Глава 109: День созвездий

— У вас всё есть? — спрашиваешь ты. У меня есть стопка одеял, — отвечает Гастер таким тоном, что становится ясно: он не совсем понимает, зачем они нужны. — У МЕНЯ ЕСТЬ КОРЗИНА, ПОЛНАЯ ВКУСНЕЙШИХ ЯСТВ! — взволнованно говорит Папирус. — У нас есть чай из золотых цветов, — говорит Азриэль, а Чара энергично кивает. — У меня есть книга, — соглашается Фриск. *у меня есть телескоп, — наконец подтверждает Санс. — Похоже, мы готовы, — решаешь ты и улыбаешься им всем. — Вы уверены, что ваши куртки достаточно тёплые? На улице очень холодно, а на вершине горы… — спрашивает Ториэль, немного беспокоясь за детей. — Расслабься, — говорит ей Чара. — Мы пробудем в горах всего несколько часов, и мы с Сансом сможем срезать путь, если что-то пойдёт не так. — Твой радиус действия еще не так велик, — упрекает их Ториэль. — Не пытайтесь срезать путь и вернуться сюда с горы! — Ну ладно, хорошо… Они делают вид, что раздражены, но через секунду, увидев встревоженные лица Ториэль и Азгора, смягчаются. — Я возьму еще один плащ, ладно? Родители ничего не говорят, но на их лицах читается облегчение. После того как они однажды чуть не потеряли детей из-за лихорадки и всего остального, что было связано с отравлением лютиками, они стали слишком опекать их. Это, конечно, можно понять, но из-за этого Чара постоянно мечется между желанием бунтовать и пониманием того, что они слишком сильно переживают. — Я обещаю, что мы сразу же вернемся, если что-то случится, — говоришь ты, думая, что нужно что-то сказать, чтобы их успокоить. — Но мы не будем выходить за периметр, так что, думаю, все будет в порядке. Это всего лишь гора Эботт, и мы не будем приближаться к дырам. — Конечно, — соглашается Ториэль. Очевидно, что она сдерживается, стараясь не паниковать. Конечно, прошло всего две недели с тех пор, как Чара вернулась в свое тело, так что, возможно, Ториэль просто волнуется. Должно быть, тяжело отпускать ребенка из виду, когда у тебя столько мрачных воспоминаний о потере детей. Но в целом она держится хорошо. В конце концов, ты предложила оставить Чару и Азриэля здесь, но они очень хотели пойти с вами, когда вы с Сансом начали планировать очередное путешествие, чтобы посмотреть на звезды. Сначала вы были вдвоем, потом вы оба решили, что было бы неплохо взять с собой Папируса, чтобы провести время в кругу семьи, но в семью также входят Гастер и Фриск, а потом Чара и Азриэль тоже стали умолять взять их с собой, и ты вроде как приложила руку к созданию их тел, так что вот они, ваши приключения. Единственная причина, по которой все остальные не присоединяются, заключается в том, что, по их мнению, подгруппе людей-скелетов в большой семье тоже нужно время, чтобы разобраться в своих семейных отношениях, которыми вы, возможно, немного пренебрегали. Сначала был стресс, вызванный твоим возвращением, потом нужно было немного отдохнуть, и тут подоспело Гифждество. Но теперь у вас у всех выходной, ничего срочного не происходит, а Гастер становится всё более навязчивым, поскольку постепенно учится вести себя более социально приемлемым образом благодаря своему приговору к общественным работам. Это значит, что вы с Сансом решили, что сейчас самое подходящее время для этого. Он уже подтвердил, что они с Фриск о чем-то поговорили, хотя и настаивал на том, что они сами должны тебе все рассказать, а не пересказывать его слова. Ты надеешься, что сегодня у тебя будет возможность поговорить, если вы оба сможете выкроить минутку. *ладно, значит, мы все готовы? — спрашивает Санс, когда дети собирают свои запасные куртки. — круто. тогда… Он сокращает путь, прежде чем закончить свое предложение, заставая тебя врасплох и нейтрализуя страх, который ты все еще испытываешь во время коротких путей. *идём, — заканчивает он с усмешкой. — Отлично! — ликует Чара. Это то самое место, куда вы с Сансом пришли, когда впервые вместе смотрели на звезды, в те времена, когда вы только начинали дружить. Здесь вы впервые по-настоящему открылись друг другу. А во второй раз вы с ним вместе парили в воздухе, тянулись к звездам и договорились встречаться, не произнося этого вслух. С тех пор вы прошли такой долгий путь, что ты не можешь не испытывать ностальгию. Возможно, ты тоже слегка покраснела, вспомнив тот момент, когда летела под усыпанным звездами куполом, держа его в объятиях. — ОТЛИЧНЫЙ ВЫБОР, — хвалит Папирус, оглядываясь по сторонам. — ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО, ЧТОБЫ ПОЛЮБОВАТЬСЯ ЗВЕЗДАМИ! — Да, здесь действительно здорово, — соглашается Азриэль. Ты не можешь не заметить, что и у него, и у Чары шерсть автоматически начинает топорщиться, вероятно, чтобы им было теплее. В таком виде они выглядят невероятно милыми и пушистыми. Ты сдерживаешь смех, но тебе удаётся лишь превратить его в кашель. — Очень романтично, — шепчет Фриск и тут же хихикает, когда вы с Сансом пытаетесь сделать вид, что ничего не произошло. Гастер ничего не говорит. Когда ты оборачиваешься к нему, то видишь, что он застыл на месте, запрокинув голову, и, похоже, совершенно не замечает происходящего. Наступила морозная ясная зимняя ночь, и хотя из-за этого температура резко упала, это также означает, что перед вами открывается великолепный вид на галактику. В такие ночи Млечный Путь особенно хорошо виден — как величественная река в небе, окруженная мерцающими огоньками. Некоторые созвездия выглядят иначе, чем в прошлый раз, когда вы здесь были, и ты смутно припоминаешь, что где-то читала о том, что видимость созвездий зависит от времени года. Однако ты всё ещё недостаточно разбираешься в них, чтобы выделить отдельные. Санс нежно кладёт руку на плечо Гастера, когда тот начинает плакать, как и его сын, который тихо заплакал, впервые увидев эту невероятную картину. *я знаю, чувак, — говорит Санс, когда Гастер продолжает плакать. — не держи в себе. Пока Гастер отдыхает, вы с Папирусом и детьми решаете дать ему и Сансу немного уединения и берете одеяла, чтобы обустроить свое место. На замерзшей земле расстелено несколько одеял, так что сидеть не так уж холодно, а горячий чай и закуски помогают согреться. Судя по всему, все трое детей тоже рады, что взяли с собой дополнительные куртки. Через некоторое время Санс, видимо, решает, что Гастеру уже достаточно помогли и утешили, и он готов впервые по-настоящему взглянуть на звезды, поэтому он идет и настраивает телескоп. Сегодня полнолуние, и, по словам Санса, будут метеорные дожди, так что вам будет на что посмотреть. *ну вот и все, — говорит он, немного повозившись с настройками. — кто-нибудь хочет попробовать первым? Папирус, Гастер, Чара, Азриэль и Фриск переминаются с ноги на ногу и оглядываются по сторонам. Они явно заинтересованы, но не хотят занимать первое место, пока остальные не закончат. — ВОЗМОЖНО, ДЕТИ ДОЛЖНЫ ПОЙТИ ПЕРВЫМИ, — наконец говорит Папирус, бескорыстно нарушая напряженное молчание. Полагаю, в этом есть смысл, — соглашается Гастер, с тоской глядя на телескоп. — Тогда пусть Фриск идет первой, — говорит Азриэль. — Мы просто пристроимся за ней. — Звучит справедливо, — со вздохом соглашается Чара. Несмотря на свой спокойный и в целом застенчивый характер, Фриск явно рада такому повороту событий. Она выходит вперед и внимательно слушает, пока Санс рассказывает ей о телескопе. Остальные решили подождать, пока Фриск не закончит, но тоже внимательно слушают, явно не желая пропустить ни слова. Ты наблюдаешь за тем, как они все вместе сгрудились вокруг телескопа, возбужденно обсуждая ночное небо, а улыбка на лице Фриск становится все шире и шире… и вдруг чувствуешь, как тебя переполняют любовь и счастье. Все, с кем ты живешь, — это твоя семья, как и твоя мама. Но когда ты наблюдаешь за своим парнем, его родственниками, приемным ребенком и еще двумя детьми, которых ты тоже вырастила, тебя переполняет особое чувство близости. Как будто ты сама основала эту семью. Интересно, что ты почувствуешь, когда твоя мама приедет на Рождество и ты сможешь отпраздновать его со всеми членами семьи. Или хотя бы со всеми, кого помнишь. Не желая пропустить этот момент, ты подходишь ближе и встаешь рядом с остальными, которые столпились вокруг телескопа. — Ух ты, я могу рассмотреть все кратеры в деталях! — восклицает Фриск, и в ее голосе больше восторга, чем ты слышал за последнее время. *ты знаешь названия из своей книги? — спрашивает Санс. — Хм, думаю, вон то большое — это Море Дождей, и оно впадает прямо в Океан Бурь… а вон то большое наверху — это Море Спокойствия? — предполагает Фриск. *да, неплохо, — соглашается Санс. Он смотрит на луну с довольным и почти гордым видом. Так приятно видеть, что они поладили. У них у всех есть имена? — спрашивает Гастер. Его лицо по-прежнему выражает благоговейный трепет. Вряд ли это чувство скоро пройдет. *да, — подтверждает Санс. — И ВСЕ ЗВЕЗДЫ, И СОЗВЕЗДИЯ! — вмешался Папирус. — САНС ЗАПОМНИЛ ИХ ВСЕ. — Правда? — спрашиваешь ты. *конечно. — Санс, похоже, гордится этим достижением и стоит чуть прямее, чем раньше. Ботаник. Ты улыбаешься ему, думая, что это довольно мило — хвастаться чем-то таким занудным. Он действительно любит звезды. — Тут много всего нужно запомнить, — задумчиво произносит Чара, глядя в небо. *ну, у меня, как у скелета, в черепе много свободного места, — подмигнув, ответил Санс, и они рассмеялись. Вы медленно расходитесь, чтобы каждый мог по очереди посмотреть в телескоп. После того как вы налюбовались лунными кратерами, Санс настраивает телескоп так, чтобы в него были видны Марс и другие планеты, хотя изображение уже не такое четкое, как в первый раз, когда вы смотрели в телескоп вместе с Сансом, ведь расстояние между планетами увеличилось. Тем не менее это все равно интересно, а телескоп Санса достаточно хорош, чтобы показать приличное количество деталей. Дети и Папирус в любом случае впечатлены, а Гастер, похоже, сам превратился в ребёнка, настолько он увлечён происходящим. Он даже больше воодушевлён, чем сами дети. После этого вы все рассаживаетесь на одеяле, доедая остатки еды и попивая чай. К этому времени начинается метеорный дождь, и время от времени кто-нибудь указывает на метеор, называет его и загадывает желание. Никто не озвучивает свои желания, но ты подозреваешь, что в основном все хотят одного и того же. Мира и процветания монстрам, свободы. Безопасности и здоровья вашим близким. Счастья всем. В течение вечера Фриск придвигался всё ближе к тебе и теперь прижался к твоему боку, выглядя довольным и умиротворённым. Ты гадаешь, скажет ли он что-нибудь, и через некоторое время твоё терпение вознаграждается, и ты радуешься, что дождалась его, а не стала давить. — Ты была права, — шепчет он так тихо, что остальные не услышат. — Было здорово поговорить с Сансом. — Да? Я рада это слышать, — отвечаешь ты. — Похоже, тебе стало лучше. — Он помог мне кое-что понять, — признаются они. Теперь их голос звучит так тихо, что даже тебе приходится напрягать слух, чтобы их расслышать, хотя вы сидите совсем рядом. — Понять, как на меня повлияли перезагрузки. И почему я расстроился из-за того, что их не было. И не знал, что делать. Я до сих пор этого не знаю. Но теперь мне стало немного легче. И я снова начала общаться со своим психотерапевтом, и он мне помогает. Думаю, теперь я смогу во всем разобраться. От мысли о том, что им было так плохо и они не понимали, что происходит, у тебя сжимается сердце. Они через столько прошли. В то же время что-то внутри тебя, что-то напряженное, чего ты раньше даже не замечала, внезапно расслабляется, когда ты убеждаешься, что им становится лучше. Материнские чувства заставляют тебя обнять их, прижав к себе. — Я горжусь тобой. — Ты говоришь так же тихо, как и они, чтобы этот разговор остался между вами. — Тебе пришлось через многое пройти, и, наверное, нелегко двигаться дальше. Но ты справляешься. Так приятно видеть, что ты снова счастлив. — Я стараюсь, — бормочет Фриск, глядя на свои руки и пряча нижнюю часть лица за шарфом. Но это не мешает ей довольно улыбаться. Твоя поддержка и похвала явно много для нее значат. Она расслабляется в твоих объятиях, и от того, что вы так близко друг к другу, между вами возникает ощущение тепла. И тебе тоже становится спокойно. — Наверное, тебе тоже стоит рассказать Ториэль, — замечаешь ты через мгновение. — Она тоже очень переживала за тебя. — Я знаю. Я был глупцом из-за этого, — говорят они. Они продолжают теребить свои перчатки — явный признак того, что они нервничают, рассказывая вам об этом. — Я всё время думал… что теперь ей нужно беспокоиться о Чаре и Азриэле. Ты снова ощущаешь острую боль в душе. Конечно, они будут переживать из-за этого. Несмотря на все, что вы с Ториэль для них сделали, они уже чувствовали себя брошенными своей биологической матерью и узнали об этом самым ужасным образом — увидев, как их мать счастлива с другим ребенком. Они чувствовали себя ненужными, поэтому, конечно, какая-то их часть насторожена и боится, что что-то подобное повторится. — Это не глупо, — настаиваешь ты. Твой голос дрожит от эмоций. Несмотря на то, что всё было исправлено и улучшено настолько, насколько это было возможно, ты всё ещё испытываешь иррациональную злость на биологическую мать Фриск за то, что она заставила их чувствовать себя так. — После того, что случилось с твоей биологической семьёй, неудивительно, что ты в какой-то степени напугана. — Мне ли не знать, — парируют они. Теперь их голос звучит уверенно, даже спокойно. Как будто это не подлежит обсуждению. Они редко говорят таким тоном. — Знать и чувствовать — это две совершенно разные вещи, — говоришь ты им. — Я знаю, что могу доверять Гастеру, когда он говорит, что короткий путь не заставит меня снова провалиться в пустоту, и я верю, что Санс сделает всё, чтобы помочь мне пройти этот путь без проблем, но всё равно внутренне напрягаюсь, когда мы идём по короткому пути. Так что, даже если ты знаешь, что мы с Ториэль никогда тебя не бросим, часть тебя всё равно беспокоится из-за прошлого опыта. Иногда так работает наш мозг после того, как мы пережили что-то травмирующее. Это отстой, но главное — научиться справляться с этим, а не корить себя за чувства, которые ты не можешь контролировать. Вместо ответа они прижимаются к тебе и обнимают тебя руками. Ты медленно поглаживаешь их по спине в успокаивающем ритме, пользуясь возможностью и самому немного успокоиться. Ты очень разволновалась, услышав, как сильно они до сих пор страдают от чувства покинутости и винят себя. В последнее время у тебя и так было много забот, но ты все равно должна была уделять им больше времени. Ты клянешься себе, что впредь будешь внимательнее. — Санс тоже так сказал, — наконец бормочет он, уткнувшись тебе в бок. — Что я не должен винить себя. — Что ж, он прав, — настаиваешь ты. Благослови Санса. После того как он столько раз обвинял их во время первого разговора о перезагрузках, кажется, он полностью изменил своё мнение. Должно быть, они чертовски хорошо поговорили, раз оба чувствуют себя лучше, несмотря на прежние трудности. — Мне всё ещё плохо. Я люблю Чару и Азриэля. Я не хочу думать, что они забирают мою семью. Я люблю тебя и Ториэль. Я не хочу думать, что ты меня бросишь. Тебе становится тепло от того, что они вслух признаются тебе в любви. — Мы не будем. Мы тоже вас любим, — уверяешь ты их. — Ты наша семья, и даже если обстоятельства усыновления были немного отчаянными, это никак не влияет на наши чувства к тебе. — Можно посмотреть? — вдруг спрашивают они. С ними легко делиться, учитывая, насколько сильны твои чувства к ним. Связь между вашими душами кажется крепкой, устойчивой и открытой, позволяя твоим чувствам вырываться наружу, словно Фриск их впитывает. Любовь, желание защищать и помогать, верность и материнская привязанность, а также нежная радость от физической близости — все это пронизывает вашу связь. Ты чувствуешь, как они расслабляются в твоих объятиях, но не отпускают тебя. Если уж на то пошло, они обнимают тебя ещё крепче, и твоя радость от объятий, очевидно, влияет на них. — Если ты чувствуешь себя неуверенно, ты всегда можешь попросить меня показать тебе, хорошо? — говоришь ты им. — Я не буду думать, что ты мне не доверяешь. Если тебе нужна поддержка, я тебя поддержу. В конце концов, я тебя усыновила. — Ладно, — шепчут они. Им требуется некоторое время, чтобы снова сесть прямо и перестать прятать лицо у тебя на груди. Но даже после этого они остаются сидеть рядом с тобой, не отстраняясь полностью. Ты была полностью поглощена ими, но теперь, оглянувшись, замечаешь, что остальные сидят близко друг к другу и ведут светскую беседу, явно пытаясь сделать вид, что не обращают внимания на тебя и Фриск. Но у них ничего не выходит, потому что они то и дело поглядывают на вас. Чара и Азриэль, в частности, стоят достаточно близко, чтобы их можно было обнять, но то же самое можно сказать и о Сансе, Папирусе и Гастере. Как будто они все отчаянно хотят, чтобы их обняли, но не решаются. Нежные выражения их лиц до жути похожи друг на друга. — Я опять выдала лишнего, да? — вздыхаешь ты, обращаясь ко всем напрямую, вместо того чтобы делать вид, что ничего не произошло. — Э-э, да, — неловко отвечает Чара. — Это было не так сильно, как в самом начале? — спрашивает Азриэль, явно пытаясь тебя утешить. Но у нас всё равно есть иррациональное желание обнять тебя и Фриск, — фыркает Гастер. — ВЫГЛЯДИТ ОЧЕНЬ УЮТНО! — весело добавляет Папирус. — НЕ ТО ЧТОБЫ МЫ ХОТЕЛИ ВМЕШАТЬСЯ, КОНЕЧНО. *говорю за себя: я бы очень хотел вмешаться и тоже обнять их, — усмехается Санс. — Да какого хрена, — смеёшься ты. Ты почти извиняешься за свою брань в присутствии детей, но потом вспоминаешь, что Ториэль здесь нет и никому больше нет до этого дела, а это только испортит момент, так что ты не обращаешь на это внимания. — Иди сюда. У меня не одна рука, мы можем устроить групповые объятия. Или ты против, Фриск? — Нет, звучит неплохо, я тоже хочу обнимашек, — уверяют они вас с совершенно искренней улыбкой. Не успели они договорить, как тебя окружили со всех сторон. Чара садится рядом с Фриск, а Азриэль устраивается у тебя на коленях, обнимая обоих своих приемных братьев и сестер. Санс садится позади Азриэля, пытаясь обнять всех детей и тебя, но у него не получается, и тогда он наклоняется над головой Азриэля и прижимается лбом к твоему. Гастер прижимается к твоей спине, и это напоминает тебе о том, как близки вы были, пока находились в пустоте. От этого становится почти неловко, но в то же время ты испытываешь ностальгию и чувствуешь, что воссоединилась с ним. Папирус, чьи руки намного длиннее, чем у брата, крепко обнимает вас обоих. Ты оказалась в центре объятий целой семьи монстров, и, честно говоря, ты на седьмом небе от счастья. Случайно делиться своими эмоциями с людьми, которым ты этого не хотела, теперь происходит не так часто, как раньше, но в этот раз ты рада, что так вышло. Холод зимней ночи больше не доберется до тебя, ведь тебя согревает тепло тел всех вокруг. Более того, ты чувствуешь, как согревает физическая и эмоциональная близость с людьми, которым ты небезразличны и которые небезразличны тебе. Над вами раскинулось бескрайнее звездное небо, то тут, то там проносятся кометы — идеальный момент для созерцания. Ты не знаешь, что такого особенного в этом месте на вершине горы, но каждый раз, когда ты сюда приходишь, в воздухе витает любовь. Не то чтобы ты жаловалась. Ты уже начинаешь думать, что тебе как-то повезло. Кажется, никто не хочет размыкать объятия, но в конце концов дети начинают чувствовать себя скованно. Вы уже давно здесь, и ты подозреваешь, что из-за накала эмоций они устали. — Эй, не засыпайте на мне, — мягко говоришь ты, тыкая пальцем во Фриск и Чару, насколько это возможно. В ответ доносится лишь сонное ворчание, как будто они уже крепко спят. Ты чувствуешь и слышишь, как Санс усмехается, его мягкий взгляд устремлен прямо на тебя, а лоб по-прежнему упирается в твой. *мы можем отнести их обратно, если они заснут, — уверяет он тебя. Нельзя отрицать, что тебе нравится видеть его таким мягким и почти отечески заботливым. Его отношения с Фриск беспокоили тебя, когда встал вопрос об их усыновлении, и хотя они не ссорились и не конфликтовали по-другому, если не считать одного случая с перезагрузкой, который быстро разрешился, ты иногда задавалась вопросом, все ли у них в порядке. Теперь, когда они, похоже, наладили отношения и стали помогать друг другу, ты успокоилась. Кажется, они стали ближе и теперь у них настоящие дружеские отношения. Поскольку они с Папирусом тоже провели некоторое время с Гастером и сблизились с ним, ты чувствуешь, что этот вечер прошёл успешно. — Хорошо, — соглашаешься ты. В конце концов ты тоже почти засыпаешь, и тебя приходится будить, чтобы ты помогла собрать вещи и отвести детей домой. Когда вы возвращаетесь домой, ты помогаешь уложить их спать вместе с Ториэль, вкратце рассказываешь ей о ситуации с Фриск и упоминаешь, что посоветовала им поговорить с ней. Она, кажется, благодарна тебе за это и чувствует облегчение, благодаря за краткий отчет. Из-за того, о чем вы говорили с Фриск, ты хочешь остаться здесь, в Эботте, на случай, если они проснутся, чтобы быть рядом с ними. Ты в этом уверена, хотя какая-то часть тебя тянет в другую сторону. Вы с Сансом обмениваетесь тоскливыми взглядами, прежде чем разойтись по своим комнатам.