Глава 119: День мира

— Ни за что, — говорит Андайн, и хотя на ее лице все еще читается шок и ужас, ее голос звучит твердо. — Только не Папирус. Особенно когда он защищает детей. Что случилось? — Мы добрались до безопасного места, но там никого не было, — говоришь ты ей, когда Санс, кажется, не в состоянии говорить. Честно говоря, тебе и самой всё труднее говорить об этом. Несмотря на то, что ты пытаешься продолжать, боль и ярость, которые заставили тебя наброситься на того солдата, всё ещё живут в твоей душе. Образ той пустой поляны не выходит у тебя из головы, и ты вспоминаешь мерзкую ухмылку солдата, когда он сказал тебе, что ты уже должна знать, что случилось с Фриск и остальными. Несмотря на вновь обретенную решимость, ты чувствуешь тяжесть и усталость. — Нам сказали, что враги послали кого-то за ними, после того как я связалась с… — Подожди, подожди! — перебивает тебя Андайн. — Та связь, о которой ты говоришь. Когда все погрузилось во тьму и все сдались. Это как-то связано с тобой, да? — Э-э, да, — признаёшься ты, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Но это вышло случайно. — Что за несчастный случай позволил тебе сделать это? — недоверчиво спрашивает Андайн. — Я хочу сказать, что нас как будто больше не существовало! Н-не то чтобы я так легко сдалась. Но мы как будто превратились в одно гигантское существо! И потом я почувствовала себя очень странно! — Это было… — начинаешь ты, но замолкаешь. Ты открываешь рот и снова закрываешь его, чувствуя, что происходящее все больше выбивает тебя из колеи. — Как-то связано с Пустотой. Это все, что тебе удается выдавить из себя. — Пустота, — недоверчиво повторяет Андайн. Но потом она трясет головой и снова сосредоточенно смотрит на вас с Сансом. — Ладно, неважно. Поговорим об этом позже. Если мы организуем поисковую группу, я предупрежу кинологический отряд. Они мигом вынюхают Папируса и детей! — Я надеялся, что ты это скажешь, — говорит ей Шон. — Значит, они выжили? — Да, — говорит Андайн, выпрямляясь и принимая позу, которая, как вы знаете, означает, что она полностью в образе капитана королевской гвардии. — Из-за отсутствия эффективной связи сложно координировать действия и получать точные данные, но пока никто не сообщал о значительных потерях. Многие монстры до сих пор не найдены, но гибель ни одного из них не подтверждена. — Полагаю, это возможно, — говорит Шон, хотя по его мрачному выражению лица видно, что он прекрасно понимает: поскольку монстры после смерти превращаются в пыль, число жертв может быть очень велико, просто останки еще не найдены. — Я оставлю вас разбираться с монстрами, а сам свяжусь с военными и предупрежу правительство. *я думал, что в этом замешано правительство, — бормочет Санс с враждебными нотками в голосе. — Отчасти, — говорит Шон. — Я до сих пор не смог подтвердить свои теории. Но в любом случае нам нужно предупредить всех, кого только можно. Чем больше людей узнают об этом, тем лучше будет защита для вас и ваших людей. Санс не может с этим поспорить. Тебе тут же хочется схватить телефон и начать звонить, но ты вспоминаешь, что у тебя его нет. Ты в панике оставила его в доме, когда все бежали, и он, скорее всего, сгорел дотла вместе со всеми вашими вещами. Как ни странно, именно эта относительно незначительная потеря в череде гораздо более серьезных утрат доводит тебя до предела. Ты чувствуешь, как что-то огромное давит на горло, душит, пока не вырывается наружу в виде сдавленного рыдания. Ты больше не знаешь, что с этим делать, и дело не в твоем дурацком телефоне. Дело во всем этом. Дело во всех пропавших без вести, и никто не знает почему. Дело во Фриске. Ты должна была защитить их, но проебалась. — Черт. Эй. Мы их найдем, слышишь? — говорит тебе Андайн. — Они все крепкие! Они и не через такое проходили. Она крепко обнимает тебя, но от этого ты плачешь еще сильнее. Ты не хочешь ее задерживать, хочешь, чтобы поисковая группа собралась и ты могла пойти искать Фриск и убедиться, что с ней все в порядке, но пока не можешь ее отпустить. Ты просто продолжала действовать всю ночь. Убежала от взрыва, искала свою маму, спокойно восприняла отсутствие Меттатона, пошла по следам, когда обнаружила, что поляна пуста, вступила в бой, напала на того солдата, случайно проделала дыру в реальности, соединилась с целым миром через пустоту, снова запечатала её, спустилась с горы вместе с Шоном, чтобы проверить, в безопасности ли Эботт… Каждый раз, когда происходило что-то серьёзное, возникали последствия, из-за которых ты чувствовала, что должна продолжать идти вперёд, даже когда тебе больше всего хотелось остановиться и осмыслить произошедшее, даже когда тебе хотелось только одного — убедиться, что с твоей семьёй всё в порядке. Теперь, когда ничто не угрожает твоему благополучию, весь подавленный ужас сегодняшнего дня вырывается наружу. Ты чувствуешь себя такой виноватой. Ты думала, что ничего страшного не случится, если Папирус присмотрит за Фриск, Чарой и Азриэлем, а ты ненадолго отлучишься. Раньше ведь все было в порядке, да? Были и другие моменты, когда кто-то другой присматривал за ними, и все заканчивалось хорошо. Но сейчас все было не так. Санс и Долорес могли бы поискать твою мать, пока ты была с Фриск. Если бы ты была с ними, возможно, все сложилось бы иначе. Ты приняла неправильное решение, Фриск всего лишь ребёнок, и ты была нужна им, а ты их подвела. *ты не… — слышишь ты шёпот Санса. Он обнимает вас с Андайн, и ты не замечаешь ни того, что он начал это делать, ни того, что ты, по-видимому, произнесла некоторые свои мысли вслух. — ты сделала то, что считала лучшим, чтобы все, кого ты любишь, были в безопасности. как и я. — Да, мы все старались изо всех сил! — присоединяется к нему Андайн. — И не ведите себя так, будто все кончено и надежды нет! Если я что-то и знаю об этих четверых… так это то, что они чертовски сильные! Я знаю, потому что в какой-то момент тренировала их всех. Фриск, Азриэль и Чара, может, и дети, но они умные. А Папирус — один из самых сильных монстров, которых я знаю. Так что давайте соберемся и найдем их, хорошо?! — Ладно, — вздыхаешь ты. Ты все еще плачешь, когда отстраняешься от нее. Но она права. Ты еще не можешь сдаться, и, что еще важнее, ты не можешь держать ее здесь, когда она могла бы быть полезной и организовать поисковую группу. Тебе хотелось бы заняться чем-то полезным, но нечем. Со всеми монстрами, которые вываливаются на площадь, разбираются компетентные целители, которых, к счастью, здесь немало. Никто из солдат к ним не подходит — они, должно быть, понимают, что не все монстры сразу осознают, что произошло, и что сейчас население настроено крайне враждебно. Вы с Долорес держитесь не так далеко от военных, но все же немного поодаль. Ты замечаешь, что Долорес продолжает осматривать толпу, и, поскольку это единственное, что ты можешь сделать до начала поисков, ты начинаешь делать то же самое. Ты изо всех сил вытираешь слёзы и пытаешься разглядеть в толпе паука. Это не избавляет тебя полностью от глубокого страха, но немного помогает. По крайней мере, можно увидеть знакомые лица. Андайн забралась на спину знакомой старой черепахи Герсона и громко свистит. В отсутствие у всех мобильных телефонов это, пожалуй, самый эффективный способ вызвать собачью команду. Ты замечаешь Харви и его семью в компании Тома, и на их лицах ощущается такое же облегчение, как и на твоём, когда вы слегка машете друг другу. Смурена здесь, ты узнаешь волка, которого встретила на площади много лет назад, когда впервые попробовала еду монстров. Ты подталкиваешь Санса, заметив Гриллби в компании нескольких других огненных монстров, и этого оказывается достаточно, чтобы Санс подошел к бармену. Должно быть, он рад, что хотя бы кто-то из тех, кто ему нравится, в безопасности, тем более что они с Гриллби давно знакомы. Ты и сама рада, что с ним все в порядке. — Долорес, — говоришь ты, не сводя глаз с Гриллби. Точнее, с мерцающей тени, которую он отбрасывает между двумя другими монстрами. Мерцание, которое, кажется, таит в себе другое движение, усиливающее глубоко запрятанную в тебе фобию, с которой ты так упорно боролась. — Ты это видишь? Она ушла всего через секунду после того, как ты указала на неё. Ты не была уверены, но Долорес, похоже, была уверена, и действительно, когда она добралась до толпы, из указанного тобой промежутка появилась изящная фигурка с несколькими пауками, которые ползали по её ногам, и направилась к Долорес так же быстро, как и она к ней. Долорес и Маффет так стремительно бросаются в объятия друг друга, что Долорес в итоге поднимает Маффет. Она не кружится, но все шесть рук Маффет обвивают талию, плечи и голову Долорес, и они сливаются в долгом и страстном поцелуе средь бела дня, явно не заботясь о том, кто их видит и что может подумать. Несколько монстров вокруг них густо краснеют, явно не привыкнув к тому, что люди открыто целуются, даже после стольких месяцев на поверхности, хотя никто из них не выглядит возмущённым, когда отворачивается. Кажется, все понимают, какие эмоции могут возникнуть после такой изнурительной ночи. Ты испытываешь глубокое облегчение за Долорес, но теперь, когда ты осталась здесь одна, тебя снова охватывает непреодолимый страх. Тебе не терпится отправиться на поиски Фриск и остальных. К счастью, ты недолго остаешься в одиночестве: Долорес и Маффет возвращаются к тебе буквально через пару минут. — Маффет говорит, что ее пауки помогут нам в поисках, если понадобится, — сообщает Долорес. — В конце концов, нас тут немало, — замечает Маффет. Ты замечаешь, что ее кожа грязная, платье слегка подпалено, как и волосы, но в остальном с ней все в порядке. — Спасибо, — честно отвечаешь ты. — Я рада тебя видеть, Маффет. Хорошо, что ты добралась. Надеюсь, у твоего клана тоже все в порядке? — Как мило с твоей стороны, дорогая. С кланом все в порядке, но мы едва не погибли, — говорит она, слегка прищуривая все свои пять глаз. — К счастью, жизнь в Жаркоземье научила нас справляться с внезапными пожарами. У нас есть собственная защитная магия, но когда пекарня обрушилась, мы оказались в ловушке. Нас откопали только сейчас. Мы почти не понимаем, что произошло. Она бросает взгляд на Долорес, которая начинает рассказывать о том, что вам уже известно. Её прерывает возвращение Санса, за которым по пятам следуют Андайн, отряд собак, Азгор и Ториэль, Альфис и Гастер, Напстаблук и сильно помятый Меттатон, Хиггс и Совум, а также Герсон. Ты рада видеть их всех, рада, что они все выжили. Особенно Меттатона — ты очень переживала за него, когда не увидела его после отеля. Ваша семья на мгновение замирает, чтобы посмотреть друг на друга и убедиться, что с каждым из вас всё в порядке. — Андайн рассказала нам, что произошло, — без предисловий говорит Ториэль. На ее лице застыло выражение, в котором смешались ярость и скорбь, как и на твоем. Тебе тяжело смотреть на нее в таком состоянии. — Нам еще многое предстоит сделать, но Герсон предложил взять на себя организацию помощи в Эботте, пока мы присоединимся к поисковой группе. — Всегда готов помочь, как в старые добрые времена, — кивает Герсон. — Санс готов доставить нас на склон горы, как только мы закончим разговор с Шоном, — продолжает Ториэль. Она начинает терять терпение, заметив, что Шон все еще разговаривает по телефону, и ты почти уверена, что она собирается передумать и уйти без него. Но тут он смотрит на вас и быстро заканчивает разговор парой слов, которые звучат почти грубо. — Все в порядке? — спрашиваешь ты, когда он подходит. — По большей части, — вздыхает он. — Правительство предупреждено, некоторые из тех, кто организовал всю эту катастрофу, сдались властям, а в нескольких городах царит паника, потому что людям сложно справиться с последствиями того, что они были связаны со всей планетой. И с монстрами. Там… Он делает паузу, глядя на усталые лица членов вашей семьи, которые сбились в кучу, отчаянно желая отправиться на поиски тех, кто ещё не вернулся. — Знаешь, это может подождать, — говорит тебе Шон. — Главное, что ситуация разрешилась, так что давай поищем детей и Папируса. В идеале я бы предпочел, чтобы Санс сначала привел на гору моих солдат. Если на склоне горы все еще есть враги, хорошо бы, чтобы там были люди, которые смогут принять удар на себя. — Не уверена, что это такая уж большая проблема, как раньше, — говорит Ториэль, взглянув на вас. — Мы полны… решимости. — Возможно, это неплохая идея, — говорит ей Азгор, прежде чем ты или Шон успеваете высказаться по поводу решения. — Это не отнимет у нас много времени. Ториэль согласно кивает, и, к счастью, подготовка не занимает много времени. Шон собирает группу солдат, которых уводит Санс, и возвращается, когда они устанавливают периметр. Затем он несколькими прыжками переносит вашу семью, отряд собак и Маффет с несколькими пауками. Уже рассвело, и пока вы были на площади, солнце медленно поднялось над горизонтом, так что поляну стало немного видно. Но от этого только хуже. В лучах света отчетливее видны выбоины на деревьях, пулевые отверстия и развороченная земля, которые рисуют картину насилия и разрушений. — Черт, — слышишь ты, как Андайн ругается себе под нос. Ториэль и Азгор с хмурыми лицами осматривают место происшествия, их взгляды бегают туда-сюда, пока они явно пытаются восстановить картину произошедшего, а собачья команда начинает принюхиваться. *(Запах начинается здесь), — докладывает Догаресса. — И заканчивается здесь, — добавляет Догами. — О-они что, срезали путь? — спрашивает Альфис. Должно быть, так и есть, — говорит Гастер. — Рассредоточьтесь, — командует Андайн. — Чара пока не может уйти далеко, особенно если она ведёт за собой других. Попробуйте снова уловить запах. Собаки тут же подчиняются, пробуя то в одну сторону, то в другую. Солдаты идут впереди, чтобы обеспечить безопасность вашей группы, но очевидно, что направление задают собаки. Тем временем ты с остальными снова внимательно изучаете следы и анализируете ход сражения. Оглядываясь по сторонам, ты понимаешь, что здесь что-то… кажется странным. Или не то чтобы странным, но не таким, как в тот момент, когда ты впервые появилась на этой поляне сегодня утром. Тогда в этом месте ощущалось явное отсутствие чего-либо. Тогда тебе было ясно, что здесь никого нет. А теперь ты чувствуешь, что тебя окружает нечто, не имеющее никакого отношения ни к твоей семье, ни к собачьему отряду, ни к паукам Маффет, ползающим по деревьям, ни к солдатам-людям. Не успеваешь ты что-то сказать или сделать, как слышишь громкий лай Большого Пса, который получает ответ от остальных членов отряда, приближающихся к нему. — Сюда! — кричит Догго. *(Сюда!) — вторит ему Догаресса. — Вот он, этот запах! — подтверждает Догами. Малый и Большой Псы тоже возбужденно тявкают. *(Он поднимается в этом направлении), — объясняет Догаресса, когда вы все следуете за ними. Теперь вы двигаетесь быстро. Собаки учуяли запах и теперь едва сдерживаются, хотя им явно хочется бежать по лесу, наступая на пятки идущим впереди солдатам. Остальная часть группы, похоже, тоже сгорает от нетерпения. Тебе тоже хочется поторопиться, хочется забыть обо всех правилах безопасности, хочется не обращать внимания на то, что впереди могут быть враги или что в горах есть опасные участки. Всё это не кажется таким уж важным, когда собаки идут по следу, а тебе нужно снова найти Фриск. Твоя магия зудит. Ты ненадолго выпускаешь свою магию, чтобы проверить, нет ли поблизости человеческих душ, но, кроме сопровождающих вас людей, никого нет, так что ты решаешь пока не обращать на это внимания. Сейчас главное — найти детей и Папируса. Ты снова видишь следы ботинок Папируса, но не детей. — Должно быть, он их вынес, — говорит Ториэль. В ее голосе слышится беспокойство и в то же время благодарность за то, что Папирус сделал все возможное, чтобы защитить детей. Впереди раздается скулеж. — Черт, — ругаешься ты, услышав ругательство Андайн. Остальные подбегают к ней и сразу понимают, что она имеет в виду. Кровь. Довольно много крови растеклось по земле вокруг деформированной пули. Но есть и новый след — отпечаток кроссовка небольшого размера. Ни Азриэль, ни Чара не носят обувь, предпочитая ходить босиком на своих широких лапах. — Эти отпечатки. Это Фриск, — шепчешь ты. Их ранили? Они пострадали? От мысли о том, что Фриск могла попасть под пулю, тебя тошнит. Единственное, что удерживает от паники, — это то, что, судя по следам обуви, они явно могли бежать. — О нет! — восклицает Маффет. — Они пали? Но где тело? *если это они попали под удар, то, думаю, они сами перемотали время вспять, — хмуро предполагает Санс. — смотри, здесь вмятина, как будто они упали, но она появилась до того, как появилась кровь. судя по следам, они были в порядке и могли бежать. — Может, это был не Фриск, — с надеждой в голосе говорит Долорес. — Может, это был не он. — Думаю, так и было, — говорит Шон. — Как и сказал Санс. Иначе не было бы смысла оставлять здесь гильзу. Враги не стали бы делать это прямо здесь, на виду. Они бы отвезли тело на свою базу, чтобы провести операцию. Из горла Азгора вырывается низкое рычание. Мысль о том, что в одного из детей попали, пусть даже им удалось изменить результат, явно расстраивает его не меньше, чем тебя и всех остальных. Теперь все выглядят взбешёнными, их возмущает сама мысль об этом. Ты отводишь взгляд от улик на земле и глубоко вдыхаешь, чтобы взять под контроль бушующие в тебе чувства. Твоя магия всё ещё зудит и ведёт себя странно, и ты не можешь сейчас рисковать и терять контроль. Вид выбоин на деревьях не особо помогает, но хотя бы отвлекает. — Разве мы не рядом с той дырой, в которую Фриск провалилась в Подземье? — спрашиваешь ты, хмуро оглядываясь по сторонам. Ты не совсем уверена, потому что зимой лес выглядит иначе, чем летом, но когда тебя спас, а потом ненадолго приютил Флауи, ты хорошо рассмотрела места вокруг дыры. — Да, — подтверждает Ториэль. — Это часть леса, где мы хотели построить дорогу и лестницу, ведущую вниз, в яму. Теперь она выглядит нетерпеливой и рвётся вперёд. Остальные тоже начинают двигаться за собаками, хотя сейчас в этом нет особой необходимости. Никто не удивляется, когда они ведут вас прямо к большой дыре, за которой начинается Подземье. Там заканчиваются следы ботинок Папируса и Фриск, а также многочисленные следы сапог вражеских солдат. Собаки начинают скулить, но не решаются подойти к дыре. Первыми вперед выходят Андайн и Шон, за ними следуют Азгор и Ториэль. — Я вижу тела, — тяжело вздыхает Азгор. — Но не детей. *мне спустить нас вниз? — спрашивает Санс. — Да, — тут же отвечает Ториэль. — Мы не знаем, удалось ли кому-то из вражеских солдат выжить, несмотря ни на что, поэтому попробовать их звать может быть рискованно. Нам нужно начать обыскивать Руины. Сначала возьми солдат, потом Андайн и отряд псов, а потом остальных. Ты рада, что Санс сразу же подчиняется, а Шон не оспаривает ее решения. Тебе, как и Ториэль, не терпится спуститься туда и узнать, что произошло. Ты испытываешь смесь тревоги, страха, беспокойства и отчаянной надежды на то, что Фриск, Папирус, Чара и Азриэль будут найдены в целости и сохранности. Санс отводит тебя на несколько шагов в сторону от цветочной поляны. — Не оборачивайся, — говорит он. — Некоторые из них в плохом состоянии. Ты внимательно смотришь в коридор, как он тебе и сказал. От беспокойства за Фриск и остальных тебя уже тошнит, так что можешь обойтись без этого жуткого зрелища. Солдаты, сопровождающие тебя, крадутся впереди, за ними следуют собаки и Андайн. Ты чувствуешь, как в груди что-то гудит, как будто твоя душа сходит с ума. Если бы у тебя ещё билось сердце, ты уверена, что оно колотилось бы так сильно, что тебе было бы больно. Твоя магия словно дёргается. Всё твоё тело напряжено в ожидании. Если Чара, Азриэль, Фриск и Папирус добрались до дыры и их тела не лежат на дне, где находятся вражеские солдаты, то, конечно же, конечно же… И тут ты слышишь крик облегчения и радостный лай Андайн, собачьего отряда и солдат впереди. Ему вторят четыре разных голоса, которые ты так жаждала услышать всю ночь. Внезапно все бросаются вперёд, пытаясь протиснуться в коридор, в котором недостаточно места для всех вас. Санс просто проскакивает вперёд, не вступая в драку. *папс! Он кричит так громко, как ты его ещё никогда не слышала. Ты поворачиваешься и идёшь в соседнюю комнату как раз в тот момент, когда они с Папирусом падают в объятия друг друга, рыдая. Они отчаянно сжимают друг друга в объятиях, Гастер и Андайн спешат присоединиться к ним, но ты не можешь сейчас сосредоточиться на этом, как бы ты ни была счастлива. Ты падаешь на колени как раз вовремя, чтобы подхватить Фриск, которая перебежала через всю комнату и бросилась к тебе, сжимая так крепко, что ты едва можешь дышать. Ты инстинктивно гладишь ее по голове, спине, ногам. — Фриск, — бормочешь ты. — Фриск, боже мой, ты в порядке? Я видела кровь, тебя не было, я так волновалась… — Я в порядке, — говорят тебе. — Я в порядке. Я в порядке. Кажется, что с ними не все в порядке. Кажется, что они плачут. Кажется, что они тяжело дышат и напуганы, несмотря на облегчение. Кажется, что они молоды и уязвимы, и ты злишься, что им пришлось через это пройти, что вам всем пришлось пережить столько ужаса и горя. — Прости меня, — шепчешь ты, потому что не знаешь, как еще выразить то, что чувствуешь сейчас. Ты осторожно устанавливаешь связь между собой и ними, позволяя им почувствовать, как сильно ты волновалась и как рада видеть их целыми и невредимыми. Как много облегчения и любви сейчас в твоем сердце. Они издают звук, похожий на нечто среднее между смехом и всхлипом, уткнувшись тебе в плечо. — Я чувствовал тебя, — говорят они. — Раньше. Ты заставила всех понять. Теперь все кончено? — Да, все кончено, — говорит Ториэль, присоединяясь к вам с Фриск, а также к Азгору, Чаре и Азриэлю. Как и ты, они убеждаются, что Фриск не ранена, и только после этого присоединяются к объятиям, и ты какое-то время лежишь, зарывшись в самый мягкий мех на свете. Ты не представляешь, сколько времени прошло. Но тебе все равно. Как же приятно, что твоя семья рядом, что все целы и невредимы. То, что начиналось как несколько кучек обнимашек, постепенно превращается в одно большое объятие, и напряжение этой ночи наконец спадает, когда ты понимаешь, что те, кто тебе дорог, в безопасности. Даже Маффет с ее пауками оказывается втянута в эту историю, и на этот раз ты совсем не против. Ты рада, что она в безопасности. Когда Азгор пытается втянуть в это Шона, тебе приходится сдерживать смех. Шон выглядит так, будто ему одновременно и польстили, и стало неловко. — Что нам теперь делать? — наконец спрашивает Азриэль, когда проходит какое-то время и вы уже просто наслаждаетесь близостью друг с другом. — Мы восстановимся, — говорит Азгор. Воссоединение с детьми, похоже, придало ему сил. Сейчас он звучит гораздо увереннее, чем совсем недавно. — Мы полны решимости. Монстры теперь могут быть решительными. Даже если нас по-прежнему мало, это даст нам преимущество, которого у нас раньше не было. — Вообще-то, — говорит Шон, слегка откашлявшись, — вас может быть и не так уж мало. — …что ты имеешь в виду? — спрашивает его Азгор. — Ну, я сказал, что это может подождать, но теперь, когда мы нашли Папируса, Фриск, Чару и Азриэль, думаю, вам пора узнать, — говорит Шон. — Похоже, что в момент конвергенции по всему миру появились миллионы новых монстров. Целые популяции, а не только новорождённые. Многие люди отчаянно нуждаются в ваших дипломатических советах. Все медленно отступают, чтобы сначала как следует рассмотреть его, а потом и тебя.