Глава 116: День войны

Эми говорит. Ты не понимаешь ее слов, но они глубоко трогают тебя. Толпа за ее спиной подбадривает ее, хлопает в ладоши и скандирует, а монстры высыпают на улицу, чтобы встретиться с людьми. Они смешиваются, и все вокруг заливается светом. Это из-за магии: монстры и люди запускают в ярко-голубое небо белые и разноцветные огни, празднуя вместе. Меттатон тоже что-то говорит в громкоговоритель, и аплодисменты становятся громче. Кажется, они охватывают весь мир. Все начинают тебя благодарить. Твоя семья обнимает тебя, на их глазах слезы, они выражают свою благодарность за все, что ты для них сделала. Но это ничего не значит, ведь ты, конечно же, помогала им. А как иначе? Ты их любишь. Твоя мама говорит, что гордится тобой, и улыбается, когда Санс подходит к тебе и берет за руку. Фриск берет другую твою руку, и ты чувствуешь умиротворение, стоя между ними. Тебе кажется, что ты никогда не была так счастлива. Лица остальных расплываются, и ты остаёшься наедине с Сансом. Он нежно берёт твоё лицо в свои руки и смотрит тебе прямо в глаза, улыбаясь одной из тех искренних улыбок, от которых в уголках его глаз появляются морщинки. Он касается своим лбом твоего, и ты чувствуешь себя в безопасности. Любимой. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, и твоя душа трепещет в предвкушении. Вот оно. Вот тот момент, которого ты так ждала… Твои глаза мгновенно открываются, и ты видишь лишь темноту спальни. Напряжение в конечностях говорит о том, что, будь у тебя сердце, оно бы сейчас бешено колотилось. Ты ждешь, что в памяти всплывут воспоминания о кошмаре, но ничего не происходит. Только образы мирной толпы, которая болеет за тебя, и лица Санса совсем рядом. Это странно. Ты уже привыкла просыпаться в страхе, напряженная до предела, и тут же расслабляться, вспомнив, что все это было лишь сном и ты выбралась из пустоты и в безопасности. Может быть, ты думала, что после потрясающей демонстрации солидарности перед Эботтомским университетом сегодня — или вчера? Ты понятия не имеешь, который сейчас час, — ты сегодня выспишься получше. И в какой-то степени так и вышло, и даже приснилось что-то приятное для разнообразия. Но это длилось недолго, и хотя твои мысли лихорадочно метались в поисках причины, ты так и не смогла… Подождите. Что это было? Звук настолько тихий, что ты не была бы уверена, что услышала бы его, если бы не затаила дыхание, напрягая все свои чувства, чтобы уловить малейший шорох. Снаружи доносится едва уловимый шелест травы, который слишком равномерен, чтобы его мог вызвать ветер. Шаги. Раздается слабый звон, шорох ткани и, возможно, тихий скрип кожи. Шепот. Кто-то крадется вокруг дома. Кто-то, кого научили молчать, — судя по звуку, на нем очень прочная одежда и обувь. Ты знаешь, как звучит такая одежда. Ты слышишь этот звук каждый раз, когда приходишь на заставу и мимо тебя проходит солдат в полном обмундировании. Раздается скрежещущий звук, словно кто-то скребет по самому прочному металлу, и это похоже на… Что-то не так, — кричат твои инстинкты. Ты выскальзываешь из постели так быстро и бесшумно, как только можешь. Может, ничего и нет, но рисковать ты не собираешься. Ты подходишь к кровати Долорес, зажимаешь ей рот, чтобы она не закричала, когда проснется, и начинаешь трясти ее изо всех сил. Она дергается, когда ее глаза открываются и она понимает, что ее удерживают, но тут же замирает, узнав тебя. Ты прикладываешь палец к губам и показываешь на окно, которое приоткрыто, чтобы впустить немного воздуха, но скрыто за задернутыми шторами. В темноте комнаты ты едва можешь разглядеть, как Долорес хмурится, но затем она так же быстро вскакивает, как и ты, услышав шум. Люди двигаются, но только некоторые. Занимают позиции. От страха у тебя перехватывает дыхание. Долорес бесшумно встает с кровати, двигаясь с кошачьей грацией, которая напоминает тебе об Андайн. Жаль, что ты не тренировалась с ними так же, чтобы двигаться так же. Теперь ты позволяешь ей идти впереди, ведь она может открыть дверь тише, чем ты. В уме ты лихорадочно перебираешь, к кому из них пойти и кого разбудить первым. Первым на ум приходит Фриск, ведь она ребёнок и у неё не осталось магии, но Санс мог бы помочь вывести всех, включая Фриск, так что, возможно, стоит разбудить его. Ты не знаешь, и это вызывает у тебя панику ещё до того, как ты выходишь из комнаты. К счастью, этот вопрос отпадает сам собой, когда ты видишь, что остальные уже проснулись и открывают двери, как только вы выходите из своей комнаты. Они выглядят серьезными и встревоженными, как и вы. Даже дети вышли из своих комнат и выглядят на удивление спокойными, учитывая обстоятельства. Должно быть, время, проведенное в перезагрузках, оставило в их душах более глубокий след, чем ты думала. Тебе хочется подойти к ним и на всякий случай взять Фриск за руку. Санс исчезает с тихим хлопком и через несколько секунд появляется снова, на этот раз с Андайн и Альфис. Андайн выглядит крайне раздраженной, а Альфис — так, будто вот-вот расплачется. Ты едва успеваешь разглядеть их лица, как перед глазами вспыхивает кромешная тьма, а затем ты оказываешься в другой комнате. Одно из специально отведенных безопасных мест — случайный дом случайного монстра неподалеку от вашего дома, который пожертвовал свою просторную гостиную ради общего дела. Ты не очень хорошо знаешь этого монстра, как и никто из твоей семьи, и именно поэтому его выбрали. Чем меньше между вами общего, тем меньше вероятность, что кто-то заподозрит его в причастности. Санс согнулся пополам от того, что перенёс вас всех через портал одновременно, а затем перенёс ещё три раза подряд за несколько секунд. Он явно устал от такого напряжения. — Ты в порядке? — спрашиваешь ты, подходя ближе, чтобы помочь прийти в себя. *да, все нормально, я в порядке, — бормочет он, тяжело дыша, пока пот стекает по его лицу. — просто нужно передохнуть. — Я позову хозяина и вызову охрану, — объявляет Андайн и выходит из комнаты. Что вообще происходит? — спрашивает Гастер, оглядывая всех присутствующих. — Сын разбудил меня и вытолкал за дверь. Нам что-то угрожает? — Снаружи были какие-то звуки… солдаты крадутся. Кажется. И, кажется, я слышала выстрелы, — говоришь ты, оглядываясь на остальных. — Трудно забыть звуки засады, — с суровым выражением лица говорит Азгор. — Даже спустя тысячу лет. — Я рада, что мы все вовремя проснулись, — добавляет Ториэль, которая прижимает детей к себе, обхватив их всех троих сильными руками. Они не выглядят такими напуганными, как можно было бы подумать, но и спокойными их тоже не назовешь. — В таких ситуациях время решает все. — Знаем ли они, что мы… — начинает Долорес, но ее прерывает звук, который тебе бы не хотелось слышать снова. Пронзительный рев взрыва разрывает ночную тишину, за ним следуют грохот рушащихся стен и звон бьющегося стекла. Ты вздрагиваешь и, выглянув в окно, видишь вдалеке огонь, освещающий ночную тьму, а над ним в небе клубятся облака, рассеивая излучаемый им свет. Ты смотришь на него с полным недоверием, не желая верить своим глазам. Но от этого никуда не деться. Это был ваш дом. Твой дом, твоя обитель, место, где живут твоя семья и твои друзья, где ты чувствовала себя в безопасности, а теперь он горит, и всё, что у тебя было, сгорает вместе с ним… Это только начало. Вскоре раздаются новые взрывы, разбросанные по всему Эботту: на главной площади и у озера в центре, в некоторых зданиях, где временно располагался университет монстров, в одной из школ монстров, в других домах. Ты не можешь сдержать рыданий, перед глазами все плывет от разворачивающихся перед тобой разрушений. И это только то, что видно с твоей позиции, а ведь есть еще и то, что слышно. Это не просто теракт. Это… — Моя мама, — говоришь ты с нарастающим ужасом. — Моя мама в отеле! Отсюда не видно отель, так что ты понятия не имеешь, был ли там взрыв. Учитывая, что это одно из самых важных зданий в Эботте, ты действительно встревожена. Меттатон не может защитить всех сразу. — Мы эвакуируем ее как можно скорее, — говорит Азгор. — Но сейчас мы не можем действовать опрометчиво. Нам нужно спланировать дальнейшие шаги и убедиться, что каждый из нас знает, что делают остальные. Эти несколько минут планирования могут оказаться решающими. Ты знаешь, что он прав, но все равно не хочешь это слышать, и по твоим конечностям разливается холодный страх. Сейчас ты чувствуешь себя такой беспомощной. — Похоже, мы снова в войне, — говорит Ториэль мрачным голосом, с усталым выражением лица. — Я так надеялась, что на этот раз нас пощадят. — Я тоже, — соглашается Азгор, и его лицо становится зеркальным отражением её лица. — Но мы не можем предаваться горю. Пришло время действовать. Альфис, у тебя есть главный триггер? Она быстро кивает, достает из инвентаря устройство с несколькими кнопками и заносит лапу над первой кнопкой, но Азгор кивает, и она резко опускает лапу. Одна кнопка за другой, сверху вниз. Снаружи тут же раздаётся вой сирен, разносящийся по всему Эботту. Если взрывов было недостаточно, чтобы разбудить всех, то теперь об опасности будет предупреждено всё население. Ты знаешь, что это не единственный эффект: одна из кнопок, должно быть, подавляет сигнал, над которым она работала вместе с другими в лаборатории, и ты надеешься, что это поможет защитить твою мать и монстров. Теперь население должно проснуться и испугаться. То, через что тебе пришлось пройти, многое говорит о тебе как о человеке. Ты испытываешь ужас за свою маму, но не теряешь самообладания. Ты просто принимаешь происходящее. — Стража готова, — без предисловий говорит Андайн, возвращаясь в комнату. За ней следует испуганный монстр, который, как ты думаешь, является хозяином этого помещения. — Они направляются к заранее определённым маршрутам, чтобы защитить мирных жителей по пути к местам сбора. — Хорошо. Тогда нам тоже нужно уйти, чтобы помочь. Санс, ты снова можешь использовать свои короткие пути? — спрашивает его Азгор. *да, все в порядке, — настаивает Санс. Он все еще немного вспотел. — если я не буду брать слишком много людей за раз, все будет в порядке. — Тогда, пожалуйста, для начала отведи детей в безопасное место, — говорит ему Азгор. — Папирус, пожалуйста, проводи их, чтобы защитить. Ты тоже. Ты замыкаешься в себе, когда он смотрит на тебя, желая возразить, но в то же время подчиняясь, потому что не хочешь сейчас оставлять Фриск одну. — Моя мама… — нерешительно начинаешь ты. Ты смотришь на Ториэль, которая всё ещё прижимает к себе детей, и думаешь, не могла бы она присмотреть за ними, но, к твоему удивлению, она уже качает головой. — Прости. Но нам нужен мой опыт, а наследников королевства монстров нужно доставить в безопасное место отдельно от нас, на всякий случай… — Она не заканчивает мысль. — Возможно, Санс мог бы начать с эвакуации из отеля, — допускает Азгор. — Ты могла бы пойти с ним, а потом он мог бы отвезти вас с матерью к Папирусу и детям. Тебя это устроит? — Спасибо, — быстро киваешь ты, радуясь, что тебе не придется ждать, не зная, в безопасности ли твоя мать. Но тебе все равно хочется успокоить Фриск, поэтому ты подходишь к ним. Ториэль уже присела на корточки, чтобы обнять детей, и позволяет тебе сделать то же самое. — Я скоро буду, хорошо? — шепчешь ты Фриск, которая лишь кивает и прижимает тебя к себе. Затем ты позволяешь им подойти к Папирусу и киваешь в его сторону. Папирус выглядит непривычно серьёзным, явно понимая, какое доверие ему оказано. — Долорес, если ты не против, нам бы очень помогло, если бы ты использовала свои способности, — тем временем продолжает Азгор. — Не могла бы ты помочь Сансу с эвакуацией? Он опытный, но короткие пути его утомляют, а твои навыки могли бы помочь отвлечь и запутать врагов, если что-то случится. — Конечно, я помогу, — тут же отвечает она. — Спасибо, — говорит ей Азгор. — Тогда… Гастер, Альфис, пожалуйста, убедитесь, что глушители сигнала работают. Если сможете найти Совума и Хиггса, пожалуйста, привлеките их, если они согласны. Санс, пришли к нам Меттатона, если сможешь найти его в отеле. Нам нужны как его защитные, так и атакующие способности. Ториэль, Андайн и я будем поддерживать стражу и отбиваться от любых нападающих, которые попытаются помешать эвакуации, как тех, кто воспользуется короткими путями, так и тех, кто выберет другие пути отступления. Думаю, это касается всех. Он смотрит на вас всех, а затем делает шаг вперед и заключает вас в объятия. Ты редко видела его таким напуганным и печальным одновременно. Он смотрит на вас так, словно уже смирился с мыслью, что может больше никогда вас не увидеть, — и ты знаешь, что он прав, что это вполне возможно. Ты обнимаешь всех, до кого можешь дотянуться, дрожа от беспокойства за них. Ты не хочешь отпускать их, не хочешь, чтобы это происходило, хочешь уткнуться лицом в шерсть Азгора и притвориться, что всё в порядке. Но в то же время твоя душа разрывается от беспокойства за мать, и адреналин от этого страха заставляет тебя отчаянно действовать. Твои противоречивые чувства разрешаются, когда Азгор слишком рано отпускает вас. — Идите. Берегите себя. Санс тут же исчезает вместе с Папирусом и детьми, а остальные уходят через дверь. Вы с Долорес остаетесь наедине, обе бледные и явно не готовые к тому, что вас ждет. Тебе почему-то кажется, что нужно что-то сказать, но в голове пусто, и не успеваешь ты о чем-то подумать, как возвращается Санс. *сторожка горит, — говорит он без предисловий, — и протестующих больше нет. отель тоже под обстрелом. не представляю, что там внутри. просто… подумал, что нам стоит подготовиться. Ты сжимаешь руки, пытаясь унять страх, пока он не вырвался наружу. Это тяжело слышать, но лучше услышать сейчас, чем столкнуться с этим лицом к лицу, когда вы окажетесь на месте. Санс берет вас с Долорес за руки, и ты не знаешь, делает ли он это, чтобы успокоить вас, или потому что беспокоится о том, что произойдет после перехода. *поехали. Тьма его короткого пути на долю секунды вспыхивает перед твоими глазами, а затем сменяется тусклым полусветом. Тебе требуется мгновение, чтобы сориентироваться, и ты с трудом понимаешь, где находишься, но затем замечаешь сложенную одежду и осознаёшь, что, должно быть, находишься в стенном шкафу в комнате твоей матери. Ты, Санс и Долорес прижимаетесь друг к другу, но это позволяет вам троим сначала проверить, нет ли опасности, вместо того чтобы появиться в комнате, не зная, кто мог сюда проникнуть. От этой мысли тебя тошнит. К счастью, здесь тихо. Ты слышишь, как люди спешат по коридорам снаружи, но в номере, кажется, никого нет. К сожалению, это также означает, что твоей матери здесь нет, в чём вы трое убеждаетесь, когда через мгновение выглядываете наружу и начинаете тихо обыскивать комнаты. Номер не выглядит так, будто его обыскивали или здесь произошло какое-то насилие, да и огонь ещё не добрался до этой части здания, но он пуст, и вместо обычного освещения включено аварийное. *должно быть, она ушла, когда они начали эвакуацию, — осторожно говорит Санс. Это наиболее вероятное объяснение, но ты все равно чувствуешь себя так, словно кто-то окунул тебя в чан со льдом. — Да. - Твой голос дрожит. — Мы можем быстро проверить коридоры? — внезапно спрашивает Долорес. — Мы можем увидеть площадь оттуда… Тебе вдруг приходит в голову, что ты не знаешь, договорилась ли она с Маффет, и тебе становится не по себе от того, что ты понятия не имеешь. Потому что в последнее время ты была так занята своими проблемами, что перестала следить за их отношениями. Потому что монстр, в которого ты влюбилась, сейчас здесь, с тобой, а она — нет. Санс, должно быть, тоже это заметил, потому что на его черепе внезапно появляется выражение крайнего раскаяния, которое тут же сменяется пустой улыбкой. *конечно, можем. Вы втроём подходите к двери и некоторое время прислушиваетесь, чтобы понять, есть ли кто-то снаружи, но всё тихо. Ты тоже пытаешься дотянуться с помощью магии, думая, что если кто-то там есть, то ты это почувствуешь. Но там никого нет. Коридор за дверью и лестница, ведущая в прихожую, заброшены, но заполнены дымом, и чем ближе вы подходите к лестнице, тем жарче становится. Снизу отчётливо слышно потрескивание огня. — Чёрт, — выпаливаешь ты. Это не сулит ничего хорошего. Тебя всё больше одолевает беспокойство за мать и Меттатона, но в первую очередь за маму. Она сбежала? Ты поворачиваешься к окну, присоединяясь к Сансу и Долорес, которые уже смотрят на улицу, и тут же жалеешь об этом. Площадь практически полностью разрушена. Растения, которые выращивали здесь для украшения, горят, как и многие магазины. Некоторые здания, в том числе библиотека, разрушены. «Гриллби» выглядит так, будто его затопило, а рядом с небольшим озером, образованным там, где водные пути выходят на площадь, разбрызгана вода, что создает впечатление, будто здесь шла битва. Сторожка не разрушена, но там пугающе пусто и тихо, ни души. Пекарня Маффет среди разрушенных магазинов. *этот отель — ее эвакуационный пункт, верно? — спрашивает Санс. — возможно, она в подвале. Долорес молча кивает и резкими движениями отворачивается от окна. Ты снова берёшь её за руку, зная, что это не поможет, но тебе не хочется просто сидеть сложа руки. Ты знаешь, как ужасно она сейчас себя чувствует, и испытываешь то же самое по отношению к своей матери. Санс берёт Долорес за другую руку, и вы втроём продолжаете путь. Он ведёт вас прямо в подвал отеля, минуя все коридоры. Эвакуация, должно быть, прошла успешно, потому что комната заполнена людьми и монстрами, которые испуганно смотрят на дверь. Многие люди вздрагивают, когда вы втроём внезапно появляетесь, но один из них, наоборот, подходит к вам. — Мама! Она без слов падает в твои объятия и прижимается к тебе так крепко, что ты едва можешь дышать. Как же хорошо, что она здесь, что она в безопасности. С ней ты тоже чувствуешь себя в большей безопасности, хотя знаешь, что в этой ситуации она мало что смогла бы сделать. Сначала ты пытаешься сдержать это чувство, но потом позволяешь ему вырваться наружу в надежде, что оно поможет сохранить спокойствие в подвале, пока Санс их не выведет. — Ты не ранена? — Нет. А ты? — Нет. Слава богу. Я так рада тебя видеть, — шепчет она, заметно дрожа. — Что происходит? — Я не знаю, — признаешься ты. — На нас напали, но мы также не знаем точно, кто именно. Мы все только что проснулись, потому что услышали, как снаружи крадутся люди.… хотя они говорили как солдаты. Эботт выглядит довольно плохо . — Остальные в безопасности? Фриск? — спрашивает твоя мать, отстраняясь, чтобы посмотреть тебе в глаза. — Да. Мы все вовремя выбрались, Азгор попросил Папируса присмотреть за детьми, а Санс уже отвез их в одно из наших безопасных мест за пределами Эботта. Мы должны были присоединиться к ним. — Ладно. Хорошо. По крайней мере, это хорошо, это… хорошо, — повторяет твоя мама. Теперь, когда она убедилась, что ты в безопасности, она, кажется, немного расслабилась, и на её глазах выступают слёзы. — Что мы будем делать? — Санс выведет всех отсюда, и тебя тоже. Я не знаю, безопасно ли будет для тебя возвращаться в человеческое общество в ближайшее время, прости… но монстры тебя защитят, — говоришь ты ей. Жаль, что у тебя нет для нее хороших новостей. Жаль, что ты не можешь сказать ей, что это временное явление, что это просто террористическая атака, как и все предыдущие, с которыми вы сталкивались, и что с ней быстро разберутся. Но правда в том, что ты не знаешь наверняка. Если на вас нападут военные, последствия могут быть гораздо серьезнее и продолжительнее. Ты бы хотела, чтобы её жизнь не пошла под откос из-за тебя. — А как же остальные? — спрашивает она, нахмурившись. — Они должны координировать эвакуацию, следить за тем, чтобы как можно больше монстров выбралось… — ты замолкаешь, внезапно осознав, что тебя там не будет, и ты не сможешь помочь. Ты знаешь, что важно защитить детей, что тебе особенно нужно быть рядом с Фриск, но все равно ужасно оставаться в стороне, зная, что твои близкие в опасности. Возможно, твоя магия не такая уж и разрушительная, но ты чувствуешь, что все равно могла бы помочь. — Понятно, — только и может вымолвить она. Видно, что она вот-вот расплачется. Для нее было важнее всего знать, что с тобой все в порядке, но теперь она беспокоится и за остальных. Она привязалась к твоей семье монстров и не может ни тебя, ни себя успокоить словами «с ними все будет хорошо» или «все будет нормально», потому что понимает, что в такой ситуации это пустые слова. Эта мысль снова некстати напоминает тебе о Долорес, и ты отступаешь, чтобы осмотреться. Пока ты разговаривала с матерью, Санс навёл порядок в комнате. Он снова весь в поту, но не так измотан, как тогда, когда телепортировал всю твою семью из дома. Похоже, ему легче совершать несколько коротких прыжков, чем один длинный. Долорес стоит рядом с Сансом со слезами на глазах. На её лице застыло выражение отчаянной попытки вернуть себе обычное спокойствие, но она терпит неудачу. Одна его рука лежит у неё на спине, а другая безвольно опущена. — О нет, — шепчешь ты. Кажется, даже твоя мать понимает, что это значит, хотя и не знает подробностей. Ты не думаешь, что Долорес когда-либо говорила о своих отношениях в присутствии твоей матери? *может быть, она … — начинает Санс. — Это был ее назначенный пункт эвакуации, а ее здесь не было, — отрывисто говорит Долорес, ее голос срывается от рыданий, которые она не может сдержать. *она все равно могла пойти куда-нибудь еще, — настаивает он. — мы можем пойти и проверить. — Да. Конечно. Но сначала нам нужно их вывести. — Долорес выглядит несчастной, когда кивает в сторону тебя и твоей матери. Ты редко видела её такой подавленной и опустошённой. — А что насчёт Меттатона? — спрашивает она. Ты даже не заметила, что его здесь нет, и от этого тебе снова становится не по себе. Ты думала, что на этот раз справишься, но, похоже, в подобных ситуациях ты по-прежнему теряешься. С другой стороны, возможно, Долорес просто нужно отвлечься от мыслей о Маффет, и указания Азгора — самый простой выход. *по словам некоторых монстров, меттатона в последний раз видели в вестибюле наверху, где он сдерживал нападавших, — тихо говорит Санс. — Тогда давайте отнесем их к детям, проверим вестибюль, а потом продолжим эвакуацию, — решает Долорес. В ее словах чувствуется напряжение, и на них сильно давит невысказанное желание продолжать поиски Маффет. *хорошо. так и сделаем, — обещает ей Санс. Не желая тратить время, он вместе с тобой проходит через короткий путь и оказывается снаружи, в темноте. Твоим глазам требуется секунда, чтобы привыкнуть к освещению после аварийного света в подвале отеля. Вы стоите в лесу на склоне горы Эботт, на поляне, расположенной в стороне от тропы. Справа от вас виднеется часть города Эботт, где по-прежнему не умолкают сирены, возвещая о страданиях его жителей. Единственным источником света здесь являются горящие костры, но их света вполне достаточно, чтобы видеть. Достаточно, чтобы увидеть потревоженную лесную подстилку, сломанные ветки и вырванные листья, рытвины на земле и расколотые стволы деревьев. Ни Папируса, ни детей нигде не видно.