Глава 107: День воссоединения

В тот момент, когда Ториэль напивается до такой степени, что начинает швырять миниатюрные пиццы, как фрисби, становится ясно, что вечеринка достигла своего апогея. Не то чтобы до этого все было спокойно. Было много танцев, но не традиционных медленных вальсов, как у людей. Были игры для вечеринок для монстров, почти все они сводились к тому или иному варианту «уворачивайся от пуль». Были свадебные подарки, некоторые из них были практичными, некоторые — нет, а некоторые, к большому веселью изрядно подвыпивших гостей, представляли собой носки, и никто в кои-то веки не жаловался на непристойность. К тому моменту даже Альфис была достаточно навеселе, чтобы хихикать над носками, но при этом сильно краснела, а Андайн смеялась так сильно, что начала задыхаться. Ты тоже отлично повеселилась, отпраздновала с семьей и пообщалась с монстрами, которых давно не видела с тех пор, как провалилась в пустоту: с Напстаблуком, Томом, Гриллби, Хиггсом, Совумом и другими. Сейчас, посреди вечеринки, у тебя нет возможности поговорить с ними по душам, но все равно приятно. В какой-то момент Меттатон настаивает на том, чтобы спеть соло, а чуть позже Папирус вступает в полноценный спарринг с Андайн, в то время как подвыпившая Альфис подстрекает Санса произнести панковскую научную речь, которую они вдвоём и Гастер находят совершенно уморительной, в то время как все остальные наблюдают за происходящим со всё возрастающим недоумением и смеются больше над их выходками, чем над научными каламбурами. В какой-то момент вы делаете перерыв, чтобы уложить детей спать. Вы провожаете Азриэль, Чару и Фриск до дома их друга Монстренка, чтобы они могли спокойно спать, не отвлекаясь на шум вечеринки. Уже довольно поздно, но когда вы возвращаетесь, вечеринка всё ещё в самом разгаре. Вместо этого ты видишь, как Азгор стоит посреди небольшой поляны в толпе и танцует под аниме-саундтрек вместе с Андайн. На заднем плане Гриллби занимается битбоксом. А потом Ториэль начинает швырять в них пиццами. Тебе удаётся найти Санса, только когда ты ищешь Папируса, который достаточно высок, чтобы его было видно в толпе. Ты и Санс — самые низкорослые из гостей, по сравнению с большинством присутствующих. — Монстр-свадьбы — это нечто, — говоришь ты вместо приветствия, протискиваясь между двумя монстрами-собаками, чтобы встать рядом с Сансом. — Они все такие? *хех. да. мы любим веселиться, — отвечает он. Его взгляд стал ещё более рассеянным и счастливым, мягким и тёплым. Ты знаешь, что во многом это связано с тем, что он рад женитьбе, но подозреваешь, что алкоголь тоже сыграл свою роль. Лично ты сегодня не торопишься: ты помнишь, как быстро напилась в прошлый раз и как плохо себя чувствовала после этого, а ведь тогда была грандиозная вечеринка, и ты не думаешь, что готова к этому. Ты все еще постепенно привыкаешь к вкусу, текстуре и еде в целом, не говоря уже о том, чтобы научиться контролировать свою магию, так что с веществами, изменяющими сознание, лучше не торопиться. Потерять контроль и выплеснуть все свои пьяные чувства — не лучшая идея. — МЫ ЛЮБИМ ВЕЧЕРИНКИ! — кричит Папирус, и несколько монстров вокруг него начинают свистеть и улюлюкать. Папирус тоже пьян? Ты думаешь, что да, он слегка покачивается на своих длинных, нескладных ногах. Ты хихикаешь про себя, это выглядит забавно. *мы почти не веселились вместе, — жалуется Санс, притягивая тебя к себе за талию. — КАКАЯ ВЕЧЕРИНКА: ТА, В КОТОРОЙ Я МОГУ УЧАСТВОВАТЬ, ИЛИ ТА, В КОТОРОЙ Я НЕ МОГУ УЧАСТВОВАТЬ? — спрашивает Папирус. — О боже, эм, — запинаешься ты, оглядывая монстров вокруг, а затем поднимаешь брови и смотришь на Санса. Вы с ним открыто говорили о своих отношениях с ближайшими родственниками, и вам пришлось объяснить это Шону и его команде, потому что им нужно было знать, почему именно вы с Сансом смогли помочь вам и Гастеру вернуться из пустоты. Но вы не афишировали это. *здесь нет людей, — тихо напоминает тебе Санс, хотя и замирает на мгновение, прежде чем сделать что-то, что можно было бы назвать не просто намеком, а откровенным проявлением чувств. — нам не нужно прятаться, если мы этого не хотим. По выражению его лица совершенно ясно, что он не хочет ничего скрывать. Он практически умоляет тебя согласиться и просто быть с ним, несмотря на то, что вы раньше об этом не говорили. Он приводит веские доводы, так что ты действительно обдумываешь его предложение. Монстрам на самом деле всё равно, кто с кем, и они доказали, что умеют хранить секреты. Будь то сила Фриск или шестеро детей, погибших во имя своей свободы, — все это держалось в секрете. Подумать только, целая популяция, насчитывающая десятки тысяч особей, сумела сохранить в тайне нечто столь масштабное. Так что тебе не стоит беспокоиться о том, что о ваших отношениях узнают другие люди. Монстры знают, что люди говорят о смешанных отношениях, как они строят догадки и осуждают. Они не допустят, чтобы это коснулось тебя и Санса. И это было бы здорово, особенно сегодня, когда вы празднуете день Андайн и Альфис, когда тебя переполняют радостные чувства… — Хм. Так что, если я скажу «да», как ты представляешь себе нашу совместную вечеринку? — дразняще спрашиваешь ты, не забывая улыбаться ему, чтобы показать, что ты не против любого варианта. *мы могли бы потанцевать, — тут же отвечает Санс и снова притягивает тебя к себе, так что ваши тела соприкасаются. Теперь он выглядит еще счастливее, его улыбка становится все шире и вот-вот растянет все лицо, но в ней определенно есть что-то двусмысленное. Ты не можешь удержаться и бросаешь быстрый взгляд вниз, оценивая его костюм и то, как он сидит на его худощавой фигуре, подтяжки, закатанные рукава, обнажающие лучевую и локтевую кости. В какой-то момент он потерял пиджак, но это только добавляет привлекательности его образу. Подавлять свою магию становится всё равно что пытаться удержать реку голыми руками. — Танцы — это весело, — с трудом выдавливаешь ты. *м-м… — ЛАДНО, ДУМАЮ, ЭТО ОТВЕЧАЕТ НА МОЙ ВОПРОС. Я ПОЙДУ К АНДАЙН, МОЖЕТ, ОНА ЗАХОЧЕТ ПОИГРАТЬ В АРМРЕСТЛИНГ! Ты чувствуешь, как Санс хихикает у тебя за спиной, пока ты наблюдаешь, как Папирус уходит, проталкиваясь сквозь толпу. — Он даже не стал дожидаться, чтобы узнать, какие танцы мы имеем в виду, — замечаешь ты. *c его стороны просто возмутительно предполагать худшее. — Да. Как будто мы бы стали. *мы совершенно ни в чем не виноваты. — Точно. *до самого дома? — Пожалуйста. Шум вечеринки резко стихает, и вас проносит по короткому пути так быстро, что ты и моргнуть не успеваешь. Санс научился делать так, чтобы процесс был максимально быстрым и неожиданным. Несмотря на заверения Гастера, что ты больше не упадешь в пустоту, ты все равно ценишь эти моменты, потому что не можешь не беспокоиться о них. Облегчение, которое ты испытываешь после каждого короткого пути, когда мир снова становится видимым, настолько сильное, что ты теряешь равновесие. Резкое изменение уровня шума усиливает это ощущение. В конце концов, это всё равно хорошо. Тебе нравится находиться в окружении людей и праздновать с близкими, но ты всё ещё можешь быть немного чувствительна к продолжительному шуму. Сейчас тебе приятно находиться в спокойной обстановке Санса и своей спальни. — Разве это не грубо — уходить так внезапно? — всё же спрашиваешь ты Санса, просто чтобы убедиться. *нет, не волнуйся, — успокаивает он тебя. — учитывая, который сейчас час, вполне ожидаемо, что некоторые гости уйдут. к тому же монстры часто разбиваются на пары и уединяются, когда празднуют свадьбы. вся эта любовь в воздухе может заставить нас захотеть любви к себе. Что ж, это, конечно, объясняет, почему он вдруг так захотел быть рядом с тобой. Но ты не против. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — вздыхаешь ты, обнимая его. — Я весь вечер с трудом себя контролировала. *я заметил, — бормочет он, уткнувшись лицом тебе в плечо. — твоя магия все время была на взводе. — О. Я опять себя выдала? — Ты слегка морщишься, понимая, что то тут, то там выдаёшь лишку, но думаешь, что это ненадолго. *нет, просто… ты же видишь те точки, которые становятся заметнее в ультрафиолете? те, что на наших телах, — поясняет он, когда тебе требуется секунда, чтобы сообразить. — они становятся ярче, когда мы используем магию. и ты светишься весь вечер, иногда сильнее, иногда слабее. это верный признак того, что чья-то магия шалит. — Ладно, я могу с этим смириться, — решаешь ты, с облегчением выдыхая. — Я боялась, что моя симпатия к тебе станет достоянием всей палатки. Санс тихо посмеивается, по-прежнему не отрываясь от твоего плеча. Вместо этого он прижимается к нему, и от прикосновений его зубов и переносицы к твоей коже по твоему телу пробегает дрожь. *костюм тебе идёт? — бормочет он, явно поддразнивая. В отместку ты ослабляешь контроль над своей магией — не настолько, чтобы обрушить на него всю мощь разом, но достаточно, чтобы он понял, что ты сейчас чувствуешь по отношению к нему, его костюму и его зубам на твоей шее. Он вздрагивает, и от этого резкого движения тихий стон, вырвавшийся у него, превращается в нечто похожее на икоту. *черт, я сейчас сам себя трахну. — В смысле, не стесняйся, покажи мне, как ты это делаешь, я не хочу мешать тебе ублажать себя, — хихикаешь ты. *надо было сказать, что ты не хочешь, чтобы я кончил в тебя, — смеется он. — Можешь разок. *щедро. а ты можешь в меня? Его тон по-прежнему лёгкий и дразнящий, но ты слышишь, что он серьёзен. Несмотря на то, что вы так близко друг к другу, и несмотря на желание, которое вы только что разделили, он не пытается пойти дальше, чем просто обнимает тебя и прижимается лицом к твоей шее, ожидая твоего разрешения продолжить. Ты поворачиваешь голову и целуешь ту часть его головы, до которой можешь дотянуться. Это человеческий жест, который вы уже совершали в такой позе. — Всегда. *это серьёзное обещание, — бормочет он, приоткрывая рот, чтобы провести зубами по твоей шее и слизать мурашки, которые он оставляет за собой. Ты вздрагиваешь от этого ощущения, от непрямой магии его зубов и прямой магии его зачарованного языка, усиливающей физическое удовольствие. Он делает паузу. — слишком? — Все в порядке, — уверяешь ты его. Ты не хочешь, чтобы он останавливался. Ты хочешь, чтобы это продолжалось. — Мне просто нужно привыкнуть. *скажи, если это слишком. пожалуйста. — …хочешь посмотреть? — спрашиваешь ты. Достаточно ли ясно ты выразилась? В конце концов, сейчас у тебя есть несколько способов выразить свои чувства. Но твоя магия явно не такая личная, как ты предполагаешь. Кажется, он все понял, потому что после твоего заявления он замирает, отстраняется от твоей шеи и вглядывается в твое лицо, ловя каждое изменение в выражении. *ты уверена? — Он, должно быть, уже прочитал ответ на твоем лице, но все равно спрашивает, явно не в силах поверить, пока не услышит твое подтверждение. Дело не в том, что ты не понимаешь почему; после всего, что произошло, у тебя и так много дел, и это очень тяжело, даже в лучшие времена, и есть вероятность, что что-то пойдет не так, чего вы оба не можете предвидеть, хотя последнее может относиться и к другим поступкам. Но ты уже говорила ему, что доверяешь ему свою душу. И ты говорила это не просто так. — Да. Если хочешь, — говоришь ты ему. — Я имею в виду, что… Я очень скучала по тебе. Я скучала по всем, но особенно по тебе, а с тех пор, как я вернулась, столько всего произошло, и у нас не было времени снова привыкнуть друг к другу. Только та ночь, которую мы провели вместе. *да, это правда. — На мгновение он задумывается, но потом, кажется, успокаивается. — ты ведь говорила, что знаешь, как извлечь свою душу, да? когда мы учили тебя пользоваться магией. — Было такое ощущение, — подтверждаешь ты. *тогда тебе стоит попробовать, — говорит он. — я все еще могу сделать это для тебя, если хочешь, но это совсем другое дело, когда ты вот так раскрываешься перед кем-то. Он усаживает тебя на кровать, устраивается поудобнее и с любопытством смотрит на тебя, явно желая увидеть, что будет дальше. Ты и сама не прочь узнать. До сих пор все, что было связано с душами, инициировал Санс — по необходимости, ведь ты не могла этого делать. Иногда ты просила его об этом и всегда давала согласие, но в конечном итоге именно ему приходилось извлекать души. Возможно, для него это тоже по-другому, если ты сейчас обнажаешь свою душу. Ты всегда говоришь, что доверяешь ему свою душу, и то, что ты позволяешь ему обнажать её для тебя, безусловно, говорит об этом. Но обнажать её самой, показывая, что настойчивое чувство твоя душа сокровенна, и ты не можешь показать её никому не относится к нему, — это всё равно что-то особенное. Ты закрываешь глаза, как делала это, когда впервые попыталась почувствовать свою магию на уроке пару дней назад. Присутствие твоей души ощущается так же отчетливо, как и тогда. Но вместо ментального барьера, который ты ощутила в тот момент, из глубины твоего существа исходит чувство нетерпения. Тебе сразу становится ясно, что твоя душа хочет выйти наружу, предстать перед Сансом и соединиться с ним. Тебе остается только помочь ей. Поскольку это всё ещё твоя душа и с ней нужно обращаться осторожно, ты, конечно же, не просто проецируешь её в пустоту. Ты складываешь руки перед грудью, подставляя их под медленно материализующуюся душу. Ты впервые видишь её с тех пор, как рассталась с Чарой. Прошло не так уж много времени, но всё же. Её новая форма и цвет, напоминающие бледный четырёхлистный клевер, почему-то удивляют, хотя ты и знаешь, чего ожидать. Твоя душа ощущается по-другому: она всё такая же тёплая, добрая и успокаивающая, но уже не такая, как раньше. Ты узнаёшь её и в то же время не узнаёшь. На мгновение ты почти забываешь о Сансе и полностью сосредотачиваешься на себе. Ты машинально тянешься к своей душе, и момент соприкосновения с ней становится таким же откровением, как и в первый раз. Ты можешь почувствовать, где именно изменилась твоя душа, где именно проходят линии разлома, где душа монстра, созданная во время твоего перерождения в этой временной линии, пересекается с остатками человеческой души, пережившей пустоту. Ты можешь почувствовать те части, где она раскололась, где то, что было слишком большим, отделилось вместе с сознанием Чары и дополнительной решимостью и магией, которые они принесли с собой. Ты можешь почувствовать, в каких точках события нарушили твою гармонию: доброта по-прежнему является основной чертой, но второстепенной чертой теперь является триединство любви, надежды и сострадания, которые обычно присущи монстрам. Ты можешь почувствовать, как они смягчают остальные черты, сочетаются с ними, не растворяя их полностью, меняют взаимодействие с миром, не разрушая основу твоей личности. Ты чувствуешь, как твоя решимость превращается в нечто нестабильное, в силу, которая вот-вот причинит тебе боль, в нечто, что будет сжигать и разрушать, если дать ему больше свободы, чем есть сейчас. Несмотря на все эти перемены и шрамы в твоей душе, ты чувствуешь, что исцеляешься. Ты чувствуешь, что, находясь рядом с людьми, которых ты любишь, ища тех, кто тебе небезразличен, и используя свою магию, чтобы установить связь с другими, ты успокаиваешь боль, которую причинили тебе пустота и то, что произошло после неё. Но самое главное — ты чувствуешь, что остаешься собой. Несмотря на все перемены, несмотря на то, насколько глубоко они затронули твою сущность, ты по-прежнему узнаёшь себя. Пережитое изменило тебя, но не настолько, чтобы ты перестала понимать, кто ты. Это невероятно успокаивающее чувство — знать, что, несмотря ни на что, несмотря на то, что твоё тело наполовину волшебное и изменило форму, несмотря на то, что ты выглядишь по-другому, несмотря на утраченные воспоминания и внешние и внутренние перемены в душе, есть одна вещь, которую ты по-прежнему узнаешь. Из-за стресса и напряжения последних дней ты и думать не думала о том, чтобы заглянуть в свою душу, но теперь не можешь отделаться от мысли, что надо было сделать это гораздо раньше. Это могло бы помочь тебе во многих ситуациях, когда ты пугалась изменений, которые замечала в себе. Однако, будучи связанной со своей душой, ты не можешь лгать самой себе. Ты боялась, что изменения затронут нечто большее, чем то, что ты увидела в своей душе, когда она обрела эту форму. Ты не хотела думать о такой возможности из страха перед тем, что ты можешь обнаружить. Только сейчас, когда рядом с тобой Санс, который поддерживает тебя, единственный человек, которому ты доверяешь душой и телом, несмотря на ситуацию, который, как ты уверена, будет любить тебя, даже несмотря на твою странную новую форму души, ты почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы сделать это. Ты снова моргаешь и отпускаешь свою душу, когда тебя накрывает волна любви, которая, как тебе кажется, отражается и на твоём лице, и в твоей душе. Санс смотрит на тебя своими нежными и манящими глазами, наклоняясь к тебе, но не приближаясь настолько, чтобы тебя побеспокоить. Однако совершенно очевидно, что он хочет сократить оставшееся расстояние. Поэтому ты тоже наклоняешься вперед, пока ваши лбы не соприкоснутся, а затем прижимаешься к нему и целуешь его зубы. — Я люблю тебя, — тихо шепчешь ты. На самом деле это не обязательно говорить, но всё равно приятно. *я тоже тебя люблю. — Его голос такой же тихий, но более эмоциональный, чем твой. Его руки лежат на твоих запястьях, где они замирают, должно быть, по привычке, а затем поднимаются выше, лаская твою кожу. Короткая пауза навевает грусть, потому что напоминает о пульсе, которого у тебя больше нет, но благодаря тому, что ты прикоснулась к своей душе, а также откровению и принятию, которые пришли вместе с этим поступком, ты не зацикливаешься на этом. Вместо этого ты проводишь пальцами по его лучевой и локтевой костям, по складке на рубашке в том месте, где он закатал рукава, а затем по его груди до середины грудины. — Можно мне? Теперь, когда ты испытала на себе, каково это — вытягивать собственную душу, тебе стало любопытно. Ты всегда упускала некоторые моменты душевной близости с ним, потому что были вещи, которые ты просто не могла сделать как человек. Вытянуть его душу, увидеть, кто он такой, просто взглянув на его душу, использовать магию… возможно, это кажется излишним, ведь вы уже полностью соприкоснулись душами, занимались душевным сексом. Ты уже досконально знаешь его, вы уже испытали вместе самое сильное наслаждение, какое только могут испытать люди или монстры, слившись воедино телом и душой. Но ты все равно хочешь этого. Ты хочешь всего, всего его. *давай, — говорит он, едва сдерживая дыхание от предвкушения. Кажется, его возбуждение резко возросло, и ты гадаешь, не прочитал ли он твою последнюю мысль о том, что ты хочешь его целиком. Ты протягиваешь руку к своей магии, преодолевая ту её часть, которая мгновенно соединяется с его душой, чтобы разделить с ним твои эмоции. Сейчас тебе нужно нечто большее. Тебе трудно преодолеть естественное проявление твоей магии, канал, соединяющий его душу с твоей, но его душа так же хочет раскрыться, как и твоя. Кажется, что она почти тянется к тебе, и когда ты представляешь, что тянешь за связь с его душой, она выскальзывает из твоего сознания и оказывается в твоих руках, словно с нетерпением стремясь к тебе. То, что ты видишь его душу, не говорит о нем ничего нового. Все, что ты видишь, ты уже знала. И все же ты широко улыбаешься, когда видишь ультрафиолетовое сияние, окутывающее его душу, видишь магию, которая является сутью его личности, как она распространяется вовне и соединяется с его телом, как его душа и физическая форма взаимодействуют друг с другом, определяя друг друга. Как тебе уже объяснила Андайн, это не даёт тебе такого глубокого понимания, как секс душ, и всё же ты ясно видишь, как это помогает монстрам больше узнавать друг о друге, как они могут увидеть что-то от характера тех, с кем проводят эти моменты, в изменениях и связях между телом, душой и магией. — Ты прекрасен, — искренне говоришь ты ему, все еще улыбаясь. К твоему огромному удовольствию, он слегка краснеет, хотя уже знает, каким привлекательным ты его считаешь, как тебе нравится его характер и как прекрасна его душа в твоих глазах. Мерцающий, звездный свет и едва заметный радужный отблеск не утратили своего очарования с тех пор, как ты видела его в последний раз. Если уж на то пошло, то с тех пор, как ты в последний раз его видела, прошло столько времени, что оно выглядит даже лучше, чем ты помнишь. Вы оба смотрите друг на друга, и на мгновение вас обоих охватывает желание. Ваши руки двигаются практически одновременно: ты прикасаешься к его душе, а он — к твоей. Вожделение переполняет тебя, охватывая все твое существо. Теперь, когда ты наполовину монстр, твое тело и душа почти неразделимы, и возбуждение, которое ты испытывала только физически, когда он касался твоей души, пока ты была человеком, теперь ощущается гораздо сильнее и охватывает тебя целиком. — Санс… Ты бездумно подаешься вперед, пытаясь прижаться к нему. Он позволяет тебе это сделать, но только до определенного момента, а потом останавливает. Его рука на твоем плече заставляет тебя очнуться от слепого стремления к близости. Он тебя не хочет? Когда он бросает на тебя многозначительный взгляд, прежде чем опустить глаза, ты вдруг понимаешь, в чем проблема. Его душа и твоя душа находятся на расстоянии волоска друг от друга, почти соприкасаясь. *теперь нам нужно быть осторожнее, — говорит он. Он по-прежнему спокоен и нежен, но в его голосе теперь звучит что-то более серьёзное. — мы не знаем, насколько совместимы наши души сейчас. возможно, у нас могут быть дети. не знаю, как ты, но я чувствую, что на какое-то время с нас хватит. Тебе приходится приложить немало усилий, чтобы сдержать стон, который вот-вот вырвется из груди. Твоя душа буквально рвется вперед, желая соединиться с его душой. Ты так сильно его хочешь. Но он, конечно, прав. Вокруг бегает более чем достаточно детей, которых вы с ним создали, и это не считая всего того безумия, которое вы с Гастером натворили, когда рожали друг друга. И все же. Ты хочешь его. Твои пальцы касаются его души — не так, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы он издал глубокий стон. Даже через эту ослабленную связь ты ощущаешь слабое эхо его желания, достаточно сильного, чтобы проявиться даже в такой форме. Его фаланги тоже начинают ласкать твою душу, нежно массируя ее и заставляя тебя стонать в ответ. Ты сдвигаешься в сторону, чтобы быть ближе друг к другу, но при этом не соприкасаться душами. По привычке ты начинаешь двигать бедрами, прижимаясь к его ногам, но потом рассеянно вспоминаешь, что там больше нет ничего, что могло бы доставить тебе удовольствие, по крайней мере без твоих сознательных усилий. Это расстраивает. Близость с ним доставляет такое удовольствие, и ты знаешь, что постепенно приближаешься к кульминации, но все равно кажется, что чего-то не хватает. Сейчас ты слишком поглощена моментом, чтобы разобраться в своих чувствах по этому поводу или понять, как вызвать в памяти нужные образы. Поэтому ты отбрасываешь эти мысли и наклоняешься, чтобы провести языком по его ключице до самого шейного позвонка. От этого стона, кажется, содрогается все твое тело, и ты чувствуешь, как по его фалангам, прямо к твоей душе, пробегает слабый отголосок магии. От этого ощущения у тебя перехватывает дыхание, ты не можешь выровнять его. Ты задаешься вопросом, сможешь ли ты сделать то же самое, и тут же чувствуешь, как магия вырывается наружу, заставляя его содрогнуться всем телом. Теперь его очередь прижиматься к тебе, стремясь как можно теснее соприкоснуться с твоим телом. Он отстраняет тебя от своих позвонков, его взгляд становится напряжённым и сосредоточенным, когда он смотрит прямо на тебя, охваченный желанием. Должно быть, он делает это намеренно: он наклоняется вперёд и прижимается зубами к твоим губам, а затем размыкает их и проводит языком по твоему рту. Ты даже не знаешь, открываешь ли ты рот, чтобы впустить его, или от неожиданности, но он не теряет времени даром. Ты поцеловала его так всего один раз, потому что в тот момент это было единственное, что ты могла придумать, чтобы отсрочить его неизбежную разрядку. Сейчас все по-другому. Ты чувствуешь, что он бы этого не сделал, если бы не ты. Он пытается сделать тебе приятное. Но его желание доставить тебе удовольствие меняет вашу реакцию на происходящее, и это позволяет ему отбросить собственные предубеждения и просто исследовать тебя, наслаждаясь процессом. Ты невольно закрываешь глаза, погружаясь в это чувство. Его широкий язык нежно касается твоего рта, мягко соприкасаясь кончиком с твоими губами, с задней частью зубов и нёбом. Ты стонешь, еще громче, чем раньше, потому что физическое удовольствие, более привычное для тебя, чем духовное, разливается по твоему телу. Ты чувствуешь каждое его горячее дыхание у себя во рту, пока он дышит и стонет от удовольствия, сам того не желая. Одна его рука уже полностью обхватила твою грудь, сжимая и массируя ее, а другая сжимает твою ягодицу, разминая ее. Ты обнимаешь его так же крепко, как он тебя, но твоя вторая рука до сих пор бесцельно блуждала по его телу. Ты решаешь воспользоваться этим, чтобы пробраться под рубашку этого чертова сексуального костюма, и, опустившись ниже, погладить внутреннюю поверхность его подвздошной кости и крестец. Он издает приглушенный стон, и ты чувствуешь, как его язык и зубы странно двигаются, прежде чем он замирает. Как будто он пытается что-то сказать, забыв, что его рот занят. Там, где он прикасается к твоей душе, собирается еще больше магии, и ты постепенно подстраиваешься под него, пока вы оба не начинаете дрожать и задыхаться в отчаянном стремлении к разрядке. Ты снова открываешь глаза и видишь, что он уже смотрит на тебя. В его взгляде любовь, страсть, доверие и какое-то ненасытное желание обладать тобой и поклоняться тебе. Отголоски эмоций, которые ты ощущаешь в его душе, говорят тебе о том же. Больше слов не нужно. В идеальной синхронности вы оба пробуждаете свою магию, направляя ее прямо в души друг друга. Вы оба выгибаетесь навстречу друг другу, одновременно выкрикивая свои оргазмы в губы друг друга, а затем падаете на бок, дрожа всем телом. Несмотря на это, вы оба ещё не отпускаете друг друга, и от точек соприкосновения, где вы держитесь друг за друга, по вашим телам пробегают волны удовольствия, заставляя вас обоих вздрагивать. Всё это время вы не сводите глаз друг с друга. Его лицо полностью открыто для тебя, и ты знаешь, что твое лицо должно быть таким же открытым для него. Несмотря на то, что ты можешь чувствовать некоторые из его эмоций, прикасаясь к его душе, вид его измученного лица во время оргазма только усиливает твои ощущения. Требуется время, чтобы вы действительно отпустили друг друга. Ни один из вас не готов к тому, чтобы это закончилось. Было так приятно воссоединиться после долгой разлуки, после воссоединения, а потом еще несколько дней привыкать к окружающему миру, разбираться с политикой и другими проблемами, вместо того чтобы быть вместе. И только когда усталость берет свое, после долгого дня, эмоций от свадьбы, а затем и магических сил и энергии, потраченных на близость с ним, ты неохотно отпускаешь его душу. Обе ваши души возвращаются в тела, и вы тут же прижимаетесь друг к другу, стараясь быть как можно ближе. *я люблю тебя, — шепчет он, и его голос звучит так же сонно, как и твои чувства. Тебе кажется, что он уже почти заснул, но ты все равно отвечаешь. — Я тоже тебя люблю.