Глава 71: День звонка

Ты немного устала. Вчера вечером, получив подтверждение о том, что тебя выбрали для усыновления Фриск, ты долго разговаривала с Шоном по телефону и остановилась, только когда буквально заснула и уронила трубку. Твоя мама взяла трубку и отчитала его, пока ты слабо протестовала, а Сэм укладывала тебя спать. Затем, сегодня утром, продолжились бесконечные телефонные звонки, и Азгор с Ториэль подключились к видеоконференции через компьютер Шона. Они оба выглядели успокоившимися, но Ториэль, в частности, выглядела так, будто по-настоящему позволит себе быть счастливой только тогда, когда Фриск вернётся в Эботт, желательно в её объятиях. Но, с другой стороны, Азгор решил, что жители Эботта будут проинформированы только тогда, когда ты вернёшься с Фриск, на всякий случай. Похоже, ему тоже было трудно поверить в положительный исход. По крайней мере, они разрешили тебе рассказать об этом остальным членам семьи, и это был радостный телефонный разговор. Хотя Альфис и Санс тоже беспокоились о том, вернётся ли Фриск, Долорес заявила, что с юридической точки зрения всё должно получиться, а Андайн и Папирус были просто вне себя от радости. А потом, после всего этого, ты еще и нашла время, чтобы быстро позвонить Флауи, потому что, как бы он ни ворчал, что ему все равно, он не только поддерживал тебя, но и очень переживал за исход всей этой истории, и будет справедливо, если он тоже узнает обо всем как можно скорее. И этот телефонный звонок нужно было держать в секрете от твоей матери, Сэм и, конечно же, солдат. Это означало, что тебе нужно было ненадолго ускользнуть во время обеда, когда все они собрались за столом в одной из гостиных (не общей), и постоянно оглядываться, чтобы убедиться, что они не идут за тобой в ванную, чтобы подслушать. Сейчас, когда наступил вечер, ты чувствуешь першение в горле от того, что весь день говорила, и у тебя немного кружится голова из-за напряжения последних двух недель, которое тебя вымотало. В то же время ты понимаешь, как сильно скучаешь по Эботту. Было легко не думать об этом, когда ты была полностью сосредоточена на подготовке к встречам, чтобы вернуть Фриск, но прошло уже две недели, и ты в основном чувствовала себя одинокой в этом дурацком большом номере. Компания солдат просто не может заменить тебе семью монстров, какими бы дружелюбными они ни были. И конечно, теперь здесь твоя мама и Сэм, но Сэм хотела побыть одна, чтобы позвонить своему парню, а ты и твоя мама обычно не спите в одной комнате, потому что у вас настолько разные привычки, что вы мешаете друг другу. Учитывая, что, если завтра всё пройдёт хорошо, ты вернёшься в Эботт вечером или на следующее утро, тебе, вероятно, стоит провести остаток времени здесь в полном уединении. Но ты просто не можешь. Ты скучаешь по всем. Ты никогда бы не подумала, что будешь скучать по жизни в таких стесненных условиях. И, конечно, больше всего ты скучаешь по Сансу. Ужасно, что вы не вместе, ведь ты только сейчас поняла, как сильно любишь этого парня. Ты скучаешь по его твердому и теплому телу, по запаху и блеску его костей, по его дурацким каламбурам и тихому смеху, по ощущению его твердого носа, прижимающегося к твоей щеке. И как бы ты ни понимала причины, по которым Санс не может использовать свою телепортацию, чтобы время от времени возвращать тебя в Эботт, это все равно ужасно. Ты будешь так рада, когда все это наконец закончится и ты сможешь вернуться. Тебе интересно, чем он сейчас занимается. Уже поздно, но ещё не очень. Может, он в гаражной лаборатории. Или гуляет со своим братом. Или шутит с Ториэль. Конечно, ты можешь просто позвонить ему. Санс чудесным образом нашел свой мобильный телефон через неделю после твоего отъезда и время от времени отправлял тебе сообщения или звонил, хотя на него не всегда можно положиться в плане своевременного ответа на звонок. Он довольно равнодушен к своим вещам, и телефон не исключение. При других обстоятельствах он, скорее всего, так и пролежал бы где-то, пока Папирус не уговорил бы его купить новый, который он потом, наверное, тоже потерял бы. Тебе льстит, что он потрудился откопать его из-под какой-то кучи мусора, в которой он затерялся, только ради вас. Это мило. Оно того не стоит. Ты всё равно скоро его увидишь; завтра ты усыновишь Фриск, а затем, в зависимости от того, сколько времени займёт процедура, ты либо сразу после этого поедешь обратно в Эботт, либо на следующий день. Но ты действительно скучаешь по нему, и его голос так успокаивает… Ладно, ладно, ты сама это сделаешь, сама ему позвонишь. Сэм звонит своему парню, так почему бы тебе не позвонить своему? Если ты будешь вести себя тихо, всё будет в порядке. Если он вообще возьмёт трубку. Ты проводишь большим пальцем по экрану телефона и подносишь его к уху, слушая гудки. Один, два, три, четыре. Да, наверное, он опять забыл его под подушкой или еще где-нибудь. Ты уже собираешься повесить трубку, как вдруг слышишь тихий щелчок и приглушённый шорох. *эм… привет. - По какой-то причине Санс говорит так, будто не в трубку. — почему ты показываешь мне своё ухо? А? Ты отводишь телефон от лица, чтобы посмотреть на экран, и слегка смущаешься, когда видишь Санса с приподнятыми бровями и медленно расплывающейся улыбкой. *ты так сильно скучала по мне, что допустила ошибку? — спрашивает он низким и ленивым голосом, от которого у тебя по коже бегут мурашки. — Может быть, — говоришь ты. Наступает напряженная пауза. -… ладно, да, я не хотела нажимать на кнопку видеозвонка. *но я рад, что ты это сделала, — говорит Санс, уже не так игриво и с большей нежностью. — Да, приятно тебя видеть, — соглашаешься ты. — Хоть мы скоро и вернемся домой, я скучаю по тебе. Я скучаю по всем, но особенно по тебе. Не слишком ли сентиментально? Судя по всему, нет, потому что Санс выглядит очень довольным, когда ты говоришь «дом», а потом, когда ты говоришь, что скучаешь по нему, он как будто вот-вот зажмурится и замурлычет. *я тоже по тебе скучаю, — бормочет он с тем же счастливым выражением лица. — все остальные, конечно, тоже. — Ещё один день, — вздыхаешь ты. — Я очень надеюсь, что завтрашняя встреча для подписания документов не затянется. Я хочу сделать всё правильно, но в то же время хочу, чтобы всё закончилось быстро. Все эти бумажки, собеседования и отстаивание своей позиции… Честно говоря, я не знаю, как Долорес это удаётся. Или, наверное, как и всем вам, если говорить о бумажной волоките. *зависит от бумажной волокиты, — пожимает плечами Санс. — но в основном это скучно, да. Ты улыбаешься про себя, вспоминая, как Санс обычно обращается с документами. Сказать, что он небрежен, — значит ничего не сказать. Судя по тому, что ты слышала, Совум и Хиггс постоянно раздражаются из-за того, что их начальники так небрежно относятся к формальностям, связанным с их работой. Но, по крайней мере, они этим занимаются. *ты ведь больше не разговаривала с дитя, да? — внезапно спрашивает Санс. — Нет, Дебора разрешает мне разговаривать с ними только по её телефону. Она не хочет давать номер приёмной семьи, чтобы защитить их от шантажа, нападений и тому подобного, — объясняешь ты. — А поскольку у Фриск нет их телефона… у неё не было такой возможности. Они будут там завтра, когда я подпишу документы, вот и всё, что я знаю. Санс кивает, пока ты говоришь, и выглядит задумчивым. — Почему ты спрашиваешь? — хочешь знать ты. — Что-то не так? *нет. всё в порядке, — успокаивает он тебя. — просто все нервничают. ждут, что случится что-то ещё. какая-нибудь новая задержка или проблема. даже папс немного волнуется, как мне кажется. хотя он этого не показывает, хех. крутой парень. — Да, — улыбаешься ты. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Так много всего пошло не по плану… трудно не ожидать снова худшего. *наверное, пройдёт какое-то время, прежде чем все успокоятся, даже после возвращения фриск, — размышляет Санс. — по крайней мере, пара недель. — М-м-м, — соглашаешься ты. — Но Фриск хотя бы могла нас предупредить, верно? *наверное. они не всегда это делают, — замечает Санс. — Интересно, почему», — говоришь ты. Это загадка, над которой ты размышляешь время от времени с тех пор, как узнала о магии Фриск, но, конечно, сейчас у тебя нет возможности это выяснить. У тебя вообще почти нет шансов поговорить с ними, и каждый раз, когда ты это делаешь, тебя кто-то подслушивает. Даже завтра, когда ты встретишься с ними в агентстве, а потом вы поедете обратно, вокруг вас будут люди, которые не могут знать об их магии. Тебе, вероятно, придётся подождать, пока вы вернётесь в Эботт, прежде чем ты сможешь поднять эту тему. *не знаю. они никогда не отвечают, когда их спрашивают, — продолжает Санс. — но не думаю, что мы можем позволить им сделать это сейчас. — Да, нет, — соглашаешься ты. — Как бы мне ни хотелось расстроить Фриск, это слишком важно. Особенно сейчас, когда я их усыновляю, мне нужно знать об этом. Я планирую расспросить их, когда мы вернёмся в Эботт. *хорошая идея, — кивает он. Ты рада, что, несмотря на то, что он не так близок с Фриск, как все остальные в доме, с ним всё равно легко поговорить о предстоящем усыновлении и обо всём, что с этим связано. Он уже заверил тебя, что проблем не возникнет, но видеть это на практике всё равно приятно. На мгновение вы оба замираете и смотрите друг на друга. За это время не произошло ничего нового, так что в каком-то смысле ты уже сказала всё, что могла. Ты его услышала, даже увидела, и теоретически могла бы повесить трубку и лечь спать. Но ты этого не хочешь, и, судя по всему, он тоже. Атмосфера между вами едва заметно меняется. Ты задаёшься вопросом, не повлияло ли то, что произошло с твоей душой, на то, как сильно ты по нему скучаешь. Наверное, хотя бы немного. Ты хочешь сделать это снова. Ты хочешь прикоснуться к нему, показать ему свою душу, а потом, может быть, прикоснуться к нему ещё раз. *мне нравится этот взгляд, — тихо говорит он, прочитав твои эмоции по лицу, ведь ты даже не пыталась их скрыть. — Я так и думала, — улыбаешься ты. — Жаль, что я не могу прийти и проверить. *фу, — стонет Санс, проводя рукой по черепу и издавая тихий скрежещущий звук. — да. нам не стоит этого делать. Кажется, что достаточно слегка подтолкнуть его, и он окажется рядом с тобой. Черт. Это так соблазнительно. Ты могла бы попросить его сделать это и прикоснуться к нему, как тебе хочется, уткнуться носом в его милую маленькую переносицу, обнять его и почувствовать его твердое тело рядом с собой. Может быть, ты даже могла бы легонько чмокнуть его в скулу, по-человечески, так, чтобы он вздрогнул и покраснел. Но ты же знаешь, что это чревато неприятностями. Это плохая идея от начала и до конца. Уже само по себе рискованно звонить ему вот так, и ты делаешь это только потому, что уже ночь и все, скорее всего, спят или едут туда. Хотя. Раз уж ты уже звонишь ему… — Мы всё равно можем видеть, — многозначительно замечаешь ты, радуясь, что случайно нажала на кнопку видеозвонка. *да? — Сансу, кажется, требуется секунда, чтобы понять, что ты имеешь в виду, но затем его брови поднимаются, а улыбка становится чуть более озорной. — ого. правда? — Люди иногда так поступают, — сообщаешь ты ему нарочито небрежным тоном. — И не только когда они в разлуке. *как это вообще работает? — спрашивает он тебя слегка удивлённым тоном, но в его взгляде больше любопытства, чем смущения. — Вот так, например, — говоришь ты тихим голосом и слегка наклоняешься вперёд, так что свободный воротник твоей ночной рубашки сползает, и он может увидеть твою грудь, если захочет. Его глазницы расширяются, а огоньки в глазах начинают дрожать, и на его лице появляется румянец. Ты следишь за ним, как ястреб, высматривая любые признаки дискомфорта, потому что это по-человечески, это как раз то, что монстры считают непристойным и смущающим, и поэтому ты не пропускаешь ту долю секунды, когда огоньки в глазах Санса быстро опускаются, и он отводит взгляд, чтобы тут же снова посмотреть тебе в лицо. Он не выглядит встревоженным или растерянным. Просто смущенным, но в то же время заинтригованным. — Или вот так, — продолжаешь ты все тем же тихим и мягким голосом и свободной рукой запускаешь руку под рубашку. Ты откидываешься назад, ложишься на кровать и проводишь пальцами по нежной коже живота и груди, а затем берешь одну из них в руку. Санс не видит, что именно ты делаешь под рубашкой, но он может представить себе достаточно, чтобы разыгралось его воображение. Его глаза снова тускнеют. Его дыхание учащается. — Я представляю, что это ты прикасаешься ко мне, — тихо говоришь ты ему, одновременно представляя, каково это — ощущать, как рука, состоящая из одних костей, сжимает твою грудь, а не твою собственную плоть. Поначалу это кажется странным, но в хорошем смысле. Ты уверена, что тебе бы это понравилось, будь это он. Ты слегка сжимаешь грудь, чтобы подчеркнуть свои мысли. — Это ты так меня ласкаешь… *о-о, — заикаясь, произносит он. К этому моменту почти весь его череп окрасился в синий цвет, а самыми тёмными точками стали носовая кость и скуловые дуги. Несмотря на смущение, он не может отвести взгляд от того места, где твоя рука движется под рубашкой. Наверное, было бы неплохо начать с чего-то подобного, что-то более многозначительное, чем откровенно сексуальное. Не стоит его перегружать. — Только если ты этого хочешь, конечно, — отвечаешь ты, не прекращая движений рукой. Твои соски начинают твердеть, и там, где твоя рука не касается их, они становятся видны сквозь рубашку. *э-э-э. — Санс уже полностью сосредоточился на твоей груди. Ты никогда раньше не видела, чтобы он так сильно краснел. Его свободная рука нашла путь к грудной клетке и прижалась к грудине, а дыхание стало опасно прерывистым. Тебе интересно, что, несмотря на то, что у большинства монстров, как правило, нет груди, твои действия вызывают такую бурную реакцию. Возможно, дело в том, что его ребра тоже довольно чувствительны? — Я бы тоже хотела прикоснуться к тебе вот так, — пытаешься сказать ты, поглаживая свой сосок, пока у тебя не перехватывает дыхание. Ты не подавляешь это желание. Ты хочешь, чтобы Санс услышал, как сильно ты этого хочешь, и продолжаешь шептать ему: — Например, к твоим рёбрам. Я бы действовала нежно… Я бы использовала только кончики пальцев. Может быть, немного проникла бы между рёбрами. Или прикоснулась бы к внутренней стороне, если бы ты мне позволил. Ты сказал, что это чувствительные места. Я бы с удовольствием посмотрела, насколько они чувствительны. Как бы ты выглядел, если бы я к ним прикоснулся. Как бы ты стонал. Санс все еще прижимает руку к грудине. Ты уверен, что, будь у него плоть, рука побелела бы от давления. Там что-то слабо мерцает, словно далекая звезда, которая еще не вышла из темноты. Ты удивленно моргаешь, когда тебе приходит в голову наиболее вероятное объяснение. Не слишком ли далеко ты зашла? — Но только если ты сам этого хочешь, — повторяешь ты, замедляя движения руки. Кажется, его голова вот-вот превратится в синий экран, так что лучше притормозить и немного его успокоить. — Я не хочу тебя перегружать. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Взгляд Санса смягчается, и он прерывисто выдыхает. Свет становится ярче, когда он снова смотрит тебе в глаза с выражением, полным любви и неожиданного желания. Он улыбается искренней улыбкой, так что кость вокруг глаз собирается в те самые морщинки, которые ты так любишь, и ты сразу понимаешь, что вот-вот произойдет что-то важное. *ты уже заставляешь меня чувствовать себя потрясающе, — просто говорит он и убирает руку от грудины. Вспышка белого света на мгновение искажает изображение на экране твоего телефона. Ты почти не смеешь в это верить, но когда свет угасает, ты видишь, что в руке Санса, прямо перед его грудиной, парит чистая белая душа. Нет, не совсем белая: под ярким сиянием его души виднеется то самое едва заметное радужное мерцание, которое можно увидеть на его костях, когда свет падает на них под правильным углом, едва различимое на фоне присущей душе яркости. Она такого же размера, как и все души, которые ты видела до сих пор, но перевёрнута: кончик направлен вверх, а выемки в форме сердца — вниз. Несмотря на то, что это всего лишь изображение на твоём маленьком экране, ты сразу понимаешь, с каким почтением Санс обычно относится к твоей душе. Его душа такая красивая, такая чистая, такая яркая, и в ней есть едва уловимое мерцание, намекающее на радужные цвета. Ты не можешь не чувствовать, что смотришь на нечто поистине особенное. А если добавить к этому то количество доверия и любви, которое требуется, чтобы обнажить душу, то, что Санс готов сделать это, несмотря на свою скрытность, у тебя просто перехватит дыхание. — Санс, — шепчешь ты, не зная, что ещё сказать. *слишком много? — спрашивает он, внезапно принимая твою прежнюю роль. — Нет, просто… я не ожидала, что ты это сделаешь, — объясняешь ты, не сводя глаз с его души. Это не то же самое, что когда ты не могла отвести взгляд от своей собственной души. Тогда ты не могла отвести взгляд, потому что чувствовала необходимость защищать самую суть своего существа. Теперь же ты просто очарована красотой, которая предстаёт перед тобой. *я сам не ожидал, что сделаю это, — смущенно бормочет он, и в его взгляде читается искренность и доверие. Как и ты, он не может лгать или что-то скрывать, когда его душа нараспашку. Либо полная откровенность, либо ничего. Ты еще больше поражаешься тому, чего ему это стоило. Он привык держать все в себе, но все же доверился тебе. Доверился себе, всему, что он из себя представляет. И ему это явно не в тягость. В его взгляде, когда он говорит, нет ничего, кроме любви. — так даже проще. я понимаю, почему люди так поступают. — Я рада, что ты это сделал, — честно говоришь ты, тронутая его признанием. — Я рада, что ты мне настолько доверяешь. *конечно, доверяю. — Он снова краснеет и начинает ёрзать. — что… э-э… что ты об этом думаешь? — Ты прекрасен, — тут же говоришь ты Сансу, потому что это правда и, эй, да, конечно, это нужно сказать. Он открывается тебе на фундаментальном уровне, и ты ни за что не оставишь его в подвешенном состоянии. Ты больше никогда не хочешь видеть это удивлённое выражение на его лице, которое было у него, когда ты сказала, что его кости прекрасны. Сейчас он выглядит раскрасневшимся, довольным и счастливым. Хорошо. Но в его взгляде есть и вопрос. Не очень? Может быть? *но ты ведь не… видишь ничего другого, верно? — спрашивает он с надеждой, но в то же время как-то странно неохотно. Ты не сразу понимаешь, что он имеет в виду, но потом вспоминаешь, что для монстров это способ сблизиться, узнав друг друга получше. Андайн говорила тебе во время вашего разговора о сексе, что монстры начинают понимать друг друга на более глубоком уровне, когда обнажают друг перед другом свои души. Ты тут же сосредотачиваешься на его душе, изо всех сил стараясь, чтобы это произошло. Но как бы ты ни старалась, ничего не выходит. Его душа прекрасна, чиста и притягательна так, что это невозможно описать словами. Она выглядит нежной, хрупкой, неземной и в то же время непоколебимой и стойкой. Она сияет, как звезда, сорванная с ночного неба, и такая же величественная и захватывающая дух, и, как далёкая звезда, она заставляет тебя желать прикоснуться к ней и прижать её к себе. Этот прекрасный блеск самых нежных и едва уловимых оттенков радуги кажется знакомым и по-прежнему сильно напоминает перламутр. Санс привлекателен для тебя, как и его душа. Но это не значит, что ты его понимаешь. *эй, все в порядке, — говорит Санс, отвлекая тебя от нарастающего беспокойства. Его голос звучит тихо и успокаивающе. — я вроде как этого и ждал. — Почему? — в отчаянии спрашиваешь ты. Тебе кажется, что ты что-то упускаешь, и тебе это не нравится. И что ещё важнее, это ограничивает твои возможности помочь ему, не так ли? Это его душа. Суть его существа. Это не пустяк, и если ты не можешь сделать это для него, то не повлияет ли это на вашу близость? *ты человек, — объясняет Санс, и, несмотря на его спокойный голос, ты начинаешь бояться худшего. — ты не чувствуешь магию, так что неудивительно, что ты этого не видишь. — Прости. Я правда стараюсь, просто… Прости. *тебе не за что извиняться, — успокаивает он тебя всё тем же тихим и спокойным голосом. — это не твоя вина, и, как я уже сказал, я этого ожидал. есть вещи, которые мы не можем сделать. это нормально. мы разные. мы сказали, что будем стараться, и именно этим мы и занимаемся, верно? мы пытаемся понять, что работает, а что нет. это не работает, так что мы просто продолжим пытаться. а потом мы найдем что-нибудь еще. верно? — Верно, — повторяешь ты, постепенно приходя в себя после кратковременной паники. Ты только что осознала, как сильно его любишь; мысль о том, что ты можешь его потерять, на секунду повергла тебя в короткую, но сильную панику. Но то, как он тебя поддерживает, а также тот факт, что лгать, когда твоя душа обнажена, кажется совершенно невозможным, помогают тебе успокоиться. *хорошо. — Кажется, он рад, что ты снова успокоилась. В его взгляде появляется озорной огонёк. — думаю, тебе просто придётся и дальше восхищаться моей внешностью. — Ты так говоришь, будто твоя внешность — это шутка, — фыркаешь ты. — Но даже если я не вижу в ней ничего магического, твоя душа — самое прекрасное, что я когда-либо видел. *…хе-хе. ну… — от этих слов он снова смутился. Ты задаешься вопросом, откуда у него такая самокритика, но потом отбрасываешь эту мысль. Это не важно. Важно лишь то, чтобы он знал, как высоко ты его ценишь, что бы он ни думал о себе. — Ты очарователен, — начинаешь ты, с удовлетворением отмечая, что это действительно помогает. Он гораздо сдержаннее в своих комплиментах, но в зависимости от ситуации может принимать их так же, как Папирус. — У тебя прекрасная душа и прекрасные кости. В них обоих есть это прекрасное сияние. Твоя душа похожа на звезду. И даже если я не могу узнать о тебе больше через твою душу, я все равно знаю, что ты умный, веселый и добрый. Терпеливый и храбрый. Ты — всё, чего я когда-либо хотела. Санс смотрит на тебя с каким-то беспомощным обожанием, которое читается в его чертах. — Я люблю тебя, — говоришь ты, просто чтобы закончить свой монолог о его достоинствах. *я тоже тебя люблю, — отвечает он, и в этих словах нет ничего, кроме правды. Теперь, когда вам двоим удалось снова перевести разговор в позитивное русло, ты чувствуешь себя лучше. Вы оба стали спокойнее и довольны, как после оргазма. Ты полагаешь, что для монстров это может быть справедливо. Санс выжидает ещё несколько мгновений, а затем обхватывает свою душу рукой. Она никогда не отлетала от его грудины дальше чем на дюйм, в отличие от твоей, которая могла удаляться от твоего тела на гораздо большее расстояние, и, кажется, теперь она рада возможности вернуться в его тело. Так же быстро, как появилась, яркая белая душа, которой ты так восхищалась, снова исчезла. — Не могу дождаться, когда вернусь домой, — шепчешь ты, уже скучая по его душе. Она такая красивая. Тебе уже хочется увидеть её воочию. Санс, кажется, понимает, что ты имеешь в виду, потому что снова краснеет, хотя и не выглядит так, будто категорически отвергает эту идею. Затем он на секунду отводит взгляд в сторону и снова смотрит на тебя. *да. я тоже. может, нам стоит лечь спать. тогда ночь пролетит быстрее, — предлагает он. Должно быть, он посмотрел на часы. Ты бросаешь взгляд на угол экрана и с удивлением обнаруживаешь, что уже за полночь; ты и не думала, что так поздно. — Надо бы, — вздыхаешь ты. — Завтра будет долгий день… *но хороший, — ухмыляется он. — Лучший, — соглашаешься ты, тоже улыбаясь. — Я вернусь с Фриск. *мы, наверное, устроим тебе вечеринку, — дразнит тебя Санс. — я достану свои лучшие подушки-пердушки. — Ого, спасибо, — хихикаешь ты. Затем ты снова становишься серьёзной. — Чувак. Они собираются устроить мне вечеринку, не так ли. *уж поверь мне на слово. — Санс по-прежнему выглядит довольным, его совершенно не смущает, что ты не хочешь, чтобы все монстры чествовали тебя за то, что ты, по сути, исправил свою же ошибку. Но, с другой стороны, может, после этого ты устроишь небольшую вечеринку для узкого круга. Только с Сансом. *спокойной ночи, — говорит он с понимающей ухмылкой, и на этот раз уже ты краснеешь. — до завтра. — Спокойной ночи, Санс. До завтра.