Глава 76: День принца

Санс приводит вас в официальную лабораторию, где раньше работала Альфис. Он не пытается отвлечь ни тебя, ни Фриск, пока ведет вас коротким путем, и выглядит слишком погруженным в свои мысли, чтобы делать это. Лаборатория выглядит симпатично: это двухэтажное здание с открытой галереей на втором этаже. Похоже на дом Санса и Папируса, только без отдельных комнат. Разумеется, там пусто, если не считать компьютерного терминала, который, кажется, привинчен к стене. *сюда, — бормочет он, направляя тебя в сторону ванной, которая оказывается потайным лифтом с кнопкой для спуска на нижний уровень. Возможно, это сделано для того, чтобы посетители не могли попасть в остальную часть лаборатории? Санс всё ещё держит тебя за руку и продолжает сжимать её во время неловкого спуска. Фриск пытается помочь, объясняя, что ты будешь чувствовать во время процедуры и как Санс должен со всем справляться. В последней части много цифр, и через некоторое время ты перестаёшь обращать на них внимание, потому что на самом деле ничего не понимаешь из того, что они говорят. Нижний уровень лаборатории выглядит гораздо менее привлекательно, чем верхний. Здесь темнее, грязнее, а комнаты, через которые вы проходите, навевают мысли о безумном злом учёном. Санса и Фриск это, похоже, не особо беспокоит, так что ты держишь свои сомнения при себе и просто следуешь за ними, пока вы втроём не доходите до комнаты с огромным красным черепом посередине, подключённым к нескольким кабелям и трубкам. Он выглядит жутко, и ты инстинктивно вздрагиваешь при виде него. Хотя у тебя смутное ощущение, что ты уже видела это раньше. Но ты не можешь вспомнить, когда и где. Было ли это в этой временной линии или у тебя дежавю из другой? Какая жуткая мысль. Ты отбрасываешь её и сосредотачиваешься на настоящем. Санс смотрит на тебя с явным беспокойством. — Что это? — хочешь знать ты. *вытяжная машина, — объясняет Санс. — в основном, она была создана для решительности, но может справиться и с другими чертами характера. — Выглядит жутковато, но ты ничего особенного не чувствуешь, когда его на тебе используют, — тихо говорит тебе Фриск. — Это просто утомляет тебя. Санс фыркает. Ни он, ни Фриск ничего не говорят после этого, а просто наблюдают за тобой и ждут твоего решения. Честно говоря, ты бы предпочла что-то более привычное и стерильное. Например, приём у врача с ярким светом и чистыми инструментами. Ты не особо любишь это, но, по крайней мере, это не такое незнакомое, большое и… ну, пугающее, если честно. Но что есть, то есть. Фриск была готова перезагрузиться, лишь бы спасти тебя, так что у тебя нет причин полагать, что здесь тебе что-то угрожает. По их словам, процедура не такая уж болезненная. Пока тебе просто придется им верить. — Что я должна сделать? — спрашиваешь ты. *тебе нужно лечь внутрь, кто-то должен забрать твою душу, а машина сделает всё остальное, — довольно неохотно объясняет Санс, когда Фриск, похоже, не собирается отвечать. — О. Верно. — Конечно, они должны забрать твою душу. В этом есть смысл, учитывая, что речь идёт о передаче некоторых твоих качеств, в частности доброты. — Я подожду снаружи, — объявляет Фриск всё тем же тихим и спокойным голосом. — Я могу начать искать Флауи. — Тебе не нужно его искать, — вздыхаешь ты. — Мы можем просто позвонить ему. Фриск и Санс смотрят на тебя, явно делая какие-то выводы. *так вот с кем ты переписывалась, — бормочет Санс. — Да. Прости. После того как он спас меня, я спросил, могу ли я что-нибудь сделать для него в ответ, и он попросил у меня мобильный телефон, — рассказываешь ты. — С тех пор мы поддерживаем связь. По какой-то причине это вызывает у Фриск улыбку. Это не та улыбка, которая была у Чары во время вашего недавнего разговора, а что-то более мягкое. Эту улыбку ты видела в других ситуациях и рада, что можешь указать хотя бы на некоторые различия между двумя детьми, живущими в одном теле. Но всё равно это странно. Ты не знаешь, сколько времени тебе понадобится, чтобы по-настоящему привыкнуть к этому. — Тогда я позвоню ему снаружи? — спрашивает Фриск. Вероятно, это самый действенный способ, поэтому, немного подумав, ты протягиваешь ей свой телефон. Несмотря на то, что ты считаешь Флауи своим другом, между Фриск, Чарой и Флауи, должно быть, особая связь, которая, вероятно, поможет убедить его прийти сюда. Санс ждёт, пока они выйдут за дверь, а затем сразу же поворачивается к тебе. *ты действительно уверена, что хочешь это сделать? это твоя душа. Выражение боли на его лице разрывает сердце. Ты знаешь, как много это для него значит. Для тебя это тоже очень важно — ты не относишься к своей душе легкомысленно. Но ты знаешь, что как человек ты воспринимаешь это иначе, чем он. Монстры — это их души, и ты знаешь, что никогда не сможешь в полной мере оценить, что это значит для него. Но как бы ты могла этого не сделать? — Санс, Флауи спас мне жизнь, — тихо объясняешь ты. — Без него меня бы здесь не было. Ты слышал, что Фриск сказала о том, что случилось со мной во временной линии, где он не… Я имею в виду, как я мог бросить его после этого? Тем более что он тоже ещё ребёнок. Оставить его здесь без души, когда есть реальный шанс помочь ему, — это неправильно. Санс выглядит растерянным, его почти постоянная ухмылка становится всё менее заметной, пока не превращается в оскал. Это далеко не самое приятное выражение его лица, но всё же лучше, чем натянутая и фальшивая улыбка, которую он изображал во время разговора с Чарой и Фриск. *я понимаю, что он спас тебе жизнь, но ты не должна рисковать собой только из-за этого, — наконец возражает он. — Нет, я знаю. Я бы не стала. Я рассчитываю на то, что Фриск сказала, что это безопасно, если мы будем осторожны, понимаешь? И дело не только в том, что он спас меня. Не совсем так, — вздыхаешь ты. — Флауи — мой друг, и я забочусь о нём. Я хочу помочь ему, потому что мне не всё равно. Может, он и не самый вежливый парень на свете, но он неплохой друг. Он очень старается быть хорошим другом и компенсировать отсутствие души. С ним весело общаться. Он мне очень помог. Он даже дал мне совет, что делать, когда я впервые заинтересовалась тобой. От удивления Санс приподнимает брови, давая понять, что такого поворота он не ожидал. — Кроме этого… Санс, а как же Ториэль? — серьезно спрашиваешь ты. Он сразу понимает, что ты имеешь в виду. Его глаза сужаются. — И Азгор, конечно, тоже. Но я имею в виду… ты же знаешь Ториэль. Ты знаешь ее лучше, чем я. У меня просто сложилось впечатление, что потеря детей до сих пор не дает им с Азгором покоя. Такое ощущение, что они так и не смогли смириться. Насколько это вообще возможно после потери детей, я имею в виду. Ты смотришь на Санса, на его лицо, когда он в смятении опускает взгляд. — Я считаю, что если есть шанс вернуть их сына, то мы должны хотя бы попытаться. Но ты знаешь Ториэль лучше, чем я. Если ты считаешь, что это только навредит ей, то так и скажи. Я по-прежнему считаю, что желание Флауи важно, и если он хочет душу, то должен ее получить, но мы должны подумать и о том, как это повлияет на всех остальных, особенно если он в итоге отправится туда с нами, как хотят Фриск и Чара, — объясняешь ты. Санс молча смотрит себе под ноги. Проходит некоторое время, прежде чем он снова заговаривает. *звёзды, тори. я не… я не думал об этом. — Он проводит рукой по голове, и тихий скрежещущий звук кажется громким в тишине лаборатории. — чёрт. — Что ты думаешь? — осторожно спрашиваешь ты. Ты доверяешь его мнению больше, чем своим собственным догадкам. Совместное воспитание Фриск с Ториэль — это одно, но Санс знает Ториэль гораздо дольше, чем ты. Они близки в том смысле, в каком вы с Ториэль не близки, и поэтому ты считаешь, что Санс лучше понимает, как на нее повлияет такое решение. Хорошо это или плохо. Ты не хочешь причинять Ториэль боль своими необдуманными поступками. *я… мы с ней об этом не говорили, — медленно начинает Санс. — но… да. я почти уверена, что она хотела бы вернуть своего ребенка. как ты и сказала. это разрывает ее на части. это очевидно, если хоть немного ее знаешь. конечно, она… конечно, мы должны это сделать. другого выбора нет. хех. Сначала ты киваешь в ответ на его слова, не особо удивляясь тому, что оказалась права. Но Санс, несмотря на то, что согласился с тобой, не сдвинулся с места. Он по-прежнему стоит, склонив голову, положив руку на череп и глядя себе под ноги. Его плечи опущены, а сам он выглядит маленьким, усталым и совершенно сломленным. — Санс? *как ты это делаешь? — шепчет он. — Делаю что? — спрашиваешь ты. *двигаешься. беспокоишься о чём-то. принимаешь решения, — объясняет он. Он ещё больше ссутуливается, практически сворачиваясь в клубок. — ты слышала, что сказал тот парень. про перезагрузку. даже это… действительно ли это наш выбор или просто то, что мы должны сделать? зачем продолжать пытаться? как ты можешь так сильно переживать за других и спорить с ними? какой в этом смысл? Ты в шоке от того, что видишь его в таком состоянии, и спешишь подойти к нему. Ты берёшь его голову в свои руки и аккуратно поднимаешь его лицо, пока он не начинает смотреть на тебя. — Санс… — Его глаза такие маленькие и тусклые. Он выглядит таким измученным. Насколько его бессонница и усталость были вызваны реальными проблемами со сном? Насколько они были вызваны… этим? Ты даже представить себе не можешь, каково ему было жить с таким экзистенциальным ужасом бог знает сколько времени. Но ты знаешь, что не можешь этого допустить. Мысль о перезапуске тоже пугает тебя, но именно потому, что тебе не всё равно, ты не останавливаешься. Санс перед тобой, и тебе не всё равно на него, на то, что происходит с этой версией его самого, потому что это тот Санс, которого ты знаешь и любишь. Несмотря ни на что, в тебе ещё остались надежда и решимость. А если у Санса их нет, что ж. Тебе просто придётся надеяться и быть решительным за двоих. — Потому что пытаться помочь людям и заботиться о вас, ребята, всегда того стоит, даже если всё может измениться в любой момент. Я хочу верить, что оно того стоит, — решительно говоришь ты, и его глаза, и без того тусклые, фокусируются на тебе. — Потому что мы можем умереть в любой день из-за того, в каком мире живём. Нас могут схватить террористы, или правительство может передумать и напасть на нас всех, или… я не знаю. Ты же сам это сказал, когда мы впервые спустились в Подземелье, не так ли? Теоретически я могу упасть и сломать себе шею прямо сейчас. Квантовая физика или что-то в этом роде. Всё возможно. Ты крепче сжимаешь его лицо, слегка надавливая, чтобы он понял, насколько серьёзно ты настроена. — Но если всё возможно, это значит, что мы можем стать теми, кто это сделает, — настаиваешь ты. — Может быть, мы станем той временной линией, которая всё сделает правильно и выживет без очередной перезагрузки. Я хочу в это верить. Я хочу верить, что решения, которые мы принимаем, и то, что мы делаем, помогут нам выбраться из всего этого. Мы уже столько дней усердно работаем, чтобы улучшить жизнь монстров. Не может быть, чтобы всё это было напрасно. Это наши дни, Санс, это наша временная линия, и мне небезразличны люди в ней. Я хочу убедиться, что это будет хорошая временная линия, которая будет иметь значение, несмотря ни на что. Потому что, возможно, тогда нам даже не понадобится ещё одна перезагрузка. Я хочу верить, что у нас всё получится. Должна быть одна временная линия, в которой всё в конце концов наладится, и почему бы ей не стать нашей? Так что я должен продолжать попытки. Всегда стоит пытаться. К концу этой небольшой речи Санс не выглядит менее измотанным. Но, по крайней мере, он выглядит гораздо спокойнее. Не так, будто вот-вот рухнет без сил, а скорее как обычно. Он поднимает руку и накрывает ею твою, которой ты обнимаешь его лицо, прижимается к тебе и делает глубокий вдох. *верно. ты права. прости, я… прости, — запинается он. — я в порядке. — Ты уверен? — скептически спрашиваешь ты, наблюдая за тем, как он приходит в себя после приступа паники. Санс не из тех, кто обычно так сильно расстраивается, поэтому его нынешнее состояние тебя шокирует. Как бы быстро он ни приходил в себя, это не отменяет того факта, что он снова стал самим собой. *да. просто иногда это меня достает, понимаешь? все в порядке. — Может, будет лучше, если мы отложим это, — размышляешь ты, потирая большими пальцами его скуловые дуги. — Я думаю, тебе нужен перерыв. Он снова отводит взгляд в сторону и явно обдумывает это, но потом просто качает головой. *нет. это… ты права. мы должны попытаться. это не совсем справедливо по отношению к… что ж. для тори или её ребёнка. мы не можем оставить их в таком положении. — Да, но, может быть, было бы лучше, если бы не ты это делал, — замечаешь ты. Ты представляешь, как ему, должно быть, тяжело нести такую ответственность за твою душу. *я справлюсь, — быстро заверяет он. Ты позволяешь себе немного понаблюдать за ним, чтобы понять, не пытается ли он скрыть неловкость, но ничего такого не замечаешь. Лишь явное недовольство твоим предложением привлечь кого-то еще. Похоже, ему совсем не нравится, что этим будет заниматься кто-то другой, и это можно понять, учитывая, насколько интимный это процесс. Если честно, ты тоже этого не хочешь, просто решила предложить на случай, если для него это будет слишком. Но теперь он, похоже, скорее себе в ногу выстрелит, чем подпустит кого-то к твоей душе. — Хорошо. — наконец ты киваешь и позволяешь ему подвести тебя к огромному красному черепу, который занимает большую часть комнаты. Ты почти забыла о его существовании во время разговора с Сансом. Ты не можешь решить, на что это больше похоже: на птицу или на что-то другое, на что-то насекомоподобное и более неестественное, но в любом случае это жутковато. Посередине клюва черепа есть щель — или это клешни? Санс ведёт тебя через это отверстие, пока ты не оказываешься под черепом в полости его мозга. Здесь стоит минималистичный металлический стол, подключённый к нескольким трубкам и кабелям. — Проникнут ли они в мою душу? — не можешь не спросить с тревогой ты. Ты пытаешься рассматривать это как донорство крови или костного мозга, что-то неудобное, но в конечном счете безвредное и заслуживающее дискомфорта из-за того, сколько пользы это принесет. Но представлять все это в своей душе из всех возможных мест… что ж, это все равно вызывает у тебя тошноту. *нет. они подключены к столу, чтобы измерять твои жизненные показатели, — объясняет Санс. Он указывает на купол черепа, и, проследив за его жестом, вы видите там стеклянный цилиндр, соединенный с другими кабелями и трубками. — видишь? как только твоя душа покинет тело, стеклянный цилиндр опустится вокруг нее, и магия экстрактора начнет воздействовать на душу, резонируя с твоими чертами характера. затем с помощью трубок и кабелей нужно просто откачать черты из черепа и превратить их в жидкость. ничто не затронет твою душу. тебе нужно просто лечь на стол, — уверяет тебя Санс. Конечно, он не может удержаться и добавляет: — ты всё ещё можешь отказаться. в любой момент. — Нет, все в порядке. Просто выглядит жутковато. Но это как поход к врачу, верно? Выглядит плохо, но на самом деле все не так страшно. — Ты продолжаешь убеждать себя в этом, забираясь на металлический стол и ложась на него. Санса не совсем убедила твоя аналогия, вероятно, потому, что тот случай, когда у тебя брали кровь, поначалу его очень напугал. Но он, по крайней мере, не возражает. Он просто берет твою руку и большими пальцами рисует на ладони маленькие кружочки. *не пытайся казаться храброй, ладно? если тебе покажется, что это слишком, скажи мне, — настаивает он очень серьезным тоном. Он по-прежнему выглядит нерешительным, особенно теперь, когда ты лежишь на столе. — Обещаю. — Ты пытаешься показать ему, что говоришь серьезно, что ты настроена так же серьезно, как он обычно настроен, когда дает обещание. Ты не уверена, что это поможет, но Санс вздыхает и кладет руку тебе на грудь. *все в порядке? — Продолжай. — Ты поднимаешь на него взгляд и сосредотачиваешься на том, как сильно ты его любишь и как сильно ему доверяешь. Ты бы никому не доверилась так, как ему. Твоя душа медленно вырывается из груди, когда Санс отдёргивает руку, и у тебя возникает ощущение, что он уже проявляет излишнюю осторожность, хотя ты уже делала это раньше. Ты чувствуешь себя в безопасности, когда он заботится о твоей душе, хотя теперь, когда твоя душа обнажена, твоя лёгкая тревога по этому поводу усилилась. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Когда твоя душа обнажена, эмоции всегда сильнее. — Пока все как обычно, — сообщаешь ты ему. *хорошо. — Он медлит, не решаясь оставить тебя здесь. Но как раз в тот момент, когда ты готова снова сказать ему, что он не обязан это делать, он поворачивается, чтобы выйти из черепа, и отходит в сторону, пока не оказывается вне поля твоего зрения. Внезапно ты остаешься наедине со своей душой и черепом, на который смотришь. Странная темно-красная поверхность кости отражает зеленый свет твоей души, пока цвета не смешиваются в ржавый оттенок. Это почему-то кажется зловещим. Через несколько мгновений ты слышишь, как оживает машина, в которой ты находишься, и в воздухе повисает странное, давящее ощущение. *готова? — голос Санса странно эхом разносится по черепу, когда он оказывается снаружи. — Да, давай, — говоришь ты ему, стараясь говорить как можно более непринуждённо. Не очень-то удобно лежать на металлическом столе внутри кроваво-красного черепа с душой нараспашку в ожидании извлечения, так что сейчас тебе просто хочется, чтобы всё поскорее закончилось. Давление воздуха усиливается, и ты чувствуешь, как твоя душа трепещет в груди. Стеклянный цилиндр над тобой опускается, пока не окружает твою душу, не касаясь её. В этот раз твоя душа не чувствует себя такой же нейтральной, как во время противостояния, но и не испытывает такого сильного ощущения, что её насилуют, как в торговом центре, и не чувствует себя такой же близкой, как когда Санс обнажал её во время ваших совместных вылазок. Она чувствует себя слегка некомфортно в этой стерильной и безличной обстановке, как если бы раздевалась в больнице. Единственное, что делает ситуацию лучше, — это то, что здесь некому смотреть. Тебе это не нравится, но это терпимо, поэтому ты стараешься расслабиться, насколько это возможно. Затем давление на твою душу усиливается, и ты начинаешь чувствовать сонливость. *ты всё ещё в порядке? — хочет убедиться Санс. — Да. Я немного устала, но в остальном всё в порядке, — говоришь ты. *не засыпай, — говорит тебе Санс. — Ладно. — Сейчас это не кажется проблемой. Тебя действительно клонит в сон, но в то же время ты не думаешь, что сможешь заснуть, даже если попытаешься. Тот факт, что твоя душа находится вне тела, мешает тебе расслабиться настолько, чтобы заснуть. Душа требует, чтобы ты уделяла ей внимание, как и всегда, и вероятность того, что ты потеряешь сознание, пока она на виду, невелика. Как ни странно, вся эта ситуация на удивление быстро начинает надоедать. Время от времени ты слышишь, как Санс бормочет что-то снаружи, время от времени он спрашивает, все ли с тобой в порядке, но в остальном он молчит, и ты предполагаешь, что он сосредоточился на том, чтобы убедиться, что все идет как надо. Из-за того, что тебя клонит в сон, у тебя не остается сил на то, чтобы о чем-то думать, да еще и следить за своей душой, поэтому ты просто молча смотришь на нее. Это почти гипнотическое зрелище. В некоторых местах её края переливаются голубым и желтым, фиолетовым и оранжевым, а также синим. Но красного нет. Это логично, ведь Флауи точно не нуждается в твоей решительности, ведь именно решительность заставила его вернуться. Должно быть, у него ее более чем достаточно. Трудно сказать, сколько времени проходит, но не успеваешь ты опомниться, как стеклянный цилиндр отъезжает, и твоя душа сама по себе возвращается в тело. Ты тихо вздыхаешь, когда она снова оказывается внутри тебя. Внезапно ты чувствуешь себя так, словно целый день таскала тяжести и при этом выплакала все глаза — физически и эмоционально истощена. *все в порядке? — с тревогой спрашивает Санс, когда ты встаешь из-за стола. Он высовывает голову из-за перегородки и подходит ближе. — Все в порядке. Я просто устала, — подтверждаешь ты. *я взял меньше, чем максимально возможный объем, — объясняет он. — сканирование твоей души не выявило никаких изменений в гармонии, а индивидуальные черты уже восстанавливались, когда я закончил. Он выглядит так, будто пытается убедить в этом себя так же, как и тебя, но ты действительно не чувствуешь никаких изменений по сравнению с тем, что было раньше. Только усталость. — Я совсем не чувствую изменений, так что, я уверена, ты всё сделал правильно, — говоришь ты ему, надеясь, что это хоть немного успокоит его. — Но будет ли этого достаточно? Я имею в виду, чтобы создать душу для Флауи? *должно быть, — пожимает плечами Санс, явно по-прежнему уделяя тебе гораздо больше внимания, чем чему бы то ни было. — нам просто нужно, чтобы там было что-то помимо этой решимости. чтобы это была не какая-то одна черта. неважно, если других черт будет мало, главное, чтобы они были. смешаем это с необработанной и преобразованной магией монстров в качестве стабилизатора, и всё готово. создать душу без черт сложно, но если у вас есть черты души, задача значительно упрощается. — Ты много об этом знаешь, — замечаешь ты. Это не обвинение, но тебе любопытно, откуда он так много знает об искусственных душах. То, что ты делаешь для Флауи, — это чрезвычайная ситуация, так при каких же обстоятельствах он получил эти знания? *ага. Наступает момент, когда вы оба молчите, и ты все больше убеждаешься, что он не собирается рассказывать, откуда ему это известно. И ты действительно удивляешься, когда он все-таки заговаривает. *у меня есть кое-какой опыт в этом деле, — бормочет он, выводя тебя из черепа и направляясь к панели управления, которую он использовал для этого процесса. — я уже видел такое раньше. — Где? — Ты ещё смеешь спрашивать. Санс смотрит на панель управления, где в аккуратном ряду из шести маленьких стеклянных пробирок лежат разжиженные черты, извлечённые из твоей души. Зелёной жидкости, символизирующей твою доброту, гораздо больше, чем других цветов. Затем он откидывает голову назад и смотрит на одну из ламп, которые освещают лабораторию мягким светом. Этого света едва хватает, чтобы что-то разглядеть — по твоему мнению, он мог бы быть немного ярче. Тем не менее, когда Санс поднимает руку и поворачивает её из стороны в сторону, света становится достаточно, чтобы увидеть едва заметное сияние цветов на его костях. Приглушённая радуга, мягкая и едва различимая, но ясно показывающая весь спектр цветов, как… *никому не говори, — тихо просит он тебя, когда слышит твой вздох, и опускает руку. Ты всё ещё смотришь на черты, выстроенные на экране машины, и на его руку. Ты потрясена тем, насколько точно эти цвета совпадают, даже больше, чем просто внешнее сходство. — я не знаю, как и почему, и не хочу превращаться в подопытного кролика, чтобы это выяснить. или чтобы это случилось с папсом. он этого не заслуживает. Он по-прежнему не смотрит на тебя, просто стоит, машинально засовывая руки в карманы толстовки, где, судя по напряжению в его плечах, он сжимает их в кулаки. Ты не можешь не вспомнить, как он удивился, когда ты назвала его кости красивыми, когда ты обратила внимание на этот цветовой акцент, который, очевидно, намекает на то, что с ним, с его душой, что-то не так. Как же ты тогда удивлялась, почему ему не приходит в голову, насколько красивыми выглядят его кости. Ты вдруг вспоминаешь, какое потрясение и отвращение испытала, когда говорила с ним об искусственных душах. Каким жутким тебе это казалось. — Санс, прости меня, — выпаливаешь ты, едва понимая, что сказать. — Прости, если я когда-то давала понять, что это плохо. Это было глупо, да? Это ничего не меняет. Ты протягиваешь к нему руку, но останавливаешься на полпути. Ты не уверена, что ему сейчас хочется, чтобы ты к нему прикасалась. Когда Санс наконец оборачивается и смотрит на тебя, а ты не успеваешь убрать руку, от облегчения у тебя чуть не подкашиваются ноги. *что ж. у меня были проблемы из-за того, что я не чувствовал магии на твоей коже, а у тебя — из-за искусственных душ. полагаю, теперь мы квиты. — То, как он это произносит, больше похоже на вопрос, чем на утверждение. Он перебирает твои пальцы и смотрит на тебя неуверенным взглядом. — Правда? — хочешь знать ты, не в силах поверить, что он так легко тебя простил. *я имею в виду, если тебя это не смущает… — Нет, ничуть! — настаиваешь ты. — Я видела твою душу, она прекрасна. Ты ничем не отличаешься от других, просто у тебя такая душа. Я понятия не имел, о чем говорю. *да. я знаю. — Прости меня. — Ты правда не знаешь, что еще сказать. Кажется, этого недостаточно, хотя он уже сказал, что простил тебя. *не волнуйся об этом. давай пока позаботимся о детях. — Он сжимает твою руку и кивает в сторону двери. Ты сама ещё не готова двигаться дальше, но он явно хочет сменить тему, поэтому ты следуешь за Сансом, который направляется к двери за Фриск. В коридоре Фриск стоит на коленях, держа в руках Флауи. Они тихо переговариваются и поднимают глаза, когда вы с Сансом открываете дверь. — Сработало? — тут же спрашивает Фриск. Флауи хмурится и отводит взгляд. *да. у нас есть все, что нужно, — сообщает Санс. — Вы могли бы сначала спросить меня, хочу ли я этого, — шипит Флауи. Он оборачивается и сердито смотрит на тебя, обнажая свои странные, похожие на человеческие зубы. — Я же говорил тебе, что у меня есть причины не подниматься! Ты приседаешь, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и спокойно смотришь на него. — Я не буду пытаться заставить тебя это сделать, — говоришь ты ему, чем вызываешь его удивление. — Я просто не хотела, чтобы ты думал, будто тебе приходится отказываться ради меня. Я уже сделала это, черты твоей души ждут тебя там. Так что ты можешь принять решение сам. Если ты этого не хочешь, они просто останутся там. Если хочешь, то… ну… они там. Флауи смотрит на тебя, его лицо наполовину нахмурено, а на другой половине — такое выражение, будто он вот-вот заплачет. — Зачем ты это делаешь? — Его лепестки дрожат при каждом слове. — Я не понимаю. Ты вернула мне долг. Мы в расчете. Ты мне ничего не должна! — Ты мой друг, — как можно мягче говоришь ты. — И я хочу, чтобы ты был счастлив. — Тебе не обязательно оставаться здесь одному, — вмешивается Фриск. — Ты тоже можешь получить счастливый конец. — Они смотрят на Санса, который, в свою очередь, чувствует себя немного неловко. Но ему всё же удаётся изобразить одну из своих непринуждённых улыбок, хотя вы уверены, что она неискренняя. *ну что ж. я обещал кое-кому присмотреть за ее детьми. не могу тебя бросить, — пожимает он плечами. Флауи вздрагивает и прячет лицо в руке Фриск. Вы все ждёте его ответа. Молчание, пока он принимает решение, становится почти невыносимым. — А что, если что-то пойдёт не так? — наконец очень тихо спрашивает он. — Мы оба знаем, что я вернусь к этому моменту, если что-то пойдёт не так, — твёрдо говорит Фриск. — Потому что сейчас я полна решимости. — Я не помню, чтобы я загружался, — говорит он. — Видишь? — сияет Фриск. Их улыбка становится ещё шире, когда он поднимает голову и смотрит на них снизу вверх с душераздирающей надеждой в своих чёрных глазах-бусинках. От этого его лицо кажется ещё мягче. — Я… хочу этого, — говорит он. — Я хочу попробовать. Фриск тут же пытается обнять Флауи, и тот, к удивлению Фриск, позволяет ей это сделать. Ты встаёшь с корточек, и это требует от тебя больше усилий, чем обычно, потому что ты очень устала. Ты рада, что он согласился. Если честно, ты не знаешь, как бы отреагировала, если бы он сказал «нет». Приходится мириться с тем, что ребёнок отказывается от любой помощи и предпочитает оставаться под землёй в одиночестве. Что ж, ты рада, что сейчас тебе не нужно об этом думать. Смириться с этим было бы непросто. Санс первым возвращается в комнату с экстрактором, и ты следуешь за Фриск, когда они заходят внутрь. Флауи продолжает смотреть на тебя поверх плеча Фриск с выражением надежды, недоверия и вообще со смесью самых разных эмоций. Кажется, он потрясён таким поворотом событий. Тебя это не особо удивляет. Не тебе предстоит обрести новую душу, и ты и так уже порядком измотана этим днем. Столько всего произошло. Санс останавливается перед рядом мензурок и роется за ними, а затем достает большой шприц. — О-о-о, — заикается Флауи. *я правда не знаю, как еще попасть в тебя этой штукой, — говорит Санс, виновато пожимая плечами. — Я буду рядом, — говорит Фриск. — Можешь подержать меня за руку, если хочешь. — Я не боюсь! — огрызается Флауи в ответ, несмотря на все доказательства обратного, и крепко обхватывает руку Фриск одним из своих корней. — Давай уже! Он отворачивается и напрягается, избегая твоего взгляда и упорно глядя в пол. Санс вопросительно смотрит на Фриск, но, когда она кивает, начинает набирать в шприц жидкую доброту. Сначала ты думаешь, что он собирается ввести все черты по отдельности, но на самом деле он продолжает до тех пор, пока шприц не наполняется всеми чертами сразу. Они не смешиваются, а остаются отдельными слоями разных цветов, которые легко различить. В завершение он призывает кость и вводит в неё иглу, набирая в шприц совершенно прозрачную и белую жидкость, которая не смешивается с другими жидкостями. Кость быстро растворяется, и от неё не остаётся ничего, кроме извлечённой жидкости. Таким образом, шприц полностью заполнен. *готов? — спрашивает он. — Да делай уже! — Флауи по-прежнему не смотрит ни на тебя, ни на Фриск, но, судя по тому, как он сжимает руку Фриск, он отчаянно пытается не сорваться. Санс делает глубокий вдох и вводит иглу шприца в затылок Флауи. Ты вздрагиваешь при виде этого, как и Фриск, но Флауи, как ни странно, вообще никак не реагирует. Даже когда Санс нажимает на поршень, пока из шприца не выходит вся жидкость, Флауи не шевелится. Санс убеждается, что все вышло, и только потом вынимает шприц. Реакции по-прежнему нет. — Флауи? — тихо спрашивает Фриск. Флауи вздрагивает, и цветок, из которого состоит его голова, отрывается от стебля, падая на землю. От Флауи остается только быстро увядающий стебель и пучок корней, обвивающий руку Фриск. — Вот черт, — выдыхаешь ты, охваченная ужасом. — Флауи! — кричит Фриск. В их голосе слышится паника, и что-то в их словах, должно быть, насторожило Санса, потому что он внезапно хватает их за плечо и притягивает к себе, подальше от хрупкого на вид цветка на полу лаборатории. *пока не загружай, — настаивает он. — подожди. Фриск с тревогой смотрит на него, безмолвно умоляя позволить им все исправить. Санс не отвечает на ее взгляд, полностью сосредоточившись на том, что раньше было головой Флауи. Ты прижимаешь руку ко рту, пытаясь взять себя в руки. Ты не ожидала, что все так обернется, да и вообще не знала, чего ожидать. Но точно не такого! Ты хотела помочь Флауи, а не погубить его. Ты уже готова спросить Санса, какого чёрта он ждёт, когда маленький цветок начинает светиться. Сначала это лишь намек на свет, но он быстро становится ярче, пока не становится настолько ослепительным, что приходится зажмуриться. Несколько мгновений ты просто жмуришься и закрываешь глаза руками, потому что свет слишком яркий. Ты моргаешь, пока сияние перед глазами медленно угасает. Санс и Фриск, похоже, чувствуют себя не лучше, хотя их почти не видно, пока глаза привыкают к тусклому освещению, а на это требуется время. И тут ты его видишь. Как только ты поняла, что Флауи — сын Азгора и Ториэль, ты была готова помочь ему, но даже не задумывалась о том, каким будет конечный результат. Азриэль — маленький пушистый монстр, очень похожий на своих родителей. Он чуть выше Фриск и очень похож на козла, который ходит на двух ногах, с мягким круглым личиком и большими темными глазами. Он смотрит на свои маленькие лапки, шевелит ими, и в его глазах стоят слезы. — Я… — он задыхается, и Фриск тут же оказывается рядом, крепко обнимая его. Плотину прорывает, и Азриэль начинает рыдать, уткнувшись лицом в плечо Фриск и прижимаясь к ней. У тебя и самой наворачиваются слёзы — и от того, что ты видишь, как он плачет, и от того, что ты наконец-то добилась своего. Ладно, а ещё, может быть, потому, что ты сейчас немного ошеломлена. Сегодня было столько взлётов и падений. Ты столькому научилась и столько всего сделала, и всё это вызвало у тебя столько эмоций. Кажется, твоё тело больше не знает, как справляться со всеми этими чувствами, поэтому ты просто плачешь. Санс, стоящий рядом с тобой, тихо вздыхает с облегчением, пока ты вытираешь слёзы. *во бля. я на секунду забеспокоился, — шепчет он, глядя, как дети плачут, уткнувшись друг другу в плечи. — Расскажи мне об этом, — говоришь ты со сдавленным смехом. Он протягивает руку и похлопывает тебя по плечу, не сводя задумчивого взгляда с Азриэля и Фриск. *думаю, нам придется многое объяснить, когда мы вернемся, — задумчиво произносит он. Ты думаешь о Ториэль и Азгоре и понимаешь, что он прав. Они захотят узнать, что произошло, а ты даже не знаешь, с чего начать. Скорее всего, они также захотят узнать, как прошел твой разговор с Фриск, ведь именно ради этого ты и ушел. Ты понятия не имеешь, с чего начать и здесь. Всего так много. Слишком много. Перед глазами вспыхивают и гаснут тёмные пятна, и ты вдруг чувствуешь сильное головокружение. С каких это пор ты смотришь в потолок? У тебя болит голова. И плечо тоже. Ты видишь, как Санс смотрит на тебя сверху вниз, всё ещё сжимая твоё плечо, хотя его очертания размыты. Тебе кажется, что на заднем плане есть ещё два лица. Ты не уверен. Всё так плохо видно. Санс трясёт тебя. Он что-то говорит? Кричит? Всё это кажется таким далёким. Приглушённым, как будто ты находишься под водой и все звуки искажены. Как бы ты ни старался, ты не можешь пошевелиться. Твои веки невероятно тяжелы, и ты не можешь заставить себя их поднять. — Я правда очень устала, — выдавливаешь ты из себя. — Правда… Ты ускользаешь, не успев закончить предложение.