Глава 9

Кен работает, видится с Робертом, проводит время с ребятами, а за четыре дня до запланированного отъезда Бресслер отводит его, Харрисона и Уинкса в сторону и говорит: — Ладно, ребята. Я принял решение. Леммонс, командир экипажа — твоя должность, если хочешь. — Конечно, сэр, — отвечает Кен. — Слава Богу, — бормочет Харрисон, когда Уинкс вскрикивает и поднимает Кена с земли в объятиях. — У тебя будет еще много дел, когда ты приедешь в Англию, — сообщает Бресслер. — Тебе придется обустраивать базу и работать с ВВС. Но ты умеешь работать с людьми, и я знаю, что ты разбираешься в этих механизмах, так что я доверяю тебе, чтобы мы показали себя во всей красе. — Обязательно, сэр, — отвечает Кен, когда Уинкс опускает его на землю. Прежде чем он успевает пожать протянутую Бресслером руку, Харрисон снова поднимает его с земли. — Я приведу их в норму, — добавляет он. Бресслер улыбается им троим. — Конечно, сынок. За ужином появляются новые новости. Когана назначили в команду Кастильо и Прайса, а Джемисон, по слухам, получит своих ребят. Кен удивлен, когда Джемисон подходит к столу и протягивает руку. — Поздравляю, Леммонс. — Он кивает Когану, сидящему дальше за столом. — И тебя, Коган. — Коган кивает в ответ. — Спасибо, — отвечает Кен, вставая, чтобы они с Джемисоном могли как следует обменяться рукопожатием. — Говорят, ты на очереди. Джемисон усмехается, совсем чуть-чуть. — Может быть, — говорит он. — Оба моих парня тоже хороши. — Когда, черт возьми, ты успел стать скромником? — спрашивает Харрисон. — Примерно тогда, когда я узнал, что не приеду первым, — отвечает Джемисон, бросая на Харрисона веселый взгляд. — Спросил у Бресслера, почему, и он сказал, что это потому, что Кен лучше разбирается в людях, чем я. Так что я стараюсь быть немного добрее. — Ну, ты не можешь быть слишком добрым, — говорит Кен, глядя на стол. — Ты не хуже меня знаешь, что это за животным. Джемисон ухмыляется и похлопывает Кена по плечу. — Ну, если у меня будет своя собственная команда, мне могут понадобиться советы. — Ты знаешь, где меня найти. Джемисон кивает и уходит. Кен снова садится и бросает Харрисону свое яблоко. Харрисон смеется и откусывает от него. — Не могу поверить, что Джемисон впечатлил меня, — говорит Коган спустя мгновение. — Я бы и не подумал, что он будет просить совета по любому поводу. — Уязвленная гордость ранит сильнее всего, — замечает Прайс. — Моя мама всегда так говорит. — Да? — спрашивает Уинкс. — А что еще говорит твоя мама? — Говорит, что у тебя маленький член, Уинкс. — Это только потому, что… — Я пытаюсь есть, черт возьми, — перебивает Кастильо. Уинкс смотрит на Кена, который качает головой. — Тебе повезло, Кастильо, командир экипажа велел оставить тебя в покое. — Прошу прощения, — говорит Коган, — это мой член экипажа, с которым ты разговариваешь. Я решаю, оставить ли его в покое. Не Кен. — Могу я закончить то, что я… — Нет, ты не можешь закончить оскорбление матери Прайса. Кастильо принимает страдальческий вид. Кен подавляет смешок и встает. — Увидимся позже, парни. Коган, как член экипажа, проследи, чтобы они улеглись в постель. — О, конечно, и я еще поцелую их в лоб. Кен отходит к Харрисону, требуя поцеловать его в лоб, наклоняясь через стол. Он оставляет свой поднос и выходит на улицу. Он направляется к офицерской столовой, не торопясь, глядя на небо и размышляя о том, что должно произойти. Дома он не выезжал дальше границы округа, а теперь оказался в нескольких штатах от Чикаго. Он был соседским мальчишкой, готовым помочь на чужих тракторах, а теперь он — командир экипажа. Он был еще одним парнем в этой армии, у которого не было возлюбленной дома, а теперь у него есть Роберт. Через несколько дней он отправится на войну. Сначала поездом до Нью-Йорка, а затем на корабле. Раздается шум, и Кен оборачивается в ту сторону. Группа пилотов выходит из офицерской столовой. Роберта с ними нет. Один из них замечает его и поворачивается на пятках. — РОЗИ! К ТЕБЕ ПРИШЛИ! Кен пригибает голову от крика, доносящегося из офицерской столовой. Когда он снова поднимает голову, то видит улыбающегося Роберта, который спешит к нему. — Чем обязан визиту? — спрашивает Роберт. — Я собирался найти тебя после ужина. — Я командир наземного экипажа, — сообщает Кен. Он хотел сказать еще что-то, но то, как озарилось лицо Роберта, заставило его забыть обо всем остальном. Роберт сияет и заключает Кена в объятия. — Конечно, это так! — восклицает он. — Конечно! Кен смеется, пока Роберт раскачивает их из стороны в сторону. — Может, отметим это сегодня вечером? — Ты шутишь? Конечно. — Роберт ослабляет объятия, чтобы Кен мог немного отстраниться. Он целует его. — Поздравляю. Ты заслужил это. — Спасибо, — отзывается Кен. — Хочешь улизнуть в сарай? — спрашивает Роберт. — Или это групповое празднование? Через четыре дня Кен уезжает с ребятами в Англию. Роберт будет здесь. А когда он прибудет в Англию, ему придется лететь на битву. — Только ты и я, — говорит Кен. — Конечно, — отвечает Роберт. — Звучит отлично. В первом же сарае, к которому они подъезжают, Роберт заглядывает в окно и качает головой. — Клевен и Иган, — сообщает он, когда они уходят как можно тише. — Иган получил звание руководителя авиации. Не знаю, кто из них больше злится по этому поводу. — Иган, — отвечает Кен. — Чтобы стать руководителем, нужно спокойно сидеть. Роберт задумывается и кивает. — Верно подмечено. Думаю, Клевен больше расстроен тем, что Иган знает об этом уже несколько дней. — О, нет. — Да. Обед получился напряженным. Я им не завидую. Не могу представить, если бы ты был пилотом, а я узнал, что не могу с тобой летать. Кен думает об отъезде через четыре дня. — Это было бы ужасно, — замечает он. Второй сарай пуст, и они заходят внутрь. Кен садится на кровать, когда Роберт закрывает дверь, и поворачивается к нему. — Ну что ж, — говорит Роберт, подходит и садится рядом с Кеном. — Как ты хочешь отпраздновать? Кен лезет в куртку и достает свою фляжку. — Можно ли это считать тостом, если у нас нет бокалов? — спрашивает он. — Я думаю, тост — это намерение, — отвечает Роберт. Его голос напускно серьезен, но в глазах улыбка. Он берет у Кена фляжку и открывает ее. — За нового командира экипажа. Лучшего они и не могли выбрать. — Он прикладывает фляжку к нижней губе Кена. Кен открывает рот и разрешает сделать небольшой глоток. Он смотрит, как Роберт отпивает глоток. — Давай выпьем, — предлагает Роберт, передавая фляжку Кену. Кен делает еще один глоток, затем откидывается назад, прислонившись спиной к стене и свесив ноги с кровати. — Ты все еще планируешь лететь с Клевеном? Роберт кивает и переворачивается на спину. Он кладет голову на колени Кена. — Насколько я слышал, план такой. — А если он изменится? — Я передам тебе записку через кого-нибудь, — говорит Роберт. Он смотрит на лицо Кена, и что-то в его лице становится мягким. — Не беспокойся обо мне, дорогой. Я буду сидеть здесь и крутить пальцы, пока не увижу тебя снова. А потом, ну, мы будем заняты. Заняты. Кен делает еще один глоток, затем передает фляжку Роберту. Он не хочет думать о том, что означает слово «заняты». *** За день до отъезда Кен обнаруживает, что на него свалилась куча бумаг. Он знал, что это произойдет. Как командир экипажа, он обязан с ними разбираться. Но когда все это оказывается в его руках, на какое-то мгновение он может только смотреть. — Лучше ты, чем я, — говорит Харрисон, а в следующий момент спрашивает: — Хочешь помогу? — Я не против задержаться, — предлагает Уинкс. Вот что значит быть главным, понимает Кен. У него много воспоминаний о том, как его отец сидел за кухонным столом с записями и счетами после целого дня работы в поле. Быть главным — значит брать на себя ответственность за все события. Он пинает Харрисона и Уинкса по задницам. — Убирайтесь отсюда, — говорит он. — Увидимся на вечеринке по случаю отправления, когда я закончу. Передайте Роберту, что я встречу его там, хорошо? Они быстро выходят, и Кен снова смотрит на список. В общем-то, ничего страшного, просто выборочная проверка инвентарных номеров и несколько специальных деталей, которые нужно утвердить по одной. Он закончит через час или два. У него будет достаточно времени, чтобы успеть на вечеринку. На середине первой страницы списка он слышит, как открывается дверь в большой склад оборудования. — Сюда! — кричит он, нацарапав свои инициалы рядом со строкой. — Уинкс и Харрисон передали мне твое сообщение, но я решил встретиться с тобой здесь, — сообщает Роберт, обходя большой ящик с маркировкой, который должен отправиться завтра на поезде. Он оглядывает припасы, затем смотрит на Кена. — Если только тебе не нужна компания? — Конечно, я хочу компанию, — отвечает Кен. — Но я должен подписать все это, так что мне будет не до развлечений. — Просто хочу быть рядом с тобой, пока у меня есть такая возможность, — говорит Роберт. Он делает шаг и притягивает Кена к себе. — Я буду скучать по тебе. Кен целует его. — Я тоже буду по тебе скучать, — произносит он. Он жестом показывает на ряд ящиков слева. — Можешь сесть туда, если хочешь. Там чехлы для сидений и всякая всячина. Ничего масляного. Роберт кивает и садится. Он откидывается назад, заложив руки за спину, и начинает напевать, постукивая ногой в такт своим мыслям. Кен улыбается и продолжает работать. Роберт продолжает напевать, а Кен делает небольшой бокс-степ между двумя ящиками. — Очень хорошо, — замечает Роберт, а затем снова подхватывает песню. Кен заканчивает работу быстрее, чем ожидал и Роберт не торопится. Поставив подпись на последней странице контрольного списка, он подходит и вешает его на прищепку у доски. Когда он оборачивается, Роберт уже подкрался к нему, хотя он находится в нескольких шагах от него. — Иди сюда, — протягивает он руку. — Позволь мне в последний раз потанцевать с тобой наедине. Кен ухмыляется и позволяет Роберту потянуть его за собой. Они покачиваются вместе. Кену хочется прижаться к нему так же близко, как он всегда это делает, но он также хочет видеть лицо Роберта. Роберт встречает его взгляд и проводит рукой по спине Кена. Он прижимается к его щеке. Кен закрывает глаза от этого прикосновения. — Прекрасный мальчик, — дышит Роберт в щеку Кена. Он прижимает к себе голову Кена и целует его закрытые глаза, а затем несколько веснушек. — Я буду очень скучать по тебе, — бормочет он. Кен прижимается к лицу Роберта, пытаясь поцеловать его в губы. Роберт усмехается и целует его в подбородок. — Скоро увидимся, — отвечает Кен. — Я не буду далеко от тебя. — Жаль, что у меня нет повода поехать с тобой, — замечает Роберт. — Очень хотелось бы. Кен улыбается, и теперь его очередь уклоняться от губ Роберта и прижиматься поцелуем к его щеке. — Думаю, ты захочешь остаться здесь и пообщаться с какой-нибудь красоткой, — поддразнивает он. Роберт касается его подбородка и прижимает его к себе. Медленно целует его и притягивает Кена ближе, делая шаг вперед, пока Кен не оказывается прижатым к стене. Когда он прекращает поцелуй, то в последний раз касается губами нижней губы Кена. — Хотел бы я посмотреть, как ты впервые увидишь Нью-Йорк, — пробормотал Роберт, прижимаясь к губам Кена. — Но обещай, что будешь весело проводить время без меня. — Обещаю, — отвечает Кен и тянется между ними, чтобы расстегнуть молнию на комбинезоне. — Но пообещай повеселиться со мной прямо сейчас. — Он разводит их, и руки Роберта скользят по его грудной клетке, касаясь ее через рубашку. — Не двигайся, — говорит он. Он расстегивает брюки Роберта и проводит большим пальцем по поясу его трусов. Затем он просовывает в них руку, тыльной стороной пальца проводя по члену Роберта, чтобы найти хороший захват. — О, Боже, — вздыхает Роберт, и его правая рука повторяет путь по телу Кена. Левая остается на боку Кена, пальцы сжимаются в удовольствии. — Ты сводишь меня с ума, правда сводишь, — заявляет он. Кен не отвечает, просто дрочит Роберту так быстро, как только может, и пыхтит ему в шею, пока Роберт отвечает ему взаимностью. Роберт продолжает бормотать в волосы Кена, слов Кен разобрать не может, но по тону все понятно. Обожание. Признательность. Явное вожделение. Когда Роберт приподнимается на носочки, Кен откидывает голову назад, чтобы встретить его поцелуем, которого, как он знает, следует ожидать. Роберт проникает в его рот и содрогается, когда кончает. Кен успевает лишь на мгновение прижать Роберта к себе, прежде чем тот отстраняется, натягивает брюки и опускается на корточки. Кен стукается головой о стену, когда он кончает Роберту в рот. Он и до Роберта имел рот, но Роберт — первый, кто, кажется, получает от этого такое же удовольствие, как и от всего остального. Каждый раз это потрясающе, и Кену приходится закрывать глаза от сильного прилива удовольствия, когда он кончает в его рот. Роберт прижимает голову к бедру Кена, прежде чем встать и поправить одежду. Когда он заканчивает, то протягивает руку и застегивает молнию на комбинезоне Кена, а затем притягивает его к себе и крепко обнимает. — Будь осторожен, — просит он. — Не дай никому из этих британских пилотов увлечь тебя. Кен тихо смеется, крепче сжимая их. — Я уже взял свой запас, — говорит он. — У меня есть кое-что для тебя, — произносит Роберт. — Чтобы ты не забыл, кто твой парень. Кен отстраняется и смотрит, как Роберт достает что-то из кармана. Это маленькая коробочка, и, открыв крышку, Кен обнаруживает серебряный медальон на голубой бандане. Он вынимает его из коробки и подносит к свету. Он в форме сердца, на тонкой цепочке. Роберт берет коробку из его рук, и Кен открывает медальон, чтобы найти фотографию, на которой они вдвоем. Это один из снимков из фотокабинки, где они сидят бок о бок и улыбаются в камеру. — Надеюсь, ты не против медальона, — говорит Роберт. — Я хотел подарить тебе что-нибудь практичное, — он достает из коробки бандану, — но потом увидел медальон в витрине ювелирного магазина и подумал, что, когда ты уйдешь, мое сердце уйдет с тобой. Кен бросается к Роберту и обнимает его так крепко, как только может. — Мне это нравится, — сообщает он. — Как раз то, что надо. — Он отстраняется и берет бандану, когда Роберт протягивает ее. — Это тоже хорошо, — говорит он. Роберт хихикает. — Не обязательно любить их одинаково. — Я этого не говорил, — отвечает Кен и радуется, когда Роберт легонько подкалывает его за шутку. — Наденешь это на меня? — спрашивает он, протягивая медальон. — Конечно, — отвечает Роберт. Он берет медальон, и Кен поворачивается, дрожа, когда Роберт дышит ему в затылок, накидывая цепочку на голову Кена. Он застегивает ее, затем разворачивает Кена и вынимает медальон. — Вот, — произносит Роберт. — Это мое сердце с тобой. Кен целует его, медленно, мягко и тепло. — Я никогда его не сниму, — заявляет он. — Я не подготовил для тебя… — Все в порядке, — говорит Роберт. — Просто жди меня, когда я приеду в Англию. — Хорошо, — соглашается Кен. — Обязательно. — Он прикасается к медальону, затем на мгновение проводит пальцем по цепочке. — Мне нужно переодеться перед танцами, — сообщает он. — Пойдешь со мной? Ребята все разойдутся. Ты можешь зайти в казарму. — С удовольствием, — отвечает Роберт. Роберт сидит на кровати, пока Кен переодевается, а потом они вместе идут в зал для мероприятий. Они танцуют, пьют и едят разложенные закуски. Многие пилоты подходят к Кену, чтобы пожелать ему удачи. Кен смотрит, как некоторые из них смотрят на его медальон, а потом с ликованием улыбаются Роберту. — Почему бы просто не подарить ему кольцо? — спрашивает Иган, потому что он, конечно же, так думает. — А почему у Клевена его нет? — спрашивает Кен, прежде чем Роберт успевает бросить на него взгляд. — Он знает, что он мне нравится, — отвечает Иган. Кен переводит взгляд с Игана на Клевена, который стоит у барной стойки, не обращая внимания на разговор. — Я расскажу, — говорит он и уходит. Он слышит мучительный стон и смеется, остановившись перед Клевеном. — Что он теперь натворил? — спрашивает Клевен, улыбаясь Кену. Кен смеется, а потом вскрикивает, когда его внезапно срывает с места. — Он сказал… — Он смеется еще сильнее, когда Баки трясет его так, что он не может говорить. — Он сказал, что ты ему нравишься, — кричит Роберт, спеша к нему. — Рози! — Баки вскрикивает, без предупреждения опуская Кена на землю. Но Кен приземляется на ноги, опираясь на барную стойку, чтобы перевести дух. Клевен забавляется. — Правда? — Я имел в виду… — Да, я знаю, что ты имел в виду, — говорит Клевен, хватая Баки за плечо и притягивая его к себе. Он обхватывает Баки за талию и слегка покачивает его. — А вот и ваш руководитель, ребята, — обращается он к небольшой толпе, собравшейся вокруг них. — Давайте послушаем его. Все аплодируют, Кен и Роберт в том числе, а Баки опускает голову, выглядя в равной степени довольным и страдающим. — Всем большое спасибо, — говорит он, помахав рукой толпе. Он смотрит на Кена и с сожалением улыбается ему. — Увидимся, когда ты приедешь в Англию, Кен. — Когда вы улетаете? — спрашивает Кен. Он был так сосредоточен на своей поездке, что не задумывался о том, что Иган его опередит. — Через три дня, — отвечает он. — Летим в Гренландию, потом в Англию. — Он обхватывает Бака за плечи и притягивает его к себе. — А потом этот парень и твой парень улетят со следующей группой. — Постарайся не перенять никаких дурных привычек, — говорит Кену Клевен. Кен пожимает плечами. — А чему еще учиться на этом пути? Это заставляет Игана рассмеяться и погладить его по щеке. Кену приятно, что он стал выглядеть немного веселее. Поговорив еще немного, они с Робертом уходят. Они танцуют вместе столько, сколько могут. Кену все равно, что он не так хорош, если это означает, что он может оставаться рядом с Робертом. Многие хотят поднять тост за его поездку, и Кен позволяет им это сделать, хотя каждый раз это вызывает в нем неприятные ощущения. Он едет в Англию, чтобы подготовить их к войне. И не хочется, чтобы кто-то смеялся, поднимал тосты и пил за это. — Ты в порядке? — спрашивает Роберт через несколько часов. — Я еду в Англию, чтобы подготовить тебя к войне, — пробурчал Кен. — Я просто… я знал это, но теперь люди поднимают за это тост. Это… — Он качает головой и опускает взгляд на свое пиво. Он ставит его на пустой стол. — Мне нужно выйти на улицу, — заявляет он. Роберт отставляет свой стакан и выводит Кена на улицу. Прохладный воздух заставляет Кена дрожать, когда Роберт уводит его подальше от огней и шума зала, где проходит мероприятие. Роберт не разговаривает. Он просто прижимает Кена к себе, пока они стоят в тени. Кен прикасается к своему медальону. — Я должен был подарить тебе что-нибудь, — говорит он, чувствуя непонятную потерю. — У меня есть ты, — отзывается Роберт. Он проводит пальцами по щеке Кена. — Увидимся в Англии через несколько недель. «Чтобы отправиться на войну», — думает Кен. Лететь на враждебную территорию и, возможно, погибнуть. Он пытается проглотить страх, но он застревает у него в горле, и вдруг он плачет. Плачет сильно и ужасно, так, как не плакал с тех пор, как умер его дедушка, когда ему было двенадцать. Роберт обхватывает его и отодвигает подальше в тень, чтобы уединиться. — Кен. Милый. Кен плачет и цепляется за Роберта, задыхаясь от воздуха, который, кажется, не может проникнуть в его тело. Он поскальзывается, и Роберт удерживает его, пока они оба не оказываются на земле. Роберт ничего не говорит, только тихонько напевает. Песня, которую Кен не знает, но она все равно успокаивает. Он не знает, как долго он плачет, но когда он закончил, шум в зале стал еще громче, а Роберт все еще напевает. Он вытирает глаза рукавом и сопит, несколько раз кашлянув, когда откидывается от Роберта, чтобы сесть прямо. У Роберта на лице следы слез, и он выглядит таким же разбитым, как и Кен. Кен икает и берет лицо Роберта в руки. — Мне очень жаль, — извиняется он. — Я не знаю, что это было. Роберт держится за запястья Кена, как будто только это его и удерживает. — Я думаю, это была война, которая нависла над нами, — объясняет он. Он наклоняется и прижимает их лбы друг к другу. Он закрывает глаза, и даже сквозь темноту Кен видит, как по лицу Роберта скатываются свежие слезы. — Я знаю, на что подписался, Кен. И я сделаю все, что в моих силах. Это все, что я могу обещать. Кен кивает. Слова застряли у него в горле. Он с дрожью выдохнул. — Я буду беречь твое сердце, хорошо? Ты должен вернуться за ним. Роберт задыхается, кивает, и они целуются, отчаянно и неловко, но искренне и красиво. *** Кен просыпается на два часа раньше своего будильника. Сразу после завтрака они должны будут собраться и отправиться к поезду. Он садится и тянется к своей сумке. Он достает свой фотоальбом и перелистывает последнюю страницу — ту, где хранится полоска с фотографиями из фотокабинки. Он одевается, сует фотографии в карман и выходит из казармы, прихватив с собой ботинки. Когда он пересекает базу, в ботинках, затянутых шнурками, стоит удивительная тишина. Охранников нет, но они не обращают на него внимания. С помощью ключей он попадает в мастерскую. Ему придется сдать ее, когда он сядет в поезд. На глаза наворачиваются слезы, и он смаргивает их. Он закрывает за собой дверь и зажигает лампу. Для этого ему не нужно много света. Это небольшой проект. Он достает полоску с фотографиями и отрезает последнюю. Он целует Роберта в щеку, а Роберт смеется. Он измеряет крошечный портрет и подходит к паяльному столу, чтобы включить инструмент. Несколько минут уходит на то, чтобы найти полоски металла, достаточно маленькие для использования. Найти кусочек стекла проще простого. Всегда найдется несколько кусочков, чтобы Кен и остальные ребята могли проверить сварные швы и припой на предмет проблем с окнами. Кен находит крошечный квадратик подходящего размера и приступает к работе. Он накладывает металлические полоски друг на друга, спаивает углы, а затем прикрепляет крошечную рамку к кусочку стекла. Он полирует внутреннюю поверхность стекла чистой тряпкой, а затем прикладывает к нему фотографию. Он вырезает кусок картона для основы, а затем прикладывает к нему еще один кусок металла, вставляя его в небольшой край, образованный рамкой. При помощи припоя он еще раз прикрепляет крошечный магнит. Затем он переворачивает все это и смотрит на него. Оно не идеально. Металлические кусочки не идеально прямые и ровные, но стекло закрывает всю фотографию, а припой аккуратный. Кен использует тряпку, чтобы отполировать всю вещь. Он следит за тем, чтобы не оставить отпечатков ни на одном из элементов. Закончив, он находит рваную тряпку и отрезает чистый уголок, заворачивает фотографию и кладет ее в карман. Он не ложится спать. Вместо этого он садится на дорожку и пытается представить себе, какой будет Англия. Он знает, что там часто идут дожди. Он смотрел фильм о том, как вести себя в пабах. Он смотрит на взлетную полосу и думает, каково это — воевать. Когда он возвращается в казарму, все уже проснулись. Уинкс и Харрисон бросают на него вопросительные взгляды, но Кен качает головой. Он складывает фотоленту обратно в альбом, а альбом — в сумку, перекидывает сумку через плечо и идет в столовую на свой последний завтрак на базе. Уинкс и Харрисон не отстают от него. Они завтракают, но не разговаривают. В столовой царит жуткая тишина, никто не говорит громче шепота. Странно оглядываться по сторонам и видеть, как много людей отправляется в Англию в этой первой группе. Не похоже, что здесь останется достаточно людей, чтобы что-то сделать. Когда Кен выходит из столовой, чтобы отправиться к месту сбора, он не удивляется, увидев там Роберта. Там есть и другие люди, друзья других ребят. Кен подходит к Роберту. Он выглядит так, будто плохо спал, но улыбается. — Скоро увидимся, — говорит Роберт. — И я придумал тебе прозвище. — О? — удивляется Кен. Он лезет в карман и достает фотографию. — Скажи мне через минуту, — говорит он и протягивает сверток. На лице Роберта появляется нежность. Он берет сверток и осторожно разворачивает его. Кен наблюдает за тем, как он осознает, что это такое. Он разворачивает его, и его глаза расширяются, когда он видит магнит. — Это не должно испортить твой форт, — сообщает Кен. — Можешь положить его на приборную панель, когда будешь летать. Роберт заворачивает фотографию обратно в ткань и убирает ее в карман. Он тянется к Кену, поднимает его левую руку и целует маленькое пятнышко на большом пальце. — Сохрани это для меня, — говорит он. — Мне это понадобится, когда мы снова увидимся. Кен прижимает большой палец к нижней губе Роберта. — Я бы не отказался от дополнительного. — Роберт целует его большой палец еще два раза, и тогда Кен не может больше сдерживаться. Он хватает Роберта за лацкан и притягивает его к себе. Он замирает перед поцелуем, ощущая тепло тела Роберта сквозь форму. Рука Роберта лежит на его талии. Он скользит рукой по лацкану Роберта и по его шее, поглаживая большим пальцем то место на затылке. — Я люблю тебя, — говорит он. — Я тоже тебя люблю. — Роберт целует его. Он отстраняется. — Лемон Тарт, — произносит он. — Это прозвище. — Лемон Тарт? — Сладкий. Терпкий. Яркий. — Роберт целует его снова. — Мой любимый Лемон Тарт. Кен кивает. — Хорошо, — соглашается он. — Мне нравится. В воздухе раздается свист. Кто-то кричит, чтобы ребята выстроились в строй и начали счет. Кен сжимает шею Роберта и отходит в сторону, на мгновение встречаясь с ним взглядом, прежде чем развернуться и встать в строй. Пора отправляться.