Глава III. Сила.

— Отойдите… — её голос был хриплым и севшим. Лёка не узнавала его: он доносился будто из-за толстой стены, казался чужим. Мир вокруг стал будто в замедленном кадре из фильма, где девушка была одной из заложниц тянущегося как промерзший мёд времени. — Уйдите!… — крик встал в горле комом и превратился в слабое сипение.       Леокадия медленно перевела взгляд на свои руки: они крепко вцепились в окровавленый лед, сильнее вдавливая осколки в ладони. Ни холода, ни боли она не чувствовала. «Я… упала?… Нет… надо встать… Встать и уйти… Как же мне хочется уйти…» , — сил встать не было. Ноги совершенно не слушались, беспомощно передвигаясь по льду на протоптанной тропинке к школе. Все казалось не по-настоящему: кровь на льду, крики и суматоха вокруг, силуэты и лица людей. Ни на чем девушка не могла остановить свой взгляд. — Лёка! —обезумевший крик матери раздражал, был похож на голос директора из хрипящего радио. — Лё… вста… ай! Мил… — Лёка… — тихий, обеспокоенный голос Вадима прорвался через толстую стену сознания девушки, в попытке привести её в чувство. — Пожалуйста, давай присядем… Я помогу… — бережно обхватив ослабевшее тело руками, парень начал поднимать её. — Руки убрал от неё, гнида! — к ним, расталкивая собравшуюся толпу, бежали Адиль, Турбо и Зима. Старший брат девушки был в отчаянном бешенстве. Горе от смерти родного человека смешались в обессиленную ярость, которую парень не жалея выливал на других. — Убрал руки от моей сестры!       Адиль, не дожидаясь, когда Желтый встанет и отойдет от Лёки, налетел на него, одним мощным ударом уложив на землю. Девушка, потеряв опору в виде Вадима снова упала, приложившись лицом о лёд. Холод и боль, подобравшиеся к лицу, будто вывели её из забытья и Лёка закричала. Турбо рывком поднял голубоглазую на руки и отскочил от дерущихся, уступая место Зиме. — Все Адиль, хорош! Не пыли, он помочь хотел! — крикнул парень и начал оттаскивать друга от Желтого. — Тише, тише, сейчас все кончиться, я отнесу тебя домой… — Турбо «убаюкивал» девушку на своих руках, обеспокоено смотря на окровавленное лицо Лёки. — Я отнесу, не переживай… Лёка… — Адиль, пожалуйста, перестань! — Лилия Павловна сделала шаг к дерущимся, но практически сразу прохожие оттащили женщину обратно. От бессилия она разрыдалась пуще прежнего. — Адиль, прошу тебя, пойдем домой! — Урод! — рявкнул Рубель, пытаясь вырваться из хватки Зимы и пнуть Вадима. Желтый же сидел в метре от него, медленно вытирая пальцем кровь с губы. По лицу его поползла непроизвольная ухмылка. — Че ты лыбишься, черт?! Я тебя прямо здесь закопаю, ты понял?! Ещё раз около Лёки увижу, клянусь, убью! — Все, хорош! Идем! — Зима потащил брыкающегося друга дальше, стараясь как можно быстрее закончить конфликт. — Лилия Павловна, где машину оставили? В состоянии везти? — Д… да!… — Женщина, прижав к себе сумку, развернулась и поспешно засеменила по тропинке в сторону одного из дворов. Турбо, прижав Лёку к себе, понёс девушку к машине, тихо шепча успокаивающие слова. Рубелевская будто не слышала парня, смотря в одну точку и бесцельно перебирая край шерстяного шарфа.       Подойдя к машине, Лилия открыла двери, помогая Валерию сесть в машину вместе с девушкой. Зима же остановился с Адилем чуть поодаль. Прижав его к стене, парень дал другу затрещину и за грудки поднёс к себе. Адиль перестал брыкаться и поднял более осознанный взгляд на суперá. — Успокойся! У тебя тут мать и сестра, а ты Желтого гасишь, как не в себя. Держи себя в руках, Адиль, он того не стоит, — Зима ещё раз встряхнул Рубеля и отпустил. Поправив куртку, парень молча пошел в машину, поспешно вытирая кровь из носа.

***

      Дым затейливыми завитками поднимался под самый потолок комнаты, распространяя горький запах табака. Лёка сидела на кровати брата, закутанная в плед с чашкой чая в руках. Рядом сидел Адиль, положив руку девушке на плечо и курил. Зима прокашлялся и потушил сигарету, неловко кинув бычок в пепельницу. — Рубель, надо идти… — тихо, но уверенно сказал парень, сложив руки замком. — Адидас к пацанам пошел, через час сборы. Пацанам тоже важно знать… — Я не могу оставить Лёку, — тихо, но твердо ответил Адиль, сжав плечо сестры. — Только не в таком состоянии. Плевать я хотел на Кощея и его соболезнования, они мне брата не вернут. — Ты прав. Но идти надо, — Турбо поправил ворот свитера и кинул взгляд на девушку. Та сидела, смотря перед собой и не видя ничего, кроме чашки в руках. Руки ее были аккуратно перебинтованы, на лице красовалось множество мелких царапин и ссадина. — Пацаны ждут. Лилия Павловна присмотрит за Монеткой… — Лилии Павловне самой нужен присмотр, — неожиданно подал голос Зима и встал. — Пойдем, Турбо. Причина более чем уважительная, чтоб на сборы не идти. Если Кощей борзеть начнет, Адидас его а два счета приструнит. — У нас брат умер… — неожиданно подала хриплый голос Леокадия. — У нас брат умер, а вы со своими сборами…. Нет бы помочь, а вместо этого вы свои дела идете тереть и перья расправлять… — девушка раскуталась, встала с кровати и пошла к выходу из комнату. — Видеть вас не хочу… Убирайтесь, черти… — Рот закрыла, — резко сказал ей Адиль. — Пацаны со мной тело до морга везли, отца помогли отвезти. Не смей так о них говорить. — Да мне эти ваши бандитские законы вот тут уже! — крикнула девушка и пнула столик. Пепельница опрокинулась и рассыпала весь пепел по полу. — Нам брата надо хоронить, а вы со своими пацанскими делами! Даже слушать не хочу! — девушка выскочила из комнаты, громко хлопнув двери. Валерий встал, желая пойти за ней, но Адиль остановил её. — Тормози, Турбо. Перебеситься-сама придет, у нее часто так бывает, —русоволосый встал. — Пойдем, провожу вас, пацаны и к матери пойду… Ей совсем неважно…

***

      Дело близилось к вечеру, а девушки все не было. На улице бушевала вьюга: сильный ветер сшибал шапки свежего снега, делая улицу совершенно непроходимым местом. Адиль сидел у окна, нервно барабаня пальцами по подоконнику и выкуривая очередную сигарету. «Где черти носят эту дуру? Неужели искать ее идти?» , — голубоглазый сжал фильтр с такой силой, что тот начал крошиться в пальцах. — «Идиотка… А если попала куда-то? Знал же, на улицу выпускать её нельзя… Надо искать, пока мать умом не тронулась…» . Из потока мыслей молодого человека вывел неожиданная, но настойчивая трель домашнего телефона. Через пару минут в комнату зашла бледная Лилия Павловна. — Сынок, там какой-то молодой человек звонит, просит какого-то Рубеля… — Адиль напрягся. Встав, он вышел в коридор и поднял трубку, сильно сжав её. — Кто? — Рубель? — Верно. С «Универсама». А ты кто и откуда этот номер взял? — Карп, «Грязь». Очень приятно, — тон голоса на другом конце провода не предвещал ничего хорошего. — А мне нет. Что произошло? — Тут такое дело… Я слышал, Сова с Афгана по частям приехал, сестричка твоя не при делах… Но вот не задача, Сова-то мне денег должен остался, — Адиль со всей силой сжал край комода, на котором стоял телефон. Зрачки сузились от страха: он понимал, к чему клонит собеседник. — Решить вопрос надо, Рубель… — Где она? — как может спокойнее спросил Рубелевский. — Кто? — притворно удивился Карп. «Даже не скрывает того, что притворяется, гнида…» — Моя сестра где? Лёка, — уже более угрожающим тоном спросил русоволосый. — С ней все хорошо… пока что. Мои ребята очень обходительны с дамами. Но если не хочешь, чтоб она начала отправляться к тебе по частям, то жду тебя через час на пустыре около гаражей. Я приду и ещё пара человек, — Карп поджег спичку и, по всей видимости, закурил. — Жду… Только без глупостей. От этого зависит целостность твоей сестренки…       Ответить Адиль ничего не успел. Член группировки положил трубку быстрее, чем парень смог выйти из шокового состояния. В коридор вышла Лилия Павловна, кутаясь в теплый пуховый платок. За сутки, казалось, женщина постарела на десять лет: черты лица заострились и осунулись, лицо от горя будто бы потемнело. Под глазами залегли темные круги и один из них едва заметно подергивался. Из всегда аккуратной прически женщины выбивались пару крупных прядей, руки немного тряслись, судорожно сжимая платок. «Если я ей расскажу про Лёку, она точно умом двинется… Черт подери, надо как можно скорее это решить…» — Кто звонил, сынок? Лёля? Поздно уже совсем, ей домой пора… — руки её дернулись с резкой судороге не то от холода, не то от нервов. Адиль выдавил из себя улыбку и сняв с бельевой вешалки свитер, стал надевать его. — Да, Лёлька, мама. Засиделась у Риты, попросила забрать. Сама понимаешь, на улице темно уже, ей одной страшно, — парень прошел в свою комнату и, незаметно от матери, засунул руку под матрас и выудил оттуда кастет. Делая вид, что поправляет брюки, он засунул в карман оружие и пошел обратно в коридор. — Я быстро, туда и обратно. — Давайте только не долго, прошу тебя… — женщина подошла к сыну и обхватила его руки своими. Ладони Лилии были холодными, как лед. — Отец задремал ненадолго, не буду его волновать, и вы не волнуйте… — Все будет хорошо, обещаю, мам, — русоволосый обнял её и стал надевать куртку, попутно проверяя необходимые вещи в карманах. — Ты нас не жди, тоже приляг и отдохни, сама не своя. Я быстро, туда и обратно, — ободряюще улыбнувшись Лилии Павловне на прощание, Рубель вышел в тамбур, слегка нервно сжимая кастет в кармане брюк.