Глава 22. Легенда

      Леван привёл гостей к своему дому. Дом вождя был больше остальных, с красной крышей и резными узорами. Он напоминал настоящий особняк. Но каким бы большим и красивым он ни являлся, к сожалению, Сайрес не мог и туда проникнуть. Пока другие входили следом за вождём в дом, дракон обошёл здание, лёг и просунул голову в окно, специально открытое для него.       Леван и гости расположились в просторной столовой. В центре стоял длинный дубовый стол, а по его сторонам — скамьи, на которых все расселись. На столе стояли блюда, в основном из мяса. Здесь были румяная курица в яблоках, приправленные перепела с картошкой, жареная рыба, мясо дикой свиньи, политое соусом. Ещё здесь были спелые овощи, запечённые яблоки, грибы и сочные ягоды. Также стояли чашечки с подливками, солью и перцем и кувшины с медовухой и ягодным морсом. От обилия еды и витающего запаха у всех пробудился аппетит.       Леван сел во главе стола и сделал пригласительный жест.       — Угощайтесь! Чем богаты, тем и рады!       — Вы очень гостеприимны, — заметила Фэйто с толикой подозрения в голосе. И всё равно ловко и аккуратно отрезала и положила себе в тарелку куриный окорок. Она пользовалась столовыми приборами так, что ей могла позавидовать любая аристократка.       Остальные последовали её примеру: тоже нарезали и наложили себе еды. Сайресу Эльда отнесла несколько перепелов, большой свиной кусок и овощей, что он заглотил в один присест. В жёлтых глазах блеснула благодарность. Мечница смущённо отвела взгляд и вернулась к столу.       Дрен от еды отказываться не стал. Всё так аппетитно выглядело. Какой дурак откажется от таких яств?       «Хотя нашлись такие», — подумал Дрен, вспомнив о группе, ушедшей с шаманом. Он перевёл взгляд на блюда. Может, стоит приберечь парочку перепелов для них?       — Мы всегда рады гостям. Особенно друзьям! — ответил Леван на высказывание Фэйто, довольно улыбнувшись.       — Всё равно подозрительно, когда тебя так радушно принимают. Либо вы действительно считаете нас друзьями, либо тут скрыт подвох, — отозвалась фэйри, ловко и аккуратно разрезав куриное мясо.       — Не суди других по себе! — грубо бросил Дрен. Эльда одарила его сердитым и осуждающим взглядом. Другие напряглись, кроме Левана, который смотрел удивлённо. Но Фэйто была спокойна, несмотря на резкое высказывание. Кажется, ей было всё равно.       — Перестань хамить, когда в гостях, — процедила Эльда.       — Не учи меня. Не маленький уже! — огрызнулся Дрен и отправил в рот мясной кусочек.       Эльда открыла рот, чтобы как следует отчитать Проклятого, но Лили мягко положила руку ей на плечо, удержав.       — Не стоит горячиться, Эльда. Тебе прекрасно известно, что Дрен не в духе, когда рядом нет Мийфы.       — Чего?! — всполошился Дрен, чуть не выплюнув то, что жевал. — Да с чего ты взяла?!       Лилиэль изумлённо округлила глаза, отчего они стали похожими на два озера.       — Ну как же… Разве вы с Мийфой не пара?       Фэйто усмехнулась. Разумеется, она с самого начала видела неразрывную связь между Проклятым и волшебницей. Даже особого дара не надо иметь, чтобы догадаться об этом. Странно, что они до сих пор не вместе, когда у них произошла близость. По её инициативе, между прочим. Так почему они не вместе? Неужели так и не поняли, что испытывают друг к другу? В любом случае, Фэйто не собиралась влезать в чужие отношения. Пусть сами разбираются, не дети.       Дрен фыркнул, будто Лили сказала несусветную глупость.       — Что за чушь? Между мной и мелкой нет ничего особенного. Мы прекрасно ладим друг с другом.       Хоть он говорил так, но глубоко внутри сам не верил в собственные слова. Разве не он так страстно желал Мийфу? А когда получил желаемое, не успокоился, а, наоборот, возжелал с ещё большей силой. Это нельзя назвать чушью. Значит, Проклятый был глубоко привязан к волшебнице и не мог отрицать, что хотел быть с ней, защищать и оберегать. Увы, Мийфа не оценит такого порыва потому, что очень свободолюбива.       Фэйто скептически приподняла бровь и, как бы невзначай, произнесла:       — Я бы не говорила о своих отношениях наобум. Вначале хорошенько обдумала, а потом заявляла.       Дрен сконфузился. Он надеялся, что его лицо не покраснело. Возражать и спорить с фэйри не было смысла, так что Дрен вернулся к еде.       Какое-то время они сидели в тишине и наслаждались кушаньями. Потом Эльда обратилась к Левану:       — А куда Тайрон с остальными отправились? Что это за особенное место, о котором говорил Рохх?       — Думаю, это Святой источник.       — Святой источник? Что это?       — Это… наше сокровище. Наша жизненная сила. Без него не существовало бы зверолюдей.       Повисла пауза.       Фэйто прочистила горло и вкрадчиво сказала:       — Господин Леван, полагаю, вам следует рассказать обо всём подробнее. Тайрон знает, как местный, а мы-то — нет. Хотелось бы расширить кругозор.       Вождь обвёл гостей внимательным взглядом. Впервые в его кошачьих глазах появился хищный блеск. Так смотрит хищник на добычу. Но Леван вовсе не собирался ни на кого нападать и есть. Он проверял: можно ли довериться чужакам. Священный источник — тайна, которую зверолюди берегли как зеницу ока. Из поколения в поколение история о волшебной реке передавалась, но дальше Клыкана не распространялась. Наконец Леван принял решение.       — Так и быть, расскажу. Вы друзья Тайрона, значит, вам можно доверять.       Все приготовились слушать, даже забыв о еде.       — Давным-давно, много-много столетий назад, не существовало никакого Клыкана, и нашего народа не было и в помине. Здесь рос маленький лес, где обитали обычные звери и птицы. В общем, он не отличался от прочих лесов. Но однажды на эти земли пришла засуха. Реки высохли, а дожди не приходили. Страшная жара воцарилась. Растения сохли, и животные изнывали и гибли от жажды. Всё живое жаждало воды. Без неё лес погибал.       Лилиэль прикрыла рот рукой; в её глазах отразился ужас.       — Казалось, лесу пришёл конец, — продолжал Леван, — но случилось чудо: через лес протекла река. Её вода была чистой и прозрачной, как хрусталь. Она напитала землю, и все растения выросли и позеленели. Животные кинулись к реке и всласть напились. И тогда произошло это. Животные и птицы, испившие из чудесной реки, обрели разум и речь и превратились в людей. Конечно, у них остались прежние звериные повадки и остатки внешности. Так появилась раса зверолюдей. Здесь наши предки основали свою страну и назвали её Клыканом. А реку назвали Святым источником. Благодаря ему мы не боимся голода и засухи и лечимся.       Ужас на лице Лили сменился облегчением. Эльфийка была рада, что всё обошлось.       — Какая занимательная история. Очень похожа на легенду или сказку, — произнесла Фэйто и отправила в рот кусочек курицы.       — Это чистая правда! — возразил Леван. — Однажды нам стало интересно, откуда течёт источник. Мы отправили на разведку зверолюдей, которые могли летать. Они проделали большой путь прежде, чем достигли цели. Это оказалось Кристальное озеро, что…       — Да-да, мы знаем: Дара от горя наплакала целое озеро, которое назвали Кристальным! — перебил его Дрен. Эльда вновь сердито посмотрела на него.       Леван немного замешкался, но улыбнулся и выдал:       — Рад, что вы осведомлены об этом.       — Нам известно не только это. Мы с мелкой узнали, что из слёз богини образовались волшебные камни. Один такой мы приобрели в Шойхе у одного торговца, — рассказал Дрен.       Фэйто тут же прекратила есть и одарила его суровым взглядом.       — Вы должны были рассказать мне об этом. То, что было создано Прародительницей, тесно связано с фэйри. Слёзы Дары, согласно легендам, обладают невероятной силой. Эти камни были утеряны, поэтому не каждому удавалось даже подержать их в руках. Мне нужно исследовать камень. Где он?       — Он в сумке мелкой. Когда они вернутся, она даст тебе камень, если это так важно, — Дрен пожал плечами.       Фэйто кивнула, принимая ответ.       Однако остальные Непобедимые с подозрением смотрели на Проклятого, словно он скрыл от них страшную тайну, которую должен был обязательно раскрыть. Их взгляды не нравились Дрену. Он чувствовал себя осуждаемым, грязным, ничтожным. Почему они так смотрят? Пусть перестанут. Хватит пялиться!       Дрен опустил глаза, лишь бы не видеть взгляды других, и заметил нервную дрожь на руках, сжатых в кулаки. Дыхание участилось. В памяти не вовремя проснулись воспоминания. Ужасные. Гнетущие. Невыносимые. Закрыв глаза, он увидел себя там. На него смотрели сотни людей. Зло и осуждающе. Дрен беспомощно смотрел на них в надежде увидеть в глазах хоть одного человека толику понимания. Нет. Никто его не понимал. Все видели в нём убийцу. Они правы, но не знали всей правды. И не хотели знать.       «Ты — проклятый убийца! Твоё место в Тартарме! Там и сгниёшь!»       И затем его заперли в Тартарме, нарекли Проклятым. Никто не дал ему шанса высказаться.       Очутившись в Тартарме, Дрен умер для всего мира, став страшной легендой. Его прозвищем пугали непослушных детей. Даже взрослые впадали в дрожь от упоминания его имени и совершённых им убийств.       Дрен думал, что стать убийцей — это ужасно. Но глубоко ошибся. Самое ужасное — стать отринутым от общества. Никто не хотел иметь с ним ничего общего. Никто не желал давать ему шанса на исправление. Дрен желал измениться, стать лучше, никогда не повторить ошибки. Только бы кто-нибудь протянул ему руку…       И нашёлся один такой человек. Мийфа Валетэйм. Только она не испугалась и не отринула его, узнав о нём. Волшебница с самого начала была с ним и упорно защищала от злых языков. Именно она протянула руку и вывела из тьмы отчаяния.       Дрен поймал себя на мысли, что хочет скорее увидеть Мийфу. Скорей бы она вернулась с остальными. Главное, чтобы была живой и здоровой.       Мысли о Мийфе успокоили разорванную душу Проклятого. Он почувствовал себя гораздо лучше, дыхание успокоилось, а руки перестали дрожать. Больше парень не беспокоился.       Громкий хлопок двери заставил всех вздрогнуть, а некоторых подскочить. Это оказалось очень неожиданно. В дом забежала группа, отправлявшаяся за третьей частью летописи. Все четверо выглядели ошеломлёнными, грязными и запыхавшимися. Видок у них был тот ещё. Кажется, всё это время они без остановки бежали, а сейчас не могли надышаться.       — Что с вами? Выглядите так, словно убегали от чудища, — сказала Фэйто.       У Доляка подкосились ноги, и он упал на колени. Выглядел юноша потрёпанным, напуганным и утомлённым. Видно, он бежал так, как не бегал никогда в жизни.       У Мийфы вид был не лучше. Её лицо стало белым, как полотно. Она крепко стискивала в руках Мудрость Дары, словно боясь потерять. Друзья уже знали, что она делала это, когда чуть не лишалась гримуара. Волшебница берегла волшебную книгу как зеницу ока. Мудрость Дары оказывала помощь в раскрытии тайны летописи на Тайном языке и помогала Мийфе постичь магию.       Вскочив с места, Дрен подбежал к Мийфе и поддержал её, видя, что она сейчас свалится без сил. Девушка прижалась к нему. Дрен чувствовал, как она дрожала в его руках, поэтому прижал к себе и погладил по волосам, успокаивая. Его не волновало, что на них смотрели. Важно спокойствие Мийфы.       — Всё хорошо. Я рядом, всё хорошо, — шептал Дрен, обнимая и поглаживая по спине. Дрожь прошла. Мийфа расслабилась и прижалась к нему теснее.       — Дрен, я… Я призвала молнию, — произнесла она, при этом не поднимая глаз, будто стыдясь совершённого.       Дрену потребовалась секунда, чтобы осмыслить услышанное.       — Ты сделала что? — переспросил он.       Мийфа отстранилась и подняла на него глаза, полные тревоги.       — На нас напали. И я призвала молнию, чтобы отбиться. Сама, без Мудрости Дары.       Все слышали её слова и были поражены. Особенно Доляк. Однажды Мийфа поделилась с ним секретом, что с детства очень боялась грозы. Мийфа долго пыталась преодолеть страх, учась призывать молнию. Ничего не получалось до сего дня. И та молния была вызвана сильным гневом. Всё произошло в порыве эмоций.       — Ты молодец. Ведь ты защищалась, — подбодрил Дрен. Мийфа благодарно кивнула, заметно расслабившись. Рядом с Дреном ей стало намного легче. Благодаря Проклятому волшебница ничего не боялась и восстанавливала душевный покой.       В это время Тайрон помог Рохху дойти до лавки и присесть. Скрючившись, шаман потёр поясницу, точно как больной старец.       — Тайрон, что произошло? — спросил Леван, сурово нахмурившись. Он понимал, что случилось нечто плохое, и хотел знать подробности прежде, чем принимать решения.       — На нас напала пара лавкрафтов. Святой источник осушён по их вине. Они выпили почти всю воду, пополнив жизненную силу. Мы попали в лапы чудовищ, но Мийфа сначала отвлекла их, потом ударила молнией одного. Вернее, одну. Это любовная пара.       Эльда фыркнула:       — Любовная пара? В первый раз слышу, чтобы у лавкрафтов есть любимчики. Ни за что не поверю, будто эти твари знают о любви и привязанности!       — Похоже, мы не так хорошо знаем о лавкрафтах. До этого они нападали по одиночке, а тут уже пара. С двумя лавкрафтами будет сложнее. К тому же нам до сих пор неизвестно об их происхождении.       Эльда покачала головой, не желая верить. Она ни за что не примет того, что лавкрафты могут испытывать какие-либо чувства, кроме ненависти и кровожадности.       — Зато мы знаем причину иссушения Святого источника. Вновь придётся сражаться с лавкрафтами, — подытожил Тайрон.       Дверь хлопнула во второй раз. В дом вбежала Тьюлина. Встревоженная, бледная, тяжело дышащая. Её вид выдавал тревогу. Как группа до этого, она спешила к вождю, чтобы доложить нечто важное и тревожное.       — Вождь Леван… Там… Там! — Тьюлина хлопала ртом, пытаясь вдохнуть, при этом что-то силясь сказать. Но у неё ничего не получалось.       Леван подошёл к девушке-кролику, положил когтистую лапу ей на плечо и ласково погладил. Вождь чувствовал дрожь девушки. Она тяжело дышала и дрожала, словно пережила настоящий ужас. Поэтому так быстро бежала к нему?       — Успокойся, Тьюлина. Дыши глубже.       Тьюлина прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Снова вдохнула и выдохнула. Так она сделала несколько раз, пока полностью не успокоилась. Дрожь прошла. Тьюлина заговорила до того, как Леван спросил её о чём-нибудь. В этот раз её голос не дрожал и не прерывался.       — Вождь, в деревню ворвались работорговцы! Они похитили детей!       На львиной морде Левана отразился шок от услышанного, а потом на него накатила ярость. Золотистая шерсть встала дыбом, и пасть оскалилась, обнажая острые клыки.       — Что?! — взревел вождь. — Как они посмели?!       — Они использовали огонь. Знали, что зверолюди боятся огня. Работорговцы пламенем отогнали старших, а детей, маленьких и беззащитных, схватили и унесли! Сказали, что продадут наших малышей, чтобы из них выросли послушные рабы!       Тайрон вскочил на ноги. Услышанное привело его в неменьшую ярость, чем Левана. Волк вспомнил своего маленького сына. Он знал, каково это — потерять своё дитя. Знал боль утраты. Всю деревню заполнит горе, если позволить работорговцам увести маленьких пленников из страны. И поэтому Тайрон нацелился на спасение детей — будущее Клыкана. Он не хотел такой же тяжёлой участи для других зверолюдей, что пережил сам.       — Я спасу детей, — сказал Тайрон и направился к выходу.       — Постой! Мы с тобой! — Эльда тоже поднялась со скамьи, прихватив меч.       Голова Сайреса исчезла из оконного проёма.       — Вы идите первыми! Постарайтесь задержать работорговцев! А я соберу наших воинов! — распорядился Леван и покинул дом.       — А это правильно: пока он собирает своих, мы должны идти на рожон? — с подозрением спросил Дрен.       Его вопрос остался без ответа. Леван стремительно покинул дом. Непобедимые и Тьюлина вышли следом, чтобы отправиться на спасение детей. Тайрон принюхался, подобно собаке, и, уловив след, велел следовать за ним. Все дружно побежали за волком, зная, что острый нюх никогда не подводил его.       — А ты почему идёшь с нами? — спросил Дрен у Тьюлины, которая бежала вместе с ними.       — Среди похищенных детей мои братья и сёстры! Думаешь, я не должна их спасать? — в её голосе прозвучали отчаянные нотки. Красные глаза пылали гневом и беспокойством за младшее поколение. Причина весомая. На это у Дрена не нашлось возражений. Потому что он понимал, каково это — потерять кого-то близкого.