Глава 28: День пауков

— А потом Том показал мне свой канал на Ютубе, — говоришь ты, перекладывая в контейнер жаркое с овощами, которое приготовила сама. — Не то чтобы это была плохая идея, просто… он недооценил, насколько безумно люди очарованы котиками. Особенно на Ютубе. Там целые сообщества держатся на милом контенте с ними. Если он хочет, чтобы в нём видели серьёзного актёра, то это просто не сработает… — ЭТО ОЧЕНЬ ГРУСТНО ДЛЯ НЕГО, — говорит Папирус из-за компьютера на обеденном столе. Он вытащил этот старый комп с громоздким корпусом и ещё более громоздким монитором прямиком из своей комнаты, чтобы пообщаться. В соседнем кресле развалился Санс. Он слушает вполуха и, кажется, едва сдерживается, чтобы не положить ноги на стол. — Да, тем более когда у него такое выразительное лицо. Мне кажется, из него хороший актёр бы вышел. — Я УВЕРЕН, И ВЫЙДЕТ, ЕСЛИ ОН БУДЕТ СТАРАТЬСЯ! ЕМУ СТОИТ ПРИДУМАТЬ СЕБЕ КРУТУЮ ФАМИЛИЮ, НАПРИМЕР «УДИВИТЕЛЬНЫЙ» ИЛИ «ТАЛАНТЛИВЫЙ», ЧТОБЫ ОНА ПОМОГЛА ЕМУ ДОБИТЬСЯ УСПЕХА! — Она подошла бы только для сценического псевдонима… — КАК ЖЕ МНЕ ДОСАЖДАЮТ ВСЕ ЭТИ ПРАВИЛА О ФАМИЛИЯХ! ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ОФИЦИАЛЬНО НАЗВАТЬ СЕБЯ ВЕЛИКИМ? — Они и так многое вам позволяют, — отвечает Долорес с другого конца стола, просматривая документы вместе с Азгором. Помимо них, Альфис и Андайн у себя в углу тоже обсуждают, какие фамилии выбрать. Сейчас в доме нет лишь Ториэль, которая сегодня навёрстывает пропущенную встречу с руководством школы, и Фриск, что навещает друга из Подземелья, судя по всему, Монстркида. — Вы можете выбрать фамилию в честь родителей или других близких родственников, — продолжает Долорес, — а также в честь видовой принадлежности, мест, профессий, важных аспектов из культуры монстров или религии, как и событий из вашей истории, или же ваших собственных личных качеств. Помимо этого, вы можете использовать производные от имён… и, конечно же, у вас есть право выбрать уже существующие человеческие фамилии. Мы, люди, такого лишены, а даже если и есть шанс, то нам остаётся лишь последний вариант из всех! Вам повезло, что вы можете придумать свою собственную. Папирус очень тихо вздыхает (насколько Папирус вообще может тихо вздохнуть) и возвращается к изучению фамилий. — Всё это слишком сложно. Просто назовите себя Скелетонами и дело с концом! — вставляет Андайн с дивана. — НО ТЫ ЖЕ СЕБЯ РЫБОДЕВОЙ НЕ НАЗВАЛА! К ТОМУ ЖЕ Я ИСПОЛНЯЮ ОЧЕНЬ ВАЖНУЮ РОЛЬ МАСКОТА МОНСТРОВ, ПОЭТОМУ МОЯ ФАМИЛИЯ ДОЛЖНА ЕМУ СООТВЕТСТВОВАТЬ! — Зато Скелетон сразу даёт понять, чего ожидать. Это важно для маскота! — ЭТО НЕ ТАК КРУТО! — А… а что насчёт шрифтов? Они важны для вашей культуры, так что их т-тоже можно… — робко предлагает Альфис на кресле, открыв заказанный у Долорес ноутбук. *например, impact или что-то в этом роде? — ПАПИРУС ИМПАКТ. САНС ИМПАКТ. НЕТ, ЭТО НЕПРАВИЛЬНО. — Ну, есть и другие шрифты. Times New Roman, Calibri, Verdana, Arial, Tahoma… или, — ты усмехаешься, — Wing Dings. — НЕТ! НИКТО НЕ БУДЕТ ВОСПРИНИМАТЬ НАС ВСЕРЬЁЗ С ТАКОЙ ФАМИЛИЕЙ! *хех. да, представь, как я пытаюсь подписать научную статью с ней… Он прерывается. На него все смотрят, ты в том числе. Это не важно. … На чём вы остановились? Ах да. Фамилии! — Serif, — вставляет Долорес. *хммм. — САНС СЕРИФ — ЗВУЧИТ ПРЕКРАСНО, НО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ ПАПИРУС СЕРИФ. А МЫ БРАТЬЯ! НАШИ ФАМИЛИИ ДОЛЖНЫ СОВПАДАТЬ! — Сноудин! — Андайн всё ещё смотрит на спинку дивана. *мне нравится. в конце концов, мы все оттуда. — ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, СКОЛЬКО НАРОДУ ПОДУМАЕТ ТО ЖЕ САМОЕ? НЕТ! — У Напстаблука был такой план, — говоришь ты, вспоминая, что прочитала в его аккаунте в МонстрНете сегодня утром. — Хотя, похоже, он передумал. — Н-наверное, из-за Меттатона, — говорит Альфис, сдвигая очки на кончик короткого носа. — Он хочет, чтобы у них были одинаковые фамилии. Ты улыбаешься: с его стороны очень мило так думать о своём кузене! — Они какое-то время не общались, но теперь Меттатон хочет восстановить отношения… — Напстаблуку подошло бы «Вотерфолл», — задумчиво произносит Андайн. — Звучит неплохо для фамилии. — Тогда бери, — говорит Долорес. — Ни за что! Мне нужно что-то особенное! Имя героя! — Ты так настаиваешь на том, чтобы другие выбирали очевидное решение, но сама хочешь что-то особенное? — спрашивает Долорес. — Разве это не лицемерие? — С чего бы? Я же капитан королевской гвардии! — Да. Значит, ты должна подавать пример, верно? — продолжает Долорес с озорным блеском в карих глазах. — Как тебе такое, Андайн Скользьчешуйчатая? — О звёзды, нет! — Андайн Толстолобая. — Эй! — та яростно оглядывается и хватает книгу, угрожающе занося её над головой. Даже Азгор в порыве весёлой нежности не может сдержать низкого, рокочущего смешка, и его слышно даже через стол. Ты пытаешься сдержаться, но твои губы так и тянутся в улыбке. — Андайн Рыбопалая, — говорит Долорес с озорством. В итоге даже у тебя вырывается смешок. — Что? Чего вы ржёте? Я не понимаю, — подозрительно смотрит Андайн то на тебя, то на Долорес. — Это человеческая пища такая, — говоришь ты. — Гадость! — Они не из рыбных пальцев, если что, — объясняешь ты. — У наших рыб их вообще нет… — Это самая обычная рыба, — усмехается Долорес. Лицо Андайн искажается в гримасе абсолютного отвращения. — Я никогда не пойму, как вы, люди, можете есть такую гадость. — Ты ешь разумных пауков, — замечает Долорес. — Потому что они сами на это согласились! И ты их тоже ешь! — возражает Андайн. — Погодите, вы о чём вообще? — спрашиваешь ты в полнейшем шоке, переводя взгляд то на одну, то на другую. — Паучьи пончики, — небрежно бросает Долорес. Твои глаза расширяются. — Ты… они… Её взгляд так и остаётся спокойным. — Не волнуйся. Если бы ты согласилась их взять тогда, я бы тебя предупредила. — Погодите. Я понимаю, что монстры в основном питаются растительной пищей, и не имею ничего против, но… есть разумных существ? Серьёзно? Разве это не каннибализм? — Если пауки хотят, чтобы их хоронили именно так, то в чём проблема-то?! — возмущается Андайн. — Мы по крайней мере учли их пожелания! Чего не скажешь о многом из того, что вы, люди, едите! — Ну, нет, но… — В зависимости от времени, места и обстоятельств люди очень по-разному относились к употреблению в пищу умерших, — говорит Азгор нарочито рассудительно. — И, судя по всему, сейчас этот обычай в большой немилости. Конечно, у людей всегда был риск подхватить некоторые болезни… но нам, монстрам, никогда не было нужды об этом переживать. В конце концов, после смерти от нас остаётся лишь прах. — И вы спокойно его едите?! — Такова их культура, и они никому не причиняют вреда, — пожимает плечами Азгор. — Некоторые монстры, как и вы, считают, что любой вид похорон, кроме посыпания любимой вещи пылью, — это дурной тон. Но они просто избегают паучьей продукции, а самих пауков не трогают. — …только пауки практикуют такое? — хочешь убедиться ты. — Улитки в том числе, — говорит Азгор. — Хотя они более избирательны в том, кому предлагают свои останки. Ториэль очень часто получала от них прах в качестве дара и готовила из него пироги, причём весьма вкусные. Улитки считают, что соединить свой прах с нашими телами — это большая честь. …слава богу, что ты уже поела. Тихонько вздохнув, ты перекладываешь в контейнер меньшую порцию жаркого. Сейчас ты использовала в готовке и обычные овощи, которые доставляют военные вместе с прочими человеческими продуктами, и магические. Для вас с Фриск и Долорес это источник всего того, чего нет в еде монстров, но жизненно необходимо вам. Но даже сейчас, пока ты пытаешься занять руки и отвлечься, тебе трудно принять… вот этот аспект культуры монстров. Даже при том, что ты пытаешься понять монстров и проникнуться к ним симпатией, у тебя невольно возникает вопрос: значит, есть свинину и говядину — это плохо, но быть каннибалом — нет? И если это даже у тебя вызывает оторопь… то что насчёт остальных людей? — …такое в пиар-кампанию не включишь, — наконец говоришь ты. — Разве это не нарушает какие-нибудь законы? — Как ни странно, нет, — заявляет Долорес. — Закон действует в тех случаях, когда происходят убийство и осквернение трупов. Данная ситуация не подпадает ни под один из этих пунктов. — Меня пугает, что ты успела изучить этот вопрос. — Это моя работа. Ну, отчасти. За санитарные нормы и прочее я не отвечаю. Да и те пончики я уже съела… Но вообще, если люди решат, что можно есть прах вообще любых монстров, то могут возникнуть большие проблемы. Я пытаюсь придумать, как могут выглядеть законы, которые защищают эту традицию, но наказывают за употребление праха из других источников… — Ты сейчас работаешь именно над этим? — с любопытством смотришь ты на бумаги. Не то чтобы тебе вся эта тема была комфортна, но раз Долорес уже начала работать над ней с таким усердием, то это в теории может облегчить твою задачу. Это можно преподнести как редкую культурную особенность, а не норму, не забыв при этом упомянуть, что монстры не оставляют трупов после смерти, а рассыпаются в прах… это будет непросто, но оно может сработать. Возможно. Даже так тебе страшно неловко. — Нет, — отвечает Долорес, — это всё документы касательно строительства новых зданий: например, общий банк для монстров и людей, исследовательский центр, а также жилые помещения для посетителей, в том числе ближайших родственников, и военных. Мы хотели обсудить это с тобой. Сюда же и почтовые службы, которые должны позволить монстрам получать и отправлять письма и посылки… а также заявки на присвоение фамилий. К этому времени ты уже убрала жаркое, сложила всё в раковину и направилась к столу. Поскольку ты взяла на себя готовку, Альфис и Долорес вызвались помыть посуду. — И много их? — спрашиваешь ты, радуясь любой возможности увести разговор от темы каннибализма монстров. — Не совсем. У Азгора и Ториэль, конечно, есть своя… — Долорес прерывается на мгновение, продолжая складывать документы в стопку. В принципе эта ситуация действительно кажется странной — несмотря на все разногласия, они так и оставили общую фамилию. Тем не менее Долорес продолжает: — Насколько можно судить, Луксы целыми столетиями носят прозвище Окоглазые, так что его могут одобрить в качестве фамилии… даже если для нас оно звучит смешно. — Есть ещё семья Огненных, — продолжает Азгор, с улыбкой соглашаясь сменить тему. — И клан Синекролей. Вам о них, конечно, известно, — говорит он, намекая на твой рассказ о Харви и его друге по имени Том. — Герсон, как я и предполагал, подал заявку на фамилию Хаммер. Повезло, что у людей тоже есть такая. — Именно такая фамилия мне и нужна! — заявляет Андайн. — Если Молоту Правосудия позволено, то и мне тоже! — Спирс? — вдруг начинает хихикать Долорес. — У людей тоже такая есть. Более того, её носит один знаменитый музыкант… Ты фыркаешь, когда понимаешь, про кого она. — Нет уж, когда вы обе так ржёте, — ворчит Андайн с ноткой разочарования в голосе. — Маффет думает о том, чтобы присудить себе и своему клану фамилию Уэббер, Уэбстер или Уивер, — говорит Долорес. — Она хочет, чтобы название и отсылало на её видовую принадлежность, и при этом не вызывало страха. — …думаю, это хорошая мысль, — говоришь ты, даже не до конца веря, что это поможет. Вряд ли твоя собственная арахнофобия исчезнет лишь потому, что у Маффет будет милая фамилия… — Я тоже так сказала. У неё непростая ситуация: с одной стороны люди, которые в целом не любят монстров, а с другой — люди, которые не любят пауков, — на этом моменте Долорес с тихим вздохом бросает на тебя быстрый взгляд. — Конечно, не то чтобы это был их выбор… Все обращают взгляды на тебя, и ты ёрзаешь. Ты больше никому не говорила о своей фобии, да и сама Долорес явно не ожидала такой реакции. — …это очень прискорбно, — говорит Азгор без осуждения. — С какой стати у тебя проблемы с пауками?! — сердито спрашивает Андайн. — Что они тебе сделали?! — У меня фобия, — спешишь сказать ты. — Дело не в том, что у меня проблемы с пауками, просто… для меня они жуткие, и я ничего не могу с этим поделать. Пальцы нервно сжимаются, а взгляд мечется от одного монстра к другому, повсюду встречая одно и то же выражение растерянности и беспокойства. — НО ПАУКИ НЕ ЖУТКИЕ! ОНИ ЛЮБЯТ СВОЮ СЕМЬЮ И ПЕКУТ ОЧЕНЬ ВКУСНЫЕ БУЛОЧКИ ВМЕСТЕ С НЕЙ! НУ, ТО ЕСТЬ… — Это всё из-за каннибализма? — прищуривается Андайн. Тебе становится очень стыдно. — Нет, всё дело в… том, как они выглядят и двигаются. Наступает пауза, которая кажется тяжелее (и, возможно, даже холоднее) предыдущей. — …я знаю, это звучит очень плохо. Ну прям фу. Я не хочу относиться к паукам с неприязнью… но я не знаю, как это изменить. Я даже на картинки пауков не могу смотреть без содрогания… — Тебе стоит сходить со мной к Маффет, — решительно, но на удивление мягко прерывает тебя Долорес и поспешно добавляет, как только ты пугаешься: — Просто Маффет. Тебе не нужно будет смотреть на пауков или трогать их, пока ты там будешь. Я спрошу, могут ли её родные подождать в задней части дома. В любом случае, им тоже стоит научиться справляться с этим. Мы хотим, чтобы монстры могли чаще контактировать с человечеством, а у многих людей есть именно такая фобия. Ты можешь привыкнуть к паукам, что пойдёт на пользу твоей работе, а они могут научиться, как обращаться с напуганными людьми, что будет важно как для их бизнеса, так и для дальнейшей жизни за пределами Эботта. Тебе отчаянно хочется сказать «нет», но Долорес права: от этой темы невозможно вечно убегать. Недопустимо, чтобы человек, представляющий монстров, боялся монстров-пауков… особенно если этот страх вызван только их внешним видом. А ещё ты не хочешь разочаровывать своих друзей. — Ладно, — говоришь ты, стараясь скрыть излишнюю тревогу в голосе. — Пойдём в гости к Маффет. — Хорошо, — говорит Долорес с улыбкой и встаёт. — Подожди, сейчас?! — Конечно, сейчас. Если будем медлить, то от ожидания твои страхи станут только сильнее. Ты приняла решение, и мы должны осуществить его, пока ты не передумала. О господи. Кажется, ты сейчас не готова отправиться в магазин пауков. — А как же документы? — спрашиваешь ты в надежде ухватиться за любую возможность хотя бы ненадолго это отложить. — Я разберусь с ними, пока вас не будет, — тут же говорит Азгор. — Это не составит труда. — МОЖЕТ, НАМ ПОЙТИ С ТОБОЙ? *братан, я думаю, это чисто людское, — говорит Санс, изучая твоё лицо. Тебе сразу же хочется возразить: ты была бы рада, если бы кто-то ещё мог подержать тебя за руку… но что если ты психанёшь у своих новых друзей прямо на глазах? Нет. Лучше не стоит. Он прав. Ты неохотно встаёшь и идёшь в комнату за обувью. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — участливо говорит Долорес, когда ты подходишь ко входной двери. — Мы будем действовать постепенно, ладно? И на каждом шагу смотреть, как ты справишься. А если нет, то ты могла бы обсудить эту ситуацию со своим психотерапевтом или ещё с кем-то. — Да. Хорошо. Ты идешь за Долорес по улице, мимо стройплощадки в центре, где вскрыли дорогу для укладки водопровода. На дне траншеи выложена замысловатая кирпичная кладка. Чуть дальше в стороне на поверхности ещё лежит голая земля, но работы ведутся сразу на нескольких участках, чтобы закончить раньше, причём участок перед вашим домом, где живёт королевская чета, в приоритете. Дорога до площади занимает совсем немного времени. Ты ловишь себя на мысли, что хотела бы, чтобы она была длиннее, но ты уже стоишь перед пекарней Маффет, в сторону которой ты вообще не смотрела последние пару недель. И сейчас тебе хватает лишь одного взгляда на паутину в витринах, чтобы содрогнуться. — Подожди минутку. Я поговорю с Маффет и проверю, нет ли в магазине пауков, пока ты будешь идти, — говорит Долорес, направляясь ко входной двери. Ты борешься с желанием удрать, пока есть возможность. Это никому не поможет, особенно тебе, только выставит тебя ребёнком. Что поделать, быть взрослым непросто. Раз уж ты здесь и вот-вот столкнёшься со своим величайшим ужасом (сейчас это кажется особенно дурацким: ну правда, тебе снятся кошмары о том, как тебя чуть не убили, но самыми страшными до сих пор остаются пауки?), то надо осмотреть район, которого ты до сих пор избегала. Слева от «Маффет» стоит невысокое кирпичное здание с непрозрачными пожелтевшими окнами и неоновой вывеской «Гриллби» с оранжевыми светящимися буквами. Ты ещё не была там, только пробовала еду на вынос, но тебе хотелось бы. Еда была восхитительной. Судя по частым шуткам Санса о жаре, ты почти уверена, что там заправляет огненный элементаль, которых ты нечасто видела с самого начала. В основном они держатся в одном из отдалённых уголков Эботта, где был создан магический купол для искусственного подогрева климата. Рядом с «Гриллби» находится столярная мастерская, но там не особо есть на что смотреть. Справа от «Маффет» находится ателье с двумя большими витринами, в которых выставлены льняные халаты, шёлковые платья (не паучьи ли?) и полосатые детские свитера. Рядом с ателье находится магазин подержанных компьютерных комплектующих — в том числе и прямиком из восьмидесятых, если судить по внешнему виду. Ты уже собираешься зайти в магазин одежды, чтобы посмотреть ещё что-нибудь, но тут из-за дверей кафе выглядывает Долорес. — Теперь можешь войти. В главной комнате нет пауков, только Маффет. — Хорошо, — ты делаешь глубокий вдох и следуешь за ней в пекарню. Здесь куда теплее, чем на улице, почти жарко, но не настолько, чтобы становилось дискомфортно. А ещё тут довольно просторно. По обеим сторонам сбоку находятся витрины с пончиками, эклерами, кексами и пирожными слева и круассанами, багетами, тостами и другими видами хлеба справа, а прямо перед вами — деревянная стойка со старомодным кассовым аппаратом. За ним — Маффет. Ты сразу же узнаёшь её по одной особенности, которую Долорес не перестаёт упоминать: у неё и правда оказывается шесть тонких рук, увенчанных шестью тонкими пальцами каждая. Одна пара скромно сложена перед юбкой с оборками, другая — сжимает деревянную стойку (кажется, чуть сильнее, чем нужно), а третья пара рук скрещена на груди. Как будто она на полпути передумала делать те жесты вежливости, с которых обычно начинается приветствие. Твой взгляд поднимается выше и останавливается на её лице. Тут ты сталкиваешься с первой трудностью и подавляешь дрожь. У Маффет пять больших выпуклых глаз — стеклянных овальных шаров глубочайшего чёрного цвета, очень похожих на паучьи. Они выделяются на её лице настолько, что ты едва замечаешь маленький рот с игольчатыми клыками под ним… как и то, что у Маффет, похоже, нет носа. Вы смотрите друг другу в глаза. Точнее, она смотрит в твои, пока ты пытаешься понять, в какие именно смотреть. В конце концов ты останавливаешься на двух больших, игнорируя маленькие в центре. Её глаза моргают один за другим. — Добро пожаловать в мою гостиную, человек, — слова Маффет вежливы, но её высокий голос звучит холодно и отстранённо. — Спасибо. З-здравствуйте. Вы смотрите друг на друга в неловкой тишине, пока ты не вспоминаешь о приличиях и не подходишь к стойке поближе. — Э-э, извините. Приятно познакомиться. Ты по привычке представляешься, хотя ты и так знаешь, что она в курсе о тебе из-за твоей работы. Ты протягиваешь руку — и по привычке, и потому, что тебе нужно кое-что доказать. Маффет на мгновение опускает взгляд на твою ладонь (при этом она наклоняет голову так, что ты не можешь разглядеть зрачки в её чёрных выпученных глазах), а затем пожимает её той рукой, которой опиралась на прилавок. Её рука немного теплее твоей. На ощупь она гладкая и совсем не похожа на кожу, чешую или что-то ещё, к чему ты привыкла. По крайней мере, это не мохнатое тело паука. Большой вопрос, как бы ты справилась, будь иначе… — Эм… послушайте, мне правда очень жаль… из-за всего этого, — говоришь ты, отпуская руку. — Я не хотела… ну, то есть… это не так. Ты понятия не имеешь, что сказать. Извините, что испытываю отвращение при виде вас и ваших родственников, ничего личного? Лучше уж молчать. — Я понимаю, что наша внешность может вызывать у людей дискомфорт, — сухо говорит Маффет. — Я ценю ваши старания. — Как думаешь, сможешь выдержать контакт с кем-то из её родственников? — спрашивает Долорес. — Э-э… зависит от… — ты неуверенно переводишь взгляд с неё на Маффет. Для тебя сам факт того, что ты вообще сюда пришла, — уже огромный шаг, и ты не хочешь переусердствовать. Но у тебя есть такое чувство, что эту мысль никто не оценит. — Может быть, если он будет совсем маленьким. Долорес смотрит на Маффет, которая уже засунула руку под прилавок. Господи… неужели все пауки… прячутся именно там? А вдруг там, под прилавками, их ещё десятки?.. Наверное. Наверное, они и правда там, внизу… целые тысячи пауков, которые трутся друг о друга своими толстыми волосатыми телами… Маффет достаёт руку из-под прилавка, и на её ладони оказывается крошечный-прекрошечный паучок. Он размером с ноготочек, причём вместе с лапками! И это… это на самом деле… нормально? Заглядывать под прилавок ты пока не рискнёшь… но на этого крошечного паучка можно посмотреть. Как и расслабиться. — Ну вот, смотри, ты не кричишь… — замечает Долорес. — На самом деле всё в норме. Он такой маленький. Паучок на ладони Маффет поднимает четыре передние лапки и подпрыгивает на четырёх задних, а затем делает колесо. Ты удивлённо смотришь на него и невольно улыбаешься. Это почти мило! Ты решаешь помахать пауку, и он машет тебе двумя передними лапками. Обычно такое поведение наводит жуть… но оно настолько не похоже на то, что делает обычный паук, что это успокаивает, а не тревожит. — Кажется, вы поладили. Не хочешь тоже пожать ей руку? — спрашивает тебя Маффет. Ты смотришь на паука и размышляешь. В любой другой момент ты бы отказалась практически сразу, но паучок слишком мал, чтобы тебя напугать. Да и ведёт он себя не так, как простой паук… это хорошо. Но каково будет… прикоснуться? Почувствовать на себе эти… цепкие лапки? Тебе не нравится эта затея. Ты не хочешь брать паука в руки, но… если просто коснуться его лапки, ты, возможно, справишься. …не его лапки. Её лапки. Маффет сказала «она». Ты должна уважать это. — Я могу попробовать пожать ей лапку, — наконец говоришь ты. Маффет кивает и поднимает руку. Паук подползает к самому краю пальцев Маффет и вытягивает переднюю лапку. Ты поднимаешь руку и аккуратно вытягиваешь указательный палец, пока он не соприкасается с лапкой паука. Сначала на коже почти ничего не чувствуется. Но когда паук двигает лапкой вверх-вниз, ты ощущаешь лёгкую щекотку на кончике пальца, как будто по нему проводят тонким волоском. Тебе не обязательно нравится это ощущение, но… оно вовсе не такое противное, как ты ожидала. Это совсем не то же самое, когда насекомое (или тот же паук) ползает по коже… Когда ты ещё жила в старой квартире, по твоим ногам иногда ползали пауки. И каждый раз ты громко кричала, в панике отпрыгивала и брызгала на паука-нарушителя репеллентом или ядом. Теперь тебе за это стыдно. — Её зовут Шарлотта, — говорит Маффет. — Привет, Шарлотта, рада познакомиться, — говоришь ты крошечному паучку и для верности представляешься тоже. Паучок ещё раз двигает лапкой вверх-вниз, как будто в рукопожатии, а затем убирает её. Ты тоже убираешь руку. После этого Шарлотта поворачивается к Маффет и быстро перебирает передними лапками. Будь это паук побольше, от его движений тебе стало бы не по себе. Но так… это едва ли неприятно. Маффет улыбается тебе чуть более искренне и тепло, чем раньше. — Шарлотта тоже рада с тобой познакомиться и хотела бы сказать, что ей приятно, что ты прикоснулась к ней, несмотря на свой страх, — она прищуривает все пять глаз, глядя на тебя, и тебе становится не по себе, но затем выражение её лица снова становится нейтрально-дружелюбным. — Мне тоже приятно. — Это меньшее, что я могу сделать, — смущённо говоришь ты, сжимая руки, чтобы не дёргаться от волнения. — Я… э-э-э… благодарю вас за вашу любезность. Я имею в виду… вы ради одной меня освободили магазин. Мне неловко так навязываться… — По крайней мере, ты делаешь успехи, — говорит Долорес. — Честно говоря, я ожидала, что ты откажешься, когда она попросила тебя пожать лапку Шарлотте. Ты и сама так думала, если честно, но лучше придержать язык за зубами. — Маффет, мы можем взять два кофе с собой? Думаю, на сегодня хватит, — она переводит на тебя взгляд, и ты молча киваешь. Тебе удалось взглянуть Маффет прямо в глаза, увидеть настоящего паука и даже потрогать его лапку… На сегодня хватит. Надо двигаться шажок за шажком… — Конечно, дорогуша~ — переносит она Шарлотту на деревянную столешницу, и та забивается в угол. — Может, ещё и пончики? В следующий миг она поворачивается, и ты с восхищением наблюдаешь, как она своими шестью руками достаёт френч-пресс, ступку с пестиком, два бумажных стаканчика и кофейные зёрна. Судя по всему, Маффет предпочитает готовить кофе вручную, а не с помощью кофемашины. Это впечатляет. Монстры в целом предпочитают готовить еду вручную, даже при том, что во всех остальных сферах они свободно используют технику. Ты никогда раньше не видела, как готовят кофе вручную, — за этим интересно наблюдать. Тем временем Долорес подходит к левому прилавку и изучает представленную там выпечку. — Думаю, сегодня я возьму немного макарунов в форме пауков. Может быть, ещё какие-нибудь кексы… ты что-нибудь хочешь? — спрашивает Долорес, не оборачиваясь. Ты подходишь к витрине. Как Долорес и говорила в прошлый раз, когда принесла выпечку отсюда, на этикетках указано, в какой выпечке есть пауки, а в какой нет. Хотя ты не совсем понимаешь, как это распознать… — На случай, если тебе интересно — там, где нарисован паучок, содержится паутина, — говорит Долорес. — …но ко всем из них пауки приложили лапки. Только кофе готовит сама Маффет. Ты смотришь на выпечку в витрине. Не совсем понятно, что тебя больше беспокоит: то, что по ней ползали пауки, или то, что половина продуктов, судя по всему, содержит останки пауков. Паутину. — Эм… Надеюсь, это не будет звучать грубо с моей стороны… но зачем вы вообще добавляете паутину в еду? — оборачиваешься ты к Маффет. — Вы ведь знаете, что на обычных похоронах монстров прах развеивают над их любимыми вещами? — спрашивает Маффет. — Азгор говорил об этом сегодня утром. — У нас, пауков, принято так: ничто не может быть столь же важным и любимым, как члены семьи, друзья и те, кто может стать друзьями. Мы желаем объединять с живыми то, что от нас осталось, чтобы хотя бы малая часть нас тоже могла продолжать жить. Конечно, мы не хотим отдавать свой прах кому попало, поэтому мы продаём его в виде выпечки. …навряд ли это делает такую форму каннибализма чуть более оправданной для тебя, да и до понимания их чувств тебе далеко… но, по крайней мере, тебе под силу понять их рассуждения. Тем более когда ты вчера узнала, что прах монстров — это, по сути, не что иное, как кристаллизованный свет, лишённый удерживающей его энергии. Так что… это не так отвратительно, как тебе поначалу показалось. Но ты всё равно не сможешь есть это прямо сейчас. …нет, ты поступишь по-другому, чтобы показать искренность своих намерений (тоже не без толики мужества). — Думаю, я пока что возьму слойку с ванильным кремом, — говоришь ты, просматривая выпечку без «паучьей» маркировки. Тебе становится дурно от одной только мысли о том, что к еде вообще прикасались пауки. А ведь её ещё придётся съесть… по крайней мере, это можно будет предложить Фриск или ещё кому… — Сейчас, дорогуша~ Удивительно слышать это ласковое прозвище сейчас. Кажется, тебе удалось хоть немного исправить первое негативное впечатление о себе. Наблюдать за тем, как Маффет шестью руками упаковывает в один бумажный пакет макаруны и маффины для Долорес, а в другой — твою единственную слойку с кремом, не так увлекательно, как за процессом приготовления кофе, но всё же. Иметь столько рук довольно сподручно… Неудивительно, что Долорес ими так интересуется. …хе-хе. Сподручно. Ты благоразумно помалкиваешь, хотя чувствуешь, как на твоих губах появляется ухмылка. Маффет, наверное, уже слишком часто это слышит, и хотя твой юмор опустился до уровня Санса (теперь ты можешь признаться себе в этом), вежливость осталась прежней. Тем временем, пока ты наблюдаешь, Маффет звенит в колокольчик, параллельно общаясь с Долорес со смехом и улыбками. Ты не совсем понимаешь, что в Маффет такого привлекательного, кроме рук, которые та постоянно упоминает… но это в любом случае довольно мило. Ты смотришь, как беседуют Долорес и Маффет. Вскоре та звенит вам обеим, не переставая улыбаться и смеяться. Выглядит это очень мило — даже несмотря на то, что ты не до конца понимаешь, что именно так привлекает Долорес в Маффет… ну, то есть, кроме рук, конечно, которые Долорес то и дело упоминает… …фу. На ум тебе приходят такие картинки, которые ты бы хотела развидеть… Лучше уж представить, что всё дело в характере (как бы снисходительно это ни звучало). Прекрасный характер делает прекрасным и всё остальное. Даже если оно включает в себя пять выпученных глаз. А может быть, Долорес просто считает Маффет красивой и так, ведь у неё нет арахнофобии. Ты вслед за Долорес платишь за свои покупки, снова поблагодарив Маффет за её терпение и вежливость… и не забыв сказать то же самое и Шарлотте. — Всё прошло гораздо лучше, чем я ожидала, — говорит Долорес, когда вы вышли из пекарни. — И не говори… — напоследок оглядываешься ты на здание пекарни. Теперь тебе не так сложно смотреть на паутину в витрине. — Ну что? Что думаешь? — О чём? — Пекарня. Пауки. Паучьи пончики. Арахнофобия. Маффет. — …всё не так плохо, — признаёшь ты. — Хотя я всё равно рада, что встреч с пауками больше не будет. Даже крошечными. И я всё ещё считаю, что запекать останки своих умерших родственников и продавать результат очень странно, но, как говорится, живи и давай жить другим. Думаю, теперь мне будет проще написать об этом по работе, не показавшись лицемерным хейтером, что хорошо… И, э-эм… спасибо, что взялась за это. Это было очень любезно с твоей стороны. Долорес пожимает плечами. — Мы обе хотим помочь монстрам. Поэтому хорошо, если мы будем помогать друг другу в процессе, — она делает глоток кофе и счастливо вздыхает. — Как и помогать друг другу преодолевать страхи. Ты не можешь сдержать улыбку — очень уж это мило с её стороны… — Да, — в следующий миг твоя улыбка становится ехиднее. — Кроме того, теперь я точно понимаю, почему тебя так восхищают шесть рук Маффет. Та лукаво улыбается тебе в ответ, и, хоть на её щеках и появляется лёгкий румянец, вы обе безудержно смеётесь. Но, конечно, дело не только в руках, как объясняет Долорес. Ещё Маффет очень заботится о семье. Кроме того, она очень умна и целеустремлённа, а также она действительно умеет вести бизнес, что очень ценно. …слышать, как Долорес чуть ли с ума не сходит от влюблённости в паучью леди, действительно очень мило. Не успеваешь ты опомниться, как откусываешь кусочек ванильного слоёного пирожного из паучьей пекарни… …и оно оказывается просто восхитительным на вкус.