Фантазия и признание

Синие глаза, цветом как сигнализация машины, изучающе рассматривали толпу при воскресной проповеди. Взгляд блондина медленно шёл с макушки на макушку, с лица на лицо, пока верующие люди вставали со скамеек и шли к выходу. Даниэль не рыпался. Ему не стоило никуда торопиться, и ему было забавно наблюдать за слушающими людьми, нежели придавать свое внимание на всякую чепуху от преподобного Putty. Кстати о Putty. Не будь он таким любителем женщин и не таким категоричным по отношению к геям, то Стопфрейм однозначно завёл бы с ним роман. Серьёзно, этого мужика нужно срочно разложить на его трибуне и жёстко оттрахать. Но, жаль, очень жаль, что Даниэль не может этого сделать. Стопфрейм даже помнит один момент, где он в конфессионале сказал ему, как его мучает жажда. На самом деле, было это сделано не ради покаяния, а просто ради забавы. Putty не понимал о чем была речь, пока Даниэль не смолвил о мэре их города. — Стоп. Клэй? Клэй Паппингтон? — переспрашивал Putty, трогая себя за переносицу. — Он же женат! У него дети! — Знаю. Но чувства ведь не остановишь, преподобный, — с лёгкой улыбкой сказал Даниэль, пошире расставляя свои ноги в узком деревянном помещении. — Но это грех! Жуткий, ужасный, дьявольский грех. Я не понимаю, как у тебя.. Как ты вообще докатился до такого?! Господи, Даниэль, ради всего святого.. — Мне уйти? — устремляя свой равнодушный взгляд на дверь, Стопфрейм поднял брови вверх. — Нет! — остановил его преподобный, — Расскажи мне подробнее, каким образом ты начал неровно дышать в сторону Паппингтона? Как вообще можно.. Ухм. А хотя.. да, согласен. Когда он был молод и ещё не был женат на Блоберте, он был очень приятным и симпатичным мальчишкой, — со смущением выдал Род, потирая подбородок своими пальцами. — Весь такой.. с иголочки. Без этих алкогольных оттеков и хищных глаз. Всегда был с библией и в нежно-голубом воскресном костюме.. он ещё тогда галстук-бабочку носил. После подробного описания молодого Клэя, Даниэль заинтересовано бросил взгляд на Putty, который был за декоративной дырявой стенкой. — М-мм, значит не только у меня взгляд от него с трудом отрывается.. — Черт возьми, Даниэль. Он ухоженный мужчина. Естественно на него все будут смотреть, — раздраженно отозвался Род и сделал слышимую паузу. Кажется, что в его голове что-то щёлкнуло. — Господи, — его губы поджались, пока он смотрел на одну точку в тёмном углу. — Да, теперь мне понятно, почему у тебя к нему есть чувства. — Хе-хе хе хе хех, — следя за эмоциями преподобного, Стопфрейм посмеивался так бархатисто, что все его тело вибрировало. — В Моралтоне мало встретишь таких ухоженных мужчин, как он. — А вот и нет! Я поспорю! Есть ещё один человек, который ходит на мои проповеди. Его зовут Кен. Ken Awkwarding. Наверное, ты его не видел, так как он предпочитает ни с кем не говорить. Он довольно.. неловкий парень, но очень милый. — Послушай, Род. Мне кажется или ты сейчас поддаешься греху? — с губ Даниэлля никак не могла сойти улыбка. Он томно улыбался в лицо преподобного, скрываясь в тени конфессионала. Один лишь взгляд на него, вызывал у Putty насторожение. — Как ты вообще смеешь это говорить мне? Я просто.. пытаюсь понять тебя. — Yeah? — наклоняясь ближе к деревянной перегородке, Даниэль решил четче рассмотреть эмоции на лице Рода. — Yeah, — поморщился преподобный, наклоняясь в ответ. — Hah.. ha.. Yeah? — повторил Стопфрейм, расширяя свою улыбку. — Yeah! А теперь проваливай отсюда, демон! — выпрямляясь и громко говоря это, Putty указал на дверь конфессионала. — Пока я тебя не облил святой водой. — Значит, вы не будете мне читать нотации и закроете свои глаза на мой.. грех? — Как я могу сделать это, когда я не могу повлиять на чувства? Я же не бог, который творит чудеса, черт возьми. Ты же все равно будешь гнуть свою линию, а мои слова будут для тебя, как пустой звук. Что-ж, такой ворчливый ответ Даниэля очень как устроил. С тех времен, Род всегда бросает на него смущенный взгляд и при любом удобном случае, пытается от него убежать. Он действительно видит в Стопфрейме демона. Демона-искусителя. И это забавляет Даниэля. Ведь церковь не жжёт его ступни. Зато он жжёт всех в церкви своим взглядом. Как, например, того высокого парня у которого из идеальной прилизанной причёски выбивается скрученная прядь волос на открытый лоб. Молодой Клэй.. вероятно, он был очень красивым человеком. Вероятно, ни одна воскресная проповедь не могла бы быть отлично проведена без взгляда на него. Даже сам Putty пытался оставаться равнодушным к нему, но Даниэль знает, что он готов глотку ему перегрызть. А все из-за ревности. Клэй завидный жених. Стопфрейм сам бы сделал ему предложение. О, ещё как бы сделал.. — Прошу прощения, — скромно обратился Паппингтон к мужчине в синей форме, — Я раньше вас здесь не видел.. Вы?.. — Даниэль Стопфрейм, — слегка перебил его блондин, кокетливо поправляя свою полицейскую фуражку, — Я пришёл сюда ради порядка. — То есть, по работе, а не потому, что вы верите в Бога? — уточнил Клэй, беря библию в обе руки и прижимая её к себе. — Да, это моя работа. Но и от веры я не отказываюсь, какой бы она ни была, — спокойно ответил Даниэль, мягко улыбаясь красивому парню. — А вы.. — Даниэль, — настоятельно сказал мужчина, чтобы Клэй обращался к нему именно так. И только так. — Даниэль, да, — засмущался Паппингтон, слегка ерзая ногами на месте и трогая себя за прилизанную причёску. — Я.. хотел спросить к какому профилю вы больше всего относитесь? — К разведывательным управлениям. Больше специалист по выслеживанию и по подавлению бунтов, а также их сопротивления, — замечая замешательство во взгляде зелёных глаз, Стопфрейм попробовал смягчиться: — Например разгон протестов и других пикетов, которые создаёт некая.. Фрэнсис Цензордолл. — Ох, что-ж, здесь её особо никогда не видно. Насколько.. я знаю. То есть, я здесь пока относительно недавно, но пытаюсь построить хорошую репутацию, знакомясь с каждыми жителями Моралтона. — М-мм, а для чего? — Даниэль сменил позу, когда понял, что разговор их затянется. Он специально отодвинулся от края скамьи и предоставил тёплое место, чтобы молодой человек сел рядом. — Чтобы.. — замечая этот жест, Клэй любезно сел, сжимая ноги друг с другом, — попробовать себя в более высоких должностях. А также попытаться изменить Моралтон в лучшую сторону. — Проще говоря.. Ты желаешь стать мэром? — дальновидно предложил Стопфрейм, закидывая ногу на бедро. — Придётся. От этой мысли у меня мурашки по коже, — истерично начал улыбаться молодой парень, смотря куда-то на ряд скамеек. — Хех, может быть, мне их пригладить у тебя? — лёгкий флирт никогда не помешает, но Клэй из-за него стал себя чувствовать очень неловко и очень смущённо. — Я.. не понимаю, — сжавшись сильнее, Паппингтон пытался скрыть улыбку. — Ты говоришь, что у тебя мурашки от этой должности. Что тебя в ней пугает, если ты хочешь сделать Моралтон лучше для всех граждан? — Наверно.. объёмы работ, — словно под гипнозом, Клэй провел своими указательными пальчиками по границам книжной обложки. — Посмотрите на свое внешнее окружение. Разве это церковь?.. Переводя свой взгляд на стены святого места, Даниэль попытался оценить обстановку. Он смотрел на места, где раньше сидели люди, на трибунал, где стояли одинокие зажженные свечи, и пытался понять, что до него хотят донести. Какую мысль Клэй преследовал, чтобы показать ему. — Некоторым людям достаточно лишь одной детали, чтобы они составили образ, — пожал плечами Стопфрейм, обобщенно отвечая на вопрос. — Да, это верно. Но все это.. выглядит как-то победному, — опустил свои плечи шатен, разглядывая пыльные витражи, сухие и жёсткие скамейки. — Моралтон маленький городок. Так почему бы его не сделать насыщенным и богатым? Создать для всех лучшие условия жизни и наслаждаться видами достойной роскоши? — Хм. Это довольно неплохое решение, Клэй. Кивая, Стопфрейм медленно переводил взгляд на молодое и красивое лицо парня, пока не столкнулся с его удивлением. — К-как вы узнали моё имя? — он инстинктивно прижал к себе библию. Хах. Мальчик... — Тебе напомнить, кем я работаю? — улыбаясь, Даниэль довольствовался смущением своего собеседника, пока не переключился на другую фантазию.

***

Клэй. Клэй. Клэй. Клэй.. Ни одна ночь не была без мысли о Клэе. Многие люди назвали бы это болезнью. Да и сам Даниэль подтвердит это. Он знал это. И, черт возьми, это было его зависимостью. Он был одержим им, как будто Клэй был для него демоном. Стопфрейм знал, что экзорциста звать уже поздно. Клэй поглотил его полностью. Он завладел мыслями и телом Стопфрейма. И всякий раз, когда Клэй приходит к нему, Даниэль не может сдержать себя. Ему нужно срочно подумать о нем, потрогать его, сказать, как он красив и целовать, целовать, целовать.. Сделать для него все, чтобы он почувствовал себя счастливым и любимым. Да, Клэй давно уже не ангелочек с белыми крылышками. Клэй теперь с рогами вместо нимба. С клыками, что прокусывают плоть и острыми когтями, которые звонко стучат по стеклу. За его спиной нет ни единого белого пера. Лишь застывшая кровь от сорванных в боли крыльев. И Даниэль приходит в восторг от этого. Он уже сбился со счета, сколько раз он представлял Клэя в готической тематике. Он являлся для него то демоном, то инкубом, то вампиром, то сатиром. И все эти образы хорошо подходили ему. Он был идеален для них. Он был их истинным воплощением, правда сам Клэй не осознавал этого. Но Даниэль видел его натуру, его поведение, его манеры. Эгоистичный тиран с пастью кровожадного волка. Убитый собственной ненавистью и ограниченный чужим обществом. Только Бог знает, как он докатился до такого состояния. И только Бог видел, через что ему пришлось пройти. Молодой Клэй мёртв для Даниэля. Он не рассказывает ничего о своём прошлом. Его детские фотографии сожжены в огне камина. И вся информация о том Клэе, который носил белые крылья – просто уничтожена его собственными руками. Чего уж скрывать, Стопфрейм сам пытался найти хоть что-то в его доме, в его кабинете. Но никаких писем, никаких фотографий, никаких памятных вещей не было от прошлого Клэя. Разочаровывает ли это Даниэля? Да. Конечно. По крайней мере, он мог бы понять Клэя без слов, когда тот что-то не договаривает. Когда скрывает или утаивает. Может быть, он не хочет обременять его тяжёлыми проблемами? Или пытается сделать так, чтобы Стопфрейм в нем не разочаровался? Не разочаровывался сильнее?.. Тяжело и уставше выдыхая, Даниэль медленно открывает глаза и отключает свой мозг на несколько минут. Ни о чем не думая. Но, к сожалению или к счастью, не долго был его покой. Стопфрейм бросает взгляд на тяжёлую коробку, которую он перенёс в свою комнату. Эта была та самая коробка с фотографиями. Даниэль собрал все фото, которые были в его квартире, но так и не нашёл в себе силы, чтобы их уничтожить. Некоторые из них до сих пор были в рамках. Даже была та фотография, которая лежала на поверхности, разбитая на пополам. Клэй был так сильно ослеплен эмоциями, что даже ничего не видел, кроме Даниэля. "He's not yours! I am!" "I miss you" "I need you in my life" "And i.. i.." "I love you" "I love you" "I love you" Резко вспоминая слова Клэя, произнесенные в тот Рождественский вечер, Стопфрейм сжал свое сердце в груди и расчувствовался. Его дыхание стало внезапно частым и коротким, а внутри все сжималось и верещало, кричало. Неистово кричало из-за Клэя, чьи глаза сдерживали слезы. Чьё признание в любви совмещало сохранение своей репутации и наглое вранье против заветов Бога. Напуганный тем, что может быть изгнан, Клэй хранил шкаф со скелетами и периодически заглядывал в него. Потому что.. Даниэль действительно делал его жизнь лучше. Потому что.. Клэй действительно любил его и нуждался в нем. Всем своим сердцем. Осознание правды слишком сильно надавило на Даниэля. Из-за чего ему захотелось выпить и позвонить в дом Паппингтонов. Плевать, что Блоберта может взять трубку. Ему плевать на неё, и она знает это. Вставая с постели, Стопфрейм протёр свое лицо одной ладонью. Ему срочно нужно было выпить, так как его глаза снова были прикованы к коробке с фотографиями. Снова эти счастливые фрагменты их отношений, по которым растекается тоска внутри Даниэля. И ему отвратительно это. Раньше он мог смотреть на них с трепетом, с благоговейным трепетом и с любовью. А теперь он мучается этим чувством, которое сделала Фрэнсис Цензордолл! — Сука! — сжимая кулаки, Стопфрейм нахмурился и встал с постели, чтобы пойти к балкону за выпивкой. Ему срочно нужно было решить сначала отношения с Клэем, а уже потом заняться местью. Он пока ещё не мог определиться, что сделает. Сожжет всю её библиотеку коктейлем Молотова? Место, где она живёт? Или то, что она ЛЮБИТ? Даже если он и вызовет какой-то кризис своими действиями, Даниэль точно не пожалеет о содеянном. Эта старая тварь будет проливать слезы, стоя на коленях перед ним! Может быть, Стопфрейму действительно нужно обратиться к Сатанизму и сделать так, чтобы она всю жизнь не получала ничего из списка желаемого? Он превратит её жизнь в ад, где её ноги будут гореть, охватив подол платья пламенем. Она думает, что ей это просто так сойдёт с рук? Даниэль работал там, где ей нельзя даже носа сунуть. И никакая вера в Бога ей не поможет.