Глава 113: День резонанса

— Это всего на час или два, не волнуйся, — говоришь ты матери, пока вы с ней идете по вестибюлю отеля «Меттатон». — Я знаю, но подумать только, что ты окажешься в одной комнате с этими людьми… — Она вздыхает и останавливается в углу, недалеко от стойки регистрации, где тебя никто не побеспокоит и другим будет сложно подслушивать. — Я знаю, что это важно, но все равно нервничаю. В прошлый раз они наговорили о тебе всякого, и я видела, как это на тебя повлияло. — Я знаю. Но важно восстановить положительное мнение, которое мы утратили за время моего отсутствия, — снова объясняешь ты, хотя она уже дважды слышала от тебя это сегодня. — А для этого мы должны быть готовы противостоять людям с более негативным мнением. Именно их нам в конечном счёте нужно убедить. Вы уже говорили о возможности проведения еще одной конференции с Меттатоном после совместных прямых эфиров. С момента празднования Нового года прошло несколько дней, подготовка завершена, и пришло время. На этот раз вы пригласили нескольких журналистов, блогеров и других инфлюенсеров, чтобы охватить более широкую аудиторию, чем обычно. И ты, и Меттатон чувствовали, что привлечение альтернативных источников новостей может усилить тот положительный эффект, которого вы пытаетесь добиться, тем более что блогеры и инфлюенсеры, как правило, моложе, более непредвзяты и прогрессивны, а значит, теоретически их будет легче склонить на свою сторону. Благодаря их способности охватить широкую аудиторию, состоящую из таких же либеральных молодых людей, есть надежда, что это вызовет своего рода эффект домино и общественное мнение о монстрах снова улучшится. Конечно, твоя мама не ошибается, критикуя этот план, тем более что она не знает истинную причину твоих слез на той последней конференции. Ты уже поговорила с Сансом о том, чтобы рассказать о ваших отношениях, а со всей семьей — о том, чтобы твоя мама стала одной из тех, кто знает, что с тобой произошло. Ты спросила об этом и Шона. Все они знают, как это важно для тебя — не только потому, что ты ценишь свою мать и не хочешь лишать ее возможности присутствовать на важных событиях в твоей жизни, но и потому, что она — одна из немногих людей из твоей прошлой жизни, с которыми у тебя до сих пор есть настоящая связь, и единственная, с кем эта связь можно назвать близкой. Вы все согласились принять её в свой круг сегодня вечером, за ужином. Ей разрешат снова прийти в дом, и вы все поговорите. Ты с нетерпением ждешь этого разговора, несмотря на то, что в какой-то момент он может оказаться непростым. Тебе было приятно быть с мамой более откровенной, когда ты удочерила Фриск, и ты надеешься, что откровенный разговор о недавних событиях принесет еще больше радости. Но сначала тебе нужно разобраться с этой конференцией. — Конечно, важно улучшить мнение людей о себе, — говорит тебе мама. — Только пообещай, что не будешь перенапрягаться, хорошо? — Обещаю, — серьезно отвечаешь ты. — И там ведь есть меры предосторожности, верно? — продолжает она. — Да, мы проводим обычную проверку документов, оружия и всего остального, а также активируем магические щиты на случай непредвиденных обстоятельств, — подтверждаешь ты. — А на случай непредвиденных обстоятельств у нас есть военная команда для сопровождения. — Ладно. Будь осторожна. — Она обнимает тебя, и ты тут же обнимаешь ее в ответ, радуясь, что она не слишком докучает тебе, несмотря на явное беспокойство. С тех пор как ты переехала сюда, ей не раз приходилось видеть, как ты подвергаешься опасности или срываешься на людях, так что у нее есть все основания для беспокойства. Должно быть, она чувствует себя беспомощной, наблюдая за террористическими атаками и последствиями твоего «похищения», но не имея возможности что-либо сделать или помочь тебе. И всё же она относится к тебе как к взрослому и продолжает поддерживать тебя и твои решения. Ты сжимаешь её чуть сильнее, испытывая глубокую привязанность. — Я позвоню тебе, когда мы закончим, и заеду за тобой на ужин, хорошо? — спрашиваешь ты ее, когда вы отпускаете друг друга. — Звучит заманчиво, — отвечает она тебе с легкой улыбкой. — Я с нетерпением жду этого. Кажется, она не хочет тебя отпускать, но тебе нужно идти, если ты не хочешь опоздать, поэтому ты разворачиваешься и идёшь в боковой коридор, куда ты заходила в прошлый раз, когда в отеле Меттатона проходила конференция. Комната совсем не изменилась, как и команда монстров, которые ждут, чтобы помочь тебе собраться. Что бы ни говорили о Меттатоне, он действительно хорошо относится к своим сотрудникам. Ты же не думаешь, что они остались бы здесь в ином случае, ведь благодаря ценности их золота все монстры стали хотя бы умеренно богатыми. Они быстро решают, что ты готова. Как и в прошлый раз, они сделали ровно столько, чтобы ты хорошо смотрелась на камеру, но не переусердствовали. Тебе кажется, что они еще и аккуратно нанесли хайлайтер, чтобы скрыть едва заметный блеск костей под кожей. Несмотря на то, что большинство людей, похоже, этого не замечают, для посторонних это может быть тревожным сигналом, поэтому ты ценишь любые попытки вернуться к нормальной жизни. Меттатон уже в человекоподобной форме ждёт тебя в зале, где будет проходить конференция. Судя по всему, он давно нанёс макияж и сейчас занят последними приготовлениями перед приходом гостей. — Всё в порядке? — спрашиваешь ты, подходя к нему и оглядывая комнату. Здесь не так много стульев, как на первой конференции после твоего возвращения, что придаёт происходящему более уютный и личный оттенок. Два стула за столом стоят лицом к комнате, для тебя и Меттатона. Остальные стулья расставлены полукругом вокруг стола, на расстоянии пары шагов от него. Меры безопасности и камеры уже установлены, и на данный момент компания Mettaton вносит лишь незначительные изменения в систему видеонаблюдения. — Да, мы точно укладываемся в график, — улыбается он, явно довольный тем, что все идет по плану. — Шон уже звонил и сообщил, что они заканчивают последние проверки прибывающих, прежде чем доставить их сюда. Никто не нарушал порядок, не было обнаружено оружия или других запрещенных предметов, все с нетерпением ждут начала. Все хорошо. — Рада это слышать, — вздыхаешь ты. — Моя мама волновалась. — Вполне понятно, бедняжка, — говорит Меттатон с сочувственной улыбкой. — Должно быть, ужасно видеть все с ее точки зрения: твоё исчезновение и то, что произошло потом… — Я знаю. Я буду рада, когда мы сможем рассказать ей правду сегодня вечером, — киваешь ты. — Не то чтобы то, что произошло на самом деле, было не таким ужасным, но… все же. — По крайней мере, ей не придется беспокоиться из-за людей, ведь на самом деле они не виноваты в твоих страданиях, — говорит Меттатон, легко угадывая твои мысли. — Да, именно. Надеюсь, она хорошо это воспримет. — Думаю, она могла бы, — уверяет он тебя. — То, через что ты прошла… Это очень сложно представить, дорогая. У меня и моих кузенов есть доступ к пространству за пределами реальности, но даже нам трудно представить, каково это на самом деле. Ты замираешь на месте. — Вы можете попасть в Пустоту? — недоверчиво спрашиваешь ты. — Нет-нет, ничего столь радикального, — тут же отвечает он, успокаивающе разводя руками. — Когда мы медитируем, у нас могут возникать искаженные видения. Кажется, мой дорогой кузен однажды показывал тебе такое. — Однажды мы лежали на полу и смотрели на звезды… — медленно произносишь ты. — Это было видение пустоты? — Разве ты не описывала временные линии как яркие огни в пустоте? Удивительно, что ты до сих пор не догадалась, — говорит Меттатон, удивленно приподнимая одну бровь. — Мы не знали, откуда именно приходят видения, но когда услышали, как ты описываешь то, что видела, то поняли, что это оно и есть. — Это было совсем другое, — настаиваешь ты. — Временные линии были как яркие… нити, все переплетенные между собой, и… Твоя фраза постепенно затихает. Это правда, что после того, как Гастер спас тебя и вы вместе посетили временные линии, они предстали перед вами в виде светящихся лент в темноте. Теперь, когда тебе указали на эту связь, ты также понимаешь, что, когда ты впервые пала и была на грани смерти в пустоте, ты видела яркие цветные пятна на фоне тьмы и слышала музыку. Точно так же, как в тот раз, когда ты лежала на полу рядом с Напстаблуком и Фриск и тебе казалось, что разноцветные пятна похожи на Вселенную, а гудение звучит мелодично. Очевидно, что тебе не очень хочется вспоминать момент, когда ты чуть не погибла, так что, возможно, именно поэтому ты до сих пор не установила связь. — Хм, — говоришь ты. — Прости, я не должен был ничего говорить? — спрашивает Меттатон. Ты пытаешься представить, как выглядит твоё лицо, раз он задаёт такой вопрос. — Всё в порядке, — уверяешь ты его. — Просто это было очень неожиданно. Странно осознавать, что однажды я уже была так близка к пустоте, а потом провалилась в неё. — Хм, пожалуй, я могу понять, почему эта мысль может вызывать беспокойство, — комментирует Меттатон. — Прошу прощения, что поднял эту тему перед нашей важной встречей. Ты говоришь ему, что всё в порядке, но на самом деле тебя немного не по себе. Ты даже не совсем понимаешь почему: ведь это видение никак не повлияло на то, что с тобой произошло. Гастер объяснил тебе, что твоё падение в пустоту стало возможным только благодаря уникальному сочетанию нескольких факторов: помимо магии Долорес и твоего собственного любопытства, важную роль сыграл тот факт, что Гастер зафиксировал твоё падение, заглянув в своё субъективное будущее. Показал ли тебе Напстаблук пустоту или нет, скорее всего, не имело никакого отношения к тому, что произошло. И все же. Это все равно что узнать, что красивая подставка для писем из вашего дома, на которую вы никогда не обращали внимания, была использована для попытки вас убить или что-то в этом роде. Пример того, как что-то безобидное и забавное в ретроспективе оборачивается чем-то зловещим. Ты не хочешь винить Меттатона, он не знал, что ты так отреагируешь, но вам все равно хотелось бы, чтобы он ничего не говорил. У вас нет времени на то, чтобы сделать небольшой перерыв и успокоиться, прежде чем откроется дверь и военные впустят сегодняшних гостей. Вы с Меттатоном садитесь за стол, а репортеры, блогеры и инфлюенсеры занимают один из стульев полукругом. Солдаты занимают позиции вокруг стола, сливаясь с фоном. Камеры уже включены, и ты стараешься выглядеть спокойно и уверенно, несмотря на внезапное волнение. — Спасибо всем, что пришли сегодня, — начинает Меттатон, уже полностью войдя в роль. Он никогда не чувствует себя неловко перед публикой и всегда наслаждается вниманием. Ты знаешь, что за его внешним видом скрывается нечто большее, что даже в моменты самолюбования в его голове происходит множество процессов, ведь он умен. Но его игра всегда на первом месте. Тебе бы хотелось так же легко менять свой публичный образ. — Приятно видеть вас лично. Я знаю, что некоторые из вас уже общались с нами во время прямых трансляций! Мы подумали, что можем начать с того, что вы зададите нам несколько вопросов, а затем, если вы готовы, мы можем провести небольшую экскурсию и показать вам площадь Эботт. При этих словах все тут же с интересом выпрямляются. Несмотря на то, что на площади разрешено находиться посетителям, там по-прежнему действует строгая система контроля и надзора. Не все могут туда попасть. Но приближается дата открытия совместного университета, и ты, Меттатон, Азгор, Ториэль и военные решили, что было бы неплохо познакомить с городом больше людей. Чтобы они привыкли жить среди монстров. Это также перекликается с тем, что ты всегда пыталась делать виртуально: ты изо всех сил старалась одновременно поразить читателей великолепием Эботта и показать, что жизнь с монстрами может быть вполне нормальной. Из-за строгих мер безопасности у тебя пока не было возможности сделать многое из этого лично, и ты рада, что наконец-то появилась такая возможность. Это хотя бы немного помогает справиться с тревожным ощущением, которое возникает после осознания пустоты. — Нам разрешат исследовать площадь без присмотра? — спрашивает одна из девушек, ее взгляд полон решимости и явного воодушевления. — Боюсь, без присмотра мы не останемся, — отвечает Меттатон с нарочитым пониманием и сочувствием в голосе. — Конечно, это было бы очень интересно для всех, но военные пока не готовы настолько ослабить меры безопасности. Нас будет сопровождать группа солдат, но они прекрасные люди, правда, мы ездили с ними на пляжный отдых и всё такое, они такие милые. — Он оборачивается и подмигивает солдатам, отчего те улыбаются. Ты не знала, что Майк и Лия будут среди солдат, которые сегодня за тобой наблюдают. Ты не обратила на них внимания, когда они вошли, — ты слишком привыкла к тому, что за тобой наблюдают солдаты в самых разных ситуациях. Но теперь, когда ты знаешь, что они здесь, ты сразу чувствуешь себя счастливее и тоже поворачиваешься к ним, чтобы улыбнуться. Они и правда очень милые. Это должно быть видно на твоём лице, потому что все остальные, кажется, тоже больше принимают идею надзора, чем ты, и быстрая проверка показывает, что это не потому, что ты сливаешь магию. Ты держишь это в руках. Все явно в предвкушении этой поездки, поэтому большинство вопросов довольно короткие. Меттатон берет на себя ведущую роль в ответах, но ты тоже часто вмешиваешься, чтобы прояснить ситуацию с человеческой точки зрения или дать прямой ответ, если у тебя больше опыта в той или иной ситуации, чем у него. Некоторые вопросы и мнения звучат критически, но в целом атмосфера далеко не такая негативная, как ты опасалась, и это приятный сюрприз. На прошлой конференции царила такая негативная атмосфера, которая затем продолжилась в онлайн-формате, что ты, честно говоря, ожидала сегодня услышать много грубостей и оскорблений. С другой стороны, сегодня здесь гораздо меньше людей, так что, возможно, это поможет сохранить цивилизованную атмосферу. Кажется, что не прошло и минуты, как вопросы постепенно, но верно иссякают, и ты начинаешь готовиться к экскурсии. Военная команда, контролирующая визит, лично повторяет правила гостям. Предполагается, что запрет на драки, словесные или иные, очевиден, но они также не хотят, чтобы кто-то пытался ускользнуть. Никому не разрешается выносить технологии или еду монстров за пределы Эботта, поскольку официальные разрешения ещё не получены. Также никому не разрешается использовать золото монстров или пытаться пронести его контрабандой. Золото монстров по-прежнему можно использовать в качестве валюты в Эботте, но его постепенно вытесняет установленный обменный курс, а за пределами города золотые монеты могут нанести серьёзный ущерб экономике. Когда группа выходит из отеля на площадь, они словно видят Эботт новыми глазами. Наверное, это нормально, учитывая, что обычно их просто водят туда-сюда между отелем и сторожкой. Но все равно приятно видеть, как они смотрят на это место, — это и тебя заставляет взглянуть на него по-новому. Со временем ты так привыкла к этому месту, но в последнее время, когда ты приезжала сюда с мамой, а теперь и с этими людьми, оно словно обновилась, и ты снова чувствуешь его по-новому. Они с таким воодушевлением осматривают это место. Несмотря на то, что прилавки, выставленные на Гифждество и Новый год, уже убраны, на площади по-прежнему многолюдно. Группу приглашают попробовать местную еду и посмотреть на другие магазины, пункты приёма вторсырья и магазины одежды с широким ассортиментом и услугами по пошиву для всех типов монстров, на столяров и их мебель, на магазины электроники с устройствами, сочетающими магию и технологии. Кажется, у каждого есть свой любимый магазин. Блогеры и инфлюенсеры в социальных сетях ничем не отличаются от традиционных репортёров — все они как дети в кондитерской лавке, с широко раскрытыми глазами и улыбками на лицах, внезапно оказавшиеся в этом фантастическом мире. Только это не фантазия. Это реальность. Им это явно, явно нравится. — Моя девушка будет так ревновать, — радостно говорит одна из блогерш, просматривая фотографии, которые она сделала на свою камеру. — Ты могла бы попробовать подать заявку на еще одно посещение с ней в будущем, когда город откроется больше, — предлагаешь ты. — Ха, это было бы здорово, — соглашается она. — Ты думаешь, это прокатит? — Я имею в виду, я, конечно, на это надеюсь, - хихикаешь ты. — Тебя ведь звали Рут, верно? — Это я, — с радостной улыбкой подтверждает она. Из всех, кто сегодня к вам пришел, она кажется самой открытой. От нее исходит такая позитивная энергия, что приятно с ней общаться. — Рада снова с тобой встретиться, — говоришь ты ей. — Я тоже. Я знаю, что тебе, наверное, задают этот вопрос по три тысячи раз на дню, но… каково это? Я даже представить себе не могу, каково это — жить здесь! Ее глаза буквально сияют от восторга. — Ничего страшного, — смеешься ты. — Я понимаю, почему люди спрашивают, это же так необычно. Но самое забавное, что со временем привыкаешь. Даже к гигантским осьминогам. — В это действительно трудно поверить, — усмехается она. — Это я знаю. Но, в конце концов, у гигантских осьминогов те же проблемы, что и у нас, понимаешь? Платить за аренду, покупать продукты, двоюродный брат нагрубил на Рождество, и теперь вся семья ссорится, — говоришь ты, вспоминая, как подбадривала Онионсана после Нового года, думая о Фриск. — А потом, через какое-то время, они просто говорят: «О, привет, морской монстр, ты можешь поверить, что молоко здесь стало таким дорогим? Я тоже». И тому подобное. Рут громко смеется, и ты испытываешь надежду и гордость от того, что тебе удалось рассмешить посетителей и поднять им настроение во время экскурсии среди огромных монстров. Это такой короткий, радостный момент, когда ты можешь сосредоточиться на чем-то другом, а не на тревогах, — поистине редкое удовольствие, когда приходится развлекать репортеров и им подобных. Один краткий миг, когда можно отвлечься. Прямо перед вами один из гостей спотыкается о торчащий из земли камень и ударяется голенью о ящик с металлическими запчастями рядом с магазином электроники. Ты видишь это и понимаешь, что это такое и откуда доносится звук. Но ты отвлеклась, и кое-что все еще не дает тебе покоя. Грохот удара и громкое ругательство, вырвавшееся из уст незнакомца, заставляют тебя содрогнуться от ужаса и страха, и на долю секунды ты теряешь контроль .Он ускользает. Внезапная паника, охватившая тебя, вырывается наружу через все доступные каналы. Солдаты лишь вздрагивают, но выучка не позволяет им делать ничего радикального, они просто приходят в состояние повышенной готовности. Репортёры ведут себя по-разному. Некоторые пытаются сбежать. Один падает на пол. Рут отчаянно пытается защититься от опасности, которой на самом деле нет. Ты видишь, что она приближается, но из-за шока не успеваешь увернуться. Она бьёт тебя прямо в грудь. Это совершенно непреднамеренное действие, несчастный случай, вызванный чередой неудачных обстоятельств. И все же это удар с намерением защитить, нанести такой сильный удар, чтобы противник не смог подняться. Ты можешь почувствовать, как намерение, стоящее за этим ударом, настигает тебя в тот самый момент, когда он достигает твоего туловища, резонируя с самой сутью твоего существа. Ты можешь почувствовать это душой, когда спокойный поток магии между твоей душой и телом прерывается. Это всего лишь удар, и даже не особенно сильный, но из-за стоящего за ним намерения он ощущается как удар ножом в грудь. Боль пронзает все твое тело, как будто ты одновременно ощущаешь и удар, и его последствия. Ты издаешь испуганный крик, вызванный не только болью, но и шоком от происходящего. Внезапно вокруг тебя сгущается тьма. Перед тобой парит ярко-голубая душа, которая без слов объясняет, что произошло. Как и в тот раз, когда на тебя напал Шон, ты оказываешься в эпицентре энкаунтера. Ты почти не обращаешь внимания на появившееся меню, в котором говорится, что твои очки здоровья упали до однозначных значений. Нет смысла смотреть на эту информацию, ведь ты и так чувствуешь, как сильно тебя ударили. Что еще важнее, ты видишь очертания лица Рут в туманном ультрафиолетовом свете, исходящем от ее души. Ее потрясенное выражение сменяется страхом, когда она оглядывается по сторонам, а затем смотрит на тебя. Тебя, чьи кости отчётливо видны сквозь кожу в темноте противостояния, чей скелет более осязаем, чем иллюзия кожи поверх него. Заметно, болезненно, лишь отчасти по-человечески. — Нет, подожди, — шепчешь ты, чувствуя, как внутри нарастает ужас. Ты отчаянно пытаешься передать ей чувство спокойствия и понимания, но ты слишком напугана, чтобы справиться с этим, и в панике и отчаянии ты слишком сильно открываешься, слишком напрямую и сильно связываешься с её душой. Твой страх становится её страхом, твоя паника становится её паникой. На мгновение твои чувства полностью затмевают ее собственные, и кажется, что ты можешь передать ей нечто большее, чем просто свои чувства. Ты чувствуешь, как ее душа трепещет от твоей магии, от твоих обостренных чувств. Это пугает тебя ещё больше, и ты как можно быстрее восстанавливаешь соединение. Рут не ждет. Она кричит и пятится назад, и, поскольку ты слишком слаба, потрясена и сбита с толку, чтобы ее остановить, ей удается сбежать из энкаунтера. Яркие краски реальности мгновенно возвращаются, и ты ясно видишь всех остальных посетителей, которые смотрят на тебя с таким же ужасом. Даже некоторые солдаты выглядят так, будто вот-вот бросятся на тебя и Рут, но замирают, увидев вас. Не все солдаты, расквартированные в Эботте, были в курсе того, что с тобой произошло на самом деле. — Я, это… — запинаешься ты, но замолкаешь, потому что не знаешь, что сказать. В голове пусто. — Они могут выглядеть как мы, — говорит один из них голосом, полным страха, отвращения и ненависти. Внезапно тебя оттаскивают в сторону чьи-то сильные металлические руки, и ты оказываешься вне досягаемости людей. — Конечно, монстры могут быть похожи на людей, — говорит Меттатон, явно пытаясь спасти ситуацию. — Моё собственное тело в этой форме должно служить достаточным доказательством этого… — Кто ты такая? — спрашивает Рут, явно не обращая внимания на Меттатона. У тебя нет ответа на этот вопрос. Ты все еще не в себе, в голове каша из боли и воспоминаний, ты в пустоте, ты смотришь на снимок в лаборатории, Гастер говорит тебе, что от тебя остались только кости, волосы и частичка души, и тебе приходится заново учиться управлять своим телом. Даже Меттатон, привыкший быстро соображать на публике, не сразу находит, что ответить. — Это не… — начинает он. — Я знал, что ты просто пытаешься нас обмануть! — кричит один из репортёров. — Думаю, нам всем стоит успокоиться, — заявляет Майк своим самым авторитетным солдатским тоном, хотя и сам бросает на тебя вопросительные взгляды. — Не знаю, мне бы очень хотелось понять, что здесь, блядь, происходит, — огрызается другой солдат, и его тон немногим лучше, чем у репортёра. — Наша цель — держать ситуацию под контролем, — резко напоминает ему Майк. Но другой солдат не отступает. Кажется, что вокруг вас выстраивается шеренга, хотя на самом деле никто не двигается с места. Монстры замерли вокруг вашей группы, с ужасом глядя на спорящих людей. Меттатон оттаскивает тебя все дальше, постепенно отступая за спины солдат, которые вас защищают, пока вы не оказываетесь у них за спиной. — Требуется подкрепление, у нас проблема, — слышишь ты, как Лия говорит по коммуникатору. — Контроль?! Мы, похоже, даже не знаем, что, черт возьми, мы здесь контролировали, — кричит другой солдат Майку, обвиняюще указывая на тебя пальцем. Ты замечаешь, что некоторые репортёры оборачиваются и пытаются протиснуться мимо спорящих солдат, но у них ничего не выходит. Поскольку сторожка находится совсем рядом, Лия быстро вызвала подкрепление, и солдаты, дежурившие там, откликнулись. Это, в свою очередь, приводит к ещё большим перепалкам между прибывшей группой и солдатами, которые были здесь и видели тебя. Голоса становятся всё громче, а военных, пытающихся взять ситуацию под контроль, становится всё больше. Уже трудно разобрать, что они говорят. К этому моменту большинство монстров попятились от площади, явно напуганные шумом в своем логове. Однако многие из них все еще остаются на ручьях, уводящих прочь от этого места, наблюдая за развитием событий и бросая на тебя тревожные взгляды. — Тебе нужно что-нибудь съесть, — говорит вам Меттатон. Его голос звучит напряжённо, что для него нехарактерно. — У тебя мало очков здоровья. — Мы не можем просто уйти, — возражаешь ты. — Мы должны всё исправить! — Дорогая… Сомневаюсь, что сейчас что-то можно исправить, — с грустью говорит он, указывая на одного из репортёров, который сейчас выясняет отношения с солдатом. Камера направлена на вас, горит красный индикатор, означающий, что она включена и записывает все, что происходит. Трансляция в прямом эфире для всего мира.