Вернутся к фанфику

Глава IV.

8 декабря 2023, 02:06

NKOHA—White night

      Крупные капли дождя барабанили по шиферной крыше. Гуля не знала азбуки Морзе, но если бы знала, то точно бы разобрала среди постукиваний плач об одиночестве. Она и сама была не против выстучать кому-то это, хоть на Морзе, хоть на любом другом языке.              Секундная стрелка часов непозволительно громко перемещалась с места на место, отчего тиканье казалось невыносимой пыткой. Словно не просто так она минуты переводит, а ведёт обратный отсчёт до чего-то. Только, вот, до чего?              Фаланги пальцев заболели — уже больше часа она не выпускала шариковую ручку из пальцев. Тыльная сторона ладони была перепачкана в чернилах, а стопка бумаг — которые ей надо было переписать — казалось, не заканчивается. Она поёрзала на барном стуле, что казался ей сейчас твёрже булыжника, и выкинула ручку на стойку. Взгляд метнулся к окну неподалёку. У самого верха две капли воды стекали вниз, и Ахмерова с неподдельным интересом наблюдала за ними, пытаясь предугадать, какая из них победит. В конце концов, разочаровавшись тому, что они одновременно достигли края рамы, она вернула свой взгляд к документам.              Жёлтый частенько давал ей переписывать всякие бумаги — куда быстрее и легче было переписывать, чем делать ксерокс — которые потом использовал против кого-то. Вот и сегодня вырвал её от домашних дел, велев в срочном порядке в "Снежинку" явиться. Она старшему никогда не перечила — только с прихвостнями могла себе такое позволить — а потому без особых объяснений матери вышла из дому. Было непривычно вновь накидывать на себя его куртку. На секунду взгрустнула даже, что сегодня придётся отдавать. До скрипки у неё ещё целых три часа было, а потому прежде, чем Ульяне её передать, могла снова насладиться мужским табачно-парфюмным запахом.              Она сидела за баркой «Снежинки» прямо в ней. Не боялась, что может Рубильник войти — ещё вчера, прежде чем покинуть её дом, сказал, что сегодня весь день в разъездах будет. А отоплением советское кафе совершенно не баловалось, так что синий пуховик не покидал её плечи даже сейчас.              Она поёжилась от проступившего сквозняка, натянула края куртки посильнее, и снова писать принялась.              — Дело номер один, записи, надписи и отметки о проверке И.Н. Дюжина в таблицах подоходных наблюдений за тысяча девятьсот восьмидесятый год… — девочка тихо строки из документов себе нашёптывала, диктуя. Боялась ошибиться, чтоб не пришлось весь документ заново переписывать.              Уже третья бумага подряд о всяких экономических делах и бизнесе. И все как одна похожи, даже начинаются одинаково. Могла слово дать, следующий если тоже об экономике будет, она наизусть содержание опишет, не глядя в лист.              Тишину прервал громкий стук, раздавшийся где-то за стеной, а затем заливистый женский смех. Стук каблуков эхом прокатился по комнате, прежде чем в зал петляющим шагом вошла Ольга. Девушка не сразу заметила Гулю, что всё это время притаившись сидела.              — Только быстрее давай, пока жопу себе не отморозила. — послышался мужской бас, что следовал за ней. Лишь через секунду в дверном проёме показалась высокая фигура Жёлтого.              — «Вадим!» — не вырвалось у неё в порыве эмоций. Кого-кого, а вот Желточенко она точно не ожидала увидеть здесь. Но тут же осеклась. Не дай бог назвать автора не по кличке — себе дороже.              — Да ищу я, ищу! — девушка тут же начала заглядывать под столы, цепляя и опрокидывая по пути стулья, что с грохотом падали на ковровое покрытие.              Айгуль не многозначно кашлянула, чтобы обозначить своё присутствие. Лишь после этого Жёлтый обратил на неё внимание. Парень подошел к ней ближе, одарив сдержанной улыбкой.              — Гулька, тут ещё? — автор облокотился о стойку, заглядывая к ней в бумаги.              — Да, я только половину из того, что ты дал, написала. — она неловко положила ручку перед ним, всё больше и больше кутаясь в полы ярко-синей куртки.              — Да? — словно словам её не веря, Желточенко взял стопку переписанных бумаг, пролистал быстро, особо в слова не вчитываясь. Холодно на неё взглянул. — А чё эт за фуфайка на тебе? Мужская ещё.              Сердце рухнуло в пятки, пока она долгие пару секунд думала, что ответить. Голубые глаза сверлили её пристальным взглядом, от неловкости волоски на руках встали дыбом.              — Это папина. Я свою шубу в школе забыла, вот, у папы одолжила.              Как много в последние дни берёт на себя её отец, пронеслось в голове. То одеколон дешманский, то куртка молодежная. Не знай кто её отца лично — точно подумали бы, что господину Ахмерову едва за двадцать перевалило.              — Молодежный у тебя папа. — он пропустил меж зубов густую слюну, а затем сплюнул её куда-то в сторону.              — Вадюсь, я чёт никак найти не могу. — послышался с конца пьяный голос. Лишь развернувшись он увидел Ольгу, что, развалившись на одном из стульев, прикурила.              Айгуль была готова поклясться, что чувствовала, как закипает в его крови раздражение. Главарь сорвался с места, подходя к одному из столов. Украдкой заглянул под скатерть, затем достал оттуда что-то, насильно пихая в руки в дребезги пьяной девушке.              — На, забери уже и вали отсюда, чтобы больше не было таких косяков, усекла?! — он резким движением вырвал её со стула, в сторону пихая, да так, что та чуть не упала со своих модельных каблуков.              Общажка лишь улыбнулась ему, послав воздушный поцелуй куда-то в сторону, и быстро побрела к выходу. Девочка ни на секунду не отрывала взгляда от неё, и лишь когда та подошла ближе заметила в её руках тот самый свёрток, Жёлтым врученный. Это было ничто иное, как хлопковые белые трусики.              — На чём остановились? — спросил тот, возвращаясь к Ахмеровой. Та в испуге с двери на него взгляд перевела, словно то не человек вовсе, а дикий хищник, готовый наброситься на неё в любую секунду.              — На документах. — она прочистила горло, но сделать голос увереннее это вовсе не помогло.              — Да, точно. — с губ слетел стон облегчения, когда он развалился на барном стуле напротив. — Бумаги. Нах они тебе вообще нужны?              Её глаза округлились, когда он произнёс это так, словно не сам вручал ей в руки потрёпанную кипу. Он сцепил пальцы в замок — да так сильно, что некоторые из них захрустели. Гуля последовала его примеру, сделав то же под столом.              Её всегда удивляло то, что Вадим не выглядел на свой возраст. Глядя на этого сурового мужика, который одним только взглядом череп мог проломить, совсем нельзя было сказать, что ему всего двадцать один. Желточенко всегда говорил, что у него генетика такая, но все прекрасно понимали, что он сам себе брутальности подделывал. Меховые шапки, шуба, галстуки — всё это старило молодого парня как минимум лет на десять, но тому и этого было мало. Трижды он пытался отрастить себе бороду, но, удостоверившись в том, что кроме трёх волосинок там ничего больше не растёт, кинул эту затею.              Единственное, что не вязалось совсем с его образом — глаза. Словно кусочек неба в глазницах были — светлые такие, голубые, а веки нависшие взгляд только добрее делали, милосерднее. Если бы не знала Айгуль, сколько смертей от собственных рук эти глаза повидали, голову бы на отсечение дала, что весь этот образ брутального пацана — сплошной маскарад, да и только.              — Вы же сами их дали. — не будь Жёлтый старшим, то точно у виска указательным пальцем покрутила бы.              — Точно… А знаешь чё? Забей на них. Можешь не дописывать. — Вадим подхватил катящуюся ручку, что чуть со стола не упала, покрутил меж пальцев, затем и вовсе во рту зажал.              — Как? Совсем?              — Совсем. Сисе дам, он допишет. — словно в подтверждение своих слов он собрал все бумаги в одну кучу, и тут же спрятал их в своём дипломате.              — А как же…              — Не боись, заплачу, как и обещал. — разбитые костяшки скрылись в кармане дублёнки, и тут же на барной стойке появились несколько купюр, достоинством в пять рублей.              — Спасибо.              У Жёлтого и в мыслях не было передумать и отобрать деньги, но Гуля забрала их с такой скоростью, словно именно это он и замышлял. Она одарила его в ответ улыбкой, когда тот заправил шариковую ручку себе за ухо — туда, где обычно у него находилась сигарета.              — Чё там с Рубильником? — чуть не захлебнулся в замешательстве, попытался он перевести тему. Улыбка моментально исчезла с её лица.              — Не знаю, он же ваш прихвостень, не мой. Катается где-то за городом. — она пожала плечами, доставая из-под стула чёрный ранец. Кожа на нем потрескалась от времени, что она тщательно старалась скрыть. Уже год она пытается маму раскрутить на новый, всё никак не выходит.              — Ты это, не бузи. Я ж говорил, когда наедине можно и на «ты». — он молча вернул ей ручку, стоило за ней потянуться. Она кивнула в благодарность.              — Да нет, мне на «вы» как-то привычнее.              — Ну смотри, я ж не каждому предлагаю. — несколько минут он крутил на пальце золотую печатку, пока Ахмерова полностью не собралась. — Может тогда прокатимся где-то? Там, столовка какая-то, или кино.              Тело в миг обуздал жар, когда пришло осознание того, к чему он клонит. Не в первый раз наблюдала она знаки в свою сторону, и каждый раз дурочкой прикидывалась, мол, не понимает ничего. Боялась отказать — прихлопнуть может, но согласиться тоже боялась — то же самое сделает Рубильник. Вот и жила она, мечась меж двух огней. Хотя в её случае куда больше подошло бы «между молотом и наковальней»              — Я бы с радостью, — в горле запершило от вранья. Гуле не часто врать приходилось, а если и приходилось, то не всегда получилась. Вот и сейчас она разволновалась от такой фразы простой, словно не перед автором, а перед экзаменатором сидит. — но у меня музыкалка скоро, мне нельзя занятия пропускать. Концерт скоро.              — Концерт, говоришь? — он поднялся со своего места подобно ей, обходя барку со стороны. — Ну ладно. Позовёшь хоть на концерт этот свой? — он протянул руку к ней. Не сразу до девичьего ума дошло, что он этим жестом хочет, и только после того, как он потряс ею, отдала тому свою ношу.              — Позову.              На предложение «подвезти до дома» не отказалась, а потому уже спустя три минуты тряслась по неровным дорогам в старенькой Ниве. Внутри пахло табаком и дешёвой ёлочкой, которую наверняка купил на рынке за пару копеек. Жёлтый много чего предлагал по пути, но от каждого такого предложения Айгуль деликатно отказывалась, придумывая самые разные причины — которые, к слову, ни разу не повторялись.              Так и от предложения провести до двери Ахмерова тоже отказалась. Сослалась на то, что в доме не прибрано, неловко в гости приглашать, а сама думала, что мать точно кондратий хватит, если она домой незнакомого мужика приведет.              Помахав на прощанье, она посильнее хлопнула дверью Нивы, лёгким бегом поспешила к своему подъезду. Спина горела от пристального взгляда, который она ощущала на себе почти физически.              

***

             Выйти заранее было хорошей идеей — девушка была уверена, что за тридцать минут до начала занятий класс будет пустой. Именно поэтому, открывая дверь, первым делом взгляд её упал на вешалку. Коричневая зимняя шуба одиноко висела на ней, покачиваясь из стороны в сторону из-за нахлынувшего сквозняка. Смешанные чувства были в сердце — и грусть, и радость. Радость того, что с вещицей дорогой не случилось ничего, а грустно было потому, что куртка Марата ей больше не пригодится.              Она шубу сейчас брать не стала — в конце заберет, когда уходить будет. А куртку может у себя пока придержать, чтоб не замёрзнуть. На том и порешила. Только в класс развернувшись увидела за партой девушку молодую, что пальцами уши заткнула. Волнистые волосы спадали на стол, прикрывая лицо, пока губы шёпотом что-то бормотали.              Лишь когда Ахмерова за соседнюю парту присела, да скрипку с грохотом на стол положила, девушка подняла голову. Перепуганный взгляд обернулся к ней.              — Ой, привет. Не заметила, как ты вошла.              — Извини, если помешала. — Айгуль неловко улыбнулась, стягивая с рук куртку.              — Меня Ульяной зовут. Но ты можешь Улька звать, мне так даже привычнее. — от широкой добродушной улыбки потеплело на душе. Узкие карие глаза были еле заметны за пышными ресницами, намазанными дорогой тушью. Щёки трогал лёгкий румянец и еле заметные ямочки.              Красота славянской внешности манила настолько, что не хотелось отводить глаз. По девушке видно было, что та старше — ей по меньшей мере лет двадцать, а то и больше. Об этом свидетельствовала округлившаяся грудь — она с завистью обратила на это внимание первым делом — и слишком усталый взгляд. Ей всегда казалось, что лишь взрослые способны смотреть таким взглядом.              Ахмерова несмело протянула руку, с улыбкой пожала в ответ. Вот, значит, та самая, универсамовская. С одной стороны приятно было дружелюбие такое, с другой стороны боялась, как бы дружелюбие с надменностью не спутать.              — Айгуль. Можно просто Гуля.              — Очень приятно, Гуля. — она звонким голосом протянула гласные её имени. Смаковала необычное имя на вкус, и лишь после нескольких секунд мыслей добавила. — Красиво.              Айгуль тут же захотелось в ответ какой-то комплимент отвесить, но посчитала, что это будет неискренне — комплиментом на комплимент отвечать. А потому улыбнулась и поблагодарила её.              Лишь когда Ульяна волосы на один бок перекинула, она заметила перед ней небольшую, но очень толстую тетрадь. Сразу стало понятно, что та исписана от корки до корки. На верху красовалась красная надпись, выделенная карандашом «Кулагина Ульяна, 405 академ. группа». Почерк ровный, аккуратный, ей до такого ещё расти и расти.              — А что ты учишь? — она поспешила спросить прежде, чем девушка снова в себя погрузится, абстрагируясь от внешнего мира.              — А, это. Аудиторское право. Послезавтра экзамен сдавать, последний в этой сессии. — девушка вздохнула так тяжело, устало, что Айгуль жаль её стало.              — А ты что, уже в университете учишься?              Кулагина посмеялась беззлобно.              — Да я его уже заканчиваю. Вот, последний год доучиваюсь, и… — она радостно в ладоши похлопала. — Свобода, да взрослая жизнь.              — Круто! Я бы тоже хотела взрослую жизнь. — теперь вздыхать пришла её очередь.              Ульяна снова засмеялась тихонько.              — Взрослая жизнь — это не так классно, как кажется, уж поверь, сестрёнка. — она похлопала её по плечу, отчего Ахмерову на улыбку пробило. — Иногда такое случается, что… В садик хочется. Кашу манную есть… — Айгуль была готова поклясться, что заметила, как на её глазах сверкнула слезинка, но Ульяна тут же её сморгнула, не дав упасть на щеку.              Несколько минут девочки молчали, каждая глядела под свой нос. Тут Ульяна развернулась, в голове какой-то вопрос всплыл, но в глазах яркий синий зарябил.              — Погоди, — она одними лишь пальцами ворот пуховика приподняла. — это чего, Мараткина куртка?              В голове на мгновенье белый шум повис. Хотела ответить, а язык в узел тугой заплёлся. Испугалась. А чего именно — сама понять не могла. То ли насмешки в её сторону, то ли взглядов косых, какие обычно на девиц лёгкого поведения пускают.              — Д-да. Его. Я свою как-то потеряла, и он одолжил…              Молчание длиной в пару секунд казалось целой вечностью. Девочка уже готова была, что волосы у лица разлетятся от смеха её, но ничего подобного не последовало. Кулагина лишь лицо кулаком подпёрла, на девчонку с улыбкой глядя.              — Ну, Суворов, везде преуспел. Это он, конечно, молодец, что в беде не бросил, а то обычно оболтус такой. — она пролистала в руках тетрадь по экономике, и тут же отбросила её в сторону, посчитав диалог интереснее критериев Фишера и Стьюдента.              — А вы что же, знакомы? — Ахмерова поближе немного подвинулась, голос понижая.              — Да. Слышала про Вову Суворова? — в ответ на свой вопрос Уля получила лишь мотание головой, после чего тут же добавила. — Ну, Адидас.              Она очень не любила называть его по кличке. Так его обычно звали прихвостни. Ей же куда роднее было с ласковым тоном произнести: «Вовочка», и тут же в руках её он из сурового автора превращался с галантного кавалера. Но именно по второму имени знал его почти весь город, а потому приходилось и ей периодически упоминать его, чтобы понимали люди, о ком она говорит вообще.              — Ну так вот, Вова брат его сводный. И по совместительству ухажёр мой.              Глаза округлились, стоило ей об Адидасе рассказать. На кого, но на автора универсамов и подумать не могла, что тот на ухаживания способен. Такой, разве что, кусок арматуры может подарить, с фразой вроде: «Представь, что это роза». А тут целая барышня.              — Удивительно, да? — девушка устало улыбнулась.              — Если честно — есть немного.              — Да ты не переживай, не одна такая. Все так реагируют. — тонкий палец с аккуратным коротким ногтем намотал прядь чёрных волос, завивая его ещё сильнее. — На самом деле он не плохой. Просто выглядит сурово.              И все же не могла Айгуль такого человека нежным представить, а потому лишь отбросила мысли эти из головы. На замену им другие пришли, о том, что Марату куртку отдать надо.              — Кстати по поводу этого… — она тут же прикусила язык, чуть не спросив, может ли она Марату куртку передать. Резко пришло осознание того, что они, может, и не увидятся больше. А потому быка за рога брать надо, да прямо сейчас. — Марат попросил ему куртку отдать, а я не знаю где найти. Не подскажешь?              — Так они каждый день вечером в гаражах собираются. Можешь сходить туда после занятий. Уверена, там его и найдёшь.              Только девушка успела договорить, как дверь в класс отворилась. Трое девочек вошли внутрь, громко о чём-то разговаривая. Айгуль покосилась на них, закатывая глаза, про себя стадом назвав.              — Что за гаражи? — она снизила голос на несколько тонов, чуть ли на шёпот не переходя.              — Ой, ты же не знаешь… — Ульяна задумчиво языком из стороны в сторону повертела, волосы в хвост высокий собирая. За это время класс пополнился ещё двумя учениками. — Давай так, после урока вместе сходим. Я тебе как раз дорогу покажу. Всё равно к Вовке собиралась, покушать отнести.              Ахмерова ответить не успела — тут же звонок прозвенел, да такой сильный, что уши на мгновенье заложило. Она лишь соседке молча кивнула, и тут же тетрадь по сольфеджио достала. Знала прекрасно, что через минуту-другую Ирина Владиславовна придёт. Снова докапываться начнёт, снова дёргать. Надо бы повторить пройденное. Чтобы снова ей нос могла с достоинством утереть.              

***

Моя Мишель - Зима в сердце

              Кулагина уже по второму кругу рассказывала о том, как тяжело в университете учиться. Как преподаватели требуют, задают много. Сказала, мол, главное халатность не проявлять, к учебе серьёзно относиться — тогда точно всё хорошо будет.              Дорога от музыкальной школы до коробки хоккейной — рядом с который и была точка универсамовская, гаражи — была длинной и скользкой, а потому уже час девочки шагали по узким Казанским улочкам. Ветер с каждой секундой всё больше угрожал сдуть шарф с Ульяниной головы, отчего Айгуль лишь смеялась.              Много чего за это время они обсудить успели — и учёбу, и музыку, даже подорожание хлеба на пару копеек не обошло стороной их диалоги. Кулагина успела рассказать, где косметику недорогую купить можно, как волосы правильно мыть, чтобы кудряшками потом по плечам струились, и даже секретным рецептом фирменного борща поделилась. Ахмерова с таким интересом слушала, что за дорогой совсем не следила — всё своё внимание на её словах сосредотачивала. А потому даже поскользнулась пару раз, но вовремя успевала за футляр Ульянин схватиться, отчего они потом вместе смеялись, эхом своим пугая ворон на голых ветках деревьев.              На секунду показалось, словно Гуля всю жизнь эту девушку знала. Словно то вовсе не незнакомка-приятельница, а сестра её старшая, идёт рядом, жизни учит. А та впитывает, как губка, чтоб подрасти и копией её стать.              — Ну а ты? Мальчика хоть имеешь какого? — вдруг перескочила она с темы про импортное постельное бельё.              Айгуль прекрасно понимала, что принадлежность к банде вражеской девушка не одобрит. Хоть и казалась доброй и милой, но всё же понятие пацанские тоже знала прекрасно — в этом она из разговоров убедилась — а потому посчитала, что лучшая ложь — это ложь во благо.              — Нет никого. Да и времени на них нет. — она утёрла тыльной стороной ладони сопливый нос.              — Эх, поколение. У меня в твоём возрасте знаешь, сколько ухажёров было?              Неизвестная цифра вопросом повисла в воздухе.              — И что, ты встречалась со всеми?              Ульяна засмеялась громко, но в то же время горестно.              — Нет конечно. Их всех брат отшивал. Он у меня такой… Собственник. — девушка прикусила губу под конец фразы, дабы лишнего не сболтнуть. И девочка уловила, как она изменилась в лице, а потому не стала дёргать за больные нитки. — Вот и пришли.              Стоило взглянуть на знакомый двор, воспоминания плавной кинолентой пронеслись перед глазами. Как Марат заместо груши боксёрской тут стоял, как в снегу копалась, печатку ища, как кровь с лица его за стенкой утирала. По спине — и без того замёрзшей — холодок пробежал.              — Пойдём внутрь скорее, а то замерзла поди совсем.              Девочки поспешили ко входу, у которого стояло три фигуры. Плохое зрение, доставшееся ей по наследству, подводило, а потому лишь приблизившись удалось разглядеть стоявших у входа парней, дымивших сигареты.              — О, Ульянка пожаловала! — послышался возглас одного из них, остальные лишь поддакнули радостно.              — Привет, парни. Знакомьтесь вот, — почти силой вытянула за руку Айгуль, что за спиной её спрятаться решила, — Гуля. Гуля — это Валера, Вахит и Андрей. — она по очереди рукой на каждого указала, пока Ахмерова имена пыталась запомнить.              — Турбо! Оч приятно! — протянул руку один из парней, тот, кого представляли первым. Остальные поздоровались деликатно.              — Адидасы дома? — спросила Кулагина, доставая изо рта волосы, что ветром туда надуло.              — Дома, дома, заходите. — тот, кого Вахитом представили, дверь приоткрыл. Девочки одарили его улыбкой, и тут же внутрь нырнули, сменяя зимний холод на приятное тепло.              Айгуль чувствовала, как кололи щёки от перепада температур, но не поморщилась даже — всё внимание на хате их сосредоточено было. Пока Ульяна верхнюю одежду снимала, та головой вертела в разные стороны, осматривая помещение, напоминавшее спортивный зал и подвал одновременно.              На предложение девушки снять шубу она отказалась — сказала, что замёрзла очень, и не нагрелась ещё — а сама не хотела к куртке синей ещё и шубу в руках добавлять. Пройдя дальше удивилась тому, как просторно было в таком маленьком (на первый взгляд) помещении. Что удивило ещё больше — во всём зале один единственный человек был, и тот на скакалке прыгал.              — Вов! — позвала Уля, к скачущему обращаясь. Парень тут же верёвочки в сторону откинул, улыбаясь во все двадцать девять. Русые усы растянулись в улыбке.              — Ульк! — лицо расплылось в морщинках, стоило ему улыбнуться. Он поднял руки ещё до того, как с ринга боксёрского сошёл, а Кулагина, времени зря не теряя, прямо в руки эти прилетела. Добротно чмокнула кавалера в щёку, а позже и вовсе на шее повисла. — Ну всё, всё, скажи ещё, что соскучилась.              — Соскучилась конечно! — она с детской наивностью его переиграть пыталась, пока тот хвост девичий понюхал. — Я тебе покушать принесла. Там картошечка, помидорки — сама солила, перемячи домашние. — она протянула пластиковый пакет прямо Адидасу в руки, но тот на содержимое даже не глянул. В сторону отложил, заправляя прядь иссиня-чёрных волос её за ухо.              — Хозяйка моя, — протянул он, поцеловав девушку в лоб. — Напомни потом расцеловать тебя во все губы! — лишь после того, как она его по плечу стукнула, чуть посерьёзнел. — Что там Кощей.              — Лежит, что ж ещё? — теперь и она помрачнела, от него отстраняясь.              — А эт чё за потеряшка? — он одним лишь взглядом кивнул на Айгуль, что всё это время с неподдельным интересом за ними наблюдала. Из последних сил держалась, чтобы рот в изумлении не открыть. Была уверена, что у универсамовских новый автор — совершенно не тот, кого она пару дней назад видела. Но редкие усы и лохматые светлые волосы говорили об обратном.              В голове сразу образ Жёлтого, почему-то, всплыл. Вспомнила она утренний инцидент, и как он Олю бедную чуть с ног не сбил, а затем снова на Адидаса глядела, что руку любимой большим пальцем без ногтя поглаживал. Усмехнулась иронии внутренней, о том, что два автора — два совершенно разных человека, и лишь затем тихо поздоровалась.              — Это Айгуль, моя новая знакомая. Она к Марату. Ты не знаешь, случайно, где он?              Стоило Ульяне объяснить, как Ахмерова в подтверждение помахала синей курткой, что всё это время в руках была. Адидас выждал пару секунд, на неё глядя, затем посмеялся заливисто.              — Ну, чепух! Марат! — закричал он куда-то в сторону так неожиданно, что Ахмерова вздрогнула.              Из-за железной двери, надпись на которой гласила «Не входить!» шорохи послышались, а затем та отворилась громко, ручкой о стену стукаясь. Младший Адидас вышел в развалочку, зажимая в руке маленькое красное яблоко.              — Ну чего, Вов? — он в два укуса опустошил его, откидывая белый кочан куда-то в сторону.              — Вон, к тебе пришли. Чаем угости гостью хоть.              Младший резко в лице изменился, стоило увидеть перед собой улыбающуюся Айгуль. Она стояла перед ним, покрасневшая от неловкости, с ноги на ногу переминаясь, пока Суворов пытался подобрать упавшую под ноги челюсть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!