4. Захват флага

      Сначала Талия хотела все узнать, но, узнав, тут же об этом пожалела. Она никогда не думала, что может быть избранной, тем более — той, которая может спасти либо погубить. Это выбило землю у нее из-под ног, но одновременно с тем… это многое объясняло. Это все объясняло.       Что с этим делать, Талия не понимала, но у нее было полгода на то, чтобы понять. Полгода до ее дня рождения. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала — еще вчера была другой. Она росла, менялась, взрослела, ей должно было быть пятнадцать… когда она целовала Люка, ей уже было столько? Скорее всего, иначе разве стал бы он целоваться с мелкой девчонкой?       Мысли о поцелуях лезли в голову не реже, чем страхи и опасения по поводу пророчества — то ли пубертатный период вспыхнул, захлестывая все ее существо и наверстывая упущенное, то ли наследие отца, который в легендах только и делал, что влюблялся в очередную красавицу и добивался близости с ней, как только мог. Талия всегда ненавидела эти мифы. Зевс не задумывался о судьбе своих любовниц и их детей от него. Он просто хотел и брал то, что хочет, и не думал о последствиях. Иногда он пытался защитить очередную свою пассию от гнева Геры, но это редко заканчивалось чем-то хорошим.       В сущности… что было бы, если бы Зевс исчез?       Может ли такой, как он, исчезнуть? Он бог, боги бессмертны. Древние, как моря и горы… в каком-то смысле они и есть моря и горы, способные принимать человеческий облик. Моря, горы, молнии, ветры, облака, дожди, солнце и луна, рассвет и закат, виноградники, цветы, травы, весна, зима, лето и осень, жизнь и смерть, безумие, материнство, любовь — все это были боги.       Когда-то.       Монотеистические религии сместили их с пьедестала. Им больше не поклонялись — разве что неоязычники и виккане, но этого вряд ли было достаточно. Талия постоянно думала об этом — или об этом, или о том, как сексуально выглядит Люк, когда тренируется, когда поправляет волосы, когда просто смотрит на нее. Он умудрялся смотреть так, что одно это вызывало мурашки по коже.

***

      Игру в захват флага проводили на июльские иды. Правила были простыми: две команды, у каждой свое знамя, чтобы победить, нужно сохранить свое и отнять чужое. Чаще всего противниками были Арес и Афина, и этот раз не стал исключением.       Каждое знамя было примерно в десять футов длиной. То, что принадлежало Афине, было серым с изображением сипухи над оливковой ветвью, то, что принадлежало Аресу — красным с изображением кабаньей головы и окровавленного копья.       Все полукровки так или иначе участвовали в этих играх. Талия замечала, как до того они переговаривались, улавливала обрывки разговоров, в которых дети Ареса или дети Афины звали других в свои команды, взамен обещая дополнительное время в душевых, облегчение обязанностей и более удобное расписание занятий. Талию не нужно было упрашивать — она просто согласилась присоединиться к Аннабет, когда та попросила. И Люк, конечно же, тоже: дети Гермеса присоединились к Афине. Сторону Ареса приняли дети Диониса и Деметры. К Афине, кроме детей Гермеса, присоединились дети Афродиты и Гефеста. Критически оценивая всех сразу, союзников и противников, Талия подумала, что вряд ли стоит беспокоиться насчет детей Деметры и Афродиты. Особенно насчет вторых — рожденные богиней любви и красоты не проявляли ни интереса, ни способностей к каким-либо сражениям, а спортом занимались лишь для того, чтобы поддерживать в форме свои и без того идеальные тела. Рожденные богиней плодородия меньше боялись испортить маникюр, но и на достойных внимания соперников не походили. Детей Диониса было всего двое, детей Ареса — двенадцать…       Хирон ударил копытом по мраморному полу, привлекая к себе внимание, и снова огласил правила, добавив, что пленников можно обезоруживать, но нельзя связывать и затыкать рот кляпом, а также нельзя убивать и калечить друг друга. От последнего уточнения Талия напряглась.       — Неужели здесь правда кто-то может кого-то убить? — шепнула она Люку.       — Думаю, Хирон говорит так на всякий случай, но… иногда дети Ареса, скажем так, увлекаются, — тоже шепотом ответил он.       — Вооружайтесь! — призвал кентавр.       В качестве оружия можно было выбрать бронзовые мечи, копья, шлемы и щиты. Талия взяла один щит — он был покрыт воловьей кожей и обит металлом, и в подметки не годился ее Эгиде. Ею Талия и вооружилась: подняв руку, шепнула имя, призывая щит. Стоящие с ней рядом полукровки вздрогнули — сам вид Эгиды внушал ужас, и не только из-за изображения отрубленной головы Медузы. Он не просто был жутким, он навевал страх. Талия очень обрадовалась, обнаружив, что даже после ее пребывания в виде сосны запястье все еще оплетает браслет из полированного серебра. Также она взяла копье. Люк выбрал меч. В шлеме с синим плюмажем из конского волоса он выглядел истинным полубогом — ни на ком больше этот шлем не смотрелся настолько естественно.       Разобрав оружие, команды разделились — южная часть леса досталась детям Афины и союзникам, их противникам — северная. Границей был ручей.       — Какой у нас план? — спросила Талия. Хотя она участвовала в этом впервые, быстро вдохновилась происходящим, и жалела, что так мало знает. Если бы она была лучше осведомлена насчет окружающей местности, и насчет сильных и слабых сторон союзников и противников, она бы сейчас не спрашивала, а сама выстраивала стратегию.       — У Аннабет всегда есть план, — сказал Люк, улыбаясь немного насмешливо, из-за чего его слова можно было расценивать и как похвалу, и как издевку.       — Караульные — Бекендорф, Перси и Стоуллы, — начала та раздавать указания. — Силена нанесет отвлекающий удар слева вместе с Лорель и Джейсоном: зайдите им в тыл и отвлеките, а другой отряд под командованием Люка нападет с правого фланга…       Бекендорф был сыном Гефеста — высокий, темнокожий, мускулистый и всегда хмурый. Стоуллы были детьми Гермеса, братьями, и хотя один из них был старше, они больше походили на близнецов. Силена, красивая голубоглазая брюнетка, дочь Афродиты, вела себя не так высокомерно, как ее сестры и братья, и если Аннабет доверяла ей командовать отрядом — значит, что-то Силена из себя представляла, хотя Талия бы скорее выбрала командующей Лорель, ибо та была дочерью богини победы Ники, но Аннабет знала всех лучше и ей было виднее.       Дочь Зевса удобнее перехватила щит, направляясь следом за Люком: у Аннабет был действительно хороший план, логичный, чего и ожидалось от дочери Афины, и все шло хорошо…       Если бы не Перси.       Если бы не Перси и его самоуправство.       Ему сказали быть караульным, но он сорвался с места, забрал чужое знамя, но споткнулся и активировал дымовую завесу, которая дезориентировала отряд Люка, и так к их флагу прорвались дети Ареса, и победителями объявили их.       Талия всегда ненавидела проигрывать, и если бы это был ее проигрыш, она еще могла бы смириться и принять это, но…       — О чем ты думал? — накинулась она на Перси. — Тебе было сказано караулить!       — Они открылись! Я захватил их флаг! — возмутился он, в доказательство взмахивая тем самым флагом.       — Захватил? Ты только все испортил!       Люк коснулся ее плеча и отдернул руку — Талия ударила током, сама того не заметив.       — А ты не слишком ли раскомандовалась? — сузил глаза Перси.       — Может, это ты слишком много о себе возомнил?       — Хватит! — повысила голос Аннабет. — Прекратите! Это всего лишь игра!       — Наверное, дочь верховного бога привыкла только выигрывать! — бросил Перси. Талия вспыхнула. В ту же секунду вспыхнула и молния — Перси в последний момент отскочил и электрический разряд ударил рядом в землю. Из соседнего ручья брызнул фонтан воды, окатив Талию с головы до ног.       — Хватит! — не выдержал Люк, становясь между ними. — Перси, ты неправ! Талия, — когда он обратился к ней, голос стал мягче, — успокойся, пожалуйста.       Перси сердито фыркнул, развернулся и зашагал в сторону Лагеря. Аннабет посмотрела на Люка с Талией, на него, проворчала что-то про упрямых зевсовых дочек и рыбьи мозги и бросилась догонять Перси, оставив старших друзей одних.       — Чего ты так завелась? — примирительно спросил Люк. — Ерунда же. Ну забрали они наш флаг, в следующий раз мы у них заберем…       Ерунда, но… Талия встряхнула головой, прогоняя наваждение. Может, дело было не в том, что они проиграли, а в том, что именно по вине Перси? Зевс не очень любил Посейдона… и это было взаимно, и недавно между ними чуть не разразилась настоящая война… Талии не хотелось уподобляться отцу ни в чем, но она в очередной раз повела себя так, как мог бы он.       — Разве что дети Ареса будут нам это припоминать, но, — он вдруг хмыкнул, — не тебе. Обычно они ведут себя, как конченые придурки, макают новичков головой в унитаз… ну, тех новичков, которые не могут дать им достойный отпор… но не в твоем случае. Тебя они если не уважают, то боятся. И, думаю, не только они. Подсознательно. Инстинктивно. Они знают, кто ты, и чувствуют, кто ты… А вот Перси они в унитаз головой чуть не макнули. В женском туалете.       Талия хихикнула и ей сразу стало легче, и обида на Перси прошла, как и не было — и правда, почему она завелась, забрали флаг и ладно, это просто игра… Можно было забыть об этом и возвращаться в лагерь, но существовало еще кое-что, не дающее ей покоя.       — Люк, — дочь Зевса сделала секундную паузу, решаясь, — скажи, что будет, если Олимп погибнет?       — Другими словами, если погибнет главный бог, — уточнил Люк. Имен божеств всуе они здесь не произносили. — Погибнет — значит, будет заточен в Тартаре, ибо божества бессмертны… ну, тогда ничего не случится. Никакого конца света, Апокалипсиса или Рагнарека. Просто боги утратят свои силы и станут обычными людьми. Возможно, все еще бессмертными, но обычными. Они лишатся всех своих сверхспособностей, а еще — больше не смогут производить на свет полукровок. Их дети, если таковые у них еще появятся, будут просто людьми.       — Так сказал тебе тот голос? — шепнула Талия.       — Да.       — А он не врет?       — Не думаю. Говорят, что от существования Олимпа зависит вся западная цивилизация, но это всего лишь удобная ложь, которая подчеркивает значимость греческих богов и раздувает их эго. Не только в них верили в Европе — то есть, на западе — в древние времена. Кроме греческих и римских божеств, были кельтские, были те, в которых верили в Болгарии, в странах Балтии, в Скандинавии, много где еще. Все это Европа. Глупо утверждать, что все держится только на греческих, особенно учитывая то, что вера в них уступила христианству, кое-где — иудаизму и исламу… Не говоря уж об атеизме. Поэтому, если ты переживаешь, что можешь уничтожить мир — не стоит, ничего такого не произойдет.       — Но ты не уверен.       — Уверен.       — Ты готов довериться незнакомому голосу в голове? — Талия подозрительно сощурилась. — Никогда бы не подумала.       — Этот голос помог вернуть тебя, поэтому — да, готов.       — Поэтому… стой, — он и так стоял на месте напротив нее, но Талия сжала ткань на его футболке, будто Люк мог развернуться и уйти. — Ты же не хочешь сказать, что что-то пообещал ему взамен?       Люк промолчал и Талия встряхнула его.       — Ты ему что-то пообещал?!       — Нет, — наконец сказал он. — Ничего.       — Врешь.       — Правда ничего. Пойдем в лагерь, скоро ужин.       Он врал, Талия это видела, но не стала настаивать — все равно бесполезно. Будет нужно, сам расскажет.       — Ладно, — смирилась она. — Пойдем.