайся ты так, — тихо говорит Санс, почти испуганно. — Прости! Но это важно! *почему? и ты чего не спишь? — Потому что Азгору только что позвонили, и он всех разбудил! Это ведь хорошие новости! Они переписали закон о правах личности! И теперь монстры могут стать гражданами! — Серьёзно?! — ты не можешь поверить своим ушам. — Да! …а почему ты паришь в воздухе? — Неважно, это круто! Санс, можешь меня опустить? *конечно. — Ты не в тапочках, а ведь ты сама говорила, что это грубо, — услужливо замечает Фриск. — Чёрт… — ты наклоняешь голову и видишь на полу свои поваленные тапочки. Должно быть, они упали, пока ты кружилась, как сумасшедшая. И теперь твои ноги без какой-либо обуви болтаются в воздухе в одних носках… Звук, который издал Санс, был бы забавным, если бы он чуть не уронил тебя от неожиданности. В тот самый миг, как его магия вновь обволакивает тебя и бережно возвращает на пол, он отводит взгляд.