Глава 70: День неожиданностей

Твой номер в отеле — это не столько номер, сколько целый люкс. Судя по всему, тебя поселили на одном из этажей, которые обычно отводят для высокопоставленных гостей, из-за более строгих мер безопасности. В люксе есть несколько комнат, но все они слишком большие для тебя, даже с учетом того, что с тобой живут четыре телохранителя. По сравнению с довольно тесными условиями в Эботте, люкс, в котором живут еще четыре человека, кажется просторным, тем более что здесь достаточно спален для всех. И это только начало того, что кажется тебе странным в этом доме. У тебя никогда не было столько денег, чтобы жить по-настоящему роскошно, и это одновременно и забавляет, и сбивает с толку. Кому, черт возьми, нужны две гостиные? Судя по всему, одна предназначена для приема гостей, а другая — для личного пользования. Ты не видишь разницы между ними. Ты также не понимаешь, зачем нужны сантехнические приборы с золотой отделкой, но вот они перед тобой. Возможно, ты получала бы больше удовольствия от жизни, если бы не переживала из-за сложившейся ситуации. Ты в который раз убеждаешь себя, что все получится и все будет хорошо. За те почти две недели, что ты здесь, у тебя было еще две встречи, и вторая и третья прошли гораздо лучше, чем первая. Ты спросила Дебору о своем плане, потому что чувствовала, что не стоит ее перегружать, — Шон тоже был с этим согласен. На то, чтобы все организовать, ушло несколько дней. Теперь осталось только все правильно спланировать. Ты смотришь на часы: если всё прошло хорошо, то осталось ещё десять или пятнадцать минут. От волнения ты снова проверяешь свой телефон. Не то чтобы ты ждала каких-то новостей, просто надеешься найти что-то, что отвлечёт тебя и ты не пройдёшь борозду в дорогом ковре от волнения. Конечно, ты могла бы пойти в тренажёрный зал, чтобы сжечь лишнюю энергию… но нет. У тебя не так много времени на тренировки, а если ты вспотеешь, то придётся принять душ и заново собираться. Лучше найти другое занятие, которое тебя отвлечёт. Твоя прокрутка не даёт много результатов. Это точно такие же домыслы и ложные новости, которые появлялись с тех пор, как похитили Фриск. На самом деле новостей не так много, так что это неудивительно. Мнение общественности тоже особо не изменилось. Что ещё ты можешь сделать? Ты уже позвонила домой и сообщила всем, как продвигаются дела… …но не все живут в твоём доме. Ладно, ты знаешь, что будешь делать. Ты переключаешься на сообщения и открываешь нужный контакт. > Кому: Lemon Zest (555-998264): Следующая встреча через несколько часов. Он быстро отвечает. Он никогда не медлит; ты подозреваешь, что в Подземелье ему нечем заняться, кроме как сидеть в телефоне, и чем дольше ты об этом думаешь, тем грустнее тебе становится. Ты до сих пор не совсем понимаешь, почему он настаивает на том, чтобы оставаться там, но в конечном счёте это не твоё решение.

>От: Lemon Zest (555-998264): так ты уже спасаешь нашего спасителя или как?

>Кому: Lemon Zest (555-998264): Я работаю над этим. Это займет некоторое время

>От: Lemon Zest (555-998264): угу

> От: Lemon Zest (555-998264): фриск не может держаться подальше от эботта

>От: Lemon Zest (555-998264): так это не работает

Ты не можешь сдержать улыбку, слушая, как он это формулирует. Несмотря на свой возраст, он говорит как ребёнок. И, судя по всему, ему не всё равно. Ты замечаешь это всё чаще и чаще, пока продолжаешь с ним общаться. Может, у него и нет души, и из-за этого ему не хватает некоторых эмоций, но, несмотря на его заявления о том, что он не испытывает любви или сострадания, он может проявлять активный интерес к благополучию других и оказывать существенную поддержку. Все началось с его советов о том, как встречаться с Сансом, продолжилось, когда он поделился с тобой своими знаниями о том, как лучше вести себя в конфликтных ситуациях, а потом даже утешал тебя из-за всей этой истории с Фриск. Это гораздо больше, чем ты ожидала от него, когда впервые узнала о его бесчувственности из-за случайной ошибки в его блоге. Оглядываясь назад, ты испытываешь некоторый стыд за свою тогдашнюю импульсивную реакцию. Отсутствие души у Флауи не делает его плохим парнем. Даже без этих чувств он вполне способен сознательно выбирать добрые поступки. Пора успокоить его и тоже стать ему хорошим другом. > Кому: Lemon Zest (555-998264): Я знаю, это отстой, но, думаю, пока я произвела хорошее впечатление. Сегодня у меня следующая встреча, и это тоже должно очень помочь.

>От: Lemon Zest (555-998264): у тебя есть план, верно?

>Кому: Lemon Zest (555-998264): да. Думаю, он хорош.

>От: Lemon Zest (555-998264): надеюсь, что так

> От: Lemon Zest (555-998264): но ты мне не рассказываешь

>От: Lemon Zest (555-998264): почему

>Кому: Lemon Zest (555-998264): Дело в том, что не стоит подробно объяснять планы, потому что так они будут работать лучше.

>От: Lemon Zest (555-998264): как такое возможно

> От: Lemon Zest (555-998264): звучит глупо

> От: Lemon Zest (555-998264): как из дешевого романа

Ты тихо хихикаешь про себя. Он не совсем неправ. >Кому: Lemon Zest (555-998264): Да, хорошо. Спиши это на суеверие.

> От: Lemon Zest (555-998264): люди странные

> Кому: Lemon Zest (555-998264): говорит говорящий цветок из вида, который не осмеливается ставить мебель у южных стен.

> От: Lemon Zest (555-998264): …

>От: Lemon Zest (555-998264): туше

Твой смешок перерастает в настоящий хохот, который совпадает с хлопком двери в соседнем номере. >Кому: Lemon Zest (555-998264): В общем. Я сообщу тебе позже, как все прошло, а сейчас мне нужно идти.

>От: Lemon Zest (555-998264): ок

>От: Lemon Zest (555-998264): удачи

>От: Lemon Zest (555-998264): или как-то так

>Кому: Lemon Zest (555-998264): Спасибо :) С этими словами ты быстро убираешь телефон и спешишь в прихожую. Твоя улыбка растягивается до ушей, когда ты видишь двух человек, с явным благоговением оглядывающих комнату. Твоя мама замечает тебя первой, и, как в тот раз, когда она приезжала к тебе в Эботт, вы с ней на долю секунды замираете, прежде чем броситься в объятия друг друга. Как бы часто вы ни ссорились, вы всегда радуетесь, когда миритесь, и в идеале — крепко обнимаетесь. — Прости, — четко произносит она, повторяя слова из своего сообщения, отправленного ранее на этой неделе. — Мне не следовало этого говорить. — Прости, что не сказала тебе, — отвечаешь ты. — Это казалось слишком рискованным. — Я знаю. Наверное, так и было. Просто… — Она вдруг отпускает тебя и осторожно обхватывает твое лицо руками. — Ты скоро станешь матерью. Ты уже почти полгода как мать, а я скоро стану бабушкой. И я… это для меня слишком тяжело, — пытается объяснить она, умоляюще глядя на тебя. И ты это делаешь. Несмотря на необходимость сохранить тайну Фриск в тайне, чтобы они могли остаться в Эботте, ты не переставала удивляться, что не можешь поделиться таким важным событием с семьей и друзьями, и мечтала, что когда-нибудь сможешь им все рассказать. — Я понимаю, — говоришь ты своей матери. — Если во всей этой неразберихе и есть что-то хорошее, так это то, что я наконец могу рассказать вам, ребята. С этими словами ты наконец поворачиваешься ко второму человеку в комнате, который до этого молча стоял в стороне, пока вы с мамой мирились. Она уже привыкла к подобным сценам, она наблюдала их ещё тогда, когда вы вместе учились в школе. — Привет, подруга, — ухмыляется Сэм, и твоя мама тут же отпускает тебя, чтобы вы с лучшей подругой могли крепко обняться. Она смеётся, но по тому, как крепко она тебя обнимает, видно, что она так же рада снова тебя видеть после почти полугода переписки и телефонных звонков. Вы так долго не виделись вживую. — Ого, не могу поверить, что прошло столько времени, — говорит Сэм, вторя твоим мыслям. — Больше пяти месяцев! — Я знаю, мы не виделись целую вечность, — соглашаешься ты, и вы обе отпускаете друг друга, чтобы собраться с мыслями. Несмотря на то, что вы иногда созванивались по видеосвязи, ты не можешь не замечать все те мелочи, которые изменили твою лучшую подругу. Ничего очевидного, но она держится по-другому, носит серьги, на которые полгода назад не обратила бы внимания, а к швам её джинсов чуть выше колена прилипло несколько волосков. Ты удивляешься тому, насколько ты не похожа на неё. — Я полгода не видела тебя, а ты взяла и стала мамой, — говорит Сэм, качая головой и прерывая ход твоих мыслей. — На самом деле я не мама, — возражаешь ты. — Пока нет, — добавляет Сэм. — Но ведь для этого мы здесь, верно? — Я имею в виду… да, что-то вроде того. Да. На самом деле я хочу удочерить Фриск, чтобы Ториэль могла и дальше быть для них мамой… что-то вроде того, — неловко объясняешь ты, испытывая огромное облегчение от того, что наконец-то можешь открыто обсудить эти детали с ней и своей мамой. Ты отводишь их подальше от входа, к одному из многочисленных диванов в номере, чтобы вам было удобнее разговаривать. В конце концов, тебе многое нужно объяснить. Твоя мать и Сэм в общих чертах знают, что произошло, но подробностей пока нет. — Все сложно. Мы надеялись, что история с Фриск не получит широкой огласки, по крайней мере до тех пор, пока монстры не получат больше прав. В идеале их должна была усыновить Ториэль. Но теперь это невозможно. Монстры, может, и являются официальными гражданами и всё такое, но они всё ещё далеки от полного равноправия с людьми, а усыновление и так для нас затруднительно, так что… да. Я их усыновлю. «Но ведь у тебя хорошие отношения с этим ребенком, верно? — с тревогой в голосе спрашивает ваша мать. — Какой бы сложной ни была ситуация, усыновить человека, с которым ты не ладишь… — Я не верю, что ты не являешься для них хотя бы какой-то матерью, — фыркает Сэм. — Одно дело — притворяться, и совсем другое — то, что ты выкладываешь в своих аккаунтах. Не только фотографии, но и видео, и то, как ты о них пишешь. Ты любишь этого ребёнка. — Я… да, — признаешься ты, немного смутившись, несмотря на недавнее озарение, вызванное твоей душой. — Но они не любят называть кого-то своей мамой, так что я не хочу претендовать на это звание. И это не отменяет того факта, что я начала процесс усыновления только из-за того, что произошло. — Я все равно рада, что они тебе небезразличны, — говорит твоя мама. — В противном случае все было бы ужасно! Как бы тебя ни называли, когда ты усыновляешь ребенка, в отношениях должны быть любовь и доверие. Это большая ответственность. — Я знаю, — вздыхаешь ты. — Быть опекуном — это одно, но настоящее усыновление… Я не отношусь к этому легкомысленно. Мне нужно будет поговорить с Фриск, если всё получится. Узнать, что она чувствует, и решить, как мы будем обращаться друг к другу и всё такое. У меня ещё не было возможности поговорить с ней с тех пор, как её забрали. — Совсем никак? — хочет знать Сэм. — Дебора — сотрудница агентства — разрешила нам поговорить с ней по телефону, — объясняешь ты. — Но ненадолго. Они сказали мне, что с ними всё в порядке и что приёмная семья, в которой они сейчас живут, хорошая, хотя и боится военных, которые их охраняют. — Я понятия не имею, о чём они только думают, забирая Фриск из города, где приняты самые строгие меры безопасности, и отдавая её семье, которая совершенно не готова к такому испытанию, — критически замечает твоя мать, качая головой. — Это бремя для всех! Им следовало бы поручить военным в Эботте присматривать за ребёнком. — Да, но военные не считались нейтральной стороной, а учитывая все эти уголовные расследования и правовой хаос в целом… Ты замолкаешь, и все трое вздыхаете почти в унисон. Ситуация действительно запутанная. — Но я рада, что наконец-то могу поговорить с вами об этом, — с улыбкой обращаешься ты к ним обеим. — Было ужасно держать все в себе. И я рада, что вы обе согласились прийти, особенно в такой короткий срок. — Конечно, милая. Я должна была поддержать тебя с самого начала, и будет правильно, если я хотя бы сейчас приду тебе на помощь, — говорит твоя мама, беря тебя за руку. — Я горжусь тем, что ты делаешь. — Спасибо, — отвечаешь ты, и тебе становится тепло на душе. Для тебя очень важно, что мама сейчас тебя поддерживает. — Значит, ты сказала, что соцработница — Дебора? — будет брать и у нас интервью, верно? — Сэм хочет знать, почему они с твоей мамой здесь. — Да. При усыновлении обычно важно увидеть, как человек, желающий усыновить ребёнка, относится к своей семье и друзьям, каковы их отношения и всё такое, — объясняешь ты. — Я подумала, что было бы неплохо, если бы Дебора поговорила с вами отдельно, чтобы получить более чёткое представление о том, подхожу ли я для Фриск. Шон тоже подумал, что это поможет, и когда я спросил Дебору, ей понравилась эта идея. — Ты знаешь, о чем она может нас спросить? Я кое-что поискала в интернете, но поскольку в каждом агентстве свои правила, а ситуация с Фриском такая запутанная, я не уверена, что этого достаточно для подготовки. — Сэм выжидающе смотрит на тебя, и у твоей матери такое же выражение лица. — Она не задавала мне ничего необычного, в основном спрашивала о том, почему я хочу усыновить ребенка, какие у меня отношения с семьей и друзьями, о моем детстве и тому подобном, — уверяешь ты ее. — Ничего такого, к чему я не была бы готова заранее. Ну, поначалу она была очень недовольна тем, что разные люди давят на нее, требуя, чтобы она отдала Фриск под опеку, но с тех пор она успокоилась. Сомневаюсь, что она будет злиться на тебя из-за этого. Но, судя по всему, стоит иметь в виду, что на нее оказывается сильное давление. — Логично, — задумчиво произносит Сэм. — Это немного непрофессионально с ее стороны, — замечает твоя мать, явно недовольная. — Не то чтобы это была твоя вина. Формально это так, но Шон неоднократно и недвусмысленно повторял, что ты не должна никому об этом рассказывать, ни при каких обстоятельствах. На этот раз ни в коем случае нельзя допустить ошибку, иначе вы все окажетесь в безвыходном положении. Чем меньше людей знают всю правду, тем меньше вероятность, что кто-то случайно её раскроет. Так что ты молчишь и про себя проклинаешь всю эту секретность. Вот тебе и тёплые, приятные чувства от того, что ты наконец-то можешь быть честна с людьми, которые должны быть тебе ближе всего. С одной стороны, ты это ненавидишь. Твоя мать и Сэм специально приехали сюда, чтобы помочь тебе, и ты чувствуешь себя ужасно из-за того, что заставила их сделать это под ложным предлогом. Но, с другой стороны, если ты им расскажешь, им придется для тебя обманывать — ты ожидаешь, что они сознательно совершат для тебя преступление, причем на этот раз гораздо более серьезное, чем если бы ты рассказала им об опеке. И это тоже кажется несправедливым. — Для неё это тоже большой стресс, — просто повторяешь ты так спокойно, как только можешь. Тот факт, что ты хранишь секреты от людей, которые так хорошо умеют читать по лицам и играть, как Санс и Меттатон, должно быть, сильно повлиял на твою способность лгать, потому что ни Сэм, ни твоя мать не подают виду, что что-то не так. — Полагаю, что так. Что ж, я запомню, как ты и сказал, — соглашается твоя мама. — Сколько у нас времени до отъезда? — Примерно… через час, — говоришь ты, проверяя время на телефоне. — Мы заложили дополнительное время, чтобы не опоздать. Но, может, лучше уже ехать, а то здесь иногда бывают пробки. Лучше прийти пораньше, чем опоздать. — Ладно, давайте сделаем это! — говорит Сэм с оптимизмом и решимостью в голосе. Ты показываешь им, где можно оставить багаж, и какое-то время все вместе восхищаются тем, насколько роскошен этот номер, а затем вы выходите и следуете за солдатами, охраняющими вас, к машине. Ты снова в шляпе и солнцезащитных очках, и, по твоему настоянию, Сэм и ваша мать тоже надевают свои. Ты специально попросила их взять их с собой: даже если СМИ еще не начали расспрашивать их о тебе, вы с Шоном решили, что дополнительные меры предосторожности не помешают. Дорога до агентства проходит спокойно и без происшествий. В конце концов, ты оказалась права насчет пробок, и вы приехали с запасом в пятнадцать минут. Вы все рассаживаетесь перед кабинетом Деборы и ждете начала приема, тихо обсуждая возможные вопросы, усыновление в целом и то, что происходит в жизни вашей матери и Сэма. Дверь кабинета Деборы открывается ровно в назначенное время, и она выглядывает, окликая вас по именам. Вы следуете за ней в кабинет и замечаете, что на этот раз перед столом Деборы стоят три стула, а не один. Это не значит, что она ждала кого-то еще, но почему-то тот факт, что она явно подготовилась к приходу двух твоих спутников, вызывает у тебя приятное чувство. — Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит Дебора, начиная перебирать какие-то бумаги, пока вы рассаживаетесь. Ее стол выглядит гораздо опрятнее, чем столы Санс, Альфис или Долорес, но на нем все равно лежат кипы бумаг и папок, и некоторые стопки вот-вот упадут. Если это показатель того, сколько работы ей предстоит сделать прямо сейчас, то ей не позавидуешь. — Ага. Итак. Спасибо, что пришли, — начинает Дебора, очевидно, найдя папку и необходимые документы, которые она искала. — Очень полезно иметь возможность поговорить с семьёй и друзьями наших подопечных, чтобы понять, есть ли у них прочная основа для межличностных отношений, которая может способствовать позитивному развитию детей, которых мы передаём в семьи. — Конечно, — говорит Сэм. — Я была удивлена, что я была единственной из ее семьи, кого вызвали, — добавляет твоя мать. — Мы могли бы пригласить больше членов семьи. — Ну, мой кабинет не такой уж и большой, — говорит Дебора с усталой улыбкой. За все время, что ты ее знаешь, она еще ни разу не шутила так весело. — Честно говоря, это первый случай, когда один из заявителей по делу Фриск привел кого-то, кого мы действительно можем подтвердить как близкого человека. — Э-э… — Ты, твоя мама и Сэм быстро переглядываетесь, явно думая об одном и том же, но в итоге вопрос задаёт Сэм. — Тогда кого привели остальные? — В одном случае? Нанятые актёры. Ну и наглость у этих людей… — Дебора раздражённо вздыхает, прежде чем снова сосредоточиться. — Но вы от меня этого не слышали. Скажем так, сейчас я более благосклонно отношусь к вашему заявлению. И это хорошо, потому что становится ясно, что нам лучше поскорее разобраться с этим делом. — Что-то случилось? — тут же спрашиваешь ты, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — С Фриск все в порядке? — Они в безопасности, не волнуйтесь, — уверяет вас Дебора. — Но было несколько попыток похитить их или напасть на них. Поэтому пришлось временно перевести их в другую приёмную семью, у которой больше опыта работы с детьми из неблагополучных семей, например с теми, кого преследуют. — Можно мне с ними поговорить? — К сожалению, пока нет, из соображений безопасности. Уверяю вас, с ними все в порядке, и как только я получу разрешение, я дам вам знать, чтобы вы могли с ними поговорить. А теперь давайте сосредоточимся на интервью. — Дебора выжидающе смотрит на вас, вашу мать и Сэма. Ты подозреваешь, что дальнейшие споры только разозлят её, поэтому неохотно оставляешь эту тему. Тебе не нравится, что ты так давно не разговаривала с Фриск; ты очень надеешься, что скоро у тебя появится такая возможность. Дебора начинает разговор с вами тремя, задавая простые и понятные вопросы о ваших отношениях или рассказывая о том, как вы вместе преодолевали трудности, и при этом зорко следит за вашим взаимодействием. Она с подозрением относится к вашей с матерью склонности ссориться, но выражение её лица немного смягчается, когда вы оба рассказываете, что всегда миритесь после ссоры, даже если вам нужно время, чтобы остыть. Судя по всему, Дебора впечатлена вашей с Сэмом крепкой дружбой, несмотря на огромную разницу в возрасте. После долгого разговора она наконец просит вас с Сэмом выйти, пока она поговорит с твоей матерью, а после этого она хочет поговорить с Сэм наедине. Большую часть этого времени ты нервно ерзаешь на одном из стульев перед дверью в кабинет Деборы, а твоя мать или Сэм безуспешно пытаются вас успокоить. Однако разговор с Сэм оказался намного короче, чем с твоей мамой. — Ей позвонили, — объясняет она, пожимая плечами в ответ на твой вопросительный взгляд. — Но она сказала, что нам лучше подождать. Неужели звонок был настолько важным, что Сэм пришлось уйти? Ты начинаешь нервничать еще сильнее. Что это значит? Минуты проходят в напряженном молчании, растягиваясь на четверть часа, полчаса, три четверти часа, час… тебе хотелось бы знать, что там происходит, в чем дело. Наконец дверь снова открывается, и Дебора просит тебя пройти в комнату. Она выглядит раздраженной, но в то же время довольной, с примесью досады и самодовольства. Ты не понимаешь, что все это значит, и просто сидишь и нервно ждешь, когда она заговорит. К твоему огромному облегчению, она не тянет время. — Прошу прощения за задержку, но это был важный звонок, — объясняет она. — Он касается ситуации с Фриск и, соответственно, вас. Адвокату миссис Уильямс, по всей видимости, удалось добиться снятия нескольких обвинений с формальной точки зрения и заключить с ней сделку по остальным. Это значит, что судебные процедуры будут сокращены и ей не придется отправляться в тюрьму. Тебе требуется некоторое время, чтобы понять, о чем речь, ведь ты почти никогда не использовала ее фамилию. Но потом до тебя доходит. Дебора говорит о Саре, матери Фриск. — О, — только и можешь вымолвить ты, уставившись на Дебору широко раскрытыми глазами. Затем твой мозг резко включается, и ты наперебой задаешь вопросы. — Что это значит для Фриск? И вообще, что происходит? Их вернут матери? — Нет, суд по-прежнему считает, что она не в состоянии вернуть себе право опеки над ребенком, — говорит Дебора. — Но это значит, что суд придает больше значения ее заявлениям о том, что она хочет, чтобы вы стали опекуном Фриск, чем раньше, поскольку она больше не считается преступницей. Завтра в срочном порядке будет проведено повторное рассмотрение дела, поскольку после недавних нападений и похищений все считают, что эту ситуацию нужно решать безотлагательно». Они решат, к кому пойдёт Фриск, исходя из обстоятельств дела, новых данных и информации, полученной от нас в агентстве. Дебора пристально смотрит на тебя, пока ты пытаешься скрыть тот факт, что от напряжения готова рухнуть прямо здесь, на стуле. — Я всё ещё не до конца уверена, что расти в окружении монстров, будучи их послом, — хорошая идея для ребёнка, — медленно произносит она, а ты изо всех сил стараешься не сжать руки в кулаки, лежащие на коленях. Звучит не очень, и она не выглядит довольной этими фактами. Но она не выглядела довольной ни на одной из ваших встреч. — Но если учесть всё остальное, вы, похоже, лучший вариант. Конечно, тот, кто сделал для этого ребёнка больше всех и кто не пытался вмешиваться в процесс, как никто другой. Завтра я порекомендую вас в качестве опекуна Фриск. — Спасибо, — выпаливаешь ты, выдыхаешь и решаешь, что не будешь поправлять её, когда она решит, что ты каким-то образом причастен к закулисной борьбе. — Я… — Однако, — резко прерывает вас Дебора, — я сделаю это при условии, что мы будем навещать их на дому и регулярно проверять, удовлетворяются ли их физические и эмоциональные потребности. Это значит, что я буду регулярно приезжать, чтобы оценивать ситуацию, а также что их будут регулярно навещать врач и психолог, которых выберет наше агентство. — Звучит неплохо, — соглашаешься ты, чем-то её удивляя, судя по тому, как меняется выражение её лица. Ты удивляешься, почему она решила, что ты будешь возражать. Не то чтобы тебе было что скрывать, и хотя Фриск не очень-то любит врачей, ты все время думала о том, что, когда во время того осмотра всплыла тема их здоровья, было бы неплохо убедиться, что с ними все в порядке. Тебе придется поговорить с ними об этом, рано или поздно это все равно пришлось бы сделать. К счастью, психологи, похоже, беспокоят их меньше, и они без возражений приняли детского психолога, которого им назначили после теракта в торговом центре. И последнее, но не менее важное: ты серьезно относишься к ее опасениям по поводу того, что Фриск растет в отрыве от человеческой культуры, и психолог мог бы помочь определить, так ли это. В конце концов, ты сама столкнулась с последствиями возвращения в мир, где живут только люди, после нескольких месяцев отсутствия, и ты не хочешь, чтобы Фриск настолько отдалилась от людей, что в будущем у неё возникли бы трудности. Если ты в итоге возьмёшь на себя заботу о них, то захочешь убедиться, что они вырастут счастливыми и готовыми отправиться куда угодно. — Я знаю, — чопорно говорит она, когда становится ясно, что ты не будешь с ней спорить и даже не станешь возражать против ее доводов. — Что ж. Хорошо. Полагаю, завтра я сообщу вам о принятом решении. Хотя полной уверенности пока нет, я считаю, что вы получите право опеки. Но поскольку завтра суббота и в самой доработке вы не участвуете, вам придется вернуться в понедельник, чтобы завершить ее. Мы назначим время завтра, когда будем уверены, что решение окончательное. — Да! Конечно. Спасибо! — Несмотря на то, что Дебора подчёркивает, что ещё ничего не решено окончательно, ты не можешь сдержать волнения. Всё вдруг начинает выглядеть намного лучше, чем раньше, и это вселяет в тебя новую надежду и решимость. Чтобы успокоиться, нужно приложить усилия и несколько раз повторить, что это ещё не окончательно, пока бурный поток эмоций не утихнет. А пока ты прощаешься с Деборой и ещё раз благодаришь её за всё, что она для вас делает. Она отмахивается с ворчанием, в котором слышится и критика, и радость. В итоге твоя мама и Сэм волнуются не меньше тебя. Больно даже думать о том, что будет, если они все-таки примут другое решение, но ты все равно продолжаешь задавать себе этот вопрос. Как оказалось, в этом не было необходимости, потому что на следующий день, ближе к вечеру, тебе позвонила Дебора и сказала, что ты можешь прийти в понедельник в два часа дня, чтобы подписать документы об усыновлении.