Глава 85: День конференции

— В идеале мы должны действовать по порядку. Начнём с атаки на сторожевую башню, а затем перейдём к атакам на водный путь. Это логично, ведь именно в таком порядке всё происходило, и это также даст нам преимущество, поскольку мы сможем указать на то, что на нас напали первыми, — говорит Меттатон. — Надеюсь, мы сможем помешать репортёрам исказить факты и неверно их интерпретировать. — Я вообще не понимаю, как они могут обвинять в этом нас, — вздыхает Ториэль. — Это бессмысленно, но такова уж природа СМИ, — говорит Долорес. — Без обид. — Никаких обид, — говорит Меттатон, и ты киваешь в знак согласия. — Мы должны помнить, что так думает не большинство, — отмечаешь ты. — Просто те, кто громче всех кричит. Они пытаются манипулировать тем, как преподносится эта история, чтобы раздуть скандал. Всё было по-настоящему мирно; проблема с Фриск разрешилась в нашу пользу, а позитивные истории об усыновлении были популярнее, чем критика, которой они пытались нас подвергнуть постфактум. Потом вернулся Азриэль, и их истории о том, что это что-то зловещее, тоже не сработали. Так что теперь они пробуют снова. Нам просто нужно сохранять спокойствие и здравомыслие и вести дискуссию с логической точки зрения. — Мы положимся на ваше мнение о ситуации, — кивает Азгор. — Тогда, что касается юридических вопросов… — начинает Долорес и переводит разговор на эту тему, пока ты собираешься с мыслями. К счастью, благодаря загрузке Фриск, нападения на Эботт и водные пути не привели к человеческим жертвам, но многие пострадали, и их пришлось лечить с помощью монстров. Прототипы исцеляющих сфер Санса пригодились, несмотря на то, что они пока не так эффективны, как прямое исцеление от монстра. В конце концов, даже неполное исцеление лучше, чем никакого, а учитывая, сколько людей нуждалось в лечении, хорошо, что они были. На водных путях монстры, которые сотрудничали с человеческой строительной бригадой, оказывали помощь пострадавшим людям, так что об этом тоже позаботились. К сожалению, монстры, обитающие у водных путей, тоже встали на защиту людей, когда многие из охранявших их солдат были ранены нападавшими. Им удалось одержать победу над террористами, которые, по-видимому, были ошеломлены тем, что впервые оказались в такой ситуации и им пришлось уворачиваться от магических пуль. Обычно на этом все заканчивается — были нападения, но все выжили, так что все хорошо. Вот только некоторые люди восприняли тот факт, что монстры сражались с нападавшими с помощью магических пуль, как повод заявить, что монстры опасны и не так безобидны, как считалось изначально. Они придают этому гораздо большее значение, чем следовало бы, и СМИ, к сожалению, подыгрывают им. Когда стало ясно, что ситуация выходит из-под контроля, Азгор осторожно предложил вам провести пресс-конференцию, чтобы прояснить, что произошло во время атак, и дать журналистам возможность задать несколько вопросов, чтобы вы могли показать им, насколько глупо они себя ведут. На самом деле вам не очень-то приятно публично защищать монстров, когда ты всё ещё испытываешь противоречивые чувства из-за того, что произошло с этими детьми. С момента нападения прошло несколько дней, но после него снова стало так много дел, что тебе не удавалось застать Санса одного даже на несколько секунд, не говоря уже о том, чтобы попросить его извлечь твою душу. Так что у тебя пока не было возможности по-настоящему привести мысли в порядок и почувствовать себя спокойнее. За последние несколько дней тебе удалось немного успокоиться, поскольку ты была сосредоточена на других вопросах, но в глубине души ты по-прежнему испытываешь противоречивые чувства и не знаешь, как поступить. Но ты же понимаешь, что конференция необходима и сейчас нет времени разбираться в своих эмоциях, так что, если ты не хочешь сдаться прямо здесь и сейчас, тебе придётся довести дело до конца. И несмотря ни на что, ты не готова прямо сейчас подставить монстров. Поскольку сторожка была повреждена во время нападения, конференция проходит в отеле Меттатона. Роскошь номеров несколько противоречит идее представить монстров жертвами, но мероприятие под открытым небом было отменено по соображениям безопасности, а отель — единственное здание на площади, в котором можно разместить столько людей и их оборудование. В глубине поселения есть и другие здания, но сейчас никто не хочет пускать в Эботт ещё больше незнакомых людей. Меры безопасности уже усилены, чтобы никто не смог воспользоваться большой дырой в здании сторожки. Ущерб не настолько велик, чтобы его нельзя было устранить, но пройдет еще пара недель, прежде чем здание снова можно будет использовать. Сейчас на улице, ведущей к Эботту, патрулирует больше военной техники, а в лесу дежурит больше солдат. Судя по тому, что ты слышала, на месте строительства водного пути также было увеличено военное присутствие. В любом случае, отель Меттатона на данный момент является лучшим местом для проведения пресс-конференции. Помимо Азгора и Ториэль, на конференции будут присутствовать вы с Долорес, а также несколько других юристов и Меттатон, который поможет с технической стороной вопроса. Андайн все еще занята тем, что помогает охранять сторожку, а Санс и Альфис вместе со своими стажерами усердно работают в лаборатории над усовершенствованием технологий безопасности. Учитывая, какие жестокие выражения использовались для описания монстров, вы все вместе решили, что Фриск и Азриэль должны остаться в стороне. Папирусу поручили помочь королевской страже поддерживать порядок в Эботте, поскольку многие монстры были напуганы нападениями. Ты занята проверкой своих аккаунтов и информации о нападениях, а также подробностями столкновений между монстрами и террористами. Вскоре тебе предстоит пройти в конференц-зал и занять место за столом перед аудиторией из репортёров и других представителей СМИ. Между вашей группой и зрителями воздвигнут магический барьер, по обе стороны которого стоят несколько солдат в полном боевом снаряжении с оружием в руках. Ты знаешь, что репортёров и всех остальных, кто пришёл со стороны, тщательно обыщут, а благодаря сканерам, которые Альфис и Меттатон предоставили военным, никто из посторонних не сможет пронести оружие. Несмотря на это, ты всё равно немного нервничаешь, занимая своё место. — Спасибо всем за то, что пришли, — начинает Азгор. — Я ценю, что вы пришли послушать наше объяснение недавних инцидентов. Прежде чем мы начнём отвечать на ваши вопросы, мы хотели бы вкратце обрисовать ситуацию на основе данных, собранных военными силами в Эботте и на водных путях. Быстро кивнув Меттатону, Азгор начинает читать лежащие перед ним бумаги, а Меттатон запускает слайд-шоу с основными фактами и цифрами, подключив своё тело к проектору. Пока Азгор читает, изображения появляются и исчезают за его спиной. — Нападение началось рано утром 13 сентября, когда группа грузовиков подъехала к баррикаде вокруг Эботта. Два грузовика проехали вперёд и врезались в баррикаду, открыв путь для второй группы из трёх машин. Эти три машины проехали через пролом и направились к сторожке. Один грузовик удалось остановить солдатам, стоявшим вдоль дороги. Они прострелили шины грузовика, и он перевернулся. Два других грузовика въехали прямо в сторожевую будку, — объясняет Азгор. — Благодаря анонимному сообщению в тот момент там не было солдат, и машины лишь повредили здание. Несколько террористов вышли из машины и побежали из сторожевой будки в Эботт, стреляя по пути. Они серьезно ранили нескольких солдат, прежде чем их удалось обезвредить на площади Эботт. Потребовалось много исцеляющей магии, чтобы спасти их жизни. Ситуация была напряженной, но в ходе нападения никто не погиб. — В это же время, — продолжает Азгор, — через периметр безопасности, окружавший строительную площадку на водном пути, прорвался грузовик. Из него вышли несколько вооруженных людей и начали стрелять по солдатам. Трое монстров, присутствовавших на стройке в составе рабочей бригады, вступили в схватку с нападавшими, вытягивая из них души и стреляя в них магическими пулями. Нападавшие растерялись, впервые столкнувшись с таким сопротивлением, и замешкались. Эта заминка позволила другим монстрам исцелить солдат, которые затем вступили в бой и быстро расправились с нападавшими. Азгор отрывается от бумаг и демонстративно обводит взглядом большинство репортеров в зале. — Двое монстров, вступивших в бой с нападавшими, сами получили ранения, защищая солдат. Мои граждане не нападали со злым умыслом или безрассудно. Они действовали в целях самообороны и рисковали собственными жизнями, чтобы защитить солдат-людей и съёмочную группу, находившуюся на месте происшествия. Репортеры начинают переговариваться вполголоса. Некоторые из них выглядят пристыженными за то, что сомневались в существовании монстров, но многие откровенно скептически настроены или не верят в происходящее. Многие уже поднимают руки, чтобы задать вопросы. Азгор выглядит так, будто ему действительно хочется глубоко и протяжно вздохнуть, но вместо этого он лишь склоняет голову в сторону одного из репортёров и ждёт, когда тот заговорит. — Вы говорите, что напавшие на нас монстры действовали исключительно в целях самообороны, но тогда почему ходят слухи, что людям, на которых напали монстры, требуется медицинская помощь, вплоть до интенсивной терапии? — хотят знать журналисты. — Могу вас заверить, что эти слухи ложны, — говорит Азгор. — Монстры исцелили нападавших людей, как только солдаты их усмирили. Им не потребовалась особая медицинская помощь или что-то ещё, кроме стандартного лечения. — Есть ли доказательства того, что люди действительно напали первыми? Видео? Почему мы должны верить вам на слово? — спрашивает другая журналистка, прежде чем её успевают перебить. — Действительно, существуют видеозаписи обоих инцидентов, — подтверждает Азгор, — они являются частью наших протоколов безопасности. В настоящее время военные изучают их на предмет наличия доказательств, и позже они будут обнародованы. В этот момент многие репортеры начинают говорить одновременно, явно недовольные тем, что им не дают сразу посмотреть записи с камер наблюдения. Слышно, как некоторые из них обвиняют вас в том, что вы хотите подтасовать улики, и проходит несколько минут, прежде чем в зале снова становится тихо и можно продолжить. — Независимо от того, нуждались ли люди в интенсивной терапии после столкновения, — говорит одна из журналисток после того, как Азгор указал ей на необходимость высказаться, — как вы вообще можете оправдывать нападение на их души? Души — это неотъемлемая часть нашей сущности, если я правильно поняла ваше объяснение. Использовать их в бою — непростительное нарушение. — Да! — присоединяется другой репортер. — Как вы можете это оправдать, учитывая ключевую роль души в человеческой религии? Это данное нам Богом право на уважение нашей веры! Только Бог имеет право на наши бессмертные души! — Не все в это верят, — резко отвечает другой репортёр. «Это серьёзная проблема для верующих!» — возмущается второй репортёр. — Пожалуйста, не говорите все сразу, — строго произносит Азгор. — Что касается вашего вопроса, то монстры не могут сражаться с людьми, не забрав их души. Без этого они не смогут защитить себя. — Что ж, возможно, им и не стоит этого делать! — решительно заявляет второй репортер. — Из-за моих убеждений… — Прошу прощения, что перебиваю, — говорит Долорес как можно громче, — но право на свободу вероисповедания не отменяет права на защиту от причинения вреда. Монстры обрели личность и находятся под защитой закона и декларации прав человека. Их право на самооборону важнее, чем ваше право исповедовать свою веру. Если у людей возникают проблемы с тем, что у них вытягивают душу, то возможно им вообще не стоит нападать на монстров. — Возможно, нужно ввести более строгие правила, определяющие, когда монстрам можно использовать магию, — резко отвечает репортёр. — Особенно в отношении людей и их душ! «То есть вы хотите сказать, что люди должны иметь возможность нападать на монстров, когда захотят, а монстры должны отступать и принимать это? — спокойно спрашиваешь ты, прежде чем Долорес успевает что-либо сказать. — Я не это имел в виду! — возражает репортёр. — Тогда я не понимаю, почему вы не отчитываете солдат, которые воспользовались тем, что души нападавших были уязвимы, — указываете вы. — Согласно вашей вере, люди тоже не должны вмешиваться в дела душ, верно? — Нет, но именно монстры вытягивали души, а не люди! — настаивает репортер. — Тогда что, по-вашему, должны были делать монстры? — хочешь знать ты. — Они должны были найти альтернативное решение! — огрызается репортер. — Например, какое? — Я не знаю, может быть, какие-то технологии! Это не моя работа — искать альтернативные решения! — Репортёр явно раздражён и немного смущён тем, что у него нет идей. — Монстры были застигнуты врасплох, как и люди, — возражаешь ты. — Они увидели, что люди из строительной бригады и солдаты получили ранения, и поспешили на помощь. Без этого, скорее всего, погибли бы все — и монстры, и люди. Меня настораживает, что вы, похоже, цените души террористов больше, чем жизни невинных представителей обоих видов. — Я совсем не это имел в виду! Вы перевираете мои слова! — Тогда, пожалуйста, поясните, что именно вы имели в виду, — требуешь ты. — Вы говорили об ограничении использования магии монстров против людей — в дискуссии, где эта магия использовалась исключительно в целях самообороны. Монстры даже вылечили террористов после того, как те были обезврежены, так что я действительно не понимаю, почему вы хотите рассуждать так, будто в этой ситуации они были плохими парнями. — Вы искажаете мои слова, я не собираюсь больше спорить на эту тему, — решает репортер, явно выведенный из себя. Честно говоря, ты и сама испытываешь схожие чувства. Ну и наглость у этого парня! Такого рода дискуссии уместны на онлайн-форуме, но не со стороны профессиональных репортеров! — Пожалуй, нам стоит вернуться к главной цели этой конференции, — осторожно произносит Азгор. — У кого-нибудь есть вопросы? Да? Он указывает на другую журналистку. После только что разгоревшейся жаркой дискуссии женщина выглядит слегка смущенной, но, по крайней мере, старается вести себя профессионально, что в твоём понимании ставит ее выше коллеги. Честно говоря, ты вела себя немного вызывающе, но считаешь, что это был хороший способ показать, что за обвинениями, которые он выдвигал, стоит расизм. Если это означает, что остальная часть конференции пройдет в более цивилизованной обстановке, тебя это устраивает. — Я хотела узнать, какие дополнительные меры безопасности вы планируете принять, чтобы лучше защитить город и строительные площадки на водных путях, — четко произносит она. — Что касается этого, наши учёные работают над усилением и расширением уже используемой нами технологии экранирования, чтобы проверить, можно ли с её помощью выводить из строя автомобили и глушить их двигатели. Если эти модификации наших экранов сработают, их можно будет установить на определённом расстоянии от города и строительных площадок, чтобы двигатели выходили из строя до того, как террористы успеют направить их в эти места и нанести ущерб, — объясняет Азгор. — Тем временем мы усиливаем военное присутствие, чтобы предотвратить дальнейшие успешные атаки. Репортёр кивает, и Азгор указывает на другого, чтобы тот задал свой вопрос. — Я не критикую монстров за то, что они применили магию против нападавших, поскольку они действовали в целях самообороны, — начинает репортёр. — Но готовы ли вы в целом поддержать закон, ограничивающий использование магии, за исключением чрезвычайных ситуаций? — Это зависит от того, что считать чрезвычайной ситуацией, — невозмутимо отвечает Азгор. — Я не хочу, чтобы мой народ оказался загнанным в угол и не смог защитить себя. Однако здесь, в Эботте, уже сложилась практика, согласно которой монстры не вступают в контакт с людьми без их согласия. Мой народ знает, что контакт с людьми — это не обычное взаимодействие, и в интересах поддержания хороших отношений между нашими видами они осторожно используют свою магию. Если определение чрезвычайных ситуаций будет справедливым как для монстров, так и для людей, я не буду категорически против такого закона. — Решение должно приниматься в зависимости от того, как конкретно сформулированы такие законы, — начинает Долорес, и двое других присутствующих юристов кивают в знак согласия. — Не должно быть никаких лазеек, которыми можно было бы воспользоваться, чтобы обвинить монстров, когда они защищают себя или своих близких… В следующей части обсуждения будут обсуждаться исключительно юридические вопросы, в которых тебе нечего сказать. Ты погрузилась в раздумья. Беседа с журналистами встревожила тебя больше, чем ты ожидала. Ты думала, что тебе будет неловко защищать монстров, зная, что они убивали детей, но на самом деле тебя неприятно поразили обвинения людей. Ты такая же? Ты несправедливо требуешь ответов и альтернатив от тех, кто действовал исключительно от отчаяния? Ты склонна ответить «нет». В конце концов, подвергнуться нападению террористов и оказаться в заточении — это две совершенно разные вещи. Это не значит, что заключение монстров не было ужасным или что им не нужно было бежать. Напротив, даже те несколько раз, когда ты спускалась в Подземье, ты видела некоторые мрачные стороны жизни там и прекрасно понимаешь мотивы поступков монстров. Но тебе всё ещё трудно смириться с санкционированным преднамеренным убийством шести детей. Ну, может, кроме одного. Если то, что сказала Андайн, правда и на неё напал этот ребёнок, из-за которого она потеряла глаз… тогда это можно считать самообороной, не так ли? Кажется нелогичным, что такая сильная женщина, как Андайн, не смогла найти другой способ усмирить ребёнка, но монстры слабее людей, так что, возможно, другого выхода не было. Но даже в этом случае ты не знаешь конкретных подробностей. Возможно, тебе стоит узнать их, когда представится такая возможность. Однако это не касается других детей. Ты просто не веришь, что все эти дети напали на монстров. Кроме того, есть вопрос об обстоятельствах. Поскольку они были детьми, вполне возможно, что они боялись монстров. В конце концов, о них ходит много страшных историй, и, учитывая их юный возраст, вполне разумно предположить, что они не понимали, что монстры не так опасны, как о них говорят. Или это просто отговорка? Кто знает. В конце концов, это всего лишь предположения. Но, скажем, другие дети не нападали. Ты попросила репортёра предложить альтернативные варианты. Поэтому, когда ты требуешь, чтобы монстры выбрали альтернативный вариант, ты тоже должна быть в состоянии что-то предложить, не так ли? Что монстры могли сделать по-другому? Допустим, они не стали бы их убивать, но что тогда? Дети хотели уйти, сказал Азгор. В таком случае, по-твоему, он мог бы остановить их, не прибегая к убийству. Но что тогда? Даже если бы ему удалось их остановить, это означало бы, что они тоже оказались бы в ловушке в Подземье, не так ли? Ещё один человек, выросший без неба, без представления о горизонте, к которому можно стремиться, без звёзд и солнца, живущий только за счёт мусора. Но всё же разве это не лучше, чем смерть? Особенно смерть в столь юном возрасте? Может быть, они даже смогли бы помочь найти новые способы побега, когда стали бы старше. Узнали бы о науке, изучающей душу, и внесли свой вклад… Это наводит тебя на другую мысль. Как давно существует должность королевского учёного? Как давно монстры пытаются найти способ выбраться из своей подземной тюрьмы? Это довольно престижная и известная должность, благодаря которой появились такие удивительные изобретения, как замысловатый корпус Меттатона или чудо-машина ЯДРО. Одно только ЯДРО должно было создаваться очень долго из-за его огромных размеров, сложной технологии, того факта, что оно было сделано из металлолома, и, что немаловажно, того, что оно было построено над резервуаром с магмой. Такой проект не завершишь за несколько дней, и никто не знает, сколько времени это займет. Пять лет? Десять? Больше? Добавьте к этому всех технологических монстров, скопированных с людей, многие из которых были созданы методом обратного проектирования… должно быть, прошло немало времени. Ты даже не знаешь, как долго Альфис занимала эту должность, а ведь она как-то упомянула, что у неё был предшественник. Ты быстро отбрасываешь эту мысль. Тем не менее эта должность, должно быть, существовала какое-то время, так что нельзя сказать, что они совсем не пытались. К тому же есть еще Санс. Санс, у которого искусственная душа, наделенная человеческими чертами. Раньше ты об этом не задумывалась, но в этом контексте возможно ли, что он задумывался как альтернатива? Надеялись ли те, кто создал его и Папируса, что их души будут достаточно близки к человеческой, чтобы преодолеть барьер? Не говоря уже о том, что Санс умеет телепортироваться. Не была ли это попыткой обойти проблему, связанную с преодолением барьера, просто пропустив его? Конечно, это невозможно узнать. Остается только строить догадки. Однако это один из аргументов в пользу монстров. Если за долгие годы попыток у них ничего не вышло, если они даже создали искусственные души, но и это не сработало, то вполне понятно, что они выбрали более простой путь. Если бы только это не означало смерть детей. Так трудно это пережить. Принять это, в каком-то смысле одобрить. Если ты говоришь, что принимаешь то, что сделали монстры, значит, ты в каком-то смысле одобряешь это, не так ли? Ты не знаешь, как это сделать. Но теперь, когда эта мысль пришла тебе в голову, ты беспокоишься, что ведёшь себя неразумно. Хотя ты считаешь, что считать убийство ребёнка непростительным поступком вполне разумно. По твоему мнению, обилие новых мыслей не помогает тебе чувствовать себя увереннее или спокойнее. Тебе нужно как можно скорее попросить Санса помочь тебе извлечь душу. Ты понятия не имеешь, поможет ли это тебе так же, как помогло Долорес, но это должно помочь хотя бы немного, а тебе отчаянно нужны любые улучшения, которые ты можешь получить. Ты украдкой переглядываешься с юристами и репортерами, которые выглядят гораздо спокойнее и увереннее, чем в начале встречи. Азгор и Ториэль по-прежнему сохраняют царственный вид, но ты замечаешь, что Азгор переминается с ноги на ногу под столом, что позволяет ему сидеть чуть более расслабленно. Он рад, что все идет хорошо, хоть и не показывает этого. Ты тихо вздыхаешь. По крайней мере, этот кризис, похоже, миновал. Дискуссия проходит продуктивно, и люди уже не так расстроены. Как долго это продлится, если вы с Долорес уедете? Тебе неловко придавать такое значение себе, но нельзя отрицать, что люди, готовые заступиться за монстров, готовые говорить в их защиту, очень много для них значат. Как с точки зрения морального духа, так и с точки зрения реального прогресса. Тебе не по себе от мысли, что ты можешь лишить их этого. Ты наблюдаешь за ходом конференции, погрузившись в свои мысли, но готовая вмешаться, если возникнет необходимость. Несколько раз ты вступаешь в разговор, и на этот раз дискуссии проходят гораздо более цивилизованно. Репортёр, с которым ты спорила, уходит в середине конференции, явно недовольный тем, что разговор стал более спокойным, — по крайней мере, так выглядит его выражение лица. А на следующий день его статья оказывается единственной негативной публикацией.