Глава 114: День дамоклова меча

— Что ж, могло быть и лучше, — вздыхает Долорес позже в тот же день, падая на диван и массируя виски. Она выглядит уставшей, как и все остальные в доме. — Что они сказали? — тихо спрашиваешь ты, почти боясь услышать ответ, но в то же время желая его узнать. Она участвовала в экстренном совещании с военными, Азгором и Ториэль, а также с представителем правительства, который приехал из города, чтобы проконтролировать ситуацию. На этом совещании тебя не ждали, хотя оно и было посвящено тебе. — Они, конечно, хотели знать, что случилось, — начинает объяснять Долорес, пока вы наблюдаете за тем, как Азгор спокойно заваривает чай на кухне. Он тоже был там и только что пришел с Долорес, но, похоже, решил дать ей возможность высказаться. — Спрашивали, всегда ли ты была монстром, и не врали ли мы, что забрали тебя из аэропорта, или что-то случилось, и если да, то что именно. Она садится немного прямее, видимо, настолько взволнованная событиями дня, что не может просто развалиться на подушках дивана, как ей явно хочется. — Мы решили сказать им правду, — заявляет она, глядя на вас с очень серьёзным выражением лица. — В тот момент мы поняли, что дальнейшее сокрытие или новая ложь только навредят нашему делу. — Значит, они знают, что я гибрид? — спрашиваешь ты, сразу же задаваясь вопросом, было ли это главным, или они узнали что-то еще. *что вы им рассказали о том, как это произошло? — спрашивает Санс, явно думая о том же, что и ты. Сказать, что он выглядит несчастным, — значит не сказать ничего. Он уже был в бешенстве, когда Меттатон привел тебя домой и рассказал, что произошло, хотя и поблагодарил робота за то, что тот позаботился о тебе и накормил, чтобы восстановить твои силы. — Правду, — повторяет Долорес. — Почти вся правду. Мы боялись, что если мы упустим какую-то часть, то может показаться, будто такие несчастные случаи, как с ней, происходят часто и легко. Но это не так. Поэтому мы постарались объяснить им все сопутствующие факторы: ваше путешествие на машине времени, падение Гастера в пустоту, то, что он заглянул в будущее и тем самым зафиксировал её появление в настоящем, участие моей магии, короткий путь и то, как всё это сработало, как она поняла, что нужно делать, чтобы вернуться, как это на неё повлияло и как это вообще было единственным способом вернуться. — Ух ебать, — шепчет Чара в потрясенной тишине, пока все переваривают эту информацию. Ты склонна согласиться с их оценкой: это слишком неожиданное открытие. Хотя ты понимаешь, почему они так решили. *значит, они знают, что мы… — начинает Санс, переводя взгляд с тебя на неё и обратно. — Да, они знают, что у тебя есть парень, — подтверждает Долорес. — Прости. Я знаю, что ты хотела сохранить это в тайне и что это не самый лучший способ раскрыть эту информацию. — Отчасти поэтому мы и хранили это в секрете, — говорит Ториэль, и это первое, что ты слышишь от нее после инцидента. — Мы хотели защитить твою частную жизнь в связи с произошедшими с тобой изменениями и твоими личными отношениями, поскольку негативные последствия ощущались только тобой и никому больше не угрожали. Мы опасались необоснованной ненависти и ее последствий, исходя из того, что мы уже видели в твоих аккаунтах в сети. — А как же я? — спрашивает Фриск, цепляясь за твою руку. Ты бросаешь на них обеспокоенный взгляд, а затем снова смотришь на Долорес и Ториэль. Тебе не нравится, что Фриск снова приходится беспокоиться из-за таких вещей. Остальные тоже наклоняются вперёд, сидя на диване, и с волнением ждут её ответа. — Они пока ничего не сказали о Фриск, — говорит Долорес. — Кто-нибудь пытался с тобой связаться? — Нет, ни Дебора, ни Сара, — отвечаешь ты. — Я проверила электронную почту, телефонные сообщения и личные сообщения в социальных сетях, но ничего не нашла. По крайней мере, до того, как они перегрузились, я понятия не имела, каково там сейчас. — Хорошо это или плохо? — задается вопросом Андайн. — Трудно сказать. Возможно, они решат, что это не так уж важно, пока Фриск в безопасности и ни в чем не нуждается, а может, они что-то замышляют, — размышляет Долорес. — Нам нужно следить за твоими сообщениями и любыми публикациями о тебе, как только ты снова сможешь к ним получить доступ, чтобы сразу узнавать, если что-то случится. — Звучит разумно, - киваешь ты. — Т-так как они отреагировали на все остальное? — спрашивает Альфис. — Всё было не так плохо, как могло бы быть, — задумчиво говорит Долорес, — но и хорошим это не назовёшь. Несколько солдат потребовали, чтобы монстров загнали обратно в пещеры, но их всё равно меньше, так что, думаю, нам не стоит этого опасаться. Я думаю, что в этой реакции есть изрядная доля расизма: мысль о том, что человек, который им нравился, не совсем человек, кажется некоторым из них неприятной и пугающей. У других больше проблем с секретностью. А теперь им приходится иметь дело с журналистами и общественностью. Ты медленно киваешь, гадая, что с ними теперь будет. Ты уже знаешь, что их видео действительно было опубликовано и распространилось, о чём свидетельствует тот факт, что ни главная страница с монстрами, ни твои аккаунты в социальных сетях сейчас недоступны. Они не выдержали нагрузки от миллионов посетителей, пытавшихся зайти на них одновременно, и ты подозреваешь, что пройдёт ещё какое-то время, прежде чем они снова заработают. Это плохо, но сами репортеры не виноваты, у них все-таки было разрешение на съемку и трансляцию. Никто не ожидал, что произойдет что-то подобное, и возлагать на посетителей ответственность за распространение видео после того, как им заранее сказали, что это разрешено, было бы несправедливо. Тем не менее никто не хочет просто выгнать их без объяснения причин и рисковать распространением ложных слухов. — В данный момент их допрашивают в сторожке, и им дают те же объяснения, что и военным, — продолжает Долорес. — Меттатон тоже с ними разговаривает, потому что он может взглянуть на ситуацию с их точки зрения лучше, чем солдаты. Ожидается, что мы сделаем официальное заявление для общественности, в котором быстро повторим эти объяснения, чтобы люди не опередили нас. Общественность обеспокоена, потому что люди не знают, что с тобой случилось, и видели твой скелет. Правительство не хочет, чтобы люди думали, что это какая-то болезнь или что-то в этом роде. Поэтому они хотят, чтобы мы опубликовали полное заявление до того, как начнётся паника. Шон сказал мне, что хочет опубликовать его в ближайшие пару часов, прежде чем они выпустят репортёров сегодня вечером. Времени на подготовку очень мало, — отмечает Гастер. — Верно, но нам приходится с этим работать, — кивает Долорес. — Как я уже сказала, они боятся, что люди запаникуют. Честно говоря, я их понимаю. Она какое-то время жила с монстрами, и теперь они увидели у нее на теле признаки их присутствия. Легко понять, почему некоторые люди могут решить, что это какая-то инфекция, которая передалась ей, как бы нелепо это ни звучало. — Это предположение ещё проще сделать, учитывая, что наше возвращение вернуло в мир возможность существования людей-магов, — вздыхает Азгор, разливая заваренный им чай по кружкам, чтобы раздать вам всем. Это небольшой жест, но сейчас, когда можно потягивать горячий напиток, он кажется удивительно успокаивающим. — Если кто-то не осведомлён о нашей биологии, то переход от магии и магов к трансформации человеческого облика не так уж далёк от истины. — И хотя некоторые люди могут благосклонно относиться к идее стать монстрами или даже радоваться ей, — присоединяется к разговору Ториэль, — так думают не все. И если они считают, что трансформация происходит непроизвольно… это совсем не так, но я тоже понимаю, почему люди могут запаниковать. Нам нужно сделать все возможное, чтобы этого не произошло, иначе мы потеряем то немногое, что у нас осталось. Посмотрев на это с такой точки зрения, ты лучше понимаешь суть проблемы. — Хорошо, мы подготовим заявление как можно скорее, — заключаешь ты. Нужно предоставить медицинские данные, которые я собрал о ее изменениях, чтобы подкрепить нашу позицию? — спрашивает Гастер. — Думаю, это было бы полезно, — говорит Долорес. — Хотя сейчас общественность может не доверять ученому-монстру, так что в идеале свое мнение должны высказать военные врачи, которые осматривали ее после возвращения. — Неужели они снова будут меня оценивать? — удивляешься ты. — Возможно, это поможет солдатам, которые сейчас на взводе, успокоиться, — говорит Долорес, сочувственно глядя на тебя. — Это поможет вернуть их на нашу сторону, а я не думаю, что мне нужно объяснять, что нам нужна любая поддержка. — Да, конечно, я понимаю, — вздыхаешь ты. Возможно, ты и не возражала, когда тебя осматривали в первый раз, но теперь, когда в твоем теле столько изменений, тебе не хочется, чтобы эти врачи-люди тыкали в тебя пальцем. Тогда это был обычный осмотр, а теперь ты для них нечто совершенно новое. Ты боишься, что с тобой будут обращаться как с научным проектом, как с диковинкой, а не как с полноценным человеком. Но ты понимаешь, что это необходимо, и если ты откажешься, ситуация, скорее всего, только ухудшится. Ты же не хочешь, чтобы стало еще хуже. Ты и так чувствуешь себя виноватой. С рациональной точки зрения вы прекрасно понимаете, что это была не твоя вина. На самом деле это была ничья не вина. Репортёры не собирались тебя разоблачать или причинять тебе вред, ты этого не ожидала и не могла отреагировать иначе, кроме как с удивлением. Конечно, можно было бы счесть рискованным визит журналистов на территорию Эботта, но это был просчитанный риск с соблюдением всех возможных мер безопасности, и он был необходим для подготовки к открытию университета через пару месяцев. Но тебе всё равно не по себе, особенно из-за последней части. Когда эти студенты приедут учиться рядом с монстрами, им нужно будет находиться на территории Эботта, чтобы получать всё необходимое. Никто не может ожидать, что они будут ехать обратно в город, когда они могут просто покупать продукты здесь, в Эботте. А теперь из-за тебя первый пробный визит на территорию посторонних, людей, которые не работают на монстров и никак с ними не связаны, закончился плохо. Из-за тебя. Тебе кажется, что лучше было бы остаться дома, какой бы нелепой ни была эта мысль. В конце концов, нельзя вечно прятаться от людей. — Хорошо. Тогда нам, наверное, пора идти, — решает Долорес. — В конце концов, у нас не так много времени. — Можно я сначала поговорю с мамой? — спрашиваешь ты. — Я не могу с ней связаться и боюсь, что она узнала обо мне из новостей, а не от меня лично, как я планировал. Обещаю, я не задержусь. — Конечно, — кивает Ториэль. — Мы можем заехать в отель по пути к сторожке. С учётом вышесказанного, нельзя терять ни минуты. Вы все допиваете свой чай и отправляетесь в путь всей компанией. Нет никаких сомнений в том, кто придёт, а кто нет. Это настолько важное событие, что вся семья хочет быть рядом. Ты лично ценишь их поддержку и чувствуешь себя в большей безопасности рядом с ними, чем без них. Особенно когда вспоминаешь, как сегодня солдаты тыкали в тебя пальцем и кричали, что не понимают, кто ты такая. Площадь не совсем пуста, но здесь гораздо меньше народу, чем обычно в это время суток. Многие монстры останавливаются и смотрят на Ториэль и Азгора, а также на группу в целом. Ты замечаешь, что все они стараются выглядеть максимально спокойными и собранными, когда видят, как на них смотрят окружающие, и ты изо всех сил стараешься им подражать. Вестибюль внутри отеля выглядит так же, хотя здесь больше монстров. Вы знаете, где находится комната вашей мамы, а администратор вас знает, так что вам не нужно останавливаться и спрашивать дорогу. Вы просто поднимаетесь на лифте вместе со всеми и идёте к комнате, с опаской стуча в дверь. Наступает тишина, а затем твоя мама приоткрывает дверь, оставляя лишь узкую щелочку. На ней халат, на голове полотенце, и она явно удивлена, увидев тебя. — Что-то случилось? — тут же спрашивает она, и на ее лице удивление сменяется тревогой. — Да, случилось. Со мной все в порядке, так что не переживай, но… да. Ты не видела прямую трансляцию? — спрашиваешь ты. — Нет, я была в спа-салоне, — отвечает твоя мама. Теперь, когда ты подтвердил, что что-то случилось, она забеспокоилась ещё больше. — Заходите. Я быстро переоденусь. Она открывает перед вами дверь и исчезает в своей ванной комнате, а когда вы входите, быстро выходит в джинсах и пуловере. Тем временем вы и остальные члены семьи входите в комнату и закрываете за собой дверь, рассаживаясь на плюшевых диванах и креслах, расставленных в прихожей маминых апартаментов. — Ладно, так что… пожалуйста, не волнуйся, хорошо? — спрашиваешь ты, замечая, что мама уже осматривает тебя на предмет физических повреждений и щурится, пытаясь понять, не расстроена ли ты. — Я постараюсь сохранять спокойствие, но, пожалуйста, сделай одолжение и не затягивай с этим, — говорит она в ответ. — Если что-то случилось, я хочу знать, так что давай побыстрее. Пу пу пууу. — Хорошо. Думаю, стоит начать с того, что… меня не похитили, когда я пропала, — начинаешь ты, стараясь говорить коротко, как и было велено, словно срывая пластырь. Твоя мать поджимает губы и выглядит явно расстроенной и разочарованной тем, что ей не сказали об этом раньше, но она не критикует тебя и пока ничего не говорит. На её лице читается смесь облегчения и беспокойства; зная свою маму, ты подозреваешь, что она рада, что тебя не похитили, но в то же время беспокоится о том, что ты скрываешь. — Понятно. А что произошло вместо этого? — хочет знать она. — Произошёл магический несчастный случай, — начинаешь ты. Изначально ты подготовила целую речь, которую хотела произнести сегодня вечером, когда она придёт в гости, но теперь, когда ситуация изменилась, это заняло бы слишком много времени. Ты изо всех сил стараешься сократить её до самого важного, но при этом сохранить понятность, надеясь, что она хорошо воспримет эту новость. — Такое вряд ли повторится, так что не волнуйся. Это произошло в результате стечения нескольких факторов, которые могли сложиться только таким образом в тот момент времени. И в результате этого несчастного случая я провалилась в пустоту. За пределы этой реальности. Это место, откуда приходит магия и куда она возвращается после смерти. — Как в загробной жизни? — спрашивает мама, хмурясь и пытаясь понять, что ты пытаешься ей объяснить. — Ты хочешь сказать, что у тебя был околосмертный опыт?! — Я… вроде как? — запинаешься ты. — Но не в том смысле, о котором ты думаешь. Я буквально физически провалилась в пустоту. Я чуть не погибла там, но Гастер спас меня, потому что тоже оказался в пустоте из-за другого несчастного случая, не связанного с этим. Твоя мама начинает смотреть на тебя с недоверием, вероятно, из-за того, что ты уже второй раз упоминаешь о магическом происшествии, поэтому ты спешишь дополнить своё объяснение. — В обоих случаях речь шла о путешествиях во времени, — говоришь ты. — Но это уже невозможно. — И ты не могла мне сказать? — спрашивает она явно обиженным тоном. — Я хочу знать, когда моя дочь чуть не умерла! Тебе ведь сейчас ничего не угрожает, верно?! — Нет, мне не грозит смерть, я не больна, и, хотя это было страшно и, честно говоря, травмировало меня, у меня есть хороший психотерапевт, и я постепенно избавляюсь от этих воспоминаний, — твердо отвечаешь ты, не желая, чтобы она подумала, будто ты вот-вот сломаешься, у тебя случится нервный срыв или что-то в этом роде. — Хорошо. Отлично. Тогда ладно. — Похоже, это подтверждение немного помогло. — Дело в том, что я застряла там после того, как Гастер стабилизировал моё состояние, — продолжаешь ты. У тебя возникает лёгкое ощущение, что твоя мать до сих пор не до конца понимает, что с тобой на самом деле произошло, и ты надеешься, что сможешь прояснить ситуацию, продолжая рассказ. — Я могла наблюдать за временными линиями из пустоты, то есть видеть всё, что происходило в прошлом, а также всё, что происходило в альтернативных вселенных. Я знаю, это звучит безумно, но это правда. Однако я совершила ошибку, заглянув в будущее. Сделав это, я закрепила будущее, а значит, и своё отсутствие в этой временной линии и реальности. — Звучит очень запутанно, — говорит твоя мама. — Я знаю. Это сложно объяснить, но я стараюсь изо всех сил. В любом случае нам с Гастером нужно было найти выход оттуда, потому что мы не хотели вечно торчать в пустоте, и в конце концов мне пришла в голову идея. Хм. — Ты замолкаешь и поглядываешь на Санса. Он пытается вести себя непринужденно, но по тому, как напряжены его плечи, видно, что мысль о том, чтобы внезапно раскрыть перед мамой ваши отношения, его немного тревожит. Тем более что ты собираешься раскрыть ей подробности своей весьма личной сексуальной истории. Черт. Ты не хочешь этого делать. — Видишь ли, когда монстры вытягивают и объединяют свои души и синхронизируются, они могут высвобождать энергию, которая проникает в пустоту и извлекает из неё магию, чтобы создать ребёнка, — начинаешь ты. — О боже, тебя что, родили обратно монстры?! — выпаливает твоя мама. Ты немного теряешься, потому что она перебила тебя на полуслове. — Ну. Типа того. -Что значит «типа того»?! Может, тебе стоило просто согласиться. Может, тебе стоило сказать ей, что у Азгора и Ториэль была интрижка на одну ночь, и покончить с этим. Но ты все же собиралась рассказать ей всю правду, поэтому заставляешь себя продолжать. — Я, э-э-э, соединила свою душу с чужой. Из пустоты. Когда этот монстр был… восприимчив. К такого рода вещам, — запинаясь, произносишь ты, и тут же на тебя накатывает волна смущения. — А потом я вытолкнула Гастера, но сама не смогла выбраться, потому что рожать себя оказывается довольно сложно, и поэтому призрак, живущий в теле Фриск, пришел в пустоту и помог мне своей магией и решимостью, и нам удалось покинуть пустоту и вернуться, но из-за того, как мы вернулись, в моей душе теперь было больше материи, поэтому пришли Азгор и Ториэль и помогли разделить мою душу, так что осталась одна для меня и одна для призрака, и вот так Чара получила свое собственное тело, и я покинула пустоту, и теперь я вроде как наполовину монстр. Твоя мать стоит с приоткрытым ртом и смотрит на тебя, Гастера, Фриск и Чару, а также на Азгора и Ториэль. Затем ты видишь, как меняется выражение ее лица, она резко оборачивается, ее глаза сужаются, когда она сосредотачивается на том, что явно важно. — С кем ты соединила свою душу? — спрашивает она. Она даже не дожидается ответа, а переводит взгляд на Санса, который изо всех сил старается делать вид, что не проваливается все глубже в мягкие подушки дивана. На его черепе блестят капельки пота. Ты полагаешь, что, когда станет известно, что у тебя роман с монстром, нетрудно догадаться, о ком идет речь. — Ты ничего не хочешь сказать о том, что я наполовину монстр? — все равно спрашиваешь ты, потому что, ну серьезно? — Мне все равно, кто ты, ты все равно моя дочь, и ты сказала, что не больна и тебе ничего не угрожает. Пока ты остаешься собой, мне все равно, кто ты по происхождению, — уточняет она. — Но мне не нравится, что из-за этой ситуации ты так сильно отстраняешься от меня. Ты не обязана ничего мне рассказывать, но мне нравится думать, что у нас не самые плохие отношения, и я хочу знать, что с тобой происходит. Ты чувствуешь, как на глаза наворачиваются слёзы от этого проявления безусловной любви и поддержки. Хотя ты и не ожидала, что мать тут же назовёт тебя мерзостью и возненавидит, ты всё равно переживала из-за её реакции. В конце концов, это всё же перемены. Её безусловная поддержка очень много для тебя значит. По-видимому, заметив, что ты переживаешь из-за этого, она раскрывает объятия, и ты наклоняешься, чтобы обнять её. — Итак, насчёт моего первого вопроса… — начинает она через мгновение. — Да, это он. Это Санс, мы уже давно встречаемся, — вздыхаешь ты, мысленно скрещивая пальцы и надеясь, что она тоже не будет из-за этого психовать. Санс улыбается ей не так беззаботно, как хотел бы, и всё ещё выглядит напряжённым. Ты видишь, как её взгляд скользит по его телу, и тебе становится ясно, что она считает странным то, что ты, по собственному признанию, близка со скелетом. Несмотря на то, что вы говорили о единении душ, твоя мать не так глупа. Она, вероятно, может предположить, что ваши отношения могут включать в себя и кое-что другое. — Хорошо. Я рада, что ты мне рассказала. Поздравляю, он кажется очень умным и дружелюбным монстром, — наконец говорит она. Выражение её лица всё ещё немного странное, но она, похоже, решила не осуждать твои решения. *э-э, спасибо, — говорит Санс. — Спасибо, мам, — говоришь ты, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Ты очень рада, что смогла сказать ей это лично, своими словами, а не в прямом эфире. Судя по тому, что она сказала, ты почти уверена, что, если бы она узнала об этом от кого-то другого, это бы ее задело и разозлило. — Проблема в том, что во время конференции с Меттатоном я случайно столкнулась с одним из блогеров. Они испугались шума и ударили меня — не смотри так, я не нарочно. — Я до сих пор злюсь из-за этого, — ворчит твоя мама. — Дело в том, что теперь, когда я вступаю в конфликт, люди видят, как сквозь кожу просвечивают мои кости, — объясняешь ты, решив пока не обращать внимания на её жалобы и перейти к важному. — Становится очевидно, что я больше не совсем человек. И это было снято на видео… и выложено в сеть. — Конечно, — вздыхает твоя мама, потирая виски. — У тебя большие проблемы? — Мы попытаемся опубликовать заявление, но люди недовольны, — честно говоришь ты. — Они поставили нам ультиматум, чтобы мы объяснили ситуацию общественности, но я хотела сначала поговорить с тобой. Я не хотела, чтобы ты узнала о чем-то таком важном из новостей, а не от меня, и мы все уже планировали рассказать тебе об этом за ужином сегодня вечером. Просто не так поспешно. Прости, что все так вышло. — Я рада, что ты мне об этом рассказала, — говорит твоя мама. — Могу ли я чем-то помочь тебе? Могу ли я пойти с тобой и посмотреть, как ты зачитываешь заявление? — Это было бы очень кстати, — говоришь ты ей. Не то чтобы она могла что-то сделать, но вы оба будете чувствовать себя лучше, если она поедет с вами. Ей и так тяжело из-за того, что с тобой произошло столько всего, на что она не могла повлиять, а для тебя это дополнительная моральная поддержка. Разобравшись с этим, вы все встаете и направляетесь к сторожке, а твоя мать идет рядом. По дороге она задает тебе много вопросов о том, что ты пережила в пустоте и каково это — быть наполовину монстром. Ты стараешься отвечать, как можешь. Она, кажется, удивляется, узнав, что у тебя больше нет ни мышц, ни пищеварительного тракта, что теперь ты состоишь из одних костей и магии, но в целом воспринимает это довольно спокойно. Больше всего её волнует, здорова ли ты, счастлива ли ты и сохранилась ли твоя индивидуальность. Пока всё это так, она, кажется, готова принять всё остальное. Когда видишь, что она такая спокойная и поддерживает тебя, на душе становится гораздо легче. Ты переживала, что вы поссоритесь, как это часто бывает, когда вы оба на взводе, но этого не произошло. Может быть, тебе удалось убедить ее в серьезности ситуации, и теперь она сдерживается ради тебя, а может быть, она повзрослела, как и ты. Возможно, на вас обеих повлиял переезд в Эботт, усыновление и все остальное. Чувство комфорта не покидает тебя до самой сторожки, где вы делаете два шага внутрь и останавливаетесь, услышав крики из одной из боковых комнат, где, судя по всему, две группы людей явно спорят друг с другом. Очевидно, что речь идет о тебе и монстрах. Они угрожают загнать все население обратно в горы, с официального разрешения или без него.