Глава 59: День общего дивана

Ты стоишь на коленях на твёрдой земле, усыпанной стеклом, и на тебя направлено блестящее дуло пистолета. Человек, который его держит, смотрит на тебя с ненавистью. Позади него стоит его размытая копия, лицо которой ты не можешь разглядеть. А за ним ещё одна. А за ней ещё одна. А за ней ещё одна. Ряд полных ненависти, неразличимых лиц, и все они направляют на тебя оружие. — Стой! — умоляешь ты. Вспыхнув, они стреляют одновременно, и твоё тело пронзает какофония ослепляющей боли, раскалённой добела и невыносимой. Тебя разрывают на части, ты чувствуешь, как из ран начинает сочиться кровь, а зрение затуманивается. Наполненные ненавистью лица что-то говорят, но только некоторые из них произносят одно и то же, и поэтому гул голосов становится неразборчивым, его невозможно понять. Звук нарастает и ревет в твоих ушах, бьёт по пульсирующему черепу и, кажется, усиливает боль. Ты дышишь пылью. Ты вообще не можешь дышать. — Не причиняй им вреда, — шепчешь ты, но не знаешь, с кем разговариваешь и о ком. Здесь никого нет. Уже темно. Что-то всё ещё ревет. — Монстры созданы с помощью магии, — говорит голос из ниоткуда, старый, дружелюбный, беспристрастный и полный сочувствия. В нём слышится грусть, и ты не знаешь, почему ты это знаешь, ведь в его тоне нет ничего, что указывало бы на это, но ты абсолютно уверена. По какой-то причине эта грусть ужасна, потому что она означает невыразимое. — Их магия связывает свет в стабильную форму и посредством кристаллизации создаёт впечатление твёрдости и массы. ДА. Ты это знаешь. Ты уже слышала это раньше. Ты помнишь этот голос, его возраст и лёгкую дружелюбную интонацию, но не можешь соотнести его ни с кем из твоих знакомых. Кто тебе это сказал? Кто? Ты не можешь вспомнить. Ты видишь вспышки воспоминаний о местах, где ты уже бывала и которые ассоциируются у тебя с наукой, магией и изучением материи монстров: гаражная лаборатория, новая лаборатория, конференц-залы. Изображения шестерёнок, инструментов и механических деталей. Мензурки, пробирки и стеклянные бутылки, наполненные разноцветными жидкостями: красной, зелёной и многих других цветов. Но красной. И зелёной. И красной. — После смерти их души распадаются, а магия, удерживающая кристаллизованный свет, исчезает, оставляя после себя небольшую кучку световой материи, которую мы воспринимаем как пыль. Голос замолкает. В стеклянном шаре поднимается пузырёк с красной жидкостью, который лопается, и всё вокруг становится красным. Красная жидкость стекает вниз, она слишком жидкая, яркая и быстрая, чтобы быть кровью, и слишком густая и вязкая, чтобы быть чем-то другим. Жидкость собирается в лужу и снова превращается в конференц-зал. Стены, пол, столы и стулья — всё красное, всё красное. — Но куда же девается магия? Жизненно важная значимость этого вопроса, всего этого разговора сразу же бросается в глаза. Тебе нужно это записать. Ты достаёшь свой телефон и пытаетесь написать об этом пост, но не можете разобрать слова на экране. — Нам нужно, чтобы ты рассказала всем, — нетерпеливо говорит голос. — Иначе ты не сможешь пойти к океану. — Я пытаюсь, — говоришь ты, отчаянно нажимая на экран телефона, но ничего не происходит. Внезапно в комнате появляются люди, и все они злятся на тебя. Ты никого из них не знаешь, но почему-то думаешь, что должна их знать. Почему они злятся? Ты не хочешь, чтобы они злились на тебя. Они твои друзья, даже если ты не знаешь их в лицо. Просто так оно и есть. — Я правда стараюсь! — всхлипываешь ты. Монстры здесь. Ты знаешь их, узнаёшь их лица. Они тоже злятся. Санс злится на тебя. Он делает шаг, и ты падаешь в яму. Тебе больно, но ты чувствуешь запах чего-то сладкого и чего-то солёного. Солёный запах перебивает всё остальное, пока не начинает пахнуть океаном, и ты чувствуешь воду у себя под ногами. Шум волн отдаётся в ушах, приглушённый и далёкий. Рёв — это тот же рёв, что и раньше. Он никуда не делся, он всегда был здесь. Ты пытаешься разглядеть воду, но не можешь. Темно. Ничего не видно. Ты не чувствуешь под собой опоры и нащупываешь что-то, за что можно ухватиться. Что-то гладкое, но ненастоящее. Ты спотыкаешься и падаешь, но на самом деле не падаешь, потому что ненастоящая стена и пол — это одна поверхность, и нет ни верха, ни низа. Запах солёной воды и морских водорослей сменяется чем-то металлическим и резким, возможно, озоном и неопознанными химическими веществами. Шум океана всё ещё слышен. Кто-то кричит на тебе на языке, который ты не можешь назвать. Шум всё ещё слышен, но неужели это океан? Ты боишься. — Я пытаюсь», — снова говоришь ты, не уверенная, что тебя кто-то слышит. «Я правда пытаюсь. Рёв наконец стихает, и ты остаёшься в тишине, одна, в темноте. Здесь так темно. — Я пытаюсь, — говоришь ты ещё раз и вздрагиваешь от того, как громко звучит твой голос. Ты в замешательстве смотришь на потолок над своей кроватью, едва различимый в тусклом свете ночи. После секунды замешательства ты резко садишься, и простыни сползают до талии. В комнате, которую ты делишь с Долорес, тихо и спокойно. Твоя соседка, как всегда, спряталась под одеялом. Ты не знаешь, как она это терпит, ведь здесь слишком тепло. По мере того как твой разум полностью пробуждается ото сна, замешательство постепенно сменяется пониманием. Кажется, ты разбудила себя тем, что разговаривала во сне. Отлично. Ты со стоном откидываешься на подушку и проводишь руками по лицу. Тебе больше не снятся кошмары или странные сны. Прошло уже некоторое время с тех пор, как произошёл инцидент в торговом центре, и сеансы с психотерапевтом действительно помогли. Со временем и благодаря усилиям ты смогла преодолеть плохие воспоминания, а вместе с ними и ночные кошмары. Но всякий раз, когда ты нервничаешь или беспокоишься о чём-то, они возвращаются и мешают тебе спать. Учитывая лихорадочную подготовку к ночной поездке к океану, тебе, вероятно, следовало ожидать, что тебя разбудит хотя бы один такой сон, но ты всё равно злишься из-за того, что это произошло. Несмотря на то, что сон был скорее странным, чем пугающим, ты полностью проснулась. Точнее, ты чувствуешь себя измотанной, но не можешь снова заснуть. Ты мысленно перебираешь в памяти то, что запомнила: там было что-то про стрельбу в торговом центре, океан, конфликт в переговорной, кровь и кто-то, кто говорил о пыли монстров? Но это ничего не меняет. Тебя особо ничего не пугает в этом сне, и даже спокойствие не помогает тебе снова заснуть. Ну, вряд ли тебе захочется лежать здесь и смотреть в потолок следующие пару часов. Ты могла бы встать и попробовать обычные способы взбодриться — выпить чаю или почитать. Ты тихо встаёшь с кровати и выходишь из комнаты, не надевая тапочки, потому что сейчас лето и без носков слишком жарко. Босые ноги — это нормально, и монстр не будет придираться к твоему внешнему виду. В гостиной тихо и пусто. Быстрый взгляд через стеклянную дверь в сторону гаражной лаборатории показывает, что там тоже не горит свет. Ты замечаешь, что Санс иногда выглядит уставшим, но ваши периоды бессонницы уже давно не совпадают. Не то чтобы ты хотела, чтобы он не спал, но тебе немного не хватает ночных посиделок с ним. Это один из немногих случаев, когда вас вряд ли кто-то побеспокоит и ты сможешь побыть с ним наедине. Ты идёшь на кухню, подавляя чувство разочарования, и занимаешься приготовлением чашки чая с золотыми цветами. Несмотря на тёплую погоду, ты с нетерпением ждёшь этого напитка, потому что он обладает расслабляющим эффектом и тебе очень нравится его вкус. Как только чай готов, ты берёшь чашку и идёшь к стеклянной двери, открываешь её и выходишь во внутренний дворик. Здесь воздух едва прогрелся настолько, чтобы тебе было комфортно в рубашке и шортах, в которых ты спишь, но он заметно холоднее, чем в доме. Каменная плитка на патио всё ещё хранит остатки тепла, которое она впитала за день, и на неё приятно наступать. Чай согревает тебя настолько, что ты действительно чувствуешь себя комфортно на улице. Ты на мгновение поднимаешь взгляд к небу, но из-за множества уличных фонарей в Эботте сейчас почти не видно звёзд. Над крышами виднеется лишь тонкий серп луны. Несмотря на то, что ты планировала немного почитать и посмотреть, не захочется ли тебе снова спать, теперь, когда ты здесь, тебе совсем не хочется читать. Ты одновременно измотана и взвинчена, отчаянно нуждаешься в отдыхе, но в то же время ощущаешь в теле что-то вроде зуда, который заставляет тебя делать что-то большее, чем просто сидеть и смотреть на страницу. Это раздражает тебя, несмотря на тишину и покой ночи. Ты возвращаешь чашку на место, как только допиваешь чай, разочарованная тем, что он не помог тебе расслабиться так, как ты надеялась. Вымыть и высушить чашку, прежде чем поставить её обратно в шкаф, недостаточно, чтобы избавиться от этого почти навязчивого беспокойства. Ты со стоном наклоняешь голову вперёд, пока она не упирается в деревянную столешницу, и полностью облокачиваешься на неё. Ты не знаешь, что с собой делать. Ты ненавидишь такую бессонницу. Заставляя себя быть благоразумным, ты подходишь к книжным полкам. В полумраке, который создают луна и уличные фонари, ты едва можешь разглядеть названия на корешках. Ты тупо смотришь на них, пытаясь заставить себя выбрать одну из них, хотя читать тебе совсем не хочется. Не успеешь оглянуться, как твоя попытка вести себя как разумный взрослый потерпит неудачу, и ты снова окажешься на улице, ходя кругами по каменному патио. Эй, это тоже нормально. Может быть, если ты будешь ходить достаточно долго, то тоже устанешь. Снова и снова, и снова… Ты всё ещё на взводе. В голове туман от усталости, и ты подозреваешь, что мыслишь заторможено, но понятия не имеешь, что с этим делать. Помог бы сон, но одна мысль о том, чтобы лечь, сводит тебя с ума. Неужели в гаражной лаборатории никого нет? Может, тебе стоило проверить раньше. Может, Санс всё-таки там, сидит в темноте, как когда-то на диване в гостиной, и смотрит в пустоту, погасив подсветку глаз… Но когда ты открываешь дверь, то обнаруживаешь, что лаборатория пуста. Ну блин. Ты оглядываешь комнату: заставленные столами поверхности, пианино, стопки журналов вокруг старого дивана, компьютерный терминал в углу и витрина напротив. На одном из столов выстроился в ряд ряд неудачных экспериментов Санса с волшебными шарами, и все они для разнообразия аккуратно подписаны. Ты подходишь и смотришь на маленькие кучки осколков, некоторые из них толще, а некоторые тоньше. На бумажных полосках, которыми они подписаны, есть буквы, цифры и проценты, в которых ты разбираешься лишь наполовину. Ты подозреваешь, что они обозначают, как долго они продержались. И, может быть, сколько в них было магии? По крайней мере, тебе так кажется. Ты проводишь пальцем по круглым, забавным буквам, которые очень похожи на шрифт, в честь которого, судя по всему, назвали Санса, и улыбаешься про себя. Это так на него похоже. Ты бросаешь взгляд на другие бумаги на столе, но не хочешь их просматривать. Несмотря на то, что Санс сказал тебе, что лаборатория открыта для всех, тебе кажется, что рыться в этих бумагах — всё равно что шпионить, тем более что ты знаешь, что и Санс, и Альфис иногда забывают личные вещи в этих стопках. Может быть, тебе стоит просто полистать журналы, лежащие на диване. Тебе по-прежнему не хочется читать, но ты думаешь, что помнишь, где лежат старые журналы о космосе, и тебе кажется, что посмотреть на фотографии звёзд и туманностей было бы неплохо. Ты оборачиваешься и успеваешь сделать ровно один шаг в комнату, прежде чем слышишь слабый свист рассекаемого воздуха и Санс появляется прямо перед тобой. Неважно, что за последние месяцы ты привыкла к его способности телепортироваться, — то, что он внезапно появился так близко к тебе посреди ночи, всё равно шокирует тебя. Ты вскрикиваешь и отшатываешься, но успеваешь удержаться и не врезаться в стол, на котором позади тебя валяется множество осколков. Даже Санс, кажется, был шокирован внезапной близостью и шумом и тоже отпрыгнул назад. Его глаза гаснут, а в левом глазу появляется светящееся кольцо, мерцающее голубым и жёлтым, и ты могла бы поклясться, что чувствуешь давление магии в воздухе, когда он взмахивает рукой, словно перед ударом молнии. Вы оба смотрите друг на друга широко раскрытыми глазами, пока Санс не выдыхает, и жуткое мерцающее кольцо не исчезает, а на его глазницах снова появляются два обычных огонька. Тебе интересно, что это было. Какая-то особая магия? Он опускает руку, но тут же снова поднимает её, чтобы смущённо почесать затылок. *э-э, прости. я не ожидал, что ты… — Прости, ты меня удивил… Вы оба замолчали. *я не ожидал, что здесь кто-то будет, — наконец произносит Санс в наступившей тишине. — свет был выключен. — Я подумала, что если не буду включать свет, то быстрее устану, — объясняешь ты. — Я проснулась и больше не могла заснуть. *…да. я тоже. Теперь, когда ты немного успокоилась, ты можешь рассмотреть тёмные круги под его глазами. Его недавно вернувшиеся глаза маленькие и тусклые, как ты и ожидала, когда он был несчастен или устал. *прости, я… я не в настроении сегодня наблюдать за звёздами или делать что-то в этом роде, — тихо говорит он, прежде чем ты успеваешь что-то сказать. — Тебе не нужно извиняться за это. Хм. Ты хочешь побыть один? — Ты чувствуешь необходимость дать ему возможность побыть одному, учитывая, что ты знаешь, как сложно по-настоящему побыть одному здесь, в Эботте. И зная, что он так же хорошо читает по лицам, как и ты, а иногда даже лучше, ты изо всех сил стараешься показать, что предлагаешь это искренне. Если он захочет, чтобы ты ушла, ты уйдёшь без лишних вопросов. Но если быть честной с самой собой, то ты действительно надеешься, что он захочет, чтобы ты осталась. Вам не нужно делать что-то особенное вместе. Ты просто хочешь провести с ним время. *не-а… может, просто потусим и устанем вместе? — Он говорит своим обычным расслабленным, непринуждённым тоном, который всегда звучит так, будто он вот-вот рассмеётся над чем-то, как будто ничто из того, что ты сейчас скажешь, не сможет его сильно задеть. Но он тоже устал, может быть, даже больше, чем ты, и его низкий голос слегка дрожит, а взгляд устремлён на тебя с нетерпением и надеждой. — Звучит заманчиво, — говоришь ты с улыбкой, подходишь к дивану и плюхаешься на подушки, ёрзая, пока не находишь удобное положение. Санс следует за тобой, но медленнее. Сев, он откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Он выглядит таким, таким уставшим. Обычно Санс производит определённое впечатление. Его лицо такое выразительное, тонкий блеск на костях такой красивый, а то, как он пытается всех рассмешить, такое милое, что он всегда кажется ярким и запоминающимся, его невозможно не заметить. Он может очаровать всю комнату одним предложением, если захочет. Но сейчас, с закрытыми глазами и усталым выражением лица, он кажется меньше, худее и уязвимее. Последние несколько дней ты ждала возможности поговорить с ним, но теперь, когда вы остались наедине, ты не можешь заставить себя открыть рот. Ты просто хочешь дать ему отдохнуть. Когда он снова открывает глаза после минуты молчания, вид у него задумчивый. *эй? — Хмм? *…можно я пощупаю твой пульс? — Мой пульс? *эээ. да? Он не выглядит таким уж уверенным в себе. Ты ещё не до конца поняла, как именно он относится к твоему пульсу. Разве это не слишком интимно для него? После того неловкого разговора у ворот больницы, когда у тебя брали кровь на анализ, эта тема больше не поднималась. Но тогда он, по сути, сказал, что, хотя это и не тот уровень близости, что при виде твоей души, у него не было другого сравнения, и поэтому он продолжал думать именно так, не так ли? С другой стороны, нельзя сказать, что ты против перейти с ним к чему-то более интимному. Совсем наоборот. Ты постоянно думаешь о том, что хотела бы быть ближе к нему, но помимо того, что вам сложно найти время, когда вы могли бы побыть наедине, ты ещё и не можешь понять, что для него нормально, а что нет. Судя по всему, ему нравится ощущать твой пульс, и он без проблем просит тебя прикоснуться к нему, так что, возможно, это хороший способ начать. — Да, конечно, можешь. — Ты слегка вытягиваешь руку, но не поднимаешь её с дивана полностью. Тебе слишком комфортно в твоём нынешнем положении, теперь, когда ты устроилась поудобнее. Ты не хочешь, чтобы это ощущение вернулось. Санс смотрит на тебя, на его скулах появляется лёгкий румянец, а затем он осторожно кладёт руку тебе на запястье и прижимается костяшками пальцев к точке пульса. Его глаза становятся чуть шире, когда ты чувствуешь, как твой пульс бьётся о твёрдые кости его пальцев. Ты не можешь отвести от него глаз, твои мысли сливаются в нечто неразборчивое и бессловесное, в простое отражение эмоций и смутных ощущений. Его кости такие тёплые. — Что… что это значит для тебя? — тихо спрашиваешь ты, наблюдая за тем, как его глаза становятся всё больше и туманнее, спокойнее и довольнее. Санс не отвечает тебе сразу, он выглядит задумчивым и хмурит брови. Ты ждёшь и даёшь ему время подумать, стараясь не слишком отвлекаться на румянец, который медленно распространяется от его скул по всему лицу. *доверие, — наконец шепчет он. И это всё, что он собирается сказать? — Потому что это личное и уязвимое для тебя? — спрашиваешь ты, пытаясь вспомнить, что он говорил тебе об этом, когда был против того, чтобы ты сдавала кровь. Ты с трудом это вспоминаешь. Может быть, разговор с ним был именно тем, что тебе было нужно, чтобы решить проблему со сном. Но тебе нужно выяснить, в чём дело, несмотря на то, что ты вдруг почувствовала сонливость. — Интимное? *…да. вроде того. — Его взгляд перемещается с твоих глаз на твоё запястье, и внезапно он отстраняется. — прости. я могу остановиться… — Я не это имел в виду, — быстро успокаиваешь ты его. Но его рука уже исчезла, оставив на твоей коже покалывание в том месте, где он прижался к тебе костяшками пальцев. Ты хочешь, чтобы он вернулся. Ты хочешь, чтобы он был рядом с тобой, чтобы ты могла дотянуться до него, чтобы между вами была хоть какая-то связь, пусть даже это всего лишь точка соприкосновения кости с плотью в попытке преодолеть пропасть в близости, которую вы оба, возможно, не до конца понимаете. Тебе нужно поговорить с ним об этом, но ты так рассеянна, а Санс… Санс трёт лицо руками. Он выглядит ещё более уставшим, чем раньше, его тело измучено, но оно не даёт ему уснуть. — Ты хочешь это послушать? Твой голос звучит ещё тише, чем раньше, но этого достаточно, чтобы Санс замер на месте. Он понимает, о чём ты говоришь, в ту же секунду, как ты это произносишь. — Я имею в виду сердцебиение, — уточняешь ты на всякий случай, чтобы он даже не попытался неправильно истолковать твою реакцию. — Мне казалось, ты сказала, что не готова к этому, — бормочет он, явно вспоминая тот момент, когда он впервые нащупал твой пульс, несмотря на то, что с тех пор прошло много времени. Ты действительно так сказала. Даже ты сама это хорошо помнишь, несмотря на то, что твои мысли спутаны. Но тогда ты ещё не была в него влюблена. И не согласилась бы на какие-то отношения с ним. — Это было тогда, а это — сейчас, — говоришь ты ему. Наверное, тебе стоит объяснить это получше. Ты сейчас не в лучшей форме и не в лучшей умственной способности. — Мы… я имею в виду, мы сказали, что попробуем. Ух ты. Ты так красноречива, отличная работа. — …ок, — говорит Санс, прежде чем ты успеваешь договорить. Секунду или две вы просто смотрите друг на друга. Ты в восторге от того, что он согласился, и пытаешься понять, как лучше поступить, и ты почти уверена, что он пытается сделать то же самое. В конце концов он садится и подтягивает ноги, пока не оказывается перед тобой на коленях. Он опирается на руки, чтобы не упасть, и наклоняется вперёд, двигаясь неуверенно и робко. Ты поворачиваешься боком и садишься напротив него, не совсем понимая, куда деть руки и ноги. В конце концов ты просто решаешь лечь в стороне от него и протягиваешь руки, словно приглашая его в объятия. В каком-то смысле так и есть. *давай. только… — Его взгляд скользит по верхней части твоего тела, а затем возвращается к твоему лицу и остаётся там, не опускаясь ниже подбородка. Ты слишком устала для этого. Ты решаешь просто покончить с этим и притягиваешь его к себе так, что его голова упирается тебе в грудь, где-то между левой ключицей и левой грудью. Санс замирает в первый же момент прикосновения, но через полсекунды вскакивает от неожиданности. Ты думаешь, что он услышал биение твоего сердца. Пару секунд он стоит неподвижно в твоих объятиях, и ты уже готова отпустить его и извиниться. А потом он резко расслабляется, прижимается к тебе с тихим вздохом, поднимает руки и обнимает тебя в ответ на твои объятия. Хотя лично тебе не кажется таким уж целомудренным то, что Санс внезапно прижимается к твоей груди. Что он при этом чувствует? Что это значит для него? Не слишком ли это быстро? Может, тебе не стоило так резко притягивать его к себе. Может, тебе всё-таки стоит его отпустить. Если бы только он не начал так внезапно к тебе цепляться. *ты сбиваешь меня с толку, — бормочет Санс, и его слова начинают сливаться в одно. — Правда? *ага… — Извини. Санс не дышит. Его череп так плотно прижат к твоему телу, что ты почти чувствуешь биение собственного сердца в том месте, где они соприкасаются. — Санс? *мммм. — Может, нам стоит поговорить об этом. Я имею в виду, — перебиваешь ты себя, слишком поздно замечая, что фраза «нам нужно поговорить» может прозвучать более негативно, чем ты хотела, — просто, что… чего мы хотим. Чего мы ожидаем. Что всё это значит. Мы были не похожи друг на друга, и я думаю, нам нужно… поговорить. Так лучше? Сложно сказать. Санс тёплый и тяжёлый в твоих объятиях. Костлявый и жилистый, со множеством острых углов, впивающихся в твои мышцы, удивительно гладкий там, где твоя ладонь нашла его затылок, и такой умиротворённый, когда его дыхание медленно, но верно становится ровнее и глубже под пальцами твоей другой руки, лежащей на его спине. Это успокаивает, несмотря на волнение от того, что он так близко к тебе. Ты и сама чувствуешь, как расслабляешься. *да, — наконец бормочет он. Его голос звучит ещё ниже и хриплее, чем обычно, из-за усталости и приближающегося сна. — …давно хотел. Ты открываешь рот, но затем сдерживаешь себя, чтобы не броситься с места в карьер. Ты и сама сейчас не в лучшей форме — ты замечаешь, что начала слегка откидываться назад, совершенно не планируя этого, — а Санс, похоже, медленно переходит от дыхания к храпу. Ты не хочешь больше откладывать, но в то же время должна быть благоразумной. — Завтра? *угу. Хорошо. Можешь сделать это завтра. Ты сделаешь это завтра. Будь что будет, ты больше не позволишь ничему тебя отвлекать. Тебе всё равно, даже если придётся похитить Санса и тащить его на гору, чтобы спокойно всё сделать, но ты поговоришь с ним. Санс храпит у тебя на груди. И, несмотря на нарастающее чувство радости от того, что он внезапно оказался в твоих объятиях, ты вскоре следуешь за ним.