Глава 16

Роберт возвращается с первого вылета, но это дается ему страшной ценой. Еще не приземлившись, Кен видит, что окно второго пилота покрыто кровью. Его сердце замирает, и он отворачивается, чтобы проверить, вернулись ли другие форты. Харрисон и Уинкс отправляются на взлетную полосу, чтобы оценить ситуацию и составить планы ремонта. Кен должен был бы возглавить их, но он застывает на месте, глядя на кровь на окне Роберта и размышляя, может ли она принадлежать ему. Билли и Сэмми что-то говорят друг другу, и это выводит Кена из транса. Он бежит к фортам. Ему хотелось бы сразу направиться к Роберту, но в процессе проверки так не поступают. У первого форта он встречает Харрисона и Уинкса, и они вместе осматривают повреждения: сначала на одном, потом на следующем и еще на одном. Пока Кен и Харрисон оценивают, можно ли залатать тот или иной комплект шлангов или его нужно полностью заменить, он чувствует прикосновение к своему плечу. Это Роберт. На его лице видны пятна запекшейся крови, но раны, похоже, нет. — Нэш? — спрашивает Кен. Роберт пару раз моргает, потом качает головой. — Увидимся после допроса. — Да, — соглашается Кен. Роберт поворачивается и уходит. — Ты в порядке? — спрашивает Харрисон. Кен сглатывает и смотрит на шланги. Он засовывает палец в один из них и нажимает на разорванное место. Оно не становится шире. — Этот мы можем залатать, — говорит он. Харрисон кивает. Они возвращаются к работе. *** У трех фортов возникли проблемы со свечами зажигания, из-за чего заклинило пропеллеры. Запасных частей на все форты не хватает, поэтому Кен снимает все свечи зажигания с пропеллеров и тщательно чистит их, пока Роберт на допросе, чтобы они блестели как новые, прежде чем начать устанавливать их обратно. Когда он устанавливает их на первый форт, пропеллеры начинают вращаться идеально. Он передает остальные Харрисону, чтобы тот установил их на место, и снимает свечи зажигания со следующих трех фортов. — Все работает, — сообщает Харрисон. — Пока мы здесь, — отвечает Кен и чувствует, что Харрисон смотрит ему вслед, когда он возвращается в мастерскую. — Когда закончишь с этими, принеси мне остальные, хорошо? — Кен, — осторожно начинает Харрисон, — они работают. Кен тяжело выдыхает. — Да, я знаю, — произносит он. — Но что, черт возьми, я еще могу сделать? — Он бросает быстрый взгляд на Харрисона и с облегчением видит, как тот кивает в ответ. — Спасибо. — Конечно, — отвечает Харрисон, все еще настороженно, но, по крайней мере, он не мешает. Кен выкладывает свечи зажигания в ряд и некоторое время смотрит на них, размышляя, не зашел ли он слишком далеко. На некоторых свечах, которые он снял, вообще нет загрязнений. Но все средства на ремонт уже выделены, Роберт все еще на допросе, а Нэш даже не выполнил свое первое задание. Он на мгновение стискивает стойку, а затем тянется за наждачной бумагой. Ему удается очистить две, и он только успевает признать про себя, что третью свечу даже не нужно вынимать, когда в мастерскую входит Роберт с бутылкой и двумя стаканами в руках. Он садится за стол, где ребята заполняют бумаги, и придвигает к себе второй стул. Кен долго смотрит на него. Флорес подошел к ним, когда они еще были на взлетной полосе, и сказал, что завтрашнее задание — в Бремене. Он интересуется, рассказали ли Роберту о том, как неудачно закончилась последняя операция. — Выпей со мной, — просит Роберт, открывая бутылку. В его голосе нет ни радости, ни остроты. Он наливает им по стакану и ставит один стакан на пустой стул рядом с собой. — Завтра Бремен, — говорит Кен. Он стоит за стойкой, уперев руки в бока, и не знает, что делать, наблюдая, как что-то тяжелое и печальное мелькает на лице Роберта. — Я знаю, — отвечает Роберт. — Нас ввели в курс дела сразу после допроса. Похоже, там есть много истории. Кен кивает. — Да. Роберт смотрит на Кена. Тот как будто уходит в себя, его глаза становятся пустыми. Через мгновение это проходит, и он жестом показывает на стол. — Садись со мной, — предлагает он. — Давай выпьем. Кен наконец-то двигается. Он садится рядом с Робертом и берет свой стакан. Роберт поднимает свой стакан. — За Нэша, — говорит он. — За Нэша, — отвечает Кен. Он делает глоток и обхватывает стакан руками. — Ты должен был сделать это со своей командой, — говорит он после того, как Роберт выпивает свою порцию. — Я так и сделал, — отвечает Роберт. — Но я хотел сделать это и с тобой. — Он был хорошим человеком, — говорит Кен, словно заикаясь, но он говорит то, во что верит, и усталая улыбка Роберта кажется искренней. — Я сказал Хелен, — произносит Роберт. Кен не знает, что на это ответить. Он смотрит, как Роберт наливает им еще и протягивает свой стакан Кену. Они чокаются стаканами и выпивают. Кен пьет по глотку и чувствует жжение в горле. Его руки дрожат, когда он ставит стакан на стол. Роберт обхватывает Кена за плечи и вдыхает аромат его волос. Их ноги прижаты друг к другу, и Кен чувствует, как дрожит дыхание Роберта. — Мне очень жаль, — произносит Кен. — Мне жаль, что ты потерял его. Роберт тихо отзывается в знак признания, но больше ничего не говорит. «Мне жаль, но я рад, что это был не ты», — думает Кен и прикусывает язык, чтобы не произнести это вслух. Он протягивает свой стакан, не глядя на Роберта, и тот наливает ему еще одну порцию. На этот раз Кен пьет медленно, глядя на стену мастерской. Ему хочется бросить стакан в стену и посмотреть, как он разобьется. Разрушить что-то маленькое, почувствовать что-то, кроме страха или печали. Он поднимает стакан и допивает. — Завтра ты будешь в другом форте, — произносит Кен. — У тебя слишком много повреждений от зениток, чтобы успеть их починить. — Хорошо, — отвечает Роберт. Он смотрит на бутылку виски, потом на Кена. В его глазах стоят слезы. — Я сделаю все возможное, — говорит он, и его голос дрожит. Кен прижимается к нему и наблюдает, как Роберт наливает еще одну порцию. Она остается нетронутой, пока Роберт прижимается лицом к его волосам и плачет, не издавая ни звука. Когда он отрывается, то сморкается и отводит взгляд, чтобы протереть глаза. — Я могу уйти? — спрашивает он. — Нет, — отвечает Кен. — Можно я останусь здесь с тобой, пока ты работаешь? — спрашивает Роберт. Он по-прежнему не смотрит на Кена. — Я не буду мешать. — Конечно, — отвечает Кен. Он прикасается к щеке Роберта, где была засохшая кровь. Роберт поворачивает голову и встречает его взгляд. Он еще не пришел в себя, но печаль, как думает Кен, могла быть и хуже. Роберт засыпает в кресле, пока Кен чистит свечи зажигания. Когда Харрисон входит с остальными, он на мгновение смотрит на Роберта, а затем переводит взгляд на Кена. У Кена нет слов, поэтому он просто пожимает плечами. Харрисон кивает и оставляет его наедине с его делами. Кен чистит оставшиеся свечи, которые нуждаются в этом, затем возвращает их в форты. В его груди что-то тяжело клокочет, когда он вставляет их на место, и в итоге у него остаются лишние, потому что форты, которые не смогут летать завтра, уже заняли свои места на стоянке. Харрисон находит его с доской в руках; Кен изучает сделанный ремонт и подписывается своим именем. Харрисон добавляет страницу о чистке свечей зажигания. …Начальник Леммонс вычистил все свечи зажигания в качестве превентивной меры против будущих проблем… Кен смотрит на это с минуту, размышляя, какого черта он пытается предотвратить то, что немцы все равно не могут сделать в полете. И подписывает лист. Когда он возвращается в мастерскую, Роберт просыпается и сонно моргает. Он улыбается Кену, весь маленький и дрожащий. Кен подходит и садится к Роберту на колени. Он целует уголки глаз Роберта и края его усов. Он обхватывает ладонями его голову и долго смотрит на него, а потом встает и тянет Роберта за собой. Они молча идут к тому месту, где им придется расстаться, чтобы отправиться в свои казармы. Роберт смотрит на него, и глаза его скрываются в полумраке. — Я люблю тебя, — говорит он. Кену требуется два глубоких вдоха, чтобы ответить ему тем же. *** В эту ночь он почти не спит, но не ворочается. Он лежит на своей койке и смотрит в потолок, слушая, как спят другие ребята. Пару раз он дремлет, но ненадолго. Он даже не видит снов. Он слышит голоса готовящихся пилотов и наблюдает в окно, как они идут или едут на велосипедах в столовую. Роберта легко заметить даже в темноте раннего утра при свете фонарей. Он без фуражки, идет со свойственной ему уверенностью, и Кен думает, как глубоко он должен был загнать все свои чувства, чтобы выглядеть таким собранным. Кен пропускает завтрак и сразу отправляется на взлетную полосу. Он начинает предполетную проверку и старается не смотреть на часы. Ему кажется, что он слышит, как они тикают, отсчитывая секунды до отлета экипажей. Перед тем как Роберт улетит и, возможно, не вернется. К нему подбегает Уинкс. — В форте Клевена проблемы, — сообщает он. — Нужна вторая пара рук. — Что случилось? — спрашивает Кен, следуя за Уинксом к самолету Клевена. — Проблема с пробным запуском второго двигателя, — отвечает Уинкс. — Мне нужно, чтобы ты наблюдал, пока я его включу. Кен ждет, пока Уинкс заберется в форт, затем сам забирается на шасси и постукивает гаечным ключом по боку, чтобы дать Уинксу понять, что можно начинать. Это левый магнит. Оно дает правильный контакт, но заряжается явно медленнее. Уинкс выключает двигатель, а Кен достает из кармана чистую тряпку и быстро протирает магниты и контакты. Он спрыгивает с шасси и шагает к Уинксу. — Попробуй! — кричит Кен. Уинкс пробует и качает головой. Кен указывает ему, что нужно заглушить двигатель, и забирается обратно на шасси. Находит в кармане кусок наждачной бумаги и несколько раз проводит ею по контакту. Вытирает его тряпкой и снова спрыгивает. Он видит, как Клевен и его команда приближаются к форту, но не обращает на них внимания. — Проблема решена? Уинкс снова пробует двигатель и качает головой. — Нет. — Черт, — бормочет Кен. Он поворачивается к майору Клевену. — Майор, сэр, у меня проблема с левым магнитом на втором двигателе. Он слишком сильно падает при запуске. — Понял, — говорит Клевен, бросая взгляд на свой форт. — Ты хочешь сказать, что я не смогу летать? Кен чувствует острое желание ответить «да». Игана все еще нет, и отправлять Клевена без него — дурное предзнаменование. Вчера они только потеряли Нэша. Но Роберт все равно полетит сегодня. Кену приходится бороться с желанием оглянуться на форт Роберта. Он сосредоточивается на Клевене и подавляет беспокойство в желудке. — Теперь я почти уверен, что дело в контактах, — говорит Кен и чувствует, как беспокойство уходит. Больше ничего в магнето не выглядело неисправным, а контакты быстро изнашиваются. Возможно, именно предполетная проверка прошлой ночью окончательно измотала их, а не налет. — Я могу починить их, пока вы управляете. Клевен с любопытством склоняется к нему. У ДеМарко на лице выражение невозмутимости, но по глазам видно, что он считает Кена немного безрассудным. — С тремя двигателями? — спрашивает Клевен. — Я могу это сделать, сэр, — отвечает Кен, чуя истину в своих словах. Это простая замена, всего один винт и новые контакты. У Кена их целая дюжина в кармане. Ему даже не нужно бежать за припасами. — Это безумие, — говорит ДеМарко, глядя на Клевена, но Клевен смотрит на Кена, принимая его всерьез. — Что ты собираешься делать, ехать на шасси? — добавляет он. Кен оборачивается, чтобы посмотреть на форт. Он не думал об этом, но это то, что ему придется сделать. Это немного опасно, но ничего такого, чего бы он и его ребята не делали регулярно при буксировке фортов. Он просто будет находиться в одном из них, готовясь к взлету. Кен смотрит на Клевена и кивает. Клевен кивает в ответ. — Давай попробуем, — говорит он. — Британцы считают нас сумасшедшими, — делится ДеМарко с Кеном. — По крайней мере, я просто пилотирую эту штуку. — Он похлопывает Кена по спине. — Не разбей себе голову. Тефтель попытается съесть то, что выпадет. Кен кивает, слегка ухмыляясь, и забирается на шасси. Он ждет, пока они начнут двигаться, и осторожно балансирует, затем берет отвертку и откручивает штифты один за другим. Он роняет винт на последнем контакте, но ловит его прежде, чем он вылетает из шасси. Его охватывает ощущение удачи, и он целует винт, прежде чем установить его на место с новым контактом. Спрыгнув с шасси и откатившись в сторону от колес, он чувствует себя превосходно. Он только что провел идеальный ремонт. Он знает это. Может, это знак, — думает он, забираясь в джип. Может быть, на этот раз все будет хорошо. Он смеется от прилива надежды, когда Уинкс и Харрисон похлопывают его по спине и восторженно кричат, восхищаясь его трюком. Клевен улыбается ему через окно, и Кен наслаждается этим маленьким моментом радости. «Может быть, на этот раз они все вернутся», — отчаянно надеется он. Может быть, хотя бы на один раз. *** Через час после того, как форты улетели, по базе разносится оглушительный крик. Кен и ребята бегут на шум, и Кен с изумлением наблюдает, как мимо проезжает грузовик. Он узнает Кидда, Кросби, Блейкли и Дугласа. Они потрепаны, но живы. Кросби ловит его взгляд и салютует ему двумя пальцами. Кен отвечает, настолько ошеломленный их возвращением, что боится потерять сознание. Никто еще не вернулся. Кен не думал, что такое возможно. — Черт возьми, — говорит Уинкс. — Проклятье. Кен только кивает. *** Когда после обеда форты возвращаются, не все из них на месте. Кен пересчитывает их. Он вздрагивает от облегчения, когда узнает форт Роберта. Но дрожь становится ледяной, когда приземляется последний форт и Кен понимает, что форта Клевена нет. Харрисон и Уинкс направляются к взлетной полосе, но останавливаются, заметив, что Кен не идет с ними. Он застыл на месте, глядя в пустое небо, откуда больше не появится ни один форт. — Леммонс. — Кто-то дергает его за рукав. Кен смотрит на Билли. — Что? — спрашивает он, чувствуя пустоту. — Кто позаботится о Тефтеле? Кен прослеживает взгляд мальчика до Тефтеля, который все еще сидит у джипа и смотрит на взлетную полосу. Ждет ДеМарко. Который тоже еще не вернулся. — Мы все будем, — отвечает Кен. Он хлопает Билли по плечу. — Ты останешься здесь, пока я проверю ситуацию, хорошо? — Мы знаем правила, — отвечает Билли, раздраженный напоминанием. Он подходит к Тефтелю и гладит его по голове, говоря что-то слишком тихо, чтобы Кен мог услышать. Сэмми садится в джип, притворяясь водителем. Уинкс и Харрисон начинают идти, когда Кен шагает вперед. — Ты в порядке? — спрашивает Уинкс. — Я в порядке, — отвечает Кен, хотя его голос дрожит. На этот раз Роберт не приходит к нему до допроса, и Кен рад этому. Форты разрушены, как никогда, и та маленькая радость, которую Кен испытывал весь день, исчезла под тяжестью того, что кажется вечным циклом надежд и потерь. Он настолько измотан бессонной ночью, проведенной при свечах, что Флорес не разрешает ему остаться без перерыва. Когда Кен покидает площадку, он находит Роберта на скамейке у входа в столовую. Он согнулся вперед, положив локти на колени и опустив голову на руки. Кен садится рядом с ним и касается его спины, и что-то плотно сжимается в его груди, растворяясь при звуке дыхания Роберта. — Клевен погиб в бою, — произносит Роберт после долгой паузы. — Никто не видел парашютов, но там было ужасно. — Он сообщал о каких-либо проблемах с фортом перед битвой? — спрашивает Кен. — Ничего такого, что привлекло бы мое внимание, — отвечает Роберт. Он выпрямляется. Кен прижимается ближе, и Роберт тоже придвигается, чтобы они могли лучше чувствовать друг друга. — Мои ребята не заметили ничего необычного во время полета. — У него была проблема с магнитом на втором двигателе, — объясняет Кен. — Я устранил ее, пока он был на взлетной полосе. — Ты имеешь в виду, пока он разгонялся? — спрашивает Роберт. Кен кивает. Роберт моргает, затем тихо, но искренне смеется. — Ты хотел похвастаться перед Клевеном? — спрашивает он, и юмор в его голосе искренний, но тон меняется. — Собирался прибрать его к рукам, пока Иган в отъезде? Кен открывает рот, чтобы тоже рассмеяться, отчаянно желая этого момента, но вместо этого из него вырывается резкий, прерывистый хрип. Он закрывает рот рукой, и Роберт прячет голову Кена у себя подмышкой. Черт возьми, он даже не подумал об Игане. Кто ему скажет? Как он скажет Игану, что это его вина, что ему следовало списать Клевена из игры, пока он не убедился, что проблема не решаема. Может быть, контакт был в порядке, а магнит износился. Может быть, в корпусе была трещина, из-за которой магнит трудно настроить на скорости. — Это моя вина, — шепчет Кен. — Я не должен был полагать, что я прав. — Он летал нормально, пока его не сбили, — говорит Роберт. — Никто не сообщал об обратном. Ты не сделал ничего плохого. — Надо было списать его, — отвечает Кен. Он икает, и из его горла вырывается всхлип. — Я не должен был… — Он качает головой и чувствует, как начинают капать слезы. — Я должен был списать его со счета, — повторяет он, когда Роберт притягивает его к себе и утыкается лицом Кену в шею. Кен плачет, прижимаясь к воротнику куртки Роберта и крепко сжимая его колено. Ему все равно, что они сидят под открытым небом и кто-то может увидеть. Сейчас он не может сдерживать все это. Ни уход Нэша, ни уход Клевена, ни тот факт, что ему удалось снова обнять Роберта, и только для того, чтобы тот отправился на третью операцию подряд. Роберт замирает, гладя его по волосам и позволяя делать то, что ему нужно. Когда Кен отстраняется, красный и заплаканный, Роберт выглядит разбитым. — Что случилось? — спрашивает Кен. Он достает из кармана чистую тряпку и вытирает лицо. — Завтра мы снова летим, — сообщает Роберт, и его голос срывается. Он встает, одной рукой крепко обхватывая бицепс Кена. Кен слишком измучен, чтобы задавать вопросы. Он позволяет Роберту поднять его на ноги и повести вперед. Они оказываются лежащими в высокой траве, переплетясь между собой и прижавшись друг к другу лбами. — Лемон Тарт, — шепчет Роберт после нескольких минут молчания. — Я сделаю все, что в моих силах. Я отдам всего себя. Кен целует Роберта медленно, долго и отчаянно. Роберт обхватывает его голову руками и приподнимает так, что Кен оказывается сидящим на его животе. Он отрывается от земли, чтобы они оба сидели. Он издает тихий звук, когда Кен прижимается ближе, хватается за ткань куртки Кена и прижимает его к себе. Когда Кен отстраняется, он откидывает голову назад и пытается медленно дышать. Роберт крепче прижимает его к себе и целует ямочку на шее Кена. — Мюнстер, — произносит Роберт. — Вот куда мы едем. Кен смотрит на небо, совершенно потеряв дар речи. Ему интересно, останется ли он завтра один в этой траве, потому что Роберт не вернется. Он думает, кто его утешит. Парни, конечно, но будут ли пилоты? Экипажи? Хватит ли у них сил? Кен чувствует, что у него ничего не осталось, и он не стал бы винить их, если бы их тоже начали покидать силы. Роберт постукивает пальцем по кулону Кена, привлекая его внимание. — Мое сердце здесь, с тобой, Кен. Что бы ни случилось завтра, у тебя всегда будет это. Кен зажмуривает глаза, но слезы все равно вытекают. Он целует лоб Роберта и вдыхает запах его крема Bryllcream. Обеими руками он сжимает затылок Роберта и вздрагивает. — Шшш, — успокаивает Роберт, отпуская куртку Кена, чтобы провести руками по его ногам. — Я сделаю все, что в моих силах, дорогой. Обещаю. Но что, если этого недостаточно? Кен не говорит об этом, но этот вопрос звучит в его голове, даже когда Роберт нежно целует его, пытаясь успокоить. Он знает, что Роберт отличный пилот — другие ребята часто говорят об этом, — но Клевен тоже был отличным. ДеМарко был отличным. Нэш был отличным. И список можно продолжать, а экипажи, за которыми он так долго присматривал, постепенно исчезают с небосклона. Кен не отпускает Роберта еще долго после наступления темноты, боясь, что если он отпустит его, то Роберт превратится в ту самую темную дымку, которая клубится над фортами, когда они чудесным образом возвращаются. Роберт шепчет обещания о надежде, любви и преданности, но Кен ничего не слышит. Он слышит только стук своего сердца и страх, который пытается его поглотить. В конце концов Роберт убеждает Кена встать. Они вместе идут в столовую, а затем расходятся на ужин. Кен понимает, что голоден, и опустошает свою тарелку, но не чувствует вкуса. Когда он выходит из столовой, его ждет Роберт. — Сегодня я останусь на аэродроме, — говорит Кен. — На всякий случай, если что-то случится. — Что? Будешь спать на улице? — У нас есть палатки, — отвечает Кен. — Мы установили их на днях, когда начали работать на постоянной основе. Ребята Джемисона уже разбили там лагерь. — А твои ребята будут с тобой? Кен пожимает плечами. — Нет, им это не нужно. Не в этот раз. Роберт снимает с Кена фуражку и кладет руку ему на затылок. — Ты уверен? — спрашивает он. — Я могу найти их и спросить, прежде чем ты уйдешь. Может, ты передумаешь, пока я буду это делать. — Нет, все в порядке, — отвечает Кен. — Я лучше останусь один на ночь. Роберт гладит Кена по щеке и обнимает его. — Хорошо, — говорит он. — Но давай я провожу тебя. Кен кивает, и они молча идут к взлетной полосе, Роберт обнимает его всю дорогу. Экипажи все еще работают, мощные фонари освещают их действия. Кен замечает Джемисона и его ребят, обедающих на крыле одного из фортов. Он останавливается у двери кабинета командира экипажа и смотрит на Роберта. — Я люблю тебя, — произносит он, потому что это правда. Потому что ему это нужно. Потому что он надеется, что это поможет усмирить страх в его животе. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Роберт. Он снова целует Кена мягким прощальным поцелуем, потом стучит пальцем по медальону и отступает назад, не сводя с Кена глаз, пока тот не скрывается в тени. Кен ставит свою палатку чуть поодаль от той, которую используют Джемисон и его ребята. Он расстилает спальный мешок и садится перед палаткой, желая помочь, но понимая, что лучше воздержаться. Чуть позже его замечает Джемисон. Он подходит к нему медленно, как будто Кен — бродячая собака, которая может укусить. — Не то чтобы мы не были рады твоей компании, Леммонс, но что ты здесь делаешь? — Остаюсь здесь, — отвечает Кен. — На всякий случай. Джемисон долго смотрит на него. — Хорошо, — соглашается он. — Понял. — Он переводит взгляд с Леммонса на взлетную полосу, затем на парковку. — Твой парень вернулся, — говорит он, не глядя на Кена. — Клевен разбился сегодня, — отзывается Кен. — Роберт потерял Нэша вчера. А Иган в Лондоне. Джемисон громко ругается. — Тяжелая судьба, — качает он головой. — Я должен вернуться к работе. — Конечно, — отвечает Кен. Он наблюдает, как Джемисон уходит, и смотрит, как ребята бегают туда-сюда между фортами. Он благодарен им за то, что они здесь, чтобы работать над его фортами, но завидует, что завтра в их списке заданий нет миссии. Ему кажется несправедливым, что сейчас все лежит на нем. Он забирается в палатку, закрывается в спальном мешке и засыпает. Ему снятся форты. Десятки и десятки фортов. Они возвращаются к нему целыми, но пустыми. Роберт падает с неба, легкий, как одуванчик на ветру, но он не видит Кена. Он не слышит Кена. *** Когда Кен просыпается, рассвет еще не наступил. Из других палаток доносится шум и движение, а затем раздается тупой стук по опорному столбу его собственной палатки. Он высовывает голову наружу. Джемисон протягивает ему чашку кофе и пончик. — Не думай, что я влюбился, — говорит Джемисон. — Хелен пришла за тобой и заставила меня пообещать, что ты что-нибудь съешь. Кен вылезает из палатки и берет кофе и пончик. Джемисон уходит, крикнув своим ребятам, чтобы они поспешили в столовую, пока еще есть бекон. Кен ест пончик и смотрит на взлетную полосу. За ночь Джемисон и его ребята переместили все форты на позиции, чтобы можно было выйти на взлетную полосу. Обычно этим занимается приходящая смена, а не уходящая. Кен не знает, что делать с этим добродушием, которое он наблюдает. Он выпивает кофе и идет в кабинет командира экипажа, чтобы проверить погоду. После этого он садится в джип, чтобы быстро пересчитать форты, а затем позавтракать. Он резко тормозит, когда замечает последний форт на взлетной полосе. Его там быть не должно. Рядом стоит джип, которого тоже не должно было быть. Он едва не вываливается из джипа, бросаясь к форту. Этого не может быть. О, Боже, этого не может быть. И тут из люка вываливается Иган с запахом виски и пота, и у Кена перехватывает дыхание. Он и раньше видел Игана пьяным. Но сейчас он не просто пьян. Кен вдруг вспомнил, как умер его дед, когда ему было двенадцать. О своей бабушке в тот день. О том, как она стала молчаливой и тихой, что было для нее необычно, хотя она всегда была сдержанной и спокойной. Горе. Уродливое, неконтролируемое горе. Иган смотрит на него, и слова вылетают изо рта Кена прежде, чем он успевает их остановить. — Вы в порядке, майор? Без майора Клевена нам всем придется несладко, сэр. — Пошел ты, Леммонс, — отвечает Иган; слова звучат странно резко для человека, который едва держится на ногах. — Я бы не сказал тебе этого, если бы Рози пал. Кен не понимает, что делает, пока не чувствует, как его кулак врезается в челюсть Игана, и тогда боль потрясает его, возвращая в настоящее. Он замирает. Иган согнулся пополам, руки на коленях, его сигарета все еще дымится на взлетной полосе. — Вот дерьмо, — тихо выдыхает Кен. Иган сплевывает на пол. Он наклоняется, поднимает сигарету, кладет ее обратно в рот и шевелит челюстью из стороны в сторону. — Я… — Кен замолкает и стоит неподвижно, когда Иган обнимает его за плечи. — Прогноз погоды, — произносит он, прикладывая пальцы к челюсти. Кен смотрит на него с минуту. Иган не смотрит на него, просто ведет его в сторону от форта. — Должно проясниться, — замечает он. — О, хорошо, — отвечает Иган. Он убирает руку с плеч Кена и бросает сигарету. Рукой он проводит по волосам. — Ты похож на человека, которого я когда-то знал, Кенни, — говорит он. Кен не знает, что на это ответить. — Вас подвезти, майор? — спрашивает он, потому что Иган обходит свой джип, и это предложение от сержанта к майору. — Нет, я справлюсь, — отвечает Иган, садясь в свой джип. — Вы уверены, сэр? — спрашивает Кен. Потому что Иган пьян, скорбит и только что получил по лицу, а Кен не пытается хвастаться, но он знает о силе своих рук. — Не волнуйся, Кенни, — говорит Иган, — я не почувствовал. У Кена сжимается живот, когда он смотрит, как Иган уезжает. Все, о чем он может думать, — это то, что Иган, очевидно, полетит сегодня, и Роберт полетит с ним. Он задается вопросом, не настала ли его очередь потерять любовь всей своей жизни. Он смотрит на свою руку, но у него даже не хрустнули костяшки пальцев. Он несколько раз разжимает и сжимает руку, чтобы убедиться, что все в порядке, а затем возвращается в джип, чтобы припарковать его подальше от взлетно-посадочной полосы и медленно направиться на завтрак. *** Роберт находит его перед самым взлетом. На его лице написано беспокойство. — Иган просил меня проверить, как ты. Кен бросает взгляд через плечо Роберта в сторону форта Игана. Иган что-то говорит своим ребятам, полностью игнорируя Кена. — Что еще он сказал? — спрашивает он. — Все, — отвечает Роберт. Он прикасается к щеке Кена. — Ты хорошо спал? — Нормально, — отвечает Кен. Тревога на лице Роберта усиливается. Кен касается его запястья. — Я буду здесь, когда ты вернешься, — говорит он. Роберт слабо улыбается. — Скоро увидимся, — отвечает он, хотя его голос дрожит. Он приближается и целует Кена в щеку. — Скоро увидимся, — повторяет он, словно обещая. Кен на мгновение крепко сжимает его запястье, а затем отпускает, чтобы Роберт мог войти в свой форт. *** Один самолет возвращается. И это не их самолет. Кен смотрит на форт, затем на административную вышку. Он не видит никого внутри, но и не замечает никакого движения. Это что-то новое. Каждый раз, когда он смотрел на административную вышку во время возвращения, там всегда было движение. Он понимает, что они так же оцепенели от удивления, как и он. Вся команда. Он снова смотрит на форт, потому что не знает, что еще делать. Это не его форт, чтобы проверять и ремонтировать его. Он не должен стоять на их взлетной полосе, занимая место, которое им понадобится, когда… Кен смотрит в пустое небо. — Кен, — окликает его Уинкс. Кен качает головой, наблюдая за тем, как форт заводится и несется по взлетной полосе, уносясь в небо именно туда, где он ожидал увидеть исправный самолет. — Билли, Сэмми, идите домой, — кричит он через плечо, не сводя глаз с неба. — Где все? — спрашивает Сэмми. Уинкс говорит что-то, чего Кен не замечает. Он на мгновение зажмуривает глаза, отчаянно не желая плакать на глазах у мальчиков. Они уже так много видели. Кен, Уинкс и Харрисон так много им объяснили. Но Кен не хочет объяснять. Он не хочет, чтобы эти мальчики знали, что ни один человек, поднявшийся сегодня в воздух, не вернется. — О Боже, — шепчет Уинкс. Кен не открывает глаза. Он не хочет этого знать. Но потом он слышит гул самолета, и больше не может держать глаза закрытыми. Один-единственный форт с дымящимися крыльями едва удерживается в воздухе, явно пораженный пулями и взрывами. Вспышка красного дыма — и весь самолет трясется, словно в любую секунду может рухнуть с неба. Кен хватает свою куртку и бежит к нему так быстро, как только может. Это Роберт. — Это Роберт. Медики выносят раненых людей Роберта из самолета, когда Кен подбегает к нему. Кен чувствует запах крови и обожженной кожи, слышит крики, но они едва доносятся до него. Роберт там. Он кричит на санитаров, что-то говорит своим людям. Кен стоит на месте, пока Роберт ходит между всеми, убеждаясь, что его люди в безопасности. А потом он останавливается. Просто. Останавливается. Стоит так же неподвижно, как и Кен. На мгновение в его глазах появляется ярость, но потом она исчезает. Его глаза становятся такими же пустыми, как и несколько дней назад. — Роберт, — произносит Кен скрипучим голосом. Роберт медленно поворачивается к нему, и Кен потрясенно замечает, что волосы Роберта растрепаны, не лежат привычными волнами, а завиты в мелкие кудряшки. Такого Кен не видел с тех пор, как они были в Бойсе. — Роберт, — снова зовет Кен. Он делает шаг вперед, но Роберт не движется к нему. Он смотрит на Кена так, словно действительно его не видит. Кен подходит к нему и касается его руки. — Роберт, — повторяет он. — Роберт. — Он поднимает другую руку и касается пальцами кудрей Роберта. Они мокрые. — Я все выжал, — шепчет Роберт. Он несколько раз моргает и смотрит на небо. — Это было просто… все… — Он осматривает взлетную полосу и смотрит в сторону штаба. Кен не отрывает взгляда от Роберта, но вдруг ощущает отсутствие движения и посторонних шумов после миссии. Здесь ужасно тихо. Нет других фортов, которые можно было бы проверить. Нет пилотов, которые кричат медикам или выскакивают из своих фортов, чтобы похлопать своих людей по спине. Нет толпы людей, идущих к грузовикам для допроса. Роберт встречает взгляд Кена, и весь его облик меняется. Он расправляет плечи и проводит рукой по виску. — Я должен пойти на допрос, — произносит он. — Роберт… — Позже, — прерывает его Роберт, делая шаг назад. — Позже, Кен. — Иган? — успевает произнести Кен, но Роберт даже не качает головой, а просто поворачивается к грузовику. — Ребята! — кричит Роберт, отходя от Кена и не оглядываясь. — Залезайте в грузовик! Поехали! Кен смотрит, как Роберт и его не раненые члены команды забираются в грузовик. Что-то ломается внутри него, в глубине груди, и он сжимает челюсти, чтобы сохранить самообладание. Он смотрит, как грузовик сворачивает на дорогу, ведущую к месту допроса, и Роберт исчезает из виду. Он смотрит на форт, подходит к нему и прижимается лбом к металлической поверхности. Он дрожит и трясется, сжимая ладонями заклепки. В ужасной тишине, где нет других фортов, Кен слышит громкий звук. Он поворачивается к башне и видит Кросби. Тот стоит на террасе, устремив глаза в небо. Ждет без надежды. Кен закрывает глаза и чувствует себя маленьким, пустым и бессильным.