Глава 62: День на пляже

Монстры никак не могут успокоиться. Что неудивительно, учитывая, что они либо не видели океана тысячу лет, либо знают о нём только по фильмам и картинкам. За ними довольно мило наблюдать. Азгор, Ториэль, Санс и Папирус забежали в волны и резвятся в воде, стоя в разных местах так, чтобы вода доходила им до колен. Андайн нырнула с головой и теперь прыгает и ныряет в воду позади них, крича от радости так громко, что ее наверняка слышно на другом конце Тихого океана. Это как более громкая и зубастая версия Русалочки. Альфис ведет себя осторожнее и заходит в воду только по щиколотку, но все равно выглядит впечатленной и пораженной. Она шевелит пальцами ног в песке и соленой воде, широко раскрытыми глазами глядя на океанское пространство перед собой. Только Меттатон еще не ушел в воду. Теперь ты замечаешь, что его подход к пляжу в целом был более медленным и осторожным, поскольку он принял человеческий облик и теперь аккуратно ставит свои розовые ботинки друг напротив друга. Песок, вероятно, не очень полезен для его суставов. Может ли он вообще войти в воду, будучи роботом? Однако его лицо такое же, как у всех остальных, и его охватывает благоговейный трепет, когда он смотрит на море. Он не подходит достаточно близко, чтобы коснуться его лапой, а затем быстро разворачивается и важно подходит к тебе, все еще более осторожно, чем обычно. — Нужна помощь с настройкой, дорогуша? — спрашивает он, явно пытаясь за непринужденным тоном скрыть свои истинные чувства. — Может, ты поднимешь зонтики? — так же непринужденно говоришь ты. — Они кажутся мне тяжеловатыми, но ты намного выше и сильнее, так что тебе будет легче с ними справиться. — Конечно. Он возится с зонтиками, закапывая их нижние части глубоко в песок, а когда заканчивает, раскрывает их, создавая небольшие островки тени — приятную передышку от летнего солнца. Вы с Долорес раскладываете под зонтиками пляжные коврики и полотенца, складываете туда же все сумки и холодильники с напитками, и вот у вас уже есть небольшая тенистая зона, где все могут отдохнуть, выпить и перекусить. Выглядит неплохо и хорошо отвлекает внимание от вооруженных до зубов солдат на заднем плане, из-за которых пляж выглядит не таким красивым. Это действительно прекрасный пляж, справа от вас — скалы, которые постепенно переходят в настоящие утёсы, а слева — береговая линия, уходящая вдаль на многие километры, пока не поворачивает и не закрывает от вас остальную часть пляжа. Выстроенная вами небольшая зона отдыха занимает совсем немного места на пляже. Вы с Меттатон и Долорес оцениваете свою работу под звуки, которые издают остальные, играющие в воде позади вас. — Лучше пойду за своим складным стулом, — через мгновение вздыхает Меттатон. — Из-за песка? — напрямую спрашивает его Долорес. — Да, — соглашается он, снова глубоко вздыхая. — Дорогая Альфис дала мне сыворотку, которой я могу пользоваться, чтобы защититься от песка, влаги и соли в воздухе, но все же лучше не садиться прямо на песок. Если действие сыворотки ослабнет, это может плохо сказаться на моих суставах. Надо поскорее нанести ее снова. — Кстати, это напомнило мне, что нужно попросить Фриск нанести солнцезащитный крем, — задумчиво произносишь ты, оглядываясь. — Не хочу, чтобы они обгорели. Меттатон с облегчением вздыхает, услышав напоминание о том, что даже людям нужно защищаться от непогоды. Вероятно, это помогает ему не так сильно стесняться своего искусственного тела. Он собирается пойти за креслом и сывороткой, а ты поворачиваешься в противоположную сторону, чтобы найти Фриск. Пока вы с Долорес и Меттатоном расставляли зонтики и раскладывали полотенца, Андайн посадила Альфис себе на плечи, а Фриск уселась на плечи Папируса. Вчетвером они устроили очень драматичную возню в воде, а Санс и Ториэль, прислонившись друг к другу, покатывались со смеху над их выходками. Азгор стоит на удивление близко к ним и тоже смеётся. Его низкий голос хорошо слышен сквозь плеск воды и визг. Ты с минуту наблюдаешь за происходящим с улыбкой на лице, но вскоре становится ясно, что они не собираются останавливаться в ближайшее время. Как бы тебе ни хотелось прервать их веселье, это необходимо. — Фриск? — окликаешь ты их. — Можешь подойти на минутку? Это вызывает некоторое разочарование, но Папирус быстро уговаривает Санса занять место Фриск, и игра продолжается, пока Фриск плывёт к тебе по воде, её щёки всё ещё раскраснелись от напряжения. — Что такое? Не думаю, что нам нужно прямо сейчас проходить проверку безопасности, верно? — с надеждой в голосе спрашивают они, совершенно не пытаясь вести себя по-деловому, как, вероятно, надеялись. — Нет, я так не думаю, — уверяешь ты их. — Я просто подумала, что тебе стоит нанести солнцезащитный крем, чтобы не обгореть. На лице Фриск надежда сменяется легким отвращением. — Фу, неужели обязательно? Я уже загорела, уверена, что не обгорю! «Извини, Фриск, но загар не защищает от солнечных ожогов. Лучше как следует защитить кожу», — объясняешь ты, надеясь, что они поймут необходимость этого. — Но я ненавижу солнцезащитный крем! Он такой липкий! — К этому моменту их лицо уже вытянулось в недовольную гримасу. Не то чтобы ты не понимала, как неприятно ощущать на коже липкую плёнку лосьона, но ты чувствуешь, что должна вести себя как ответственный взрослый. — Ты правда хочешь рискнуть и завтра страдать от боли в коже? Всё покраснеет и будет шелушиться, и ты не захочешь ничего трогать, потому что будет слишком больно? — Фриск выглядит растерянной, явно не желая этого делать. Ты разыгрываешь свой последний козырь. — Из-за солнечных ожогов кожа может раньше времени покрыться морщинами. Если ты не будешь должным образом ухаживать за кожей, то будешь выглядеть на десять лет старше своего возраста. Кроме того, ты можешь заболеть раком кожи. Фриск стонет и, наконец, выходит из воды и присоединяется к тебе, все еще дуясь. — Со мной такого не случится, — ворчливо бормочет он. Ты изо всех сил стараешься не рассмеяться. Дети. Всегда думают, что на них это не распространяется. — Да ладно тебе, чем быстрее мы нанесем на тебя солнцезащитный крем, тем быстрее ты вернешься, — пытаешься ты его успокоить. Фриск глубоко и драматично вздыхает, как будто весь мир сговорился против нее, но все же берет флакон с солнцезащитным кремом, который ты протягиваешь. Как и все монстры, прыгнувшие в воду, она не стала раздеваться и пошла купаться в купальнике, который надела под повседневную одежду. Теперь они стягивают с себя обычную одежду, под которой оказываются свободные шорты и майка, и быстро вытирают влажной одеждой кожу, прежде чем нанести солнцезащитный крем на руки и ноги. Убедившись, что они тебя слушают, ты быстро раздеваешься, пока не остаёшься в одних плавках. Тебе было непросто выбрать что-то подходящее, ведь ты не хотела всё время ходить по пляжу в рубашке и брюках, но обычные варианты бикини казались слишком откровенными для легко смущающихся монстров. В конце концов ты решила заказать обтягивающие шорты и топ без рукавов, который заканчивается чуть выше живота. Достаточно открытая, чтобы загорела большая часть кожи, но при этом не слишком открытая. Ты видела, как Андайн собирала что-то похожее, когда начала готовиться к поездке — в тот же вечер, когда об этом было объявлено, а потом она каждый вечер перекладывала вещи в сумке, при этом отрицая, что хоть немного нервничает. Так что ты считаешь, что твой выбор безопасен. Долорес выбрала такой же комплект, как у тебя, и теперь ты можешь увидеть татуировку, о которой она говорила, когда вы играли в «Я никогда не…». Она покрывает большую часть ее спины, и ты не можешь отвести от нее взгляд. Она выполнена в стиле, который ты, вероятно, считаешь японским, и изображает осьминога спереди, с четырьмя щупальцами над головой и четырьмя под ней. Существо окружено стилизованными волнами, а на воде плавают человеческие фигуры и лепестки цветов, которые выглядят хрупкими рядом с толстыми, массивными линиями осьминога. Несмотря на то, что люди изображены обнажёнными, рисунок не имеет сексуального подтекста: грудь и бёдра покрыты водой и лепестками. Кажется, что осьминог держит людей в своих объятиях, нависая над ними и одновременно представляя угрозу и защищая их. Общее впечатление столь же тревожное, сколь и прекрасное. — Тебе нравится? — спрашивает Долорес, слегка улыбнувшись тебе через плечо и заметив твой пристальный взгляд. Её тихие слова выводят тебя из задумчивости. — Ну да. Выглядит круто. Ты же говорила, что это сделал твой брат? — Да. Это его первая настоящая татуировка, — объясняет Долорес, по-прежнему не оборачиваясь, чтобы ты могла видеть татуировку. Фриск перестал наносить солнцезащитный крем и подошел ближе, чтобы рассмотреть ее получше. — Очень красиво, — соглашаются они, с любопытством разглядывая татуировку. Учитывая, что их не было рядом, когда вы играли в «Я никогда не…», это вполне объяснимо: они, вероятно, вообще не знали, что у Долорес есть татуировка. — Было больно? — хотят они знать. — Немного, — небрежно отвечает Долорес, начиная намазывать свои ноги солнцезащитным кремом. — Но это была приятная боль. Фриск, вместо того чтобы выглядеть смущенной, просто очень серьезно кивает на это заявление и больше ничего не говорит. — Все в порядке? — ты оборачиваешься и видишь Ториэль, которая стоит позади тебя, обхватив руками мокрое платье, и смотрит то на тебя, то на Фриск, то на Долорес. — Андайн и остальные не понимают, почему Фриск пришлось уйти. — Я просто хотела, чтобы они намазались солнцезащитным кремом, — говоришь ты ей. — Если они этого не сделают, то могут обгореть. Ториэль выглядит слегка растерянной, она смотрит на Фриск и с любопытством наблюдает за тем, как они держат в руках бутылочку с солнцезащитным кремом. — А. Покраснение? — наконец спрашивает она, видимо, покопавшись в своих воспоминаниях. Что ж, она прожила под горой тысячу лет. Должно быть, прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз видела, как кто-то получает солнечный ожог. — Да. Это не только больно, но и может привести к проблемам со здоровьем в будущем, — объясняешь ты. — Лосьон защищает кожу. — В таком случае спасибо, что подумала об этом, — серьёзно говорит Ториэль с облегчением на лице. — Отстой… — ворчит Фриск, глядя на солнцезащитный крем с ещё большим отвращением, чем раньше, когда он наносил его на руки и ноги. Они вздрагивают, когда начинают втирать крем в шею. Ториэль пользуется возможностью, чтобы снять мокрое платье, под которым оказывается скромный купальный костюм. Он выглядит довольно старомодно, как будто из прошлого века: это слитный купальник, больше похожий на платье, с короткими рукавами и короткими оборками на штанинах, которые создают впечатление юбки. Он темно-синего цвета с белыми полосками вокруг горловины и по подолу. Ты на мгновение задумываешься, не ошиблась ли ты с выбором купальника, но, к твоему огромному облегчению, остальные тоже начинают выходить из воды, чтобы снять мокрую уличную одежду. На Асгоре надет слитный купальник в красно-белую полоску, закрывающий верхнюю часть рук и ног, а остальные одеты гораздо более современно. На Андайн, как и прежде, короткая майка и шорты, из-под которых видны жабры на талии. Альфис одета в обычный слитный купальник разных оттенков синего. Меттатон, вернувшийся со своим креслом и защитной сывороткой, решил надеть розовое бикини поверх своего корпуса — вероятно, просто потому, что это модно. Санс и Папирус надели те же шорты и рубашки, которые ты уже видела в спа-салоне, и теперь они облепляют их кости. Санс то и дело поглядывает на тебя, явно пытаясь себя сдержать, и на его лице играет довольная улыбка. Ты быстро отворачиваешься, прежде чем твой взгляд становится слишком пристальным, но не можешь не заметить, что из-за воды кости Санса буквально сияют на солнце этим прекрасным радужным блеском. Здесь, на пляже, перламутр выглядит еще более перламутровым, чем обычно. Интересно, что под воздействием воды и солнечного света ты впервые замечаешь тот же эффект на Папирусе, но выглядит он немного иначе. Вместо того чтобы напоминать перламутр, его кости кажутся более прочными и твердыми, менее хрупкими, и их хочется сравнить с драгоценными камнями — возможно, с опалом или лунным камнем. Они такие же красивые, как кости Санса, но не так привлекают тебя. По крайней мере, у тебя не развивается какой-то странный фетиш на кости монстров, — думаешь ты, развешивая одежду Фриск, которую она бросила на землю, чтобы она как следует высохла на солнце. — Я закончила, можно я теперь пойду обратно? — Фриск невинно смотрит на вас. — Ты и себе лицо намазала? От выражения ужаса и страдания на ее лице ты не можешь сдержать смех. — Да ладно тебе, твоему лицу это особенно нужно, там такая чувствительная кожа, — уговариваешь ты ее. — Но он такой липкий! — Дитя моё, пожалуйста, послушай её. Я бы не хотела, чтобы твоя кожа пострадала от солнца, — вмешивается Ториэль, с беспокойством глядя на Фриск. Та тут же съёживается и смотрит на солнцезащитный крем с ещё большим отвращением, чем раньше, но всё же начинает его наносить, зажмурившись и яростно втирая в лицо. Ториэль со вздохом наклоняется и отводит её руки, которыми она втирает крем, и вместо этого аккуратно втирает его своими тёплыми подушечками. Фриск отпускает её, но на их лицах по-прежнему написано несчастье. — Ну вот, кажется, я все продумала, — наконец говорит Ториэль удовлетворенным голосом. — Наконец-то… — ворчит Фриск. — Теперь мы все можем вернуться к воде? — Да, пусть этот сопляк вернется! — Андайн подталкивает его с дикой ухмылкой. — Хватит нести ответственность! — Солнцезащитный крем водостойкий, так что да, ты можешь идти, — говоришь ты им. Фриск с облегчением вздыхает и тут же тащит Андайн обратно к воде, стараясь увести ее подальше, пока вы с Ториэль не придумали что-нибудь еще ужасное. Вы переглядываетесь и смеетесь. Теперь, когда все устроились, ты достаешь камеру, чтобы начать фотографировать, ожидая, что остальные монстры последуют за Андайн и Фриск, но, к твоему удивлению, большинство из них, похоже, не хотят возвращаться в воду. Только Папирус направляется к берегу, но останавливается, заметив, что он здесь один. — САНС, ПОЙДИ СЮДА! ТЫ ЧТО, НЕ ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ В ВОДУ? *не-а, папс. видишь вон те скалы? — Санс кивает в сторону невысоких скал справа от пляжа. — спорим, там есть приливные бассейны. я хочу посмотреть. — Я бы тоже хотела их увидеть, — соглашается Ториэль. — Столько времени прошло… — Я бы хотел собрать немного ракушек, — говорит Азгор, с удовольствием разглядывая песок. — Для сада и в память об этой поездке. — Мне и здесь хорошо… — Альфис вздыхает, сидя на песке подальше от зонтиков и ковриков. Она зарыла ноги в песок и откинулась назад, подставив лицо солнцу и закрыв глаза. Она явно наслаждается жарой. — О НЕТ. ВСЕ ВЫГЛЯДИТ ВЕСЕЛО! НО Я ХОЧУ ПОПЛАВАТЬ С АНДАЙН! ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ? — волнуется Папирус. *не переживай, братан, — советует Санс. — мы здесь на весь день. В конце концов Папирус решает присоединиться к Андайн и Фриск в воде. Ты делаешь пару снимков с ними, а затем поворачиваешься, чтобы сфотографировать Альфис, Меттатона и Долорес. Первые двое сидят на солнце, а Меттатон расправил несколько отростков на груди, похожих на солнечные панели. Долорес остается в тени и, судя по всему, дремлет. Сделав это, ты поддаёшься желанию последовать за Сансом и Ториэль к приливным бассейнам. Эй, ты должна их сфотографировать. Это твоя работа и всё такое. По пути ты встречаешь Азгора и улыбаешься, глядя на его умиротворенное выражение лица, пока он осторожно просеивает песок в поисках ракушек. В его огромных лапах они кажутся крошечными, и он бережно перекладывает их из одной лапы в другую, когда поднимает, а его гигантская фигура склоняется над землей, чтобы получше рассмотреть ее. Король монстров, бережно собирающий ракушки, — это наверняка сделает его ближе к людям, которые смотрят главный сайт монстров. Определенно хороший пиар. Ты идёшь дальше и перебираешься через скалы туда, где Ториэль и Санс сидят, прижавшись друг к другу, перед приливной заводью. Кажется, она рассказывает о живущих там организмах, а он слушает с явным интересом. Ты тихо присаживаешься рядом с ними, со стороны Ториэль, и тоже слушаешь её рассказ. — Это мидии, — говорит она, указывая на черные пятна, покрывающие часть небольшого бассейна под вами. — А это усоноги. Здесь актинии, а это морские звезды. Это морской слизень. А здесь… *краб. краб-отшельник. я знаю этого краба, — ухмыляется Санс, с восторгом наблюдая за животным. Ториэль, кажется, не меньше рада видеть все эти растения и животных в пруду, и на её лице такая же восторженная улыбка. — Как же хорошо снова их увидеть, — тихо говорит она. — Море и то, что в нём живёт… Она с любовью смотрит на залив и горизонт, наслаждаясь видом, пока лёгкий ветерок колышет её шерсть и длинные висячие уши. Наступает тишина, и Ториэль просто смотрит на море, а Санс следует за её взглядом. На его лице отчётливо отражаются разные эмоции, в отличие от его обычно расслабленного выражения. — Что ты об этом думаешь? — Ты не можешь не спросить его. — Теперь, когда ты наконец здесь. Ториэль отводит взгляд от моря и смотрит на своего друга. Санс немного смущается, но затем, судя по выражению его лица, начинает думать о том, как выразить свои мысли. *он большой, — наконец просто говорит он, но тут же добавляет, чтобы лучше объяснить, что он имеет в виду. — в книгах и фильмах показывают, какой он большой, но это не одно и то же. это как… Он делает паузу, снова задумывается, а затем продолжает уже гораздо тише, не отрывая взгляда от горизонта, неба и воды. *когда я впервые вышел из горы, то не мог поверить, насколько огромен мир. что я могу видеть так далеко. это был самый большой вид, который я когда-либо видел. а потом я увидел ночное небо и не мог поверить, насколько оно большое. и вот это происходит снова. океан огромен. мир огромен. он поражает меня каждый раз, когда я вижу что-то подобное. Он сияет от радости, и ты чувствуешь, каким мягким становится твоё собственное выражение лица, которое отражается в Ториэль. — Я рада, что ты это видишь, — тихо говорит она ему. — Что мои друзья свободны… и что мне не придётся смотреть, как ещё одно поколение живёт и умирает под землёй. Они обмениваются взглядами, которые тебе трудно понять. Ты думаешь, что это, должно быть, связано с тем, что они оба жили под горой, среди чудовищ. Затем они оба отводят взгляд, и Ториэль резко встает на ноги. — Мне нужно посмотреть, как там Фриск, — восклицает она. — И я хочу снова опустить ноги в воду. С этими словами она возвращается по камням на песчаную часть пляжа, легко и грациозно ступая по неровной поверхности. — Это было неожиданно, — отмечаешь ты не без некоторого недоумения. *думаю, она хочет оставить нас наедине, — говорит Санс, намеренно не глядя на тебя. Ты переводишь взгляд с него на удаляющуюся спину Ториэль. — О. Она, наверное, догадалась, да? *да. я ничего не говорил, но она и азгор… — Санс неопределённо машет левой рукой. — они оба слишком стары, чтобы не замечать таких вещей. а тори меня хорошо знает. — Это правда… Я тоже вроде как пыталась спросить у нее совета, — признаешься ты. *ага. тогда она, наверное, и сама все поняла. хех. спросила у нее совета, да? — Немного. *так, и давно ты мной интересуешься? — с дерзкой ухмылкой спрашивает Санс. — я так и не решился пригласить тебя после того, как ты сделала мне предложение. — Я заметила это на следующий день после того, как мы вместе посмотрели фейерверк, — говоришь ты, наблюдая за тем, как на его лице появляется удивление. — Но мне кажется, что подсознательно это длилось чуть дольше. *что ж. я польщен, — говорит он через мгновение с широкой улыбкой и наконец смотрит на тебя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ему льстит мысль о том, что не он один тосковал по тебе все это время. Судя по тому, как он удивился, когда ты начала нахваливать его фигуру, и по его замечаниям о том, что он похож на труп, он действительно не ожидал, что ты обратишь на него внимание. Ты улыбаешься ему и мечтаешь о том, чтобы он поцеловал тебя в щеку, как ты делала в последние дни, но, конечно, ты не хочешь делать это на глазах у всей семьи, Меттатона и целой группы солдат. Взгляд Санса то и дело падает на твои губы, и его мысли, очевидно, заняты тем же, что и твои. Это был бы такой приятный момент. Только ты и он на берегу приливной бухты, солнце над головой и океан перед вами — после того, как он наконец-то увидел то, чего так долго ждал. Вместо этого вам остаётся только смотреть друг на друга. Ты наблюдаешь за его лицом и ловишь момент, когда он сдаётся: его взгляд опускается ниже твоего подбородка и медленно, очень медленно скользит по твоим плечам, рукам и груди, обнажённому животу и босым ногам. Он так пристально смотрит на тебя, что это почти похоже на прикосновение. От этого у тебя по коже бегут мурашки, и ты разгорячаешься, и это никак не связано с температурой на улице. Он не торопится, его взгляд скользит вверх, прежде чем остановиться на твоей груди — точнее, чуть выше. Кажется, его интерес сосредоточен не совсем на том, на что обычно смотрят парни. — Ты это видишь? — вдруг спрашиваешь ты его с внезапной ясностью в голосе. — Мою душу? *вот так? нет. — Его взгляд по-прежнему прикован к точке где-то между вашими ключицами и грудью. — я чувствую, где она, но не вижу. …хотя мне бы очень этого хотелось. С этими словами он снова смотрит тебе в глаза. От его пристального взгляда у тебя чуть ли не мурашки по коже. В его взгляде читается вопрос, который ты сразу понимаешь: «Можешь ли ты?» После того как ты впервые раскрыла свою душу не в ходе противостояния, доверяешь ли ты ему? На самом деле ты все еще не уверена, готова ли к этому, но от того, как он на тебя смотрит, хочется попробовать. *наверное, нам стоит спуститься, — внезапно говорит Санс, немного отстраняясь. Ты даже не заметила, что вы оба начали наклоняться друг к другу. — думаю, андайн и папс попытаются проверить, как обстоят дела с безопасностью и подводными лодками и все такое. Ты с разочарованным вздохом поворачиваешься и смотришь на остальных, которые медленно собираются в одном месте у воды, сбившись в кучку. Андайн и Фриск все еще стоят по колено в воде, хотя Фриск, кажется, направляется к берегу. Альфис и несколько солдат помогают Папирусу и другим солдатам надеть снаряжение для дайвинга, а Азгор и Ториэль внимательно наблюдают. Меттатон и Долорес тоже стоят в стороне и смотрят. — Да, похоже, нам стоит спуститься, — наконец соглашаешься ты, вставая с корточек. Санс следует за тобой, и вы вместе перебираетесь через скалы, пока не добираетесь до места, где находятся остальные. Папирус и солдаты уже облачились в неопреновые костюмы, и у каждого за спиной висит баллон с кислородом. У солдат есть шланг, ведущий к загубникам, которые позволяют им дышать, а у Папируса есть полноценный шлем, чтобы вода не попадала ему в глазницы или в рот, где его нижняя челюсть открыта по бокам. Санс по-прежнему выглядит расслабленным, но ты замечаешь, как напрягаются его плечи и шея, когда он смотрит, как его брат готовится к погружению в океан. — Он спустится, пока Андайн будет плыть над ним, верно? — Ты спрашиваешь его, чтобы наполовину подтвердить план действий, а наполовину отвлечь от тревожных мыслей. *ага, — говорит Санс, тут же хватаясь за предложенную тобой тему для разговора и начиная объяснять. Ты уже многое слышала на этапе планирования, но готова послушать еще, если это поможет ему успокоиться. — мы скелеты, и у нас недостаточно мышц, чтобы держаться на воде, поэтому ходить под водой легче, чем плавать. хотя папс может немного менять свою гравитацию… наверное, он мог бы и сам плыть, если бы захотел. но все же ходить легче, да и плавает он лучше. и солдаты, наверное, тоже. конечно, папсу и мне все равно нужно дышать, так что он получает снаряжение для дайвинга, как и солдаты. а андайн получает конец веревки, которую привязывают к его поясу, чтобы, если что-то пойдет не так, она могла вытащить его и плыть вместе с ним. у папса и остальных ребят на спине маленькие пропеллеры, так что они тоже могут двигаться быстрее. если андайн придётся вытаскивать папса, он не будет просто балластом. они могут быстро вернуться с помощью своей магии и технологий. и, конечно же, у них есть средства связи. — Звучит неплохо, — киваешь ты. *да. ничего страшного, — соглашается Санс. И все же он не меняет позы, когда Андайн прыгает обратно в воду с веревкой в руках и начинает плыть, а Папирус и солдаты следуют за ней. Остальные члены группы и солдаты просто смотрят на удаляющиеся фигуры, пока все они не исчезают под водой. Как только они скрываются из виду, солдаты переключают внимание на экраны и другое оборудование, которое они взяли с собой, чтобы следить за продвижением двух монстров и группы людей, которые теперь вместе плывут по океану. Ты тоже смотришь: здесь есть изображения с камер, которые Папирус и солдаты установили на свое снаряжение, а также наушники, позволяющие всем общаться, информация о сердцебиении и температуре солдат и радар. Ты видишь зеленые точки, обозначающие солдат, и еще одну, очень размытую, обозначающую Папируса, но Андайн там нет. — Интересно, — замечает один из солдат. — Прямо как на тестах, — пожимает плечами другой. — Меня там не было, — возражает первый, приглядываясь к радару. Ты тоже присматриваешься, не в силах оторвать взгляд от этого явления. На видео отчетливо видна Андайн. На радаре там, где она должна быть, ничего нет. Судя по тому, что ты слышала, радиоволны, которые должны отражаться от твердых объектов и отображаться на экране, просто проходят сквозь магические тела монстров. Даже Папирус появляется только благодаря костюму, в котором он одет, и его маленькая точка всё ещё размыта. — Лидар тоже не сработал? — хочет знать солдат. — Ну, такое лазерное сканирование… — Нет. Мы тоже так думали, но они сделаны из магии и света, — объясняет другой солдат. — Лидар работал даже хуже, чем радар, свет, из которого состоят их тела, слишком сильно искажал сигналы, особенно в ультрафиолетовом спектре. То же самое с их атаками. Было настолько плохо, что мы даже не могли считать данные о наших людях. Радар работает лучше всего, хотя монстры вообще не отображаются на его экране. По крайней мере, мы можем видеть своих. Отслеживать монстров с помощью камеры проще. Ты продолжаешь смотреть на мониторы и слушать, какие звуки доносятся из наушников, пока Папирус, Андайн и другие солдаты обсуждают, как можно усилить периметр безопасности. С технологической точки зрения, по-видимому, сделать уже нечего, но у Андайн и Папируса есть несколько идей о магической защите, которую можно было бы установить на подводных лодках, а также о других мерах безопасности, которые уже приняты. Некоторые солдаты тут же начинают обсуждать с Альфис и Сансом, как это повлияет на их приборы и как это можно обойти. В какой-то момент ты медленно, но верно перестаешь обращать внимание на разговор. По крайней мере, Санс отвлекается от мыслей о Папирусе. Остальные тоже слушают вполуха, а Фриск, которой, похоже, невероятно скучно, начинает тихо переговариваться с Меттатоном, время от времени поглядывая на экраны и радар. Долорес стоит в стороне и смотрит то на видео, то на океан. Что-то в выражении ее глаз кажется тебе знакомым, но ты не можешь понять, что именно. Почему она вообще там стоит? Ты переводишь взгляд с нее на видео, на которое она смотрит прищуренными, жесткими глазами, и на океан, на который она смотрит… Ты вдруг замечаешь, что она сегодня ни разу не подошла к воде. Ни разу, даже чтобы посмотреть, как радуются монстры, оказавшись в воде. А когда в Эботте открылись водные пути, ее первым и единственным комментарием была похвала по поводу чистоты воды и того, как здорово, что видно все дно. Тебе было трудно описать этот взгляд, потому что ты сама его не видела, но теперь, когда ты соединила все точки, ты его узнаёшь. Долорес выглядит так же, как ты, когда заставляешь себя взаимодействовать с одним из пауков Маффет. Ты медленно подходишь к ней, стараясь выглядеть непринуждённо. — Ты в порядке? — тихо спрашиваешь ты, подойдя к ней. Она поворачивает голову и смотрит на тебя с любопытством, удивлением, замешательством, а затем с пониманием, как будто догадываясь, что ты что-то заметила. — Да, спасибо, — вздыхает она, вернув взгляд к экрану. Какое-то время вы оба молчите, и ты гадаешь, не предпочла бы она остаться наедине со своими страхами, как и ты поначалу не спешила рассказывать о своей арахнофобии. Но потом она снова заговаривает, очень тихо, и ты остаешься и слушаешь. — Дело не в воде, — объясняет она, снова переводя взгляд на океан. — Дело в том, что я не вижу, что находится подо мной. Не знаю почему, но меня это пугает. — Я понимаю, — уверяешь ты ее, потому что действительно понимаешь: пауков Маффет тоже не стоит бояться, но каждая встреча дается тебе с трудом, и прогресс идет медленно. В конце концов ты остаёшься с Долорес до тех пор, пока Андайн, Папирус и группа солдат не завершат осмотр периметра безопасности, установленного в океане, и не вернутся в целости и сохранности. С их возвращением Долорес заметно расслабляется, потому что ей больше не нужно следить за океаном, а Санс, увидев брата, перестаёт тревожиться и сразу же возвращается к своему привычному шутливому поведению, что делает остаток дня ещё более приятным. По крайней мере, для тебя, Ториэль и Фриск. Вы с Ториэль показываете Фриск приливные бассейны, купаетесь с Сансом и Папирусом, вместе готовите барбекю и устанавливаете палатки, в которых будете спать. Фотографии из этой поездки будут выложены только после того, как вы благополучно вернётесь в Эботт. Но когда ты просматриваешь снимки, сделанные в тот день, и видишь на них счастливые лица, ты абсолютно уверена, что результат будет потрясающим.