Глава 60: День близости

Ты медленно, осторожно просыпаешься от тепла и света, проникающего через маленькие окошки в стенах гаража под самым потолком. Лучи света ложатся полосами на стены, плакаты и инструменты, медленно, но верно освещая помещение по мере того, как снаружи поднимается утреннее солнце. В свете плавают крошечные пылинки, маленькие золотистые пятнышки, похожие на светлячков. Здесь тихо. И тепло. Может быть, немного слишком жарко. Проходит секунда, прежде чем ты замечаешь и связываешь ощущение тепла, тяжести и чего-то, что тебя тычет, со вчерашним вечером. Как только ты это осознаёшь, тебе удаётся не вздрогнуть, только потому, что ты сдерживаешься изо всех сил. Ты осторожно опускаешь взгляд и видишь жемчужно-белую макушку черепа Санса, слегка мерцающую в лучах утреннего солнца. Ты не видишь его лица, только макушку и остальную часть тела, которая лежит на тебе, распластавшись, а его руки всё ещё сжимают твои бока. Твои руки свободно лежат на его спине, и ты чувствуешь, как его грудная клетка вздымается при каждом глубоком вдохе. О боже. Ого, ладно, ты права. Прошлой ночью ты заснула с Сансом в обнимку. Ага. Вот что произошло. Ты чувствуешь, как твоё сердце внезапно начинает биться чаще, пока ты обдумываешь своё положение. Ты и правда давно хотела быть ближе к Сансу, но то, что он лежит на тебе, прижавшись черепом к твоей груди, кажется очень неожиданным и важным шагом вперёд в ваших отношениях. Разве не так? На самом деле ты не уверена, но тебе так кажется. Ты, наверное, была бы более сдержанной, если бы вчера так не устала. Хотя это не значит, что ты сейчас не счастлива. Просто немного нервничаешь. Этого достаточно, чтобы подтолкнуть тебя к действию, несмотря на царящую вокруг тишину. Тебе бы хотелось просто остаться здесь и дать Сансу поспать, но ты прекрасно понимаешь, что кто-то может ворваться в дверь в любой момент, потому что это всегда происходит, и, честно говоря, ты бы предпочла разобраться с этим наедине, а не неловко отвечать на вопросы соседей по дому о том, почему Санс сейчас спит на тебе. Ты кладёшь руки ему на плечи и слегка встряхиваешь его. — Санс. Эй, Санс. Никакой реакции, кроме лёгкого храпа. — Санс, давай. Проснись. Ты чувствуешь, как по его телу пробегает лёгкая дрожь, когда ты встряхиваешь его сильнее. Он что-то бормочет тебе в грудь, прижимаясь к тебе ещё крепче и сильнее сжимая твои бока. Ладно. Ты спокойно к этому относишься. Ага. — Санс. Санс, проснись, — пытаешься ты ещё раз, сильнее встряхивая его. *ещё пять минут, братан, — бормочет он низким и хриплым ото сна голосом. В сочетании с невероятной близостью это совсем не помогает тебе справиться с жаром, который ты ощущаешь всем телом. — Я польщена, но я не Папирус, — говоришь ты, пытаясь разрядить обстановку. *бвух. Звук, который он издает, настолько нелепый, что ты не можешь удержаться от смеха. Каким-то образом это оказывается более эффективным способом разбудить его, чем все, что ты делала до сих пор, потому что он почти сразу начинает шевелиться. Он медленно садится и замирает на полпути, когда до него, очевидно, доходит, в какой именно позе он заснул. — Я решила, что лучше разбужу тебя, пока никто не вошёл и не увидел нас в таком виде, — объясняешь ты со всем спокойствием и изяществом, на которые способна, глядя на него снизу вверх и надеясь, что это поможет избежать неловкой ситуации. *э-э… да. хорошая мысль, — бормочет Санс, окончательно садясь, чтобы ты тоже могла принять сидячее положение. Его скулы слегка покраснели, но не так сильно, как могли бы. Неужели твоя спокойная реакция так на него подействовала, или он просто смирился с физическими аспектами близости с человеком? Полагаю, это ещё один вопрос, который ты можешь задать ему во время разговора. — Кстати, о здравых мыслях, — говоришь ты, решив воспользоваться возможностью. — Как думаешь, нам не стоит поискать место, где нас с меньшей вероятностью прервут? Я имею в виду, поговорить. Я знаю, что ещё рано, но позже мы, скорее всего, снова будем заняты… Мы могли бы купить всем завтрак на обратном пути или что-то в этом роде. *ты ведь думала о подземье, не так ли? — спрашивает Санс, потирая глазницы и вопросительно глядя на тебя. — Это единственное место, которое я могу придумать, где нас вряд ли подслушают или внезапно прервут, — признаёшься ты, пожимая плечами. *да, наверное. ладно. дай мне секунду, чтобы как следует проснуться. Ты наблюдаешь за тем, как он потягивается и щурится от утреннего солнца, и задаёшься вопросом, каково ему потягиваться без мышц. Его кости издают тихие звуки. Ты думаешь, смог бы он хрустнуть ими, если бы захотел. *ты знаешь, который сейчас час? — внезапно спрашивает тебя Санс. — Не особо. А что? *интересно, кто ещё не спит. — Он поворачивает голову к маленьким окошкам над тобой и прищуривается. — пойду проверю. — Подожди… Он ушёл. Ты громко вздыхаешь. Чёрт возьми. Ты клянешься богом, что если кто-то перехватит его и ты не сможешь поговорить, то задушишь этого человека. По крайней мере, мысленно. Не успеваешь ты погрузиться в свои кровожадные фантазии, как Санс снова появляется на том же месте, где был раньше, и ты радуешься, что не сдвинулась с места. В руках у него твои джинсы и новая рубашка. *никто не встал, — сообщает он. — вот, я принёс тебе кое-какую одежду. надеюсь, ты не против, что я зашёл в твою комнату, но было бы странно, если бы мы вернулись и сказали всем, что ходили завтракать, а ты в пижаме. — Спасибо, это хорошая идея, — говоришь ты, беря одежду, которую он тебе протягивает. Обычно ты не в восторге от того, что кто-то роется в твоих вещах, но Санс до сих пор так тщательно следил за тем, чтобы не делать ничего неподобающего, что ты веришь: он не стал бы рыться в твоём нижнем белье. Или в носках. *ок. да ладно тебе, ты можешь переодеться, когда мы придем. — Куда мы идём? — спрашиваешь ты, беря его за руку. Санс лишь подмигивает тебе, прежде чем утянуть в короткую мерцающую тьму своего короткого пути. В ту же секунду, как ты задумываешься о том, куда он тебя тащит, ты уже оказываешься на месте. Это открытая комната с сине-фиолетовым ковром и стенами из тёплого красного дерева. Там есть открытая дверь, ведущая в помещение, похожее на пустую кухню, и лестница, ведущая на галерею с двумя закрытыми дверями. Свет изменился и стал странно всеобъемлющим и в то же время тусклым. — Это твой старый дом? — удивляешься ты, медленно поворачиваясь и рассматривая детали. *да. мой и папса. можешь переодеться в моей комнате, если хочешь. она там, справа, наверху. Санс ковыляет на пустую кухню, пока ты поднимаешься по лестнице. Ты понятия не имеешь, что он там делает, учитывая, что в комнате ничего не осталось, но подозреваешь, что он просто хочет казаться занятым, пока ты переодеваешься. Войдя в комнату Санса, ты обнаруживаешь, что там совершенно темно, и тебе требуется секунда, чтобы нащупать выключатель на стене. В его комнате есть окно, но ставни опущены, а внутри не осталось никакой мебели, кроме единственной лампы на полу в углу, в которой вместо лампочки фонарик, и этот фонарик, похоже, сломан. Ты полагаешь, что она никому не понадобилась, когда монстры в вашем доме раздали всю свою мебель нуждающимся. Ты закрываешь за собой дверь и быстро переодеваешься из ночной рубашки в повседневную одежду, упорно не замечая, сколько крошек на ковре у тебя под ногами. Переодевшись, ты выходишь из комнаты и спускаешься по лестнице, где обнаруживаешь Санса, сидящего на полу под окном гостиной в удобной позе, скрестив ноги. За те несколько минут, что ты провела в его комнате, он каким-то образом раздобыл свежую рубашку и пакет с выпечкой и уже жуёт пончик. *не знаю, как ты, но мне не хотелось ждать до завтрака, чтобы поговорить, поэтому я быстро заскочил к маффет, — объясняет он, пока ты устраиваешься поудобнее рядом с ним. Ты открываешь рот, чтобы поблагодарить его, но тебя прерывает собственный желудок, издавая низкое урчание при виде еды. Санс опускает взгляд на твой живот и тихо смеётся. *ты издаёшь самые странные звуки. — Хм, спасибо за еду, — усмехаешься ты, беря свой пончик на завтрак. *итак, э-э… — начинает Санс после того, как вы оба некоторое время жуёте. — Вчера ты сказал, что я сбиваю тебя с толку, — говоришь ты, на секунду задумавшись, с чего начать. — Почему? *ну… — Санс замолкает, хмурится и, кажется, размышляет, как лучше выразить свои мысли. Когда он снова начинает говорить, его тон медленный и размеренный, и у тебя складывается впечатление, что он пытается быть вежливым, но в то же время в его голосе слышны замешательство и разочарование, которых может быть больше, чем ты изначально думала. *ты согласилась, что мы попробуем, и потом мы не торопились, но с твоей стороны было… меньше инициативы. я не понимал почему. я, э-э, думал, что тебе нужно время? чтобы смириться со всем этим. и с тем, что я весь в костях. но ты и разговаривать со мной стала реже. ты больше не была такой честной. В тот момент, когда мы отправились на съёмки с меттатоном, ты сказала, что прикроешь меня. но во время той игры про честность ты солгала. а вчера ты вдруг притянула меня к себе. я не знаю, что и думать, — наконец объясняет Санс. — я понимаю, что мы оба заняты, но я просто думал, что мы будем больше, а не меньше разговаривать. станем ближе. Ох, чувак. Не поэтому ли он выглядел таким расстроенным в тот вечер, когда ты играла в «я никогда не…»? Ты открываешь рот, но, похоже, теперь, когда он начал, плотину прорвало и он не собирается останавливаться в ближайшее время. *и… я знаю, что ты хранишь секреты, — прямо говорит Санс, не глядя на тебя. — пишешь тем, о которых не хочешь, чтобы мы знали. иногда тебя нет по несколько часов. но я не думаю, что могу что-то сказать по этому поводу, потому что я тоже храню секреты, и ты это знаешь. некоторые из них я вынужден хранить. а некоторые я просто хочу сохранить. но я всё равно ненавижу эти секреты. ничего страшного, если мы не будем рассказывать друг другу всё, но есть вещи, которые тебе следует знать, и вещи, которые, как мне кажется, я должен знать, но мы всё равно не расскажем друг другу, потому что чувствуем, что не можем или не должны. а потом, со всем остальным… неспособность делиться важными вещами уже сейчас усложняет ситуацию, но если ты не будешь честной во время игры, в которой нужно говорить правду о себе, то как мы вообще чего-то добьёмся? как мы доберёмся до того момента, когда сможем… я имею в виду, почему ты больше не приходишь ко мне, когда тебе плохо? Санс по-прежнему смотрит в пол. Тишина, наступившая после его сравнительно длинной речи, почти осязаема. — Возможно, с моей стороны это было немного глупо, — признаёшься ты, перебрав в голове все мысли, — но я не хотела, чтобы ты был… просто подушкой для утешения, понимаешь? Я думаю, важно, что мы поддерживаем друг друга, но я часто замечала, что ты больше подбадриваешь меня, чем наоборот, и мне казалось неправильным вываливать на тебя свои проблемы, ничего не давая взамен». Санс медленно отрывает свои светящиеся глаза от пола, смотрит на тебя и молча слушает, пока ты произносишь свою реплику. — И я знаю, что ты закрытый тип, — продолжаешь ты. — Я всё время думаю, что должна уважать это и не лезть не в своё дело. Может быть, я зашла слишком далеко в этом направлении. *я не хочу, чтобы ты думала, что не можешь поговорить со мной только потому, что я не самый открытый человек, — тихо говорит Санс. — Дело не в том, что я не думаю, что мы можем поговорить, просто я никогда не знаю, где заканчивается дозволенное, — объясняешь ты. — Тем более что, как ты и сказал, у меня тоже есть вещи, о которых я не хочу говорить. Так где же заканчивается уважение к твоей личной жизни и твоей потребности в секретности и начинается излишняя отстранённость? Я не знаю. Санс ничего не говорит, только грустно смотрит на тебя. — Во время игры я думала, что ложь поможет мне, если кто-то задаст вопрос о нас. Потому что, если бы они узнали, что я говорю неправду, они бы не поняли, правда ли то, что я сказала о нас с тобой. А что касается остального… да, секреты всё усложняют. Но я не знала, что тебе будет так тяжело с этим справляться. — Теперь ты смотришь на него более пристально. Вы оба смотрите друг другу в глаза и вглядываетесь в лица друг друга в поисках малейшей реакции. — Я знаю, что некоторые вещи нужно держать в секрете, и я была готова пойти на это, когда согласилась попробовать построить с тобой отношения. Я думала, что мы можем сблизиться и в других отношениях. На самом деле я очень хотела прикоснуться к тебе, но ты всегда сильно смущаешься, когда речь заходит о физической близости. Думаю, это сыграло свою роль вчера. Я устала и хотела быть рядом с тобой. *ох. — Что? *нет, я… э-э… люди… в своих отношениях не ограничиваются физической близостью, верно? эмоции тоже важны. — Конечно, важны. На ваших лицах, человеческом и скелетообразном, написано замешательство. *для нас эмоции важнее всего остального, — наконец осторожно произносит Санс. — ничто материальное не может заменить доверие, честность и любовь. — Андайн сказала мне, что вы, ребята, занимаетесь сексом со своими душами, потому что это способствует близости, — говоришь ты, кивая. «Она сказала, что в зависимости от того, что делают монстры, вы можете лучше понимать друг друга или даже чувствовать эмоции своих партнёров. Но разве это не значит, что вы в каком-то смысле используете физическую близость для укрепления близости духовной? Просто это другой вид физической близости. *я не уверен, что это одно и то же, — говорит Санс, проводя рукой по черепу с такой силой, что раздаётся лёгкий скрежет. — чтобы попасть туда, нужно быть эмоционально близким. вспомни торговый центр, то, что ты почувствовала, когда твоя душа предстала перед теми террористами. когда мы используем наши души… нужно очень сильно доверять, чтобы даже просто выпустить её и чувствовать себя комфортно вне конфронтации. сначала нужно начать с близости, а потом, когда дело дойдёт до души, добавить что-то ещё. Это немного приводит тебя в чувство. Да, ты очень хорошо помнишь торговый центр. Когда твоя душа выходит за пределы твоего тела во время боя, ты чувствуешь себя так, будто тебя обесчестили, и ты не уверена, что готова к этому. Санс, наверное, это видит. — Да, я… я имею в виду… Я знала, что это возможно. Когда я сказала «да». Но я не уверена, на что будет похож секс с душой, и… Я пыталась найти информацию об этом, но в сети ничего нет. Только общие сведения, подходящие для детей. Никаких подробностей вообще, и мне это кажется очень странным? Где вы, ребята, вообще храните все эти вещи, они ведь должны где-то быть… — Ты прекращаешь свою внезапную тираду о недоступности подробностей о сексе монстров, отчасти потому, что сейчас это не так важно, а отчасти потому, что Санс выглядит невероятно довольным, и ты слегка краснеешь. *пыталась это найти, да? — Мне было любопытно, — говоришь ты, словно оправдываясь. *эй, я тебя не виню. хех. я даже рад, что тебе интересно, — говорит он с дерзкой ухмылкой. — А тебе? — спрашиваешь ты с дразнящей улыбкой. В ответ Санс лишь медленно и демонстративно поднимает одну из своих надбровных дуг. На его лице по-прежнему играет улыбка, хотя скулы и приобрели голубоватый оттенок. *что ты об этом думаешь? Ты чувствуешь, как к твоему лицу приливает кровь, когда ты смотришь на выражение его лица. С каких это пор он так уверен в себе в вопросах секса? Санс вдруг начинает смеяться, вероятно, потому что увидел этот последний вопрос на твоём лице. *послушай, человеческие отношения… кажутся мне странными. но всё остальное — не так уж и плохо, — объясняет он. — возможно, я был слишком ленив для отношений, но я всё же попробовал кое-что, понимаешь? когда дело касается души, я знаю, чего хочу, и без проблем могу об этом сказать. Ты полагаешь, что нет ничего удивительного в том, что Санс интересуется твоей душой, учитывая, что ты постоянно думаешь о том, чтобы прикоснуться к его прекрасным костям. Что бы он ни говорил, ты не можешь не сравнивать их. В каком-то смысле вы оба хотите поцеловаться. Или даже больше. — Так, давай проясним, — говоришь ты, слегка нахмурившись и стараясь вести продуктивный разговор. — Я хочу прикоснуться к твоему телу, а ты хочешь прикоснуться к моей душе? И мы оба хотим быть ближе эмоционально, но я ищу тебя не так, как ты пытаешься сблизиться со мной. *похоже на то, — признаёт Санс. Внезапно он выглядит довольно подавленным. — Что ж, тогда, полагаю, мы могли бы найти способ прийти к компромиссу. Пока мы не будем готовы попробовать то, чего хотим друг от друга, — предлагаешь ты. *…да? — Его лицо тут же озаряется надеждой, такой сильной, что ты не можешь сдержать улыбку. — А ты думал, я просто сдамся? — игриво обвиняешь ты его. *не знаю. я имею в виду, что я монстр, — говорит Санс, и на его лице отражаются самые разные эмоции, среди которых наиболее заметна неуверенность. — может, ты передумаешь. мы разные. я похож на труп, и, видимо, мои желания немного отличаются от твоих. — Мне кажется, ты не похож на труп, — возражаешь ты. *я буквально скелет, — сухо вставляет Санс, прежде чем ты успеваешь продолжить. — Но ты двигаешься. Ты говоришь и шутишь. Ты краснеешь. У тебя выразительное лицо. И твои кости блестят, — говоришь ты, с лёгким удовлетворением наблюдая за тем, как Санс сначала удивляется, а потом всё больше смущается. *это всего лишь кости, — нервно говорит он. — Я думаю, они прекрасны, — настаиваешь ты. Санс украдкой бросает взгляд на свои руки, и на его лице снова появляется растерянность. Ты задумываешься на долю секунды, а затем осторожно протягиваешь руку, чтобы убедиться, что он не против, и только потом берёшь Санса за руку. — Вот, видишь? — говоришь ты, поднимая его руку и слегка поворачивая её так, чтобы на неё падал свет из окна. Здесь, в странно приглушённом свете Подземья, лёгкий радужный отблеск ещё незаметнее, чем обычно, его почти не видно. — Вот. Его так трудно разглядеть, потому что он такой бледный и едва заметный, но он прекрасен. Он напоминает мне перламутр. Я могла бы целый день смотреть на то, как сияют твои кости. И они такие гладкие. Они приятные на ощупь. К этому моменту огоньки в глазах Санса мелькают то между твоей рукой, сжимающей его, и твоим лицом, то между ними, словно он удивляется потоку комплиментов, которые ты ему делаешь. Он снова краснеет и выглядит таким удивлённым, что ты задаёшься вопросом, говорил ли кто-нибудь раньше что-то хорошее о его костях, и мысль о том, что, возможно, это первый раз, когда ему делают комплимент по этому поводу, немного огорчает тебя. *ну, это… это хорошо, — наконец выдавливает он из себя, запинаясь, и тут же прочищает горло, потому что его голос звучит не слишком спокойно. А потом он вдруг смеётся. — чёрт возьми. сначала несколько недель ничего не происходит, а потом ты бросаешься на меня с этим. — Слишком много? — спрашиваешь ты, внезапно забеспокоившись. Но Санс переплетает свои пальцы с твоими и не отпускает их, так что ты не можешь отпрянуть. *нет. это хорошо, — спокойно говорит он, улыбаясь тебе и продолжая держать тебя за руку. — делать друг другу комплименты, узнавать что-то новое друг о друге, утешать друг друга — всё это способы, с помощью которых мы, монстры, проявляем интерес. — Разве это не то же самое, что дружба? — удивляешься ты. — Что такое дружба, как не другая форма любви? Ты едва не вздрагиваешь. Последнее слово ты научилась не произносить слишком рано в отношениях. Но, конечно, он и все монстры воспримут это именно так. Их души созданы из любви, а как иначе? — Я… думаю, можно и так сказать… подожди, а как давно ты мной интересуешься? — Внезапно тебе в голову приходит мысль, и ты вспоминаешь все случаи, когда Санс делал то, о чём говорил в прошлом. Это началось практически сразу после твоего появления здесь, не так ли? *не знаю. нам, монстрам, сложно сказать, — признаётся Санс. — наверное, уже давно. я не знал об этом до той ночи, когда ты пошла на ту вечеринку. — О. Но я даже не встречалась с Харви! — возражаешь ты. Ты так старалась дать ему понять, что не собираешься встречаться с Харви. *я знаю. я не ревновал, если ты об этом. я просто… я искал информацию о человеческом пульсе, потому что хотел привыкнуть к мысли, что для вас, ребята, это не интимно. но я не мог выбросить твой пульс из головы, — говорит Санс, и его улыбка становится ещё более неловкой. — я всё время вспоминал, как ты позволяла мне чувствовать его, снова и снова. и меня вдруг осенило, что, возможно, это ненормально. — О боже. Тебе что, нравится мой пульс? — смеёшься ты. Ты ничего не можешь с собой поделать, эта мысль кажется тебе забавной, а ещё немного милой, учитывая, что он приравнивает его к твоей душе. Судя по тому, как до этого развивался разговор, это действительно говорит о том, какое значение он придаёт этому. — …типа того? — Он тихо посмеивается вместе с тобой. — ничего не могу с собой поделать. прости. — Всё в порядке, — смеёшься ты. — Я имею в виду, что это единственное, в чём мы уже можем пойти на компромисс, верно? Мне комфортно, когда ты прикасаешься к моему пульсу. Или когда ты его слушаешь. И тебе тоже, и если мы оба знаем, что это проявление близости… то это хорошо, верно? *да, — отвечает он, и его улыбка становится мягче и непринуждённее. — Хорошо. Что ещё мы можем сделать? Поделиться фактами друг о друге? *например, — говорит Санс, посмеиваясь над твоим энтузиазмом. — хочешь узнать? я играю на тромбоне. — Серьёзно? — удивляешься ты. *да. я не так уж плох в этом. — Ты начал играть, потому что тебе понравился инструмент, или потому что в его названии есть слово «тромб»? — спрашиваешь ты его с понимающей ухмылкой. Санс лишь подмигивает тебе, и ты смеёшься. — Ладно, теперь моя очередь. Когда я была ребёнком и меня спрашивали, кем я хочу стать, когда вырасту, я отвечала, что стану наездником на драконе. Я была очень расстроена, когда узнала, что драконы не существуют. Это, в свою очередь, заставляет Санса смеяться до тех пор, пока уголки его глазниц не сморщиваются. *но теперь ты знаешь, что они настоящие. пора менять работу? — Не искушай меня, — ухмыляешься ты. — Не думаю, что драконам это понравится. *наверное, нет, — соглашается он, и на его лице по-прежнему сияет искренняя улыбка. Тебе нравится, когда он такой — счастливый и беззаботный. — Видишь, это работает, — говоришь ты, в кои-то веки с радостью воспользовавшись тем, что вы уже смотрите друг на друга, чтобы как следует рассмотреть его счастливое лицо и запомнить все детали, которые делают его таким особенным. — Мы отлично справляемся с этими межвидовыми отношениями. Делаем успехи, проявляем эмоциональную честность и всё такое. *приходим к компромиссу, — добавляет Санс. — Да. — Ты всё ещё смотришь на него, гадая, в чём ещё ты можешь пойти на компромисс, и в голове у тебя крутится одна конкретная мысль. *у тебя есть вопрос, — говорит Санс, заметив лёгкую перемену в твоём выражении лица и настроении. Несмотря на то, что ты всё ещё держишь его за руку, несмотря на то, насколько вы сейчас открыты друг другу, несмотря на то, что он спал у тебя на груди, тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями. — Как целуются скелеты? Атмосфера становится всё более другой. Это ведь нормально — спросить, верно? Даже если он скажет «нет», ты была честна, и он сам сказал, что хочет этого. *хочешь, чтобы я ответил словами или делом? Голос Санса звучит тихо, под стать внезапно возникшему напряжению в воздухе. Он слегка наклоняется вперёд. Тебе не нужно озвучивать свои мысли по этому поводу, он просто считывает ответ с твоего лица. Ты видишь, как меняется его поведение, и чувствуешь, как его пальцы сжимают твою руку, а твоё сердце начинает бешено колотиться в груди. Он по-прежнему смотрит тебе в глаза, его собственные глазные яблоки широко раскрыты, а веки опущены. Внезапно он оказывается совсем близко к твоему лицу. Совсем близко. Ты тоже начинаешь наклоняться вперёд, но потом колеблешься. Как ты вообще собираешься с ним целоваться? У него нет губ, и он ничего не сказал, так что ты просто поцелуешь его в зубы или как — Ты чувствуешь его дыхание на своём лице раньше, чем что-либо другое, а затем ощущаешь, как твёрдый выступ носовой кости Санса нежно касается твоего носа. Он двигается осторожно, вы едва соприкасаетесь, пока он проводит своей носовой костью вдоль твоих ноздрей, до кончика носа, а затем вниз с другой стороны. Всё это время вы дышите в унисон. От него исходит едва уловимый сладкий запах, как от пончика, который он съел, и немного пахнет мелом. Его дыхание, возможно, немного учащённое и прерывистое. Как и твоё. Лёгкое прикосновение и дуновение воздуха на твоей верхней губе вызывают восхитительное покалывание, от которого по всему телу пробегает дрожь. Ты чувствуешь, как тебя захлестывает волна головокружительной радости, возбуждения и привязанности, а в животе словно порхают бабочки. В сочетании с тем, что вы оба по-прежнему смотрите друг другу в глаза, это создаёт напряжение, которого ты никак не ожидала от такого, казалось бы, простого действия, как поцелуй в щёку. Ты тут же пересматриваешь своё мнение о поцелуях в щёку. Тереться носами — это круто. Поцелуи скелетов — это круто. Ты борешься с желанием податься вперёд и поцеловать его так, как умеешь, но тебе трудно сдерживаться. Он так близко, и от него так приятно пахнет. Ты слегка наклоняешь голову, и твои губы касаются подвижной складки над его зубами и части самих зубов. Они твёрдые и неподатливые, совсем не такие, как ты привыкла, но при этом очень, очень гладкие и гораздо теплее обычных зубов. От этого он вздрагивает всем телом, и сквозь стиснутые зубы вырывается тихий вздох, который ты чувствуешь подбородком и частью шеи. Ты бы забеспокоилась, что это уже слишком, но ты всё ещё смотришь в его глаза, и он, похоже, совсем не против такого развития событий. Он сжимает твою руку так крепко, что тебе почти больно. Костяшки его пальцев трутся о твою ладонь, ощущая слабое биение твоего сердца и проводя пальцами по твоим костям, скрытым под кожей и плотью. Невозможно сказать, как долго вы будете вот так стоять, глядя друг на друга, дыша друг другу в губы, сцепив руки и растворяясь в моменте. Он первым медленно отстраняется, и его широко раскрытые, острые и яркие глаза блуждают по твоему лицу, улавливая каждое движение и изменение в выражении твоих черт. Ты облегчаешь ему задачу, невольно улыбаясь, как полная идиотка; впрочем, он выглядит не намного лучше. *думаю, мне нравится идти на компромисс, — говорит он, и его взгляд наконец останавливается на твоих губах. — Угу, — разумно соглашаешься ты. Он начинает хихикать над твоим растерянным ответом, и ты легонько шлёпаешь его, совсем беззлобно, но он смеётся ещё больше. — Заткнись, — ухмыляешься ты, всё ещё испытывая головокружительное счастье. — Ты сам не лучше выглядишь. *но я такой красноречивый по сравнению с тобой, — дразнит он тебя с наглой ухмылкой. — Ладно, ты учёный, тебе позволено выражаться более красноречиво, чем мне, — уступаешь ты. — Но просто для протокола? Я тоже люблю идти на компромисс. *хорошо, — говорит он, продолжая ухмыляться. — полагаю, ты не против повторить это в ближайшее время. — Нет. Я бы даже расстроилась, если бы мы этого не сделали. *круто. — Круто. Санс всё ещё ухмыляется, играя с твоими пальцами. Ты позволяешь ему это. Ты могла бы позволить ему делать это весь день, если бы могла. Конечно, ты знаешь, что не можешь — подготовка к поездке на пляж ещё продолжается, и вы оба должны быть там. Но ведь можно задержаться ещё на минутку… В итоге вы чуть не опоздали на завтрак и смущённо оправдывались тем, что у Маффет была очередь. Несмотря на несколько не слишком понимающих взглядов, никто не подвергает сомнению ваше оправдание.