Вернутся к фанфику
Часть 2
12 февраля 2024, 00:10Джимми переполнял энтузиазм. Если бы кто-то предположил, что у гитариста имеется зависимость от своей работы, то этот человек точно бы не прогадал. Музыка давала стимул посильнее наркотиков, вовлекала его в азарт и служила проводником для выражения миру наполняющих его мгновений.
В конце концов музыка позволяла чувствовать себя живым.
Для дальнейшей работы группа в полном составе перебралась в снятое поместье, готический антураж которого не восторгал, кажется, никого, кроме Пейджа. Богом забытое место походило на самую дешевую студию, такую, которой обычно приходится довольствоваться начинающим музыкантам. Условия пребывания в самом деле не особо располагали комфортом, но погружение именно в такую обстановку было необходимо для иного, нового опыта.
Джимми с багажом продюсерских навыков за спиной вновь взял на себя ведущую роль. Руководить процессом, безусловно, было его страстью. Репетиции и записи оснащались всем необходимым оборудованием из арендованной мобильной студии, а акустика просторных коридоров прекрасно подходила для извлечения нужных звуков. Инструменты были расставлены по комнате с микрофонами на определенном от них расстоянии, порядок которых больше напоминал шахматную доску (личная находка Пейджа для лучшего звучания). Свежий материал, привезенный им с Робертом, послужил фундаментом для записи, и даже некоторые из черновых вариантов, хранившихся в запасе, нашли свое применение, дорабатываясь уже всеми участниками.
Вполголоса Роберт напевал мотивы пока еще наполненных пробоинами текстов, Джон Пол и Джимми аккомпанировали ему струнными, а Бонзо связывал все элементы воедино, отбивая ритм. Работа шла продуктивно, ровно до тех пор, пока барабанщик не оборвал репетицию.
– Все, я так не могу! – Бонэм тут же навлек на себя непонимающие взгляды. – Если вы хотите, чтобы мы попросту не истратили пленку, то давайте разожжем камин. Иначе мои пальцы скоро настолько заледенеют, что я не смогу держать ебаные палочки, – он скрестил руки, всем видом демонстрируя свой протест.
– Вас двоих так и тянет к сельским развалинам, – неожиданно для остальных поддержал его недовольство Джонси. – Почему мы не могли арендовать нормальную студию?
– Потому что, Джон, наша музыка не стоит на месте. Мы должны пробовать что-то новое, если не хотим застрять на одном уровне, – Роберт мягко ответил ему, стараясь не разогревать растущее напряжение. Но барабанщик не желал останавливаться.
– Это «новое» могло бы быть с отоплением и водой, – раздраженно проскрипел он. – На кой черт мы столько зарабатываем, если тратим деньги на такой сарай?
– Хватит бурчать, – вмешался Джимми. – Вы ведь даже не даете этому месту шанса. Вам здесь понравится, вот увидите.
– Ага, как же. То-то вы выглядите особо довольными после вашей поездки, – ядовито прыснул Бонзо. – Какая кошка между вами пробежала? В чем дело?
Роберт быстро обменялся с Джимми беспокойными взглядами. Разумеется, запертый в двух душах страшный секрет никому не был известен.
Прошло не больше недели с раскола в их отношениях, но гитаристу казалось, что прошла по меньшей мере целая вечность со времени, когда они вдвоем еще пребывали в счастливом неведении о предстоящих душевных муках. И самые ужасные опасения Джимми воплотились в жизнь. Театральные маски и играемые роли больше не могли скрыть очевидного.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – Роберт невозмутимо взял ситуацию под свой контроль, как, в общем-то, и всегда поступал, избавляя Джимми от лишнего напряжения. – С нами все в порядке. Правда ведь, Пейджи? – блондин выделил последнюю фразу явно для него.
Стараясь сохранить внешнее спокойствие, пока все его тело било мелкой дрожью, Джимми никак не мог отвести от певца глаз. Ответной реакции не последовало.
«Он ведь даже не смотрит в мою сторону. Неужели я настолько оскорбил его?»
– Ладно, – начал Джимми, отводя удручающую тему, – давайте возьмем небольшой перерыв, чтобы отогреться и перекурить.
– Наконец-то, – Бонзо, будто ждавший разрешения закурить, первым делом потянулся за пачкой. Роберт и Джонси, о чем-то переговариваясь, двинулись растапливать камин.
«С нами все в порядке. Нет. Нет, не в порядке. Абсолютно не в порядке, Плант».
Зачем нужны были все те пламенные речи об их вечном соединении? Для чего чертов Роберт Плант влюбил его в себя?
Джимми ненавидел это. Не того, в ком видел целый мир, независимо от принесенных им страданий. Не того, кто был его вдохновителем, его светом, его музой. Ему ненавистна жестокая несправедливость безответной любви. Горькое осознание того, что для Роберта все это значило лишь временное помутнение, и точно не больше, чем желал Джимми, было невыносимо.
Ведь он бы не ушел, если бы было иначе.
Но еще более невыносимым было то, что как бы он не хотел, каких бы усилий не прилагал, гитарист не мог контролировать ничего, что наполняло его по отношению к Роберту и уже поплатился за это потерянным доверием. И как же ему от этого нестерпимо больно. О, было бы куда проще совсем ничего не чувствовать... Но, к сожалению, он всего лишь человек со всеми прилагающимися слабостями. И лучше бы ему поглубже запрятать их в себе и сосредоточиться на работе.
***
Августовское солнце закатными лучами ласкало лицо гитариста, расслабленно лежащего на шезлонге и лениво потягивающего бренди. Трое остальных музыкантов с громким смехом плескались в бассейне, наслаждаясь свободным днем перед открытием тура. Отдых в загородных местностях все-таки пришелся на пользу. Былому раздражению от застоя в работе пришло на смену воодушевление, вызванное новым карьерным этапом, и впечатляющее количество предзаказов на полностью готовый «Led Zeppelin III» подпитывало у группы ощущение значимости и собственного величия. Вновь окунувшись в гастрольную жизнь, каждый концерт они чувствовали бешеную отдачу. Шоу по Европе выдались на славу, и, наконец, следующее долгожданное турне дошло до излюбленных городов по другую сторону Атлантики. Стремительно растущая аудитория с восторгом приняла несколько новых вещей с альбома, включенных в сет-листы, что не могло не порадовать. Роберт вышел из воды, улыбкой встречая официантку: – Спасибо, прелесть, – поблагодарил он сотрудницу, взяв из ее рук принесенный напиток. Встретившись взглядами с гитаристом, Плант поднял бокал. Джимми сделал то же самое, и уголки губ обоих плавно потянулись вверх. Возможно, нет, совершенно точно алкоголь играл свою роль, потому что Джимми не заметил, что смотрит на обнаженного вокалиста слишком уж долго. Чарующая внешность, словно написанная художниками эпохи Ренессанса, в моменте сводила его с ума с удвоенной силой. Рельефы подтянутого тела впечатляли. Влажные волосы тяжело упали на широкие плечи, и сильные руки с красиво выступающими венами наводили на определенные мысли, такие, которые обязательно сопровождаются чувством стыда. Мышцы перекатывались в движении, капли стекали по животу, усеянному дорожкой шелковистых волос, а изгибы талии и очертания бедер, всегда оголенные низкой посадкой джинс и растегнутыми блузками, в особенности не могли остаться без внимания. Джеймс не просто смотрел. Он бесстыдно пялился. Со спины Плант был также хорош. Он вообще был более чем хорош, с какой стороны не посмотри... «Прекрати... блять, прекрати. Хватит. Возьми себя в руки. Черт возьми, прекрати пялиться». При одном его виде сердце Джимми билось так быстро, а смущение краской разливалось по лицу. И к его огромному облегчению, Плант в следующее мгновение нырнул в воду, избавив Пейджа от подступающего неудобства. Мириады мыслей касательно Роберта бесконтрольно завладевали им каждый божий день, и Джимми желал бы управлять хотя бы одной из них, но это казалось просто невозможным. Тем более сейчас, спустя несколько месяцев, протянутых для него одним сплошным тленом. Липкий, приставший образ покидающего его певца напрочь застрял, укоренился в сознании. Они не обсуждали произошедшее, благополучно делали вид, будто ничего между ними и не было, поначалу сведя взаимодействия друг с другом до минимума. Но и ограничиваться переговорами касательно только рабочих процессов ни Роберт, ни тем более Джимми в итоге не могли. Ежедневно они учились заново выстраивать разорванную связь, ведь взаимоотношения двух людей, когда-то удачно сведенных музыкой, стали слишком уж дороги обоим, чтобы безвозвратно сломать все это. Постепенно они дошли до прежнего уровня общения, перестали так явно избегать компании друг друга и бояться лишний раз пересечься взглядами. Снова, почти как раньше, разделяли счастливые моменты, преодолевая нависшее над ними чувство стыда. И с лучезарностью Роберта правда начинаешь верить в то, что ничего не потерпело изменений. Но только не для внутренне застрявшего в неотпускающем его кошмаре Джимми. Он просто не мог забыть то, что было для него таким важным. Джимми трясло от одной только мысли попытаться завести разговор об этом. И он прекрасно понимал, что это было бы намного правильнее трусливых недосказанностей. Да, его сердце повторно разбил бы все тот же человек, но, по крайней мере, эта рана могла бы зажить. Через недели, месяцы, может и годы обязательно бы зажила. Всяко лучше, чем каждый день терзать себя смутными догадками и ложными сценариями. Да, это было бы правильно для них обоих. Но Джимми просто не мог. Скромный, нелюдимый музыкант достиг профессиональных высот благодаря своей напористости, а поговорить о собственных чувствах равнялось для него смертной казни. Все, что заканчивалось на холодной расчетливости, полностью выбивало его из колеи, потому что Джимми Пейдж гребанный трус, который не может быть честным в своих настоящих чувствах даже перед самим собой. Джонси сидел на плечах Бонзо, и двое мужчин брызгами начали атаковать возмущенного Роберта, победоносно повалив того в воду. – Так нечестно! Мне нужен напарник, – объявил Плант, убирая с лица приставшие мокрые пряди. – Джимми, не хочешь к нам? Мы быстро отделаем этих двоих. Джимми нервно сглотнул. Сидеть на голых плечах Роберта было последним, что Пейдж мог бы допустить за пределами своего сознания. Нет-нет-нет. Это слишком. И он не может позволить себе такое. Джимми был способен лишь безмолвно мотнуть головой, вцепившись в стакан до побеления костяшек. И, конечно же, его реакция привлекла непонимающие взгляды. – Принцесса Пейджи боится намочить локоны! – пытаясь задеть, прокричал Бонэм. – Да что с тобой, приятель? Настолько укурился, что не можешь встать? Нелестные замечания мгновенно вывели гитариста из себя, потому что это его личное дело, и какого черта с ним разговаривают так, будто ему недостаточно чувства вины за все свое существование? – Отъебись, Джон. – О, кажется, кому-то не помешает остыть! – пригрозил Бонзо, направляясь к Джимми. Для барабанщика со взрывным характером любое оскорбление в свой адрес могло стать поводом для вымещения агрессии. Джон Пол и Роберт переглянулись, понимая, какие действия за этим последуют. Вместе с шезлонгом Бонзо практически без труда скинул Джимми прямо в бассейн. – Ты думаешь головой? Он ведь не умеет плавать! – воскликнул опешивший от импульсивного поступка коллеги Джонси. – Не разводи драму. Здесь даже не глубоко. К тому же у него нашелся спасатель, – Бонэм указал на Роберта. Он взволнованно, совсем аккуратно касался спины и рук показавшегося из воды гитариста, просто чтобы убедиться, что тот нашел опору. Джимми ушел в свой номер, поспешив сменить взмокшую, неприятно прилипшую к телу одежду. Протерев волосы полотенцем, сел на кровать, уставившись на голую стену. Стараясь сконцентрироваться на глубоком медленном дыхании, он закрыл глаза. «Угомонись. Не думай». Джон прав. Джимми действительно нужно остыть, утихомирить свои идиотские, забивающие всю его голову и физически откликающиеся в теле переживания. Он узник своих ошибок, несостоявшихся ожиданий и бьющих в самое сердце воспоминаний. И он больше не в состоянии бороться с самим собой. Горло больно царапает нарастающая истерика, а глаза быстро наполняют слезы, стекающие до уголков дрожащих губ. Оперевшись локтями о колени, он накрыл ладонями лицо и больше не сдерживал себя, отдаваясь на растерзание томившимся эмоциям, лишь бы поскорее от этого избавиться. В номер совсем не вовремя постучались. Джеймс торопливо вытер мокрое лицо, прежде чем открыть дверь. – Просил же отвалить, – в ту же секунду он замолчал, смягчив враждебный взгляд, а раздражение сменилось приятным удивлением. Перед ним стоял Роберт в накинутом, как всегда незавязанном халате. – Могу уйти, если ты этого хочешь. – Нет! – гитарист резко схватил его за плечо, поразившись своим жестом не меньше Планта. – Прошу, заходи. Он надеялся, что мокрые ресницы и покрасневшие щеки не выдадут его. Ведь каким же лидером он может считаться, если не может управиться с собственными подводящими чувствами, с такой силой рвущимися наружу. В любом случае, Роберт тактично не обратил на это внимание. – Поедешь в бар? Бонзо угощает. Сказал, оплатит любое количество, лишь бы не видеть твою кислую мину. Думаю, это что-то вроде извинений, – блондин слегка улыбнулся, стараясь приободрить собеседника. – Передай ему, что я не в настроении для этого. – Да ладно тебе, ты же сам знаешь, ему только повод дай... – Да как ты не понимаешь! Дело не в Бонзо. Возникла та самая тягостная тишина от затронутой темы, которую оба избегали слишком долго. «Как ты... да как ты можешь делать вид, будто ничего не было? Почему ты так поступаешь со мной?» – сбивчивые мысли разом пронеслись в голове Джимми, а озвучить их он так и не осмелился. Обида и непонимание глодали изнутри. О чем он думает? Как ему, такому наполненному чувствами человеку, удается держать себя в руках? Джимми смотрел в светлые глаза, пытаясь вытащить из души их обладателя хоть какие-то ответы. Роберт в самом деле отличался своей ужасно впечатлительной натурой, пропускал каждое событие через ранимое сердце и даже был склонен к панике, что известно только близкому кругу. А Джимми – человек расчетливых идей, стратег и прагматик, привыкший просчитывать все наперед и следовавший нездоровому перфекционизму, не привык идти на поводу глупых сантиментов. Но вся правда заключалась в том, что он всегда был слишком восприимчив ко всему, убеждая себя и остальных в обратном. И это работало. До определенного времени. Стоило только златокудрому певцу появиться в поле зрения, как весь холодный расчет сменялся беспомощностью перед давним врагом Джимми Пейджа – его чувствами. Несколько мгновений они без слов стояли совсем близко, напротив друг друга и снова ощущали повисшую в воздухе неловкость, все больше оседающую на них. Роберт действовал первым, бережно взяв Джимми за хрупкие плечи, заставив того дернуться от неожиданности. – О, Джимми... Я не хотел привести нас к такому... Ты удивительный человек, ты ведь знаешь это? Такой, каких я никогда не встречал, такой, с кем я чувствую себя более чем есть настоящим, – нежный голос гипнотизировал гитариста, который только что утратил безнадежные попытки вдаться в безразличие. – И помнишь, что я говорил про наши души? Я никогда не откажусь от своих слов. Но пойми, я не тот, кто тебе нужен, и точно не прощу себе, если потеряю тебя. Поэтому прошу... пожалуйста, оставь все как есть. Не переступай черту, не разрушай то, чем я дорожу. Не вспоминай о произошедшем. Слова стрелами вонзились в грудь. Но должно стать легче от развеянной недосказанности... Джимми ведь этого и хотел: услышать чистые, искренние мысли, столкнуться с неизбежной правдой. Только пока совсем не легче... Но ведь будет? Да, будет. Должно.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!