Вернутся к фанфику

V. Девчонку отпусти. Разговор есть.

29 сентября 2024, 17:03
Старая тренировочная база пахла кислым потом и затхлостью, а еще —металлическим привкусом наступившей суровой зимы. Обшарпанное здание с красной дверью всегда внушало ужас: его обходили за километр все, кто хотя бы косвенно был осведомлен о делах «Универсама».    Именно здесь, в полуподвальном помещении с рингом, обтянутым жесткими тросами, большую часть времени проводил лидер криминальной группировки со своими приспешниками. Эльмира доселе появлялась тут всего один раз: в день, когда поневоле заключала «договор», последствия которого ей теперь предстояло расхлебывать.    — Пришла, — с нескрываемым презрением доложил Турбо, пропуская гостью внутрь. Едкие, затравленные взгляды моментально впились в тонкий силуэт. Захотелось поежиться — до того стало неуютно и страшно. Будто железные шипы разом выросли со всех сторон, мешая лишний раз пошевельнуться.    Кащей сидел на старой тахте с покосившейся деревянной ножкой. Именно последнюю он резким движением вправил на место, когда встал, отпустив полногрудую девчонку с черными кудрями. Та лениво надула пузырь из жвачки, закидывая ногу на ногу: ее округлые не по возрасту бедра, обтянутые ажурными черными колготками, соблазнительно выглянули из-под короткой юбки.    Эльмира сглотнула. Почему-то хотелось рассматривать незнакомку: совсем другую, непохожую на нее саму. Теплокровную, взбитую, с пухлыми губами, бессовестно выкрашенными в красный. Умещалась эта обольстительница, навскидку совсем не сильно превосходившая Эльку по возрасту, в руках Кащея донельзя правильно, органично. Как будто была создана для того, чтобы прижиматься к мужским телам, нашептывая кокетливо симфонию сладких стонов на чужое ухо.    Резко подумалось о том, что быть такой — значило быть женщиной. Но каково это, узнавать не приходилось: не на кого было равняться, не у кого спросить. Разве что у абики да у маминой шкатулки.   Эля в руках у Кащея никогда не выглядела столь же уверенно. Он ее, хилую да низкую, хватал, когда вздумается, то тряс, то вдруг гладил. Держал, будто веточку увядающей сирени.    — О, кыз, — на хищном лице выдавался голодный оскал. Он подошел — Эля рефлекторно сделала шаг назад. Оступилась об оставленный на полу гимнастический мат. Упала бы, наверное, если бы Кащей не среагировал моментально, больно схватив ее за локоть, чтобы удержать на ногах.    — Чего трясешься-то так? Я тебя разве обижал когда? — заведомо зная ответ, он иронизировал, с наслаждением купаясь в испуге, который моментально учуял.    — Возьми, — решив, что перейти к делу будет как можно правильнее, Эльмира потянулась к карману, чтобы достать шелестящие бумажки. В голове промелькнула заманчивая идея: что, если припрятать хотя бы пару купюр? Заметит ли?    — А ты не торопись. Сядь, чай выпей. Мы пересчитывать будем, — как будто прочитав мысли, отозвался Кащей. Только теперь отпустил Элю, разрывая их контакт. Отошел, чтобы кивнуть ей в сторону своего «трона», на котором восседал минутами раннее.    — Дела у меня. Папа ждет, — возражения эти вызвали лишь смешок, больно ударивший по самолюбию. Изнутри подступил гнев, никогда не умевший излиться в более-менее дельный протест. Желание наброситься на обидчика, перегрызая ему горло, как дикий зверек, было накрепко подавлено бесконечной робостью перед фигурой, держащей в своих руках весь район.    Кащею не принято было сопротивляться. Особенно, если речь заходила о делах.    — Я же знаю, что не ждет. Сядь, — придавая голосу более жесткий окрас, суливший скорое наказание в случае непослушания, молвил он. Это задело еще больше: не сама фраза, а ее правдивость. Папа действительно не ждал. Замахнулся бы, накричал за поздний приход домой. Однако разбираться в причинах не стал бы.    Потому что у человека, занимающего высокую должность, в распоряжении тысячи судеб. Как тут разглядеть ничем не примечательную, маленькую судьбу собственной дочери?    Эльмире показалось, что дорога до тахты заняла вечность или была вымощена стеклом. Шла она медленно, неловко, ежась от взглядов посторонних мужчин. Мерещилось, словно все они готовились в одночасье накинуться на нее разом. Сдерживал этот запал лишь один человек. Тот, которому подчинялись беспрекословно.    Занимая место на самом краю, она моментально ощутила резкий запах розы — парфюм темноволосой искусительницы, что надменно вздернула острый, точно слепленный из пластилина, кончик кукольного носа.    Кащей приземлился напротив них. С секунду переводил взор от одной к другой. Сравнивал ли в мыслях? Перед ним сейчас маячили два воплощения разного, но в то же время такого одинакового, беззащитного. Переломил бы белые шейки, выкинул бы на снег — никто не спохватился бы. Даже силу прилагать не требовалось, чтобы оборвать эти жизни.    — Давай, — раздражаясь неясно на что (уж не на то ли, что не мог просто так вышвырнуть Эльку, вечно мешавшую ему в самый неподходящий момент?), он протянул широкую ладонь, куда незамедлительно были опущены смятые рубли.    — Слышь, — кивнул Зиме, который тут же всполошился, напрягаясь, — Чай неси.    Через минуту в жестяной чашке действительно дымился черный восточный чай. Он перебил все остальные запахи, почти прогнав даже на редкость стойкую розу. Не устранил только напряжение, что крепло с каждым разом. Оно-то не могло нейтрализоваться ничем другим.    — И долго она здесь будет? — заныла красногубая девица, выразительно приоткрывая хорошенький, чувственный рот. Кащей, считавший купюры, поднял голову и посмотрел на даму своего сердца исподлобья.    — Выкинь эту блядь отсюда, — продолжая свое дело, приказал он. К кому обращался и кого имел в виду — ясно не было. Во всяком случае, Эльмире, которая нервно обрывала ледяными пальцами коричнево-желтый фантик советской ириски.    Однако все остальные, видимо, главаря поняли: Турбо моментально стянул красавицу с дивана, нашептывая ей комплименты не самого приличного содержания. Увел прочь, скрываясь в длинном, узком коридоре.    Стало еще неприятнее. Тревога то пищала внутри безнадежным голоском, то разгоралась яростным пламенем. Даже воздуха становилось мало — Эля сняла платок с головы, расправив его на коленях. Светло-каштановая прядь упала на лицо, прямо поперек глаз, стушевывая их пронзительный зеленый оттенок. Кто-то из-за спины потянулся вперед, желая получше рассмотреть открывшееся зрелище, но немедленно отошел, столкнувшись со строгим взором Кащея.    Одна за другой на стол приземлялись невесомые расписные клочки. Все, что Эля копила упорным трудом. Ее будущее, ее мечты сыпались меж жестких пальцев, безобразно откидываемые прочь. А она могла лишь наблюдать за этим.    — Здесь не все, — заключил, наконец, Кащей, недовольно поджав губы. Фраза эта разнеслась эхом, прозвучала колоколом, свидетельствующим о начале казни.    Больше у Эльмиры не было. Не осмелилась припрятать ни копейку.    — Даже если я тебя сделаю своей прямо сейчас, не откупишься. Жизни не хватит, — намекая подобным образом на масштабы суммы, которой якобы не досчитался, прорычал он, сверкнув глазами.    — Все, что было, я тебе отдала. Тряси со своих, а меня больше не трогай, — выпалив фразу, о которой сразу же пожалела, Эля вжалась в диван. Надо было бежать — а конечности отказывались повиноваться.    — Трону, кыз, еще как трону. Забыла что ли, с кем говоришь? — настигая ее, он сверкнул глазами, согнувшись над жертвой. Занес руку: хотел то ли ударить, то ли погладить по щеке, как делал обычно, когда демонстрировал превосходство. Однако что-то помешало. В воздухе раздался глухой удар.    Эля заслонила саму себя подушкой, которую нащупала рядом. Когда разомкнула зажатые веки, обнаружила, что Кащея рядом нет. Вместо него — другой. Светловолосый, усатый, явно не из местных. А поодаль — Андрей со своим другом.    — Девчонку отпусти. Разговор есть, — прохрипел нежданный спаситель, вытирая кулак, на котором виднелись алые пятна.    То была кровь. Кровь Кащея, которую Эльмира видела впервые. Настоящая, вязкая. Как у самого обычного человека.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!