Глава 17

Нет никакого способа спасти форт Роберта. А к тому, что можно спасти, Кен не хочет прикасаться. Это кажется недопустимым. Кощунством. Разрушать то немногое, что осталось от единственного форта, который вернулся. — Сержант Леммонс. Кен резко оборачивается, без раздумий вскидывая руку в приветствии. — Полковник Хардинг, сэр, — говорит он. — Вольно, Леммонс, — отвечает Хардинг. Он смотрит на форт Роберта, осматривая его от хвоста до носа. — Насколько близок он был к падению? — Я не знаю, сэр, — отвечает Кен. — Форт больше не полетит. В этом я уверен. Хардинг кивает и смотрит на Кена. На мгновение его взгляд останавливается на медальоне Кена. — Люди Розенталя освобождены на следующие пять дней. Пока их не будет, мы найдем для них новые форты. Полагаю, что график останется прежним. Если людей не хватит, Вы поможете другим экипажам с работой. — Да, сэр, — отвечает Кен. Больше говорить не о чем. Пять дней отпуска означает зенитный дом. Хардинг отправляет Роберта и его команду восстанавливаться после того, что произошло сегодня. От этого у Кена кровь стынет в жилах. Хардинг смотрит Кену в глаза. Он выглядит усталым и грустным, и Кен уверен, что Хардинг намеренно демонстрирует ему эти чувства. — Я хотел бы отправить Вас вместе с вашим парнем, Леммонс, но это невозможно. Нам нужно, чтобы он и форты были в боевом состоянии. Я не могу позволить себе потерять кого-либо из них. — Я понимаю, сэр, — отвечает Кен. — Вы можете рассчитывать на меня. — Мы все на Вас рассчитываем, сержант, — говорит полковник Хардинг. Он снова смотрит на форт. — Оставьте это, — предлагает он. — Идите и отдохните, пока можете. — Да, сэр, — отвечает Кен. Он снова отдает честь, и Хардинг отвечает на его честь. Кен ждет, пока Хардинг уйдет, а затем следует за ним. Хардинг направляется в сторону штаба, а Кен продолжает свой путь. Он уже на полпути к казармам, когда видит Роберта, бегущего ему навстречу. Кен переключается с быстрой ходьбы на бег, и они с Робертом сталкиваются с такой силой, что падают на траву у дороги. У Кена перехватывает дыхание, но он не опускает руки. Роберт переворачивает их так, чтобы они лежали на сторонах, на которые не падали. Он берет лицо Кена в свои ладони и пристально смотрит ему в глаза. Кен крепко сжимает его запястье. — Я сделал все, что мог, — сообщает Роберт. — Все, что мог. — Тебе нужен новый форт, — отвечает Кен. Роберт кивает. — Они отправляют меня в зенитный дом. — Я знаю. Роберт моргает. — Ты знаешь? — Хардинг приходил и сказал мне, что ты исключен из списка на пять дней. Только если речь идет о зенитном доме, то на пять дней выбывает вся команда. Роберт переворачивается на спину и закрывает глаза рукой. — Я не хочу уходить, — говорит он. — Я лучше отправлюсь на завтрашнее задание. — Что? — вздыхает Кен. Роберт поднимает руку от глаз к бровям, но не смотрит на Кена. — Три наверх. Три вниз. Три дня. — Нэш умер, Клевен разбился, и ты единственный, кто вернулся, — шипит Кен. Он пытается сесть. Роберт смотрит на него, медленно приподнимаясь. — Тебе нужно, чтобы я напомнил, кто еще? — Кен огрызается. — Бабблс, ДеМарко и… — Черт возьми, Кен, — шепчет Роберт. Кен подтягивает колени к груди и сжимает их руками. — Мне очень жаль, — шепчет он. — Я не… я не знаю, откуда это взялось. Я знаю, что ты знаешь. Я… Роберт встает и отряхивает свою форму. Он долго смотрит на Кена, затем вздыхает. — Мне не следовало говорить то, что я сказал о завтрашнем дне, — произносит он. — Я и сам не знаю, откуда это взялось. Кен смотрит на него снизу вверх и медленно вздыхает. — Что там произошло? — Мы были одни, — отвечает Роберт. — Это было… это было даже прекрасно. Кен наблюдает за тем, как Роберт смотрит вдаль. — Мне жаль, — произносит Кен, хотя и не знает, за что именно он извиняется. Роберт смотрит на него, затем делает шаг вперед и приседает. — Когда эта война закончится, я куплю себе маленький самолет, достаточно большой для нас двоих. Я буду летать с тобой, куда ты захочешь. Тебе больше никогда не придется ждать меня на земле. Кен смаргивает слезы. — Я люблю тебя. Роберт протягивает руку и помогает Кену подняться на ноги. — Я тоже тебя люблю. Кен обвивает талию Роберта и провожает его до казармы. Там так тихо. Так темно. Роберт прижимается поцелуем к его щеке, затем к его губам. Затем он берет руки Кена и целует костяшки пальцев. — Увидимся, когда я вернусь, — говорит Роберт. — Первое, что я сделаю, это найду тебя. Кен улыбается и прижимается щекой к пальцам Роберта. — Я буду здесь, — отвечает он. — Выбери хорошее имя для моего нового форта, ладно? — Я выберу самое лучшее. *** На следующее утро Флорес первым делом вручает ему отчет о миссии. Кен смотрит на него, затем на Флореса. — Сэр? — Обычно он просто переходит к ним между другими миссиями. Они не являются обязательным для чтения. — Ты не поверишь, если я тебе расскажу, — говорит Флорес и выглядит странно довольным. Кен садится за стол и открывает отчет. Он читает его, затем перелистывает обратно и снова читает. Когда он поднимает глаза от отчета, над столом стоит Уинкс. — Что это? — спрашивает он Кена. Кен молча протягивает его. — Ты не поверишь, если я тебе расскажу, — повторяет он и выходит на улицу к стойке, где они оставили разбитый форт Роберта. Кен смотрит на него в благоговейном ужасе. Он подходит к его днищу и открывает люк, а затем забирается внутрь. …выполнял маневры истребителя… По всему полу валяются пустые гильзы. В форте пахнет потом, кровью и металлом. …выстроил хвостового стрелка, чтобы сбить Люфтваффе… Кен пробирается к кабине пилота, трогая по пути различные части форта. Он садится на место Роберта и смотрит в разбитое лобовое стекло. …один погиб, двое ранены… Кен откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. …рекомендовать награду для капитана Розенталя… Он плачет от облегчения. От шока. От радости. Чтобы заставить один из этих фортов так двигаться. Когда на борту один погибший и двое раненых. Когда наверху больше некому обеспечить их безопасность. Кен смеется, сначала резко, но потом задорно. Он поворачивает голову и смотрит в боковое окно, внезапно почувствовав запах Brylcreem Роберта. Он вдыхает его и замирает. Он опускает подбородок на грудь и проглатывает остатки смеха. Обернувшись, он оглядывает пол кабины, еще не совсем готовый сдвинуться с места. Что-то слегка поблескивает, и он наклоняет голову, чтобы лучше это разглядеть. Это круглое кольцо, смешанное с осколками стекла и другими обломками. Кен встает с сиденья Роберта и приседает. Кольцо целое и невредимое. Оно заляпано маслом, но в остальном в порядке. Не исключено, что оно могло соскочить, не защелкнувшись, но это редкость. Кен переворачивает это кольцо, затем засовывает его в один из нагрудных карманов. Он встает и идет к люку. Он выскользнул наружу и на мгновение завис, чувствуя, как напрягается спина и руки. Вдалеке виднеется колонна машин, везущих новые форты. Кен отпускает люк и опускается на землю. Его желудок скручивается, когда он смотрит, как форты приближаются. Он подходит к краю площадки, чтобы встретить их. *** В тот вечер он отправляется в паб вместе с Харрисоном и Уинксом. Там же находятся Коган, Кастильо и Прайс. Когда они входят, Кен обнаруживает, что в истории о возвращении Роберта есть еще кое-что. Хелен подслушивала на допросе и доложила обо всем Когану. — Они не знали, как много ты знаешь, — говорит Коган, прежде чем Кен спрашивает, почему они не пришли прямо к нему. — Они решили, что то, что ты не знаешь, будет лучше узнать от меня. — Бог знает почему, — скалится Уинкс, что заставляет всех, даже Кена, слегка усмехнуться. — Я читал отчет о миссии, — заявляет Кен. — И Уинкс тоже. — Чертовски безумно, — произносит Уинкс, качая головой. — Есть кое-что, чего в нем нет, — сообщает Коган и усмехается, словно не может поверить в то, что собирается сказать. — Твой парень начал напевать по связи. Кен моргает. — Что? — Напевать. Арти Шоу. Команда упомянула об этом ближе к концу, когда Кидд попросил что-нибудь добавить. Кен качает головой. — Он напевал? — Он вздрагивает, хотя и не уверен, почему. — Это была песня The Chant, — утверждает Коган. — Если это имеет какое-то значение. — Нет, не совсем, — отвечает Кен. — Я имею в виду, что Роберту она очень нравится, но… — Он никак не может взять в толк, о чем идет речь. Там, наверху, во всем этом, вытирая пот с волос и… — Наверное, хорошо, что он напевал, а не пел, — замечает Кен. — У него ужасный голос. Это вызывает взрыв смеха, который позволяет Кену побыть наедине с собой. Он не знает, что делать с этой информацией, кроме как держать ее поближе к сердцу. Так что он поселяет ее там, и надеется, что Роберт чувствует себя спокойно в зенитном доме. *** Каждый день, когда Роберта нет рядом, выполняется задание. Кен, Уинкс и Харрисон все еще работают в дневную смену, но никто не придерживается установленных часов. Они работают до потери сознания, а потом просыпаются и снова работают. Иначе невозможно сделать всё, что нужно. Нужно осматривать и приводить в порядок новые форты. Ремонт и восстановление после каждой миссии, а затем прибывают новые пилоты, большинство из которых приходят на взлетно-посадочную полосу и площадку как можно скорее, чтобы посмотреть, на чем они будут летать. В середине утра на четвертый день отсутствия Роберта Харрисон хватает Кена за комбинезон и вручает ему ведро, полное красок и кистей. — Остался только форт Рози, — сообщает он. — Приступай к делу. — Я сделаю это в… — Нет, — возражает Харрисон. — Мы все проголосовали и решили, что можем пару часов подождать, пока ты будешь заниматься покраской. — Кто проголосовал? — спрашивает Кен, и у него вырывается удивленный смех. — Каждый из нас, даже те, кто не работает на смене, — говорит Харрисон. — Это было единогласно. Кен сжимает плечо Харрисона. — Спасибо, — благодарит он. — Я знаю, что вы все сможете обо всем позаботиться. Я просто… — Я чуть не обмочился, когда увидел, что он вот так вернулся, — произносит Харрисон. — Я не могу представить, что ты чувствовал. Кен тяжело сглатывает, вместо того чтобы ответить. Харрисон хлопает его по руке и уходит. Кен забирается на форт Роберта и проводит пальцами по панели, которую он будет раскрашивать. Он достает из кармана кусочек мела и начинает делать наброски. Есть только одно название, достойное его: Клепальщики Рози. После того, как он нарисовал первую букву «R», он достает из кармана кольцо. Он носил его с собой. Ему приятно, что какая-то частичка форта, в котором вернулся Роберт, вернулась вместе с ним. Он проводит кольцом по нижней части буквы «R», а затем обрабатывает потертости кистью. Он не суеверен. Не очень. Немного больше, чем раньше, но он считает, что это нормально. Крошечный кусочек чего-то, во что можно верить, сейчас просто необходим. Кольцо из старого форта Роберта с краской из нового форта кажется мощным талисманом, а Кену он чертовски пригодился бы после последних месяцев, но особенно после того, как Роберт добрался до Англии. Он надевает кольцо на большой палец, чтобы краска могла высохнуть. Остальные буквы появляются быстро. У них у всех это хорошо получается — писать названия на этих фортах. Но Кен замедляется, когда открывает белую краску. Пятно здесь или там на надписи его не беспокоит. Но эти три звезды, по одной на каждый сбитый самолет ребят Роберта, — он хочет, чтобы они были абсолютно идеальными. *** Когда на следующий день он проходит мимо форта Роберта, чтобы проверить покраску, он замечает что-то на люке. Это трафарет, нарисованный белой краской: Джерри, если ты находишься достаточно близко, чтобы прочитать это, начинай молиться. В люк засунут листок бумаги с именем Кена. Он достает его и разворачивает. Парни хотели добавить свою собственную удачу. — Коган Кен проводит большим пальцем по краю люка и думает, что, может быть, ему удастся пережить все двадцать пять миссий. С такими друзьями, как эти, и небольшой удачей, просто может быть. *** Кен проверяет шасси на новых фортах, проверяет давление в шинах и отсутствие признаков негерметичности. Роберт должен вернуться сегодня, и он рад, что у него есть простое задание, на котором можно сосредоточиться. Он занимается этим уже несколько часов, прерываемый ребятами, которые передают ему бумаги на подпись или предупреждают о том, что к ним направляется смена. — А вот и она! — кричит кто-то сзади Кена, и даже не оборачиваясь, он понимает, что это замена. — Посмотри на нее! — Он подходит к Кену и касается форта, стуча по нему костяшками пальцев. С ним еще кто-то, второй сменщик. У обоих на воротниках капитанские нашивки. — Сэры, — произносит Кен, достаточно громко, чтобы его услышали, но и проигнорировали, если им все равно. Человек из толпы оборачивается к нему. Он окидывает Кена беглым взглядом, останавливаясь на его сержантских нашивках. — Там, откуда я родом, сержант, рядовой отдает честь старшему по званию. Кен резко оборачивается и отдает честь. — Прошу прощения, сэр, — говорит он. — Мерл, успокойся, — произносит второй капитан. Он дружелюбно улыбается Кену. — Как и всегда. Полагаю, ты из наземного экипажа? — Да, сэр. Сержант Кен Леммонс. — Я капитан Нойдайер. Это капитан Хаскинс. — Нойдайер смотрит на Хаскинса, но Хаскинс все еще смотрит на Кена. Кен знает этот взгляд. — Сколько тебе лет, сынок? — спрашивает Хаскинс, и его тон звучит недоверчиво. Кен мысленно вздыхает. Хаскинс — не первый сменщик, задавший этот вопрос. — Девятнадцать, сэр. — Хотя так и тянет сказать «почти двадцать», но это никогда не помогает. — Девятнадцать? — Да, сэр. — Твою мать, — восклицает Хаскинс. Он оглядывается по сторонам. — Где твой командир экипажа? Мне нужно поговорить с кем-то, кто знает, как летают эти птицы. — Я ваш командир экипажа, сэр, — говорит Кен. — Для этого форта и всех остальных в этом ряду. — Ты должно быть… — начинает говорить Нойдайер. — Слушай, я уверен, что ты хорошо умел переключать передачи на ферме своего отца, но мне нужен настоящий механик, с которым можно поговорить, — заявляет Хаскинс. Прежде чем Кен успевает указать ему на Флореса и позволить Флоресу поставить этого человека на место, за капитанами по взлетной полосе с ревом проносится джип. Кен сразу же узнает Роберта и его ребят. Он удивленно смотрит, как они снуют туда-сюда по взлетной полосе, выкрикивая слова песни You're the Top. — Какого черта? — кричит Хаскинс, когда джип с визгом проносится мимо них и направляется к другому концу взлетно-посадочной полосы. Роберт на долю секунды ловит взгляд Кена и подмигивает ему. Кен, не задумываясь, радостно восклицает, размахивая руками над головой. — ОНИ ВЕРНУЛИСЬ! — Он кричит Уинксу и Харрисону, которые оторвались от своей работы. — «КЛЕПАЛЬЩИКИ РОЗИ» ВЕРНУЛИСЬ! Ликование прокатывается по экипажу, становясь то громче, то тише по мере того, как Роберт и его люди проезжают мимо разных групп. Кен оборачивается к капитанам. Нойдайер улыбается, он смущен, но явно проникся настроением. Хаскинс выглядит раздраженным. — Кто они? — спрашивает Хаскинс у Кена, когда джип с визгом влетает в поворот в конце взлетно-посадочной полосы. Парни все еще поют. — Капитан Розенталь и его команда, сэр. Ну, те, кто не в лазарете. Они были в зенитном доме. — Почему? — спрашивает Хаскинс. Джип резко останавливается в нескольких футах от Кена. Роберт стоит, держась за лобовое стекло, и улыбается Кену. — Похоже, это моя остановка, ребята, — заявляет он. Парни бьют Роберта по спине, и он спрыгивает с джипа. Джип снова уносится вдаль, по прямой, но все равно чертовски быстро. Ребята начинают петь что-то еще, но Кен уже не обращает на это внимания. Перед ним стоит Роберт в идеально отглаженной форме и надвинутой на глаза фуражке. Он выглядит отдохнувшим и уверенным в себе. Ничего не напоминает ту пустоту и печаль, которую он нес в себе, прощаясь с Кеном пять дней назад. — Вы хорошо выглядите, сэр, — говорит Кен, прекрасно понимая, что Хаскинс и Нойдайер стоят у него за спиной. В основном Хаскинс. Роберт на мгновение смущается, потом смотрит мимо Кена и видит капитанов. — Приветствую, — говорит он, проходя мимо Кена, но, проходя мимо, прижимает руку к его спине. — Капитан Роберт Розенталь. Все зовут меня Рози. — Хэнк Нойдайер, — отвечает Нойдайер. — Это Мерл Хаскинс. — Вы всегда так появляетесь? — спрашивает Хаскинс. Он пожимает Роберту руку, но не выглядит довольным встречей. Роберт наклоняет голову и смеется. У Кена замирает сердце от радости, что он так хорошо выглядит. — Нет, обычно нет. Но иногда нужно найти свой собственный заряд бодрости. — Он снова поворачивается к Кену. — Направьте меня к моему новому форту, ладно? Хочу взглянуть на него, прежде чем поднимусь в следующий раз, и Вы сможете присоединиться ко мне, как только закончите здесь. Кен показывает на три форта дальше, не в силах сдержать улыбку. — Вон тот, — отвечает он. Он не может представить себе, как можно говорить «сэр», когда Роберт смотрит на него так радостно. Роберт смотрит на Хаскинса и Нойдайера. — Вы, ребята, все еще получаете полезную информацию от Кена? Я бы хотел получить персональную экскурсию. — Мы надеялись поговорить с кем-то, у кого больше опыта, — говорит Хаскинс. — Нет лучшего человека, чтобы задать вопросы об этих фортах, чем Кен Леммонс, — замечает Роберт. — Первый сержант Флорес подтвердит. — Ну, я предпочитаю не доверять все детали своих знаний ребенку. Роберт смотрит на Кена. Кен сохраняет нейтральное выражение лица. Глаза Роберта вспыхивают диким огнем, прежде чем он принимает спокойное выражение. Он снова смотрит на Хаскинса. — Сколько Вам лет, Хаскинс? — А что? — Просто любопытно, — говорит Роберт. — Мне двадцать пять. Кену — девятнадцать, почти двадцать. Если Вы по возрасту определяете, кто больше всех знает об этих фортах, Вам придется быстро перестроиться. Самый старший командир экипажа на всей базе — Джемисон, и ему двадцать два. Вам двадцать два? — Мне двадцать три. — Что ж, надеюсь, Вы решите, что умеете летать на этих леди, но не умеете их ремонтировать. И Вы сможете использовать это, чтобы изменить свои ожидания. — Он стоит прямо, заложив руки за спину, — идеальная офицерская осанка. Хаскинс выглядит подавленным. Он смотрит на Нойдайера, который встречает его взгляд, но ничего не говорит. Он уходит. Нойдайер остается. — У меня нет злого намерения, — говорит Роберт Нойдайеру и тут же смягчается. — Сомневаюсь, что у Хаскинса тоже. — Я никогда не видел, чтобы он производил хорошее первое впечатление, — произносит Нойдайер с горькой улыбкой. — Даже на меня. А ведь он один из лучших моих друзей. — Ну, передайте ему, что я сказал, что мы в расчете, пока он следит за своими манерами, — говорит Роберт. — Передам, — обещает Нойдайер. Он смотрит на удаляющегося Хаскинса, потом снова на Роберта. — «Клепальщики Рози», — повторяет он. — Вы те, кто вернулся из Мюнстера. — Да, — соглашается Рози. — Надеюсь, никому из вас, новеньких, не придется возвращаться в одиночку. Нойдайер кивает, бормочет что-то похожее на извинение, а затем разворачивается и идет по следу Хаскинса. Кен дотрагивается до руки Роберта и привлекает его внимание. В глазах появляется опустошенность, но потом Роберт закрывает глаза и постукивает пальцами по бедру. Когда он снова открывает глаза, он уже полностью здесь, и, когда он смотрит на Кена, по его лицу пробегает улыбка. — Ты отдохнул? — спрашивает он. — Не очень, — отвечает Кен. — Но я рад, что ты это сделал. Роберт смотрит в сторону фортов. — Покажи мне мою девочку, ладно? Кен ведет его за собой. Роберт смеется, когда видит название, нарисованное на боку. — Да ладно, должно же быть название получше, — произносит он, затем наклоняется и целует Кена. Он видит надпись на люке и смеется. — От Когана и его парней, — поясняет Кен. Роберт прижимает руку к люку. Он медленно и глубоко вздыхает. — Сядь в него со мной. Я хочу поговорить с тобой, если ты сможешь уделить мне несколько минут. Кен проверяет свои часы. У него есть немного времени, поэтому он открывает люк и позволяет Роберту войти внутрь. Они садятся в кресла пилотов и смотрят друг на друга. Роберт берет Кена за руку и крепко сжимает ее. — Я поговорил с летным хирургом, — говорит он. — Он дал мне несколько хороших советов. Я еще не оправился от случившегося. — Не думаю, что это возможно, — замечает Кен. — Я читал отчет о миссии. Даже если говорить на армейском языке, это самое страшное, что я когда-либо читал. Роберт смотрит на него пристально. — Там, наверху, я точно так себя чувствовал, — отзывается он. Он опирается головой о сиденье и слегка сжимает их руки. — Мой форт готов? — спрашивает он. — Все готово, — заверяет его Кен. Роберт смотрит на приборную панель. — Ну, почти, — уточняет он. Он лезет в нагрудный карман и достает крошечную фоторамку, которую Кен сделал ему перед самым отъездом из Штатов. Кен наблюдает за тем, как Роберт помещает ее между двумя приборами, почти по центру перед собой на приборной панели. — Я и забыл, что подарил ее тебе, — чувствует себя ошеломленным Кен. — Она была со мной в каждом самолете, — отвечает Роберт. — Во всех тренировочных полетах. Те, которые я выполнил недавно… — Он прикасается к фотографии указательным пальцем, затем снова смотрит на Кена. — У нас завтра миссия? — Да, — отвечает Кен. — Ты в списках. — Хорошо. — Роберт качает головой. — Нет, не хорошо. Но… — Он наклоняется через проход и целует Кена, словно давая обещание. — Ты можешь продержаться еще двадцать две миссии для меня? — спрашивает он. — Я знаю, ты сказал, что сможешь выдержать все двадцать пять, когда я просил, но эти первые три… — Он тяжело выдыхает. — Это более трудный старт, чем я мог себе представить. И ты был здесь несколько месяцев, наблюдая, как это происходит снова и снова. — Не думаю, что когда-нибудь станет легче, — замечает Кен. Он притягивает Роберта ближе и на этот раз целует его. — Но я обещал тебе двадцать пять, и я буду держаться за это, пока ты будешь держаться вместе со мной, — говорит он. — Просто старайся изо всех сил. Пожалуйста. — Сделаю, — отвечает Роберт. — Обещаю. *** Кен прав. Легче не становится. Но он находит утешение в рутине. Они с ребятами ремонтируют и красят форты, загружают их бомбами. Количество возвращений редко меняется в лучшую сторону. Никто не доживает до двадцати пяти. В ночь перед восьмой операцией Роберта устраиваются танцы Красного Креста. Хаскинс находит Кена в баре за выпивкой и извиняется за свое поведение в первый день их знакомства. — Я стараюсь не вести себя так, но это получается у меня, когда я нервничаю, — говорит он. — А потом мне стало еще хуже, когда я узнал, какой ты замечательный. И что ты еще и парень Рози, а он действительно много сделал для того, чтобы мы, новички, чувствовали себя желанными гостями. В общем, извини. Я доверяю тебе свой форт и ценю, что ты всегда был только вежлив. — Извинения приняты, — отвечает Кен и протягивает руку для пожатия. Роберт возвращается. Хаскинс и Нойдайер — нет. Приходят новые сменщики. Кен смотрит, как они осматривают свои форты, слушает их смех и шутки, и чувствует себя измотанным. Он вспоминает свои первые дни здесь, как выстраивал все в ряд на складе, считал болты и гаечные ключи, смотрел на запасные части и думал, что в ближайшее время им вряд ли понадобятся новые запасы. Роберт берет новичков под свое крыло. Он знакомится с каждым, проверяет, знают ли они дорогу по базе и лучшие места в городе, где можно выпить пива или съесть сэндвич. Кен не знает, как ему это удается — быть настолько открытым для этих новых людей, которые с одинаковой вероятностью могут как погибнуть, так и выжить. — Я не знаю, что следующая миссия сделает с каждым из нас, — говорит Роберт однажды вечером, когда Кен спрашивает, как ему это удается, ведь он сам не может больше вежливо отвечать на вопросы с тех пор, как Нойдайер и Хаскинс погибли. С тех пор Роберт совершил еще шесть полетов. Они лежат на сеновале в сарае, на потертом мягком одеяле, поверх которого накинуто еще одно, чтобы не простудиться. — Я знаю только, каково там. Я не могу подготовить их к этому. Но я могу устроить им теплый прием, по крайней мере. — Хотел бы я это сделать, — произносит Кен. — Мне жаль, что я не могу. — Дорогой, — шепчет Роберт. Он поворачивается так, что они с Кеном оказываются нос к носу. — Ты встаешь каждый день и поддерживаешь всех нас. Не только меня. Не только моих парней. Каждый из нас, кто попал в форт и вернулся, должен благодарить тебя. — Не только меня, — возражает Кен. — Я всего лишь один командир экипажа. — Ты тот, кто показывает остальным, как это делается, — отвечает Роберт. — Ты этого не видишь, я думаю. Но я вижу. Все члены наземного экипажа берут пример с тебя. — Какой пример? — спрашивает Кен. — Нет никакого примера. Мы все делаем одну и ту же работу. Роберт натягивает одеяло на плечо Кена и прижимается носом к его виску. — Ты первым приходишь и последним уходишь, — объясняет он. — Ты выполняешь тяжелую работу и специальный ремонт. Ты слушаешь, когда твои парни говорят с тобой. Ты слушаешь, когда команда говорит тебе, что что-то не так. Черт, Паппи сказал тебе два дня назад, что топливный насос «барахлит», и ты целый час разбирался с ним. — Резина треснула между складками, — объясняет Кен. — Любой из нас нашел бы это. Роберт приподнимается так, что они с Кеном встречаются глазами. — Я знаю, но ты делаешь это по-другому, Кен. Ты лучший из всех нас. Кен хочет отвернуться, но лицо Роберта такое открытое и искреннее. В его волосах — сено, а грудь прижимается к боку Кена. — Хорошо, — отвечает он, потому что не знает, что еще сказать. Роберт улыбается, целует его, обнимает за талию и сдвигается, чтобы они могли как следует прижаться друг к другу. Они крадут любое время, какое только могут. Гуляют по базе или ездят на велосипедах в город. Роберт учит Кена некоторым танцевальным движениям, и они все чаще танцуют вместе. Иногда в пабе, иногда на танцах Красного Креста, иногда просто медленно и близко друг к другу, где бы они ни нашли немного уединения. Роберт напевает баллады от музыкальных групп и иногда напевает Кену на ухо. Кен шутил, что Роберт поет для парней, но он ни за что не променял бы этот ужасный голос на идеальную подачу. Кен так отчаянно влюблен, что ему больно, и он так боится потерять эту любовь, что становится еще больнее. Когда Роберт возвращается с двадцатой миссии, он стоит у своего форта, пока к нему не подходит Кен. Он берет руку Кена и целует ее в тыльную сторону. — Держись со мной, Лемон Тарт, — говорит он. Его голос дрожит. Рядом с топливным баком большая дыра. Вдоль борта Роберта видны следы обстрела. Краска Кена поцарапана, но он все еще может прочитать название. «Клепальщики Рози». — Я буду, — обещает Кен. Он прикасается к своему медальону и сжимает руку Роберта. — Тебе нужно идти на допрос, — говорит он. Роберт улыбается. Улыбка усталая, но настоящая. — Украл мои лучшие фразы, — замечает он. Он еще раз целует руку Кена и уходит. Кен заделывает дыру рядом с топливным баком, а Харрисон латает крылья. Уинкс работает внутри, выметая гильзы и осколки стекла, прежде чем приступить к ремонту. Все это вылетает из люка с грохотом и звоном. Кен крепко сжимает свой пистолет для заклепок и сосредотачивается на том, чтобы сделать заплатку правильно. Роберт находит его поздним вечером, на крыле, с фонарем, направленным под таким углом, чтобы он мог найти каждый изъян в покраске названия форта. Он забирается рядом с Кеном, держа в одной руке бутылку. — Завтра у меня нет миссии, — сообщает Роберт. — Мне только что сказал Крос. — Как он? — спрашивает Кен. Он видит Кросби на вышке во время каждого задания, но никак не может его поймать. Несколько раз он пытался с ним поговорить, но у Кросби пустые глаза. Кен не может представить, каково это — воскреснуть из мертвых и потерять лучшего друга. Он хотел бы знать, что сказать, чтобы облегчить ему жизнь, чтобы Кросби знал, что он не единственный, кто задается вопросом, что еще он мог бы сделать. — Все еще скорбит, — отвечает Роберт. — Мы все скорбим, но я думаю, что ему тяжелее. Он устроил Бабблсу ту встречу с группой штурманов, потому что Баббл хотел продолжать подниматься. Он думал, что так он будет в безопасности. — Я этого не знал, — говорит Кен. — Насчет того, что Бабблс получил работу. Он был очень хорош в этом, как я слышал. Мне показалось неправильным, когда его заменили. Это было похоже на какое-то наказание за то, что он не мог держать все под контролем. Роберт открывает бутылку и смотрит на взлетную полосу. — Я спросил Кидда об этом на днях, — сообщает он. — Он сказал, что это было не что иное, как желание дать Кросби немного времени, чтобы он снова встал на ноги. Он решил, что через две-три миссии Бабблс вернется в штаб. Кен покачал головой. — Это просто… — Он смотрит на свою незаконченную работу по покраске. — Отойди, — говорит он. — Ты мешаешь мне. Роберт отодвигается назад, чтобы оказаться в тени фонаря. Он отпивает виски, затем берет бутылку в руки. — О чем ты говорил? — спрашивает он. — О том, что я сказал. — Глупо думать, что кто-то вернется с миссии, — отвечает Кен, закрашивая линию обстрела. — Я знаю, что у нас мало экипажей. Я знаю, что им нужен был кто-то наверху, а Кросби все еще был сломлен. Но вот так втягивать его в группу штурманов, не давая понять, что это не навсегда. Возможно, ему будет не так больно, если он это поймет. — Я скажу ему, — говорит Роберт. — Если ты не против, я скажу ему, что ты это сказал. Кен качает головой. — Тебе не нужно говорить, что это был я. — Думаю, это поможет, — замечает Роберт. — Но я не скажу, что это был ты, если ты не хочешь. Кен закрашивает еще одну линию обстрела. — Я доверяю тебе, — произносит он. — Если думаешь, что это поможет, скажи ему, что я это сказал. — Спасибо, — благодарит Роберт. Кен поворачивается, чтобы посмотреть на него, а Роберт улыбается и протягивает бутылку. Кен отпивает виски и передает бутылку обратно. — Спой мне что-нибудь, — просит он. Роберт напевает Who Wouldn't Love You. Кен покрывает оставшиеся царапины и зазубрины на названии. Это не занимает много времени, но после того, как он закончил, ему требуется еще одно мгновение, чтобы убедиться, что все правильно. — Все идеально, Кен, — замечает Роберт. Кен оглядывается через плечо, и Роберт смотрит на него с нежностью. — Ну, я большой поклонник однофамильца, — отвечает он. Роберт усмехается и похлопывает по крылу. — Давай, — говорит он. — Садись со мной. Он поднимает бутылку. — Давай как следует выпьем за 20. Сначала Кен все убирает. Он закрывает краску крышкой, а затем чистит кисть скипидаром. Он выключает свет, затем ныряет под крыло и выходит с другой стороны, прямо у ног Роберта. Он прижимается щекой к колену Роберта и вздыхает, когда Роберт снимает фуражку и проводит пальцами по волосам. Они молчат. Кен тянется к бутылке и отрывает щеку от колена Роберта, чтобы отпить. Роберт нежно держит его за затылок, наклонившись вперед, чтобы видеть глаза Кена в темноте. — У тебя осталось еще пять? Кен поворачивает голову и целует запястье Роберта. Он передает Роберту бутылку и скользит руками по бедрам Роберта. — Кен, — выдыхает Роберт. — Мы… — Здесь никого нет, — произносит Кен. — Ты сам это говорил. Я всегда ухожу последним. Роберт смотрит на него и, переместив свой вес, придвигается ближе к краю крыла и позволяет Кену расстегнуть брюки и вытащить член из трусов. — Это безумие, — замечает он, дрожа, когда Кен начинает дрочить ему. Воздух холодный, но в пространстве между ними тепло. Кен смотрит на лицо Роберта, запоминая все проявления, которые меняются на нем. Его ресницы трепещут, а рот приоткрывается. Он зажмуривается, когда Кен проводит ладонью по головке его члена, и задыхается, когда тот протягивает другую руку под рубашку, чтобы коснуться живота и груди. — Кен, — выдыхает Роберт, и это все, что он говорит. Снова и снова. Он кончает с хрипом, заливая руку Кена спермой. Кен вытирает руку тряпкой, пока Роберт поправляет брюки. Он забирается рядом с Робертом и прижимается к нему. Роберт касается его талии, но Кен берет его руку и не отпускает. — Кен? — спрашивает Роберт, и вопрос этот тяжелый, как и сердце Кена. «Еще пять возможностей потерять его», — думает Кен. Он прижимается носом к щеке Роберта и с трепетом выдыхает. — Я выдержу еще пять, — произносит он. Роберт хмыкает и долго покачивает их из стороны в сторону. *** Куинн и Бейли возвращаются. Кен слышит об этом от Когана, который выглядит настолько ошарашенным, что ему остается только поверить. Сам он видит их только несколько часов спустя на импровизированной вечеринке по случаю возвращения, которую устраивает начальство. Дресс-код не предусмотрен, поэтому Кен пришел в комбинезоне и шерстяной шапочке, сидит в задней части помещения и смотрит, как Куинна и Бейли окружают доброжелатели. Он хочет быть частью этой толпы. Они с Куинном всегда ладили. Бейли тоже хороший парень. Но ему кажется, что если он войдет в эту толпу, случится что-то ужасное. Именно Уинкс и Харрисон тащат его за собой и впихивают в самую гущу событий. — Леммонс! — кричит Куинн, и Кена заключают в объятия. С другой стороны к ним присоединяется Бейли. Кен хочет позволить радости этого момента захлестнуть его, но он чувствует, как они оба слишком худы, и видит, как устало опускаются их плечи. Это напоминает ему о ребятах, с которыми он рос, о последствиях слишком больших физических нагрузок и недостаточного количества еды. — Ты ведь осмотришь наш форт, прежде чем нас отсюда отправят? — спрашивает Бейли. — Мы не доверяем никому другому доставить нас домой. Это должно согреть его, но этого не происходит. Он чувствует холодок в груди, даже когда кивает. Он слушает, как они рассказывают свою историю, запинаясь каждый раз, чтобы донести ее до слушателей, но и делая слишком длинные паузы в некоторых моментах. Они не раз видели невероятное, думает Кен. Они говорят так, как это иногда делает Роберт, пытаясь сосредоточиться на вещах, которые не заставляют их глаза потухнуть. Выйдя с вечеринки час спустя, он застает Роберта на улице. Роберт тоже был там, но его отвлекли, когда Кена зажали между Уинксом и Харрисоном, чтобы послушать истории. Они идут в молчании, Роберт берет руку Кена на свой локоть, как будто они на свидании. В конце концов, они садятся на скамейку. Кен смотрит на яркие огни зала для мероприятий и прислушивается к смеху и шуму, которые разносятся по всей базе. Он тяжело сглатывает. Роберт притягивает его к себе, и Кен прижимается к нему. — Поговори со мной, — произносит Роберт, скорее прося, чем требуя. — Почему они? Почему они, а не… — Он качает головой. — Это неблагодарно. Мне жаль. Я не должен был… — Я тоже так думал, — бормочет Роберт. — Я чувствую себя виноватым. Но мысль — это не действие, как говорит моя мама. Кен вытирает рукой глаза. — Бабушка так тоже говорит, — отвечает он. Он смотрит на Роберта. Луна почти полная. Благодаря этому и свету из зала для мероприятий, он может ясно видеть Роберта. — Забавно, что у нас есть что-то общее. Роберт протягивает руку и на мгновение берет в руки медальон Кена. — Это помогает мне, когда я не уверен, — объясняет он. — Думать о тебе, знать тебя и иметь возможность сказать: «Вот человек, у которого была очень разнообразная жизнь, и все же мы понимаем друг друга». Даже больше, чем я думал. Наши семьи говорят одни и те же слова утешения. Мы находим утешение друг в друге. Это дает мне столько надежды, Кен. Кен обхватывает Роберта за талию и слушает, как бьется его сердце. — Я рад, что они едут домой, — говорит он через несколько минут. — Я хочу этого для них. — Я тоже, — соглашается Роберт. — Я также хочу этого для нас. Уже почти готово, Кен. Клянусь, я закончу свои 25, только чтобы вернуться домой и дождаться тебя. Кен прижимается лицом к груди Роберта и дышит им. Одеколон и хозяйственное мыло, которым они все пользуются. Запахи из зала, где проходит вечеринка, тоже доносятся до него. Сигаретный дым и пот, слабый аромат духов одной из девушек из Красного Креста, с которой, должно быть, разговаривал Роберт. — Я люблю тебя, — произносит Кен напротив сердца Роберта. Он поднимает голову. — Я люблю тебя, — повторяет он, чтобы убедиться, что Роберт его слышит. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Роберт. Он прижимается лицом к кудрям Кена и глубоко вздыхает. *** Видеть, как Куинн и Бейли улетают домой, приятно. Это верное чувство. Кен играет несколько нот песни The Chant на своей губной гармошке, когда их самолет взлетает, отправляя их в путь с частичкой счастливой песни Роберта. *** Кен почти не спит в ночь перед двадцать пятой миссией Роберта. Он находится в палатке вместе с Уинксом и Харрисоном, и они оба сразу же вырубаются. Кен лежит в постели с закрытыми глазами, желая уснуть, но этого не происходит. Он выходит из палатки и идет вдоль площадки. Он встает перед фортом Роберта, затем обходит его вокруг. Он проводит пальцами по крыльям и боковым стенам, нащупывает большими пальцами заклепки и смотрит на ее очертания в темноте. Когда он возвращается к носу, Роберт уже там. Кен даже не вздрагивает. Роберт в халате и в ботинках. На плечах у него одеяло. Он открывает люк и показывает Кену, чтобы тот забирался первым. Он так и делает. Роберт передает ему одеяло, а затем забирается следом за ним. Он закрывает люк, затем раскладывает одеяло на полу рядом со столом штурмана. Он ложится на спину, закинув одну руку за голову. Кен лежит рядом с ним и смотрит на его профиль. Они не разговаривают. Кен немного дремлет, но не засыпает. Когда он просыпается, это происходит не намного позже, и теперь Роберт наблюдает за ним. — На этот раз у нас будет сопровождение, — сообщает Роберт. Кен качает головой. Он не может сейчас выдержать, когда Роберт успокаивает его. Он сдвигается, чтобы приблизиться, и чувствует, как кольцо, которое он носит с собой, упирается ему в грудь. Он открывает карман и достает кольцо. Он вертит его в руках. — Это из твоего другого форта, — объясняет Кен. Он не может произнести слово «Мюнстер», но ему и не нужно. Роберт знает. — Откуда-то из тира. Их там много. — Он кладет его на кончик большого пальца и наклоняет его так, чтобы Роберт мог увидеть полоску краски. — А это с того времени, когда я красил этот форт. Роберт протягивает руку и прикасается к полоске краски. Он проводит пальцем по руке Кена. — Я сделал все, что мог, — заявляет Кен, протягивая кольцо Роберту. — Я сделал все, что мог. Роберт берет кольцо и подносит его к глазам. — Осталось совсем немного, Кен. Мы почти у цели. Кен ложится, положив голову на руку. Он смотрит, как Роберт примеряет кольцо. Оно подходит к среднему пальцу его правой руки. Кен закрывает глаза и наконец засыпает. Когда Кен просыпается, он один, но одеяло на нем откинуто, а в нагрудном кармане спрятана записка. — Увидимся на взлетной полосе. Мы почти у цели, Лемон Тарт. Я люблю тебя. — Роберт Кен потягивается и разминает шею, затем трет глаза. Он встает, складывает одеяло и выбирается из форта. Только-только рассвело, и вдалеке Кен видит, как вся база начинает просыпаться. Он отнес одеяло в кабинет, чтобы оно не мешало, но Уинкс уже был там. — Принес тебе завтрак, — говорит он, жестом указывая на кофе и пончик, лежащие на столе. — Спасибо, — благодарит Кен. Он ест, пьет и просматривает контрольные списки. Они такие же, как всегда, но рутина помогает ему чувствовать себя спокойно. Уинкс похлопывает его по плечу, проходя мимо с собственными контрольными списками, и Кен ценит поддержку. Через несколько минут заходит Харрисон и делает это более открыто, закидывая руки на шею Кена сзади и обнимая его. — Это будет хороший день, — произносит он, и решительность в его голосе заставляет Кена слегка улыбнуться. Не так-то просто выйти на взлетную полосу и проверить форты. Не тогда, когда Роберт совсем рядом и Кену хочется забраться туда и спрятаться. Но он делает работу, которую должен делать. Роберту и его ребятам нужно обеспечить безопасность, и Кен их не подведет. Он заканчивает все проверки, и у него остается немного времени, поэтому он подходит к форту Роберта и просто смотрит на него, подставляя руки под пропеллеры, словно сам может провести его через всю операцию. Он слышит приближение Роберта и его ребят и опускает руки. Когда он смотрит на Роберта, тот выглядит отдохнувшим и готовым, улыбается Кену с обещанием, что все действительно будет хорошо. — Есть что-нибудь, что я должен знать, Кен? Кен потянулся к своему источнику уверенности. В себе. В своей команде. В фортах. В навыках Роберта. — Это А1, сэр, — отвечает он. Он чувствует, как улыбка появляется в уголках его рта, и позволяет ей проявиться. — И я уверен, что Вы вернете его в таком же состоянии. Глаза Роберта сияют. Он кивает, а затем подходит ближе. Он кладет свою руку на руку Кена, и тот чувствует, как кольцо упирается в его пальцы. — Я вернусь к тебе, Лемон Тарт. Можешь за это подписаться. Кен кивает, сжимая руку Роберта. Он стоит на своем месте, пока Роберт не забирается в форт, затем разворачивается спиной и уходит со взлетной полосы. Его роль выполнена. Теперь ему остается только ждать. *** В ожидании он не притворяется, что работает. Он сидит на капоте джипа и смотрит, как Билли и Сэмми бегают по траве. Он прислушивается к звукам, которые доносятся от других ребят, работающих над пропеллером. Он смотрит на вышку и наблюдает за тем, как все передвигаются через окна. В какой-то момент Кросби выходит и потягивается, затем оглядывается по сторонам, пока не замечает Кена. Он подбегает к нему и прислоняется к джипу. — Пока все хорошо, — сообщает Кросби. Это не слишком похоже на ободряющую речь, но это заставляет Кена немного расслабиться. — Хотелось бы получить «Мустанг», чтобы взглянуть на него, — отвечает он. — Просто технические характеристики не те. Кросби ухмыляется. Устало, но не пусто, как раньше. — Они гораздо менее сложны, чем наши птицы, но именно это делает их такими быстрыми. Впрочем, они могут тебя утомить. Кен качает головой. — Нет, я так не думаю. Кросби бросает на него задумчивый взгляд, затем протягивает руку и похлопывает его по колену. — Думаю, ты прав. Мы на полпути к цели, Кен. Они разворачиваются прямо сейчас. Кен кивает и наблюдает, как Кросби идет обратно к вышке. Его плечи напряжены, и он склоняет голову. Но он часто так делает, так что Кен не считает это плохим знаком. Как только машины скорой помощи начинают собираться, все направляются к взлетной полосе. Кен стоит вместе с Уинксом и Харрисоном, нервничая, надеясь и испытывая ужас. Сзади появляются Коган, Кастильо и Прайс, а затем Джеймисон и его команда вместе со Стейком и Эггсом и Френчи. Они образуют неплотный полукруг вокруг Кена, и он думает, насколько они здесь ради него, а насколько ради надежды, которую они все получат, если Роберт действительно вернется с двадцать пятого задания подряд. При первом звуке двигателя раздается ропот возбуждения, и Кен начинает покачиваться на носках, когда в небе появляется первый форт. Это Роберт. Все с криками ликуют, и Кен вскакивает на вершину восторга, когда Роберт опускается все ниже и ниже, а затем проносится по взлетной полосе прямо над головой Кена. Он ликует вместе с другими ребятами, кричит, бегает и прыгает. Они радуются, когда Роберт подает сигнал вышке, а потом расчищают взлетную полосу, чтобы он мог приземлиться. На форте нет ни следа. У Кена на глаза наворачиваются слезы, когда он наблюдает, как Роберт заканчивает посадку, а потом он протирает глаза рукавом, чтобы увидеть, как Роберт вылезает из люка и его поднимают на плечи члены его команды. — Рози! Рози! Рози! Кен присоединяется к скандированию вместе со всеми. Он бежит рядом, чувствуя легкость, надежду и чертово облегчение. — О! — кричит он, когда его внезапно поднимают с земли. Он смотрит вниз. Коган и Уинкс держат его на плечах и рвутся к Рози и его команде. Кен успевает сказать — Что… — прежде чем команда Рози замечает их и разворачивается к ним. — Мазел тов! — кричит Коган, и Кен удивляется, когда лицо Роберта светится еще больше, потом он смеется, протягивает руку, хватает Кена за руку и притягивает его к себе для поцелуя. Аплодисменты становятся еще громче. Роберт смотрит на Кена с абсолютной преданностью на лице. — Я женюсь на тебе, Кен Леммонс, — заявляет он. — Даже дважды, — отвечает Кен, и Роберт смеется. *** После допроса им удается побыть наедине. Роберт находит Кена в автомастерской, прижимает его к стене и целует до тех пор, пока у обоих не перехватывает дыхание. — Мы сделали это, — шепчет Роберт, прижимаясь к щеке Кена. Он целует Кена в висок и несколько веснушек. Зарывается лицом в волосы Кена и обнимает его так крепко, что Кену кажется, что он может лопнуть. Он обнимает его так же крепко, как и его. Кен притягивает Роберта к себе и целует еще раз, а потом еще. Он обхватывает лицо Роберта руками и просто смотрит на него. Блеск успеха, тихий стресс и страх, которые он так долго носил в себе, уходят с его плеч. Он запускает кончики пальцев в волосы Роберта, чтобы немного разрушить Brylcreem, и Роберт со вздохом прислоняется к нему. — Самое трудное позади, — говорит Роберт. — Все кончено, Кен. *** Только это не так.