Глава 79: День братьев и сестёр

Ты очень рада вернуться к работе, но по прошествии почти недели все больше ценишь эти два выходных. Почему люди такие странные? Ты ожидала, что после возвращения Азриэля и твоего внезапного исчезновения поползут странные слухи, но, вернувшись, обнаружила, что некоторые люди утверждают, будто Ториэль и Азгор принесли тебя в жертву древним богам, чтобы воскресить своего сына… Что за черт. Другие утверждают, что Азриэль по какой-то причине тебя съел, а третья группа клянется, что ты это Азриэль и что тебя насильно прооперировали, превратив в монстра-козла. Ты думаешь, что эта теория может быть твоей любимой из-за ее полной неправдоподобности. Все они утверждают, что фотография, которую ты опубликовала сразу после своего побега, — милый снимок, на котором вы с Фриск, Азриэль, Ториэль и Азгор запечатлены вместе, — должна быть подделкой. Фотошоп, или двойник, или Долорес Ортега с макияжем и в парике, чтобы она была похожа на тебя, породили несколько новых теорий о том, что ты и Долорес — один и тот же человек, потому что вас никогда не видели вместе. Хотя вас видели вместе на видео, фотографиях и во время нескольких публичных выступлений. Да. Ты же понимаешь, что нет смысла пытаться убедить этих людей в том, что они говорят правду, — они все равно поверят в то, во что хотят. Но тебя все равно удивляют эти странные теории заговора. По крайней мере, ты можешь посмеяться над ними вместе с соседями по дому. Ториэль и Азгор были в ужасе от предположения, что они принесут тебя в жертву, но, заметив, что Азриэль едва сдерживает смех, немного успокоились. Хотя тот факт, что об их успехах в университетском проекте мало кто пишет, потому что все сосредоточились на теориях заговора, все же немного расстраивает их, особенно Ториэль. Честно говоря, ты не уверена, хочешь ли ты, чтобы все они сосредоточились на университетском проекте, или тебе больше по душе вот это. По крайней мере, пока никому нет дела до того, что университет должен открыться в начале весеннего семестра следующего года, никто не будет пытаться помешать работе до того, как она будет завершена. Тем не менее ты не можешь не освещать события в университете и не можешь полностью игнорировать слухи о заговорах. Поэтому последние шесть дней ты исправно обновляла аккаунты монстров в социальных сетях и делала все возможное, чтобы там была вся важная официальная информация. Ты придерживалась версии Ториэль о коме и внезапном пробуждении Азриэля и на все вопросы о деталях отвечала как можно проще. Ты также сделала много фотографий воссоединившейся королевской семьи, Азриэля, общающегося с монстрами, его первого дня в школе и, конечно же, тебя и Фриск, ведь теперь вы официально семья и все такое. А еще ты написала о университетском проекте, хотя, похоже, никому до этого не было дела. Ты тихо вздыхаешь и переключаешься на свои личные аккаунты. Там ничего нового: мама и Сэм исправно комментируют твои фотографии и поздравляют тебя, но сами заняты своими делами. Азриэль с тех пор, как вернулся, не заходил в аккаунты, которые он создал под именем Флауи, и ты, конечно, его не винишь, но из-за этого листать ленту становится еще скучнее. Ты бросаешь взгляд на него, сидящего за столом наискосок от тебя и делающего домашнее задание. Он выглядит скучающим и погруженным в себя, но при этом уверенно водит ручкой по бумаге. Фриск работает так же быстро. Очевидно, что они уже делали это раньше, и теперь им не нужно притворяться, что им тяжело. Ты предполагаешь, что они делают это только для того, чтобы не выделяться за пределами дома, ведь никто больше не знает об их способности управлять временем. А может быть, ещё и для того, чтобы порадовать Ториэль, ведь для неё важно хорошо учиться в школе, несмотря ни на что. Отведя взгляд, ты осматриваешь остальную часть комнаты. Ториэль сидит в кресле и читает книгу о улитках. Это один из коротких перерывов, которые она себе позволила сегодня. Азгор уже ушёл, его перерыв был ещё короче. Долорес тоже здесь, она тоже отдыхает, но готова сопровождать Ториэль на следующей встрече. Папирус и Андайн ушли, чтобы отнести пианино Андайн на временное хранение. Гараж-лаборатория уже полностью освобождена, а строительство начнётся после следующих выходных. Ты думаешь, что Альфис и Санс либо помогают им, либо уносят остатки оборудования, но ты не уверена. Все четверо оставили дверь в сад открытой, чтобы в комнату поступал свежий воздух. Сейчас не так жарко, как было несколько недель назад, ведь последний месяц лета подходит к концу, но влажность не уменьшилась, из-за чего в комнате гораздо жарче и душнее, чем на самом деле. Японский колокольчик, который каким-то образом попал в руки Альфис, пока тебя не было, висит неподвижно, не реагируя на слабое движение воздуха. — Я закончил, — тихо произносит Азриэль в тишине комнаты, закрывая блокнот. — Я тоже, — тут же отвечает Фриск. — Вы снова справились очень быстро, — хвалит их Ториэль, сидя в кресле. Она явно довольна. — Хотите, я нарежу вам арбуз? — Звучит неплохо, — говорит Азриэль с едва заметной улыбкой, и Фриск кивает. Азриэль всё ещё кажется немного отстранённым и застенчивым, но ведь у него была всего неделя, чтобы привыкнуть к своему телу и к жизни здесь. К тому же ему внезапно пришлось снова заняться королевскими обязанностями и общаться с детьми в школе, несмотря на то, что он так долго был в стороне. Это непросто. Ториэль вкратце рассказала тебе об этом и призналась, что немного волнуется, но ты заверила её, что, скорее всего, это просто вопрос времени. Она с улыбкой и лёгким напевом идёт нарезать арбуз и с удовольствием раскладывает несколько ломтиков по тарелкам. Один ломтик и для тебя, и ты благодаришь её, когда она ставит тарелку перед тобой. — Мне нужно идти на следующую встречу, — мягко говорит она, проводя рукой по головам Фриск и Азриэль, которые с аппетитом откусывают от своего первого ломтика арбуза. — Ведите себя хорошо, дети мои. Фриск и Азриэль послушно кивают, потому что их рты набиты арбузом и они не могут говорить. Ториэль усмехается и поворачивается к Долорес. — Ты готова идти? — спрашивает она. — Конечно. — Долорес откладывает книгу, которую читала, и встает, чтобы выйти из дома вместе с Ториэль. — Мы пойдем играть в сад! — объявляет Фриск, как только за Ториэль и Долорес закрывается дверь. Они с Азриэлем едва дожидаются твоего кивка и выбегают из комнаты с тарелками в руках, предусмотрительно закрыв за собой стеклянную дверь. Они садятся у детского бассейна, который Ториэль соорудила для них сегодня утром, и начинают плескаться в воде. Шум, доносящийся из-за закрытой двери, тебя не особо беспокоит. Ты жуешь ломтик арбуза и наслаждаешься относительной тишиной. Ответить на пару вопросов в аккаунтах монстров в социальных сетях и еще на несколько — в своих собственных. День уже выдался довольно продуктивным, и теперь, когда близится полдень, ты подумываешь о том, чтобы закончить на сегодня. Ты могла бы узнать, где находятся Андайн и Папирус, или заглянуть в лабораторию, чтобы встретиться с Альфис и Сансом. А может, ты прогуляешься по Эботту и навестишь других своих друзей-монстров… Ты поднимаешь глаза и обдумываешь варианты, подумываешь сказать детям, что они могут пойти с тобой, если захотят, но видишь, что они сидят рядом друг с другом на пластиковых стульях, опустив ноги в детский бассейн, сгорбившись и повернувшись спиной к двери. Кажется, они что-то шепчут друг другу, но не так радостно и возбуждённо, как обычно делают дети. Скорее, они выглядят очень подавленными. Хм. Первым твоим порывом было оставить их в покое, но… теперь ты усыновила Фриск. И даже если она путешественница во времени с гораздо большим опытом, она всё равно на тебя полагается. Кроме того, ты всё ещё хочешь помочь Азриэлю. Не потому, что ты связана с ним через свою душу, а потому, что он был твоим другом ещё до этого. Приняв решение, ты откладываешь телефон и встаёшь. Когда ты открываешь стеклянную дверь и выходишь на улицу, Азриэль и Фриск вздрагивают и поворачиваются к тебе с одинаково виноватым выражением лиц. — Всё в порядке? — осторожно спрашиваешь ты. — Да, — слишком поспешно соглашается Азриэль. Фриск толкает его локтем в бок, и они на мгновение встречаются взглядами, явно общаясь без слов. Наконец Азриэль опускает плечи и отводит взгляд. — Нет… — Мы обсуждали, с кем поговорить, — тихо объясняет Фриск. — Я хотела поговорить с тобой. Азриэль не был уверен. Ты медленно киваешь. — А Чара? — удивляешься ты. — Я имею в виду, что сейчас ты, наверное, Фриск, да? — Да… но Чара считает, что это их не касается, поэтому они не должны вмешиваться. Хотя я не думаю, что это правда, — объясняет Фриск, морща нос. Ты пододвигаешь еще один стул и садишься рядом, готовая выслушать ее. — Что ж, я всегда готова тебя выслушать, Фриск, — серьезно говоришь ты. — Даже если Азриэль и Чара решат не разговаривать. Фриск улыбается тебе в ответ и на секунду снова поворачивается к Азриэлю, прежде чем снова сосредоточиться на тебе. Азриэль, похоже, не против такого развития событий. — Просто теперь, когда Азриэль вернулся, Ториэль относится к нам так же, как раньше относилась к Азриэлю и Чаре, — объясняет Фриск. — И Чара здесь, но… и я тоже здесь. Мы оба здесь. Они ерзают на своих пластиковых стульчиках, болтая ногами в воде. Несколько капель попадают тебе на ноги. Ты тоже опускаешь ноги в детский бассейн и слушаешь их. — Я знаю, что иногда сложно понять, кто есть кто, — продолжает Фриск. — Но сейчас я чувствую себя скорее… скорее как замена. Как бутылка. Самое интересное — внутри, а сама бутылка не имеет значения. — К концу предложения их голос становится все тише. Видеть их в таком состоянии невыносимо. — Конечно, ты важна для меня, Фриск, — тут же отвечаешь ты, беря одну из их рук в свою. Ты не хочешь, чтобы они думали, будто они всего лишь сосуд для кого-то другого. Даже если ты не до конца понимаешь, как происходит разделение тела между Фриск и Чарой, кажется, что между их характерами есть явная разница, и они, похоже, по большей части делят контроль над телом Фриск. Хотя иногда это может сбивать с толку. — Даже если ты делишь тело с Чарой, ты больше, чем сосуд или замена. У тебя есть собственная личность, и я уверена, что Ториэль это признаёт. — Я всё равно считаю, что она относится к нам не так, как к остальным, — критически замечает Азриэль. — Она другая. — Я знаю, — вздыхает Фриск. — Я не говорю, что ты не прав. Но всё же. — Фриск, я уверена, что Ториэль тоже любит тебя таким, какой ты есть, — настаиваешь ты, сжимая его руку. — Наверное, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к ситуации. Иногда трудно понять, кто из вас говорит. — Но ты стараешься больше, чем она, — настаивает Фриск. — Я вижу, как ты иногда задумываешься во время разговора. Пытаешься что-то понять. Санс тоже так делает. И Альфис. Я вижу Папируса. Но Тори и Азгор, кажется, вообще не думают. — Может, ты просто не замечаешь, как она старается, — упрямо говорит Азриэль. Затем он смущается. — Прости. — Поскольку меня не было рядом, когда ты рассказывала ей о Чаре, как отреагировали они с Азгором?» — интересуешься ты. Насколько тебе известно, Фриск поговорила со всеми, пока ты спала, восстанавливаясь после напряжения, вызванного передачей душевных черт. — Они много плакали, — пожимает плечами Фриск. — И они были счастливы. Я не знаю. Мне нужно с ними поговорить. Но я не знаю как. А потом она может спросить Азриэля о чём-нибудь, а он пока не хочет говорить… — Это сложно, — настаивает Азриэль, неловко ерзая на стуле, когда вы с Фриск смотрите на него. — Ладно. Но в целом, это что-то семейное? Потому что если да, то, может, нам всем стоит сесть вместе с Ториэль и Азгором и разобраться. Я имею в виду, что меня это тоже немного сбивает с толку со всеми этими… — ты замолкаешь и неопределённо машешь рукой, указывая на себя, Фриск и Азриэля. Ты понятия не имеешь, как кратко описать все проблемы, возникшие из-за того, что ты удочерила Фриск и, по сути, Чару, в то время как Ториэль по-прежнему заботится о них, но так, что это их расстраивает, а также из-за того, что ты теперь каким-то образом связана с Азриэлем, хотя он и не твой сын, и из-за проблем, которые, похоже, есть у самого Азриэля. — Это не просто семейное дело, — вздыхает Азриэль. — …Но это часть того, что происходит. — А, — говоришь ты как можно более уклончиво. Ты не хочешь лезть не в своё дело, но это заявление не особо помогло. Азриэль отводит взгляд, задумчиво жуя остатки дыни. Он постоянно ёрзает и мочит ноги в воде. Ты задаёшься вопросом, не неудобно ли ему. Должно быть, ему было легче справляться с влажностью и температурой, когда он был цветком и ему не приходилось иметь дело со всей этой шерстью. Возможно, он мог бы с пользой для себя впитывать тёплую влагу. Если его цветочное тело работало именно так. На самом деле ты не знаешь. — Я не знаю… — начинает Азриэль, но тут же замолкает. Ты терпеливо ждешь, пока он соберется с мыслями. В конце концов он продолжает, запинаясь и тихо. — Я знал, что мои родители больше не вместе. Но я не знаю, как смириться с тем, что теперь все по-другому. Я хочу обнять их обоих, но не могу, потому что они больше не любят друг друга. И в то же время мне не хочется их обнимать. Это странно. Я больше не знаю, как быть их сыном. Я столько всего повидал и сделал. И я не знаю, как… Я больше не чувствую себя монстром. Но я и не человек. Я не знаю, кто я. Моя душа другая, и ощущения другие. Я не знаю, как это принять. Он опускает голову, пока его морда не оказывается под лапами, и вся его поза выражает страх, поражение, растерянность и печаль. — Я не знаю, что мне здесь делать, — шепчет он. Фриск тут же бросается к нему, чтобы обнять. Ты и сам испытываешь сильное желание сделать то же самое. Хоть ты и заметила, что что-то происходит, ты не думала, что он носит с собой что-то настолько тяжёлое. А он бы этого хотел? Ты всё равно решаешься. Судя по тому, что он только что сказал, ему действительно нужна поддержка. И хотя ты, скорее всего, не сможешь помочь ему с проблемами, связанными с его родителями, ты, по крайней мере, можешь попытаться понять его новую душу, ведь она была создана из твоей. Ты встаешь и, раз уж на то пошло, обнимаешь не только Азриэля, но и Фриск, пока все трое не оказываются в кругу, по-прежнему стоя в детском бассейне. — С чем именно у тебя проблемы? — спрашиваешь ты у Азриэля после долгой паузы, во время которой вы просто обнимаетесь. Обнимать Азриэля, честно говоря, очень приятно. Если ты думала, что Ториэль пушистая и мягкая, то Азриэль ничем ей не уступает. Его мех невероятно мягкий. Но, конечно, обнимать Фриск тоже очень приятно, просто по-другому. Теперь, когда ты официально усыновила их, у тебя появилось ощущение, что ты держишь на руках своего ребёнка, которого раньше у тебя не было. Азриэль прижимается к тебе еще крепче, уткнувшись лицом в твой живот. — Я не знаю, правильно ли работает моя душа. И что будет, если нет, — шепчет он, и в его голосе отчетливо слышится страх. — Что значит, если не работает? — тут же спрашиваешь ты, встревожившись. Неужели вы с Сансом допустили ошибку при создании его души? — Я могу заботиться о своих родителях и о других людях, — объясняет Азриэль, по-прежнему не отпуская тебя. — Но я не обязан этого делать. Как будто у меня есть выбор. Раньше такого не было. Это похоже на уровни резни, хотя у новой души их нет. Это пугает. — Хотя в этом нет ничего необычного, — задумчиво отмечаешь ты, обдумав его слова. — Правда? — Азриэль наконец отстраняется и смотрит на тебя с почти отчаянной надеждой в глазах. Тебе действительно хочется его успокоить: он, должно быть, очень боится потерять душу, которую только что обрел. — Я имею в виду, что мы могли бы попросить Санса на всякий случай проверить, нет ли чего-то необычного, — говоришь ты. — Наверное, нам и правда стоит это сделать, на всякий случай. Но для людей нет ничего необычного в том, чтобы решить, что им нет дела до чего-то или кого-то, даже если раньше они не проявляли агрессии. Поскольку в твоей душе много человеческих черт, вполне логично, что это могло измениться. — Я думал об этом, — бормочет Азриэль. — Но не был уверен. И мне все еще страшно. Что, если мне вдруг станет все равно? — Ну, сейчас ты, похоже, очень стараешься не останавливаться, — разумно замечаешь ты. — Так что я не думаю, что ты остановишься в ближайшее время. А если и остановишься, что ж. Даже когда у тебя не было души, ты упорно трудился, чтобы стать хорошим человеком, верно? Как Флауи. Ты был моим другом, и я думаю, что ты был хорошим человеком. Азриэль смотрит себе под ноги, явно о чем-то размышляя. — Это помогло? — интересуешься ты. — Немного, — отвечает он через секунду. — Я рада, что вы решили хоть что-то сказать, — обращаетесь вы к ним обоим, полностью отпуская ситуацию. — Вам не стоит справляться со всем этим в одиночку. Я понимаю, что вы оба через многое прошли и что вы не такие, как обычные дети, но все же. Думаю, вам тоже стоит поговорить с Ториэль и Азгором. Не стоит слишком долго замалчивать такие вещи, даже если о них трудно говорить. — Я знаю, — бормочет Азриэль. Кажется, он немного надул губы, вероятно, потому, что у него самого слишком большой опыт, чтобы спорить с тобой. Ты стараешься не слишком улыбаться, это неуместно в данной ситуации, но он такой милый, когда дуется. Фриск, однако, беззастенчиво ухмыляется ему, и по её выражению лица видно, что она разделяет твои мысли. — Может, хватит уже этих сложностей? — спрашивает Азриэль, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на Фриск. — Я хочу поговорить о чем-нибудь другом. — Ладно, тогда предложи что-нибудь, — говорит Фриск, откидываясь на спинку стула. Вы с Азриэль тоже садитесь, вы и так уже достаточно долго стоите в детском бассейне. Должно быть, со стороны это выглядело забавно. — Отношения, — тут же выпаливает Азриэль, пристально глядя на тебя. — О-о-о, — воркует Фриск. — Да. — Нет, — отказываешься ты, переводя взгляд с одного на другого. Тебе не нравятся их нахальные ухмылки, которые медленно расползаются по их лицам. — Санс пялится на тебя, — многозначительно говорит Азриэль, понижая голос до заговорщического шёпота. — Я имею в виду, что шарит глазами. Рядом с ним Фриск серьезно кивает. Хотя, судя по их все более безумной ухмылке, это может быть и Чара. Трудно сказать. — Я не заметила ничего необычного, — утверждаешь ты, но это полная ложь, потому что было очень сложно не заметить, что Санс смотрит на тебя. Ты и сама заметила, что он стал чаще «прикрываться дремотой», чем раньше, и у тебя есть сильное подозрение, что на самом деле он не дремлет, а делает что-то другое, что рифмуется со словом «дремота». Ты с трудом сдерживаешь ухмылку при этой мысли, которую дети, конечно же, замечают и копируют. — Боже, прекратите, — стонешь ты, чувствуя, как пылает лицо, и проводишь рукой по волосам, не в силах сдержать улыбку. — Почему? Я уже помогал тебе раньше, — с готовностью возражает Азриэль. Ты оглядываешь его с ног до головы, оценивая его хрупкое телосложение. По человеческим меркам ему лет одиннадцать, максимум. — Может быть, но мне вдруг стало гораздо менее комфортно обсуждать с тобой свою личную жизнь, — критически замечаешь ты Азриэлю, который лишь закатывает глаза и фыркает с тем же оскорбленным видом, что и в образе Флауи. — Ничего не изменилось, кроме того, что ты сделала меня душу! — настаивает он оскорблённым тоном. — Если бы я знала, что ты так молод… — Я не настолько молод! — Но разве ты стар? — категорично спрашиваешь ты. Азриэль открывает рот, но не может подобрать аргумент. — Пятьсот лет назад двенадцатилетние не были слишком юными, чтобы знать об этом, — настаивает Фриск. Ты щуришься, глядя на них. — Но ведь мы не в пятистах годах в прошлом. К тому же тебе десять, а не двенадцать, — упрямо говоришь ты. — Я Чара, — говорят они тебе. — Мне не десять. Фриск десять. Азриэлю двенадцать, но мне было четырнадцать, когда я умерла! И это без учёта перезагрузок! — Послушай, несмотря ни на что, я не хочу это с вами обсуждать, — говоришь ты. Пора поставить точку. У тебя на уме есть кое-что гораздо более важное, что действительно поможет им — или, скорее, Фриск, — так что, возможно, тебе удастся их отвлечь. — Гораздо важнее другое: как ты думаешь, мы можем придумать какую-нибудь систему, чтобы определять, кто говорит в данный момент? Чара явно задумывается на мгновение, прежде чем заговорить. — Я могу поднимать правую руку, а Фриск — левую? — предлагает она. — Поскольку Фриск — левша. — Меня это устраивает, — решаешь ты. — Круто, — говорит Чара с ухмылкой, слегка приподнимая правую руку. — Теперь, когда мы с этим разобрались, что насчёт Санса?.. Ты не можешь сдержать смешок от того, насколько они настойчивы. Рядом с ними хихикает Азриэль, явно не менее заинтересованный в том, чтобы ты проболталась. — Вы и правда упрямые, — говоришь ты им с улыбкой. — Целеустремленные! — настаивают они. — Да ладно вам, это же прекрасная история любви между монстром и человеком, ты должна поделиться, — с энтузиазмом говорит Азриэль. — Мы очень счастливы, — говоришь ты, закатывая глаза. — Вот и всё. — Бу-у, — протягивает Чара. — Ты могла бы хотя бы рассказать нам, каково это — целоваться со скелетом! — Это очень закостенелый опыт, — смеешься ты, и Чара, судя по всему, находит это забавным, в отличие от Азриэля, который лишь стонет. — Знаешь, мне кажется, это очень необычно, что у Санса есть девушка, — тут же подхватывает Чара со смехом. — Обычно все скелеты испытывают одинокость! — Чара нет, — хнычет Азриэль, а его сводный брат продолжает смеяться. Ты откидываешься на спинку стула с довольной улыбкой. Ты очень рада, что пришла сюда поговорить с этими двумя. Кажется, им стало намного лучше. Даже если все их проблемы ещё не решены, ты считаешь, что разговор прошёл хорошо. Они смогли выговориться, и теперь вы все можете провести день вместе. Надеюсь, теперь они смогут решить свои проблемы с Азгором и Ториэль. Позже, когда Азгор и Ториэль возвращаются домой, детям все же удается ненадолго увести их с собой. Ты не слышала их разговора, но, когда они возвращаются, все выглядят счастливее, и пока этого достаточно.